Радужные хлопья с молоком

Дима пару раз дёрнул за ручку двери, а после задумчиво наклонил голову вбок. Машина оказалась закрыта, но для Димы, жителя старого доброго Нижнедеррийска, открыть её проблемы не составляло. Эмиль обернулся на окна собственного дома и обнаружил картину, которая в любой другой момент его бы расстроила, но сейчас она была только на руку — родители всё ещё ссорились. Долго на родителей Иманов не смотрел, ведь времени было крайне мало — отец уже угрожающе махал кулаками, а мать кинула на пол тарелку. — И как её открыть? Стекло выбить? — Отчего-то шепотом интересуется Эмиль, дёргая ручку старенького Форда. — Ты за кого меня принимаешь? За вандала? Зачем мне, по-твоему, эта вот хиромантия? — Он помахал перед лицом Иманова той самой странной проволокой. — Так, у тебя есть пилочка для ногтей? — Ты за кого меня принимаешь? — Передразнил его подросток, засунув руки в карманы спальных штанов. — Нету. Дима махнул рукой и достал из кармана на коленке перочинный ножик, довольно компактного размера, но по огромному количеству разнообразных компонентов Эмиль понял, что вещь эта очень даже нужная. Правда, непонятно зачем Дима шлендается с этой вещью в девять утра, в одном из спальных районов Бенякони. Эмиль решил обязательно выяснить это потом. Если не забудет. — Гляди, чтоб твои родители не заметили меня раньше, чем я открою дверь, иначе плохи наши дела. — Поговорил Дима, распрямив проволку, превратив её в тонкую и длинную «нить» на конце которой загнул небольшой крючок. Эмиль лишь кивнул на просьбу, а после начал завороженно наблюдать за другом. Правда продлилось это недолго, ведь Масленников дёрнул Иманова за рукав кофты и указал в сторону окна, напоминая о своей просьбе. Эмиль спешно на корточки опустился, после чего в сторону кухонного окна взгляд направил, родители всё ещё ссорились. Правда теперь на щеках у матери были влажные разводы от слез, а отец руками за собственную голову схватил, словно намереваясь повырывать все волосы. За его спиной нижнедерриец лезвием ножа подцепил оконный утеплитель и снял его, пробормотав: — Сейчас ещё сигналка заорёт, ну да хер с ней. После чего просунул в образовавшуюся внизу окна щель проволку с крючком. Внутри Эмиля заиграло непреодолимое желание посмотреть, что именно делает Дима. Желание было столь велико, что Иманов, встал к окну в пол оборота, чтобы не только видеть то, что происходит внутри дома, но и наблюдать за действиями Масленникова. — Как успехи? — С искренним интересом вопрошает подросток, наблюдая за тем, как проволка всё глубже утопает в щели и слушая, как шкрябает крючок по металлическому корпусу Форда. — Как видишь, всё идёт как по маслу. Сейчас я пытаюсь найти тягу дверного механизма, чтобы поднять ее вверх и открыть дверь. Кажется... Он не успевает договорить, ведь дверь с характерным щелчком и скрипом ржавого железа открылась. Тут же заорала сигнализация, Эмиль заметно вздрогнул, а после заскочил в машину, сразу после Димы, который тут же уселся за рулём старой колымаги. — Дай мне что-нибудь тяжёлое! — Дима поерзал на неудобном кресле, после чего наклонился над рулевой панелью. Эмиль нервно начал разглядывать водительский салон, слепо надеясь на то, что отец мог оставить на полу какой-нибудь булыжник, или ещё что-то такое, но ничего подобного он не обнаружил. Зато в зеркале заднего вида увидел, как дверь его дома отворяется, являя миру опухшее после пьянки лицо отца — ор сигнализации мужчина услышал сразу же, потому тут же прервал ссору с женой и направился к выходу. — Бля. — Эмиль губу закусывает, понимая что нет тут никакого булыжника, да и надеяться на то, что булыжник будет, было крайне глупо. Подросток корпусом к задним сиденьем поворачивается и тут же замечает черный ящик, в котором отец хранил рабочие инструменты. Иманов пролазит через передние кресла, расстояние между которых было приличное, после чего ящик открывает. Всего несколько секунд и Эмиль протягивает другу величественного вида молоток. — О, да ты, Эмиль, незаменимый помощник в делах угоных! — Обрадовался Дима, выхватывая из рук Иманова инструмент. Масленников забил молотком ножик