Между нами лишь кислород

29 апреля

      Писатель смотрит по сторонам, стараясь следить за дорогой, и в это же время с другой стороны пешеходного перехода ему навстречу идёт группа подростков, которая явно не следила за тем, что происходит вокруг, слушая рассказ их подруги, которая смело шла спиной вперёд, жестикулируя при каждом слове. Джон поворачивается к ним, когда те обходят его, и в какой-то момент ему становится легче, видя, что те уже на асфальте, а не на проезжей части.       В наушниках проигрывается очередная песня, включенная на рандоме в плейлисте, и писатель, радуясь знакомым строкам, спешит к магазину, порой припевая слова вслух. Время движется к обеду, и погода на улице невыносимо жаркая, и несмотря на тонкую ткань рубашки накинутой поверх такой-же тонкой футболки, было до невыносимости душно.       — Да вы заебали уже! — с его шаткими в последнее время нервами, писатель выдёргивает телефон из кармана, смотря, кто ему так старательно спамит, заглушая музыку каждые пару секунд, — В чём прикол беззвучики, если даже музыку нормально послушать нельзя? — разблокировав телефон и пролистнув экран вниз, он видит уведомления от журналиста, что решил видимо слать сообщения в пару слов, забыв, что такое целостность предложения.       Парень осматривается по сторонам, отходя в тенёк и только после, когда увидеть экран выходит лучше, он открывает сообщения, прежде чем заблокировать уведомления конкретно с этого чата на долго и раздражённо стонет.

Сегодня, 29 апреля

      Хэй, угадай что?|13:56|       Я вернулся и подумал, |13:56|       как ты смотришь |13:56|       на игру вместе, |13:57|       часов в 9?|13:57|       Можно и раньше. |13:57|       Парень смотрит на смс и просто вчитывается в строки пару раз, пока мозг ведёт яростную борьбу. С одной стороны, Линч откровенно его бесил, последний месяц точно. Джона раздражало всё, как он ходит, дышит, разговаривает, просто существует, при этом парень искренне не понимал, какого хрена он так думает? Серьёзно, когда появлялись минуты пустого времени, Джон возвращался к мыслям о журналисте и путался полностью, то придумывал множество вариантов, как могут быть прекрасны его чисто изумрудные глаза, до такого, как тот раздражает и выводит из себя очередным предложениям погулять где-нибудь.       И среди всего бардака, он выловил одно, и то с неприятным опытом. Игнорировать его существование нельзя, а то приедет сам и даже зная его, как облупленного, хотя так считал только сам писатель, журналист выкинет ещё что-то эдакое.

Сегодня, 29 апреля

Без проблем, где-то в пол девятого|14:02|

      Джон уже в живую бьёт себя по лбу этим самым телефоном, дёргая провод от наушников, из-за чего те окончательно выпали, повиснув над грязным асфальтом. — Не мог же написать, что-то вроде «я подумаю»? Сам обрёк себя на гибель, Джон, молодец! — выдыхая воздух и смотря на небо, он перечитывает своё смс и ещё больше отчаивается, видя, что ему ответили.       Телефон летит в карман и без конца переключая музыку через провод наушников, он доходит до магазина, стараясь вспомнить, зачем вообще пошёл туда в такую ужасную жару.

***

      Проходя очередной лестничный пролёт, Джон готов снова жаловаться на сломанный лифт, пока рядом никого нет, а в воздухе разносится лишь звук его шагов с шуршанием пакета.       — Дом, милый дом! — открывая дверь, Джон вваливается внутрь, снимая кроссовки с ног, пола касаются уставшие за дорогу ноги, и жмурясь из-за контраста холодного пола и теплого тела, он уходит на кухню. Пакет со сладким падает на стол, и осматривая квартиру, по дороге Джон ищет свои тапочки.       Мороженое, которое он купил вместе со сладким, летит в морозилку и Джон надеется, что оно не испортилось по дороге домой. Кроме этого, в уже обычный холодильник Джон аккуратно ставит прозрачные контейнеры с шоколадными пирожными, отодвигая в сторону стоявший там хлеб.       — Тааааак… чем заняться? — рука привычно ложится на голову, почёсывая слегка спутавшиеся волосы и цепляя прядки, оттягивает их назад. Продолжая искать в комнате тапочки и просто осматривая комнату, писатель подмечает огромный бардак.       Стопка кружек распиханная где только можно на столе, упаковки от чипсов, различных сладостей и не только. Чего только стоит заваленная прикроватная тумбочка.       — Видимо, выбор очевиден, — с нотками грусти отвечает сам себе Джон, начиная, убирать посуду с комнаты, унося всё в раковину. Уборка обещала быть долгой.       Упав на кровать, Джон лезет в карман за телефоном, и только после ложится удобнее, подползает выше, ближе к разложенным там подушкам. Левая рука ложится на живот, приятно почесывая кожу под футболкой, пока сам Джон залипает в тик токе, просматривая свою ленту рекомендаций.       Проходит почти два с лишним часа, прежде чем писатель отрывается от сотового, смотря в окно, за которым вновь что-то происходило, точнее не совсем за окном, а далеко под ним, где была проезжая часть. Несмотря на то, что было всего полдевятого вечера, писатель уже думал о мысли лечь спать. Уборка смешанная с жарой быстро вымотали и совсем не оставили сил на что-то ещё.       Отложив телефон всего на минуту, он закрывает глаза, пытаясь расслабиться, в голове чистая пустота без единой странной или лишней мысли. Кристально-голубое озеро, в котором отражалось чистое небо и лес, листва отражает свет, становясь изумрудной как глаза Линча, пока стволы деревьев чем-то напоминали его волосы и…       Джон резко открывает глаза, ища рукой телефон. В глаза бьет яркий свет, а на часах отображается пять утра. За окном только начинает светать и Джон уже ненавидит это утро.

***

      Линч смотрит на время сработавшего будильника и улыбается во всё лицо. Проснулся сразу, так ещё и выспался, утро начиналось замечательно. Несмотря на то, что писатель игнорил его вчерашним вечером и довольно долго у Линча не вязалась ни одна работа после, стараясь чем-то занять себя в тупом ожидании.       Радость не уходит из груди во время разминки, душа и завтрака, расцветая только больше. Хотелось петь и проводить время так, как хочется самому, и поездка на новое дело точно было одной из суперских идей.       Ещё ночью, за несколько минут до того, как Линч собирался идти спать, ему написала девушка, представившаяся Анной. Да, ситуация о которой она писала была ужасной, но при этом она вела себя как Линч, она расследовала дело, предположила разные теории и опросила людей. Кроме этого, собрала информацию о пропавших, не забыв отправить это всё вместе с сообщением о просьбе помочь.       Линчу не казалось дело слишком опасным, скорее интересным. Три студента не с того, не с сего, пропали во времена пересдач, из-за чего Аня и забеспокоилась, так как из всей троицы там была её близкая подруга, которая очень переживала завалить ещё и пересдачу к которой она день, и ночь готовилась.       И решением позвать с собой Джона было спонтанным, даже скорее автоматическим. Забрав кружку с собой, он идёт в свой кабинет, по дороге свободной рукой набирая Джона, надеясь, что тот не спит.       — Алло? — Линч слегка нервно улыбается, слыша голос писателя, и покрутившись на стуле, отвечает.       — Доброе утро, ну что, как спалось? — журналист делает глоток из кружки, облокачиваясь на стол, пока солнце за окном продолжает греть его, пусть утро само по себе уже было тёплым для него.       — Доброе, ну пятьдесят на пятьдесят, а ты? — Линч старается сдержать голос, чтобы не сорваться на эмоциях.       — Что-ж не буду томить, в общем о новом деле, которое мне пришло…       — Я не поеду, — перебивает его Джон, пока журналист сидит на месте, всматриваясь в одну точку на столе.       — Подожди, подожди, я не услышал, можешь повторить? — Линч переспрашивает его, надеясь, что ему показалось. Что значит не поедет? Линч ведь даже не договорил.       — Я не поеду, даже не уговаривай, — Джон тянет первые три слова, повторяя.       — Подожди, что не так-то? Дело ведь совсем неопасное, точнее может быть совсем не опасным, — поправляет сам себя журналист, ведь сам ещё не уверен, в том, будет ли дело безопасным, — хотя, если ты не можешь, я поеду сам, а ты подтянешься попозже, что думаешь? — Линч выпрямляется, упираясь спиной на спинку стула, всё ещё не было потеряно. Хотя расстраивало, что ему сразу отказали.       — Что не так? Что не так? — передразнивая голос журналиста, отвечает писатель спустя пару секунд.       — Джон, всё нормально? Просто я ничего не понимаю, ты злишься на меня? — журналист сдаётся под напором диалога, ожидая ответа писателя. Радостный и тёплый настрой спадает на нет, пока Линч старается вспомнить, что могло произойти, — Джон, ты ещё здесь? — уточняет он, падая на диван, и когда он успел вернуться на кухню?       — Ладно