в замочную скважину запирающих штифтов на зажигание и повернул её, штифты сломались, и Дима проворно снял пластиковую крышку с рулевой колонки. За этим процессом Эмиль наблюдал крайне завороженно, даже забыв о том, что совсем скоро ему конкретно влетит от отца. — Будь эта машина не такой старой и не такой раздолбаной, я бы не смог даже дверь открыть. — И он победоносно уставился на открывшуюся панель доступа, в темных глазах сверкали какие-то странные и пугающие искры нескрываемого эмоционального возбуждения. — Пиздец, охуенно! — С нескрываемым восхищением воскликнул Эмиль, завороженно наблюдая за тем, как Дима, с через чур пафасной сосредоточенностью раздвигал в сторону пучки разноцветных (от ярко жёлтых до тёмно-коричневых) проводков. Лицо Масленникова было настолько сосредоточенным, что Эмилю на мгновение показалось, что всё это маска, притворство. — Батарея, зажигание, стартер... — Сосредоточенно проговаривал Масленников, отделяя от пучка два ярко-красных проводка, он провода эти скручивает, после чего нервно по сторонам оборачивается, надеясь найти что-то, что могло бы закрепить провода. Нашёл — небольшой моток синей изоленты, которую он тут же размотал, оторвал небольшой кусок и обмотал проводки, тем самым включая стартер, из-за чего двигатель с характерным для старых машин стукающим звуком заработал. — Дим, батя идёт. — Предупредил следивший за домом Эмиль, отец меж тем с фееричным успехом преодолел участок и сейчас боролся с щеколдой на калитке, которая никак не поддавалась. — Пусть идёт, я заблокировал дверь. — И он подсоединил ещё один проводок жёлтого цвета, тут же загорелась зелёная подсветка на приборной доске. — Так, мы уже можем послушать радио, я предпочитаю AC/DC, кстати. — Воодушевленно объявил Дмитрий, вновь хватая какой-то проводок, он через чур резко прикасается одним концом провода до другого, после чего по обоим проводам проходит волна искр. Эмиль вздрагивает, Дима внимание не обращает. — Дим, прошу, аккуратнее. — Волнение за друга резко переросло лютейший адреналин внутри подростка. На мгновение Эмиль представил, как Диму ударяет током (Иманов вообразил себе двести вольт, не меньше) и в глазах на мгновение потемнело. Но Дима был в полном порядке, он улыбнулся как-то странно, подозрительно, после чего откинулся спиной на спинку кресла и всё с той же улыбкой уставился в окно, впритык к которому уже стоял хозяин автомобиля. Отец громко стучал по стеклу, грозил кулаками, совершал характерный при угрозах жест — большим пальцем проводил у горла, а так же что-то громко говорил и кричал, но изолированные мальчики этого к сожалению не слышали. Дима отсалютовал ему двумя пальцами. До этого он не был знаком с Эмилевским отцом, потому нижнедеррийское воспитание позволяло ему вести себя развязно с людьми старше его самого, даже если это отец его друга. А пока что, по субъективному мнению самого Димы, этот мужчина в полной мере заслужил такое отношение. — Мы просто немного прокатимся, вы же не против? — Невинно спросил Масленников, глядя на разъяренного мужчину. Он принялся машину заводить, совершенно не глядя на кучу проводков под своими руками. Эмиль меж тем старался быть тише воды, ниже травы — прекрасно понимал, что как только он вернётся вместе с машиной домой, ему устроют нехилую вздрючку. Но пути назад уже не было — они уже взломали двери, завели форд с помощью молотка и перочинного ножа, заблокировали двери, а Масленников уже успел завести машину. Эмиль громко вздохнул, затаив дыхание, когда машина сорвалась с места и с пугающей быстротой понеслась по недавно положенному асфальту. Иманов на невозмутимого Диму кидает напуганный до смерти взгляд, а после переводит свои черные глаза в зеркало дальнего вида, где отражался освирепевший мужчина, лицо которого исказила гримаса ужаса и страха. Машина неслась слишком быстро, и вскоре к ним начал приближаться соседский каменный забор. Эмиль был уверен, что врезавшись в него, форд разобьётся на мелкие кусочки, а сами ребята превратятся в кашу. — Повернуть не хочешь? — На гране истерики спросил Эмиль, прекрасно понимая, что ещё несколько секунд и они не жильцы, а умереть нецелованным девственником он уж точно не хочет! — У нас руль заблокирован. — Спокойствием в голосе Масленникова можно было прибить и Эмиль в этот момент поклялся сам себе, что не смотря на всю свою бесконечную симпатию к этому человеку, Иманов сразу после поездки разобьёт голову Димы тем самым молотком, с помощью которого они открыли панель. — Прекрасно, как я мог это забыть? — Эмиль приложил недюжие усилия, чтобы взять накатившую панику под контроль и, на удивление, у него это прекрасно получилось. — Но ты же знаешь как её разблокировать? — Конечно знаю, милый. Если бы я хотел тебя убить, то сделал это ещё раньше и куда более интересно. Масленников прикладывает все свои силы и с силой выворачивает руль в сторону единственного на этой улице поворота, Эмиль голову в плечи вжимает и глаза зажмуривает, предвкушая смерть, но тут же слышит звук треска (словно что-то сломалось), а после поняв, что ничего страшного не произошло, медленно глаза открывает и видит, что перед ними уже нет забора. Место ему заняла длинная дорога, окружённая аккуратными частными домиками. — Охуеть, — на выдохе произносит Эмиль, а после неуверенно на широко улыбающегося Диму смотрит. — Откуда же ты такой бешеный взялся? — Нижнедеррийский родильный дом номер один. — С улыбкой отвечает Масленников, отпуская от руля левую руку, а после, опустив её вниз, аккуратно накрывает ладонь Эмиля своей ладонью. — Дрожишь как один из вибраторов Полины, успокойся. Эмиль ничего не отвечает, лишь замирает как вкопанный, даже моргнуть боится — ему ужасно не хотелось нарушить этот важный для Иманова момент, хоть в глубине души он и понимал, что это простая дружеская поддержка, но некая надежда зародилась в душе подростка. *** В первую очередь Эмиль совместно с Димой приняли решение отправиться за Даником, а после за Никитой и Полиной. И плевать, что они наверняка их разбудят, главное, что по городу они будут колесить своей небольшой, но дружной компанией. — Чувак, это правда лучшее из всего, что я когда-либо ощущал, лучше любого идеального грэба или флипа на доске! — Эмоционально восклицает Эмиль, выхватывая из рук Никиты пачку внушительных размеров с какими-то снеками. Через чур впечатлительный Иманов до сих пор находился в состоянии адреналина, что радовало абсолютно всех, даже похуистичного Никиту. Лучше активный, весёлый и эмоционально возбуждённый Эмиль, чем привычный нытик. — Чёрт, твой отец реально кретин, поэтому мы и угнали его тачку, а ещё она была нам нужна. — С улыбкой отвечает ему Дима, сидевший на переднем пассажирском сиденье, он занимался обучением Данияра езде на автомобилях. — Кстати, лучше бы вы угнали чью-то тачку, потому что эта крошка уже отжила своё. — С некой грустью в голосе произносит Полина, после чего кладет голову на плечо Никиты и укоризненно на Эмиля глядит. — Твой отец совсем о ней не заботится. Печально. — Ну, уж извини, я обязательно передам ему твои слова, — с лютейшим сарказмом в голосе произнес Иманов, закидывая в рот очередную порцию снеков. — Если выживу. — Дань, давай я поведу. — Предлагает свою кандидатуру Сударь, отрывая спину от спинки заднего сиденья. Предложение возникло сразу после того, как Даник в очередной раз наехал на какую-то колдобину и все, кто находились в машине, дружно подпрыгнули. — Хрена с два я дам тебе сесть за руль!!! — Волнительно и обезоруживающе воскликнул Даник, смотря на Никиту через отражение в зеркале. — Это мой второй шанс научится водить не потратив деньги. К тому же рано или поздно эта тачка сдохнет. Чел, не жалей её. — Ты мне доверяешь? — С лютым сомнением в голосе вновь интересуется Никита, продолжая взглядом сверлить затылок Данияра. – Блять, конечно нет. Что за отсылка на Алладина? Отчего-то после этих слов Эмилю стало ужасно смешно потому он заливисто рассмеялся, откинув голову назад и затылком уперевшись в подголовник. Дима, до этого наблюдавший за дорогой, невольно улыбнулся, переводя взгляд в зеркало заднего вида, где отражались все трое пассажиров, но смотрел он на одного — солнечного мальчика, сидевшего прямо за ним. Очередную колдобину Дима не заметил, машина подпрыгнула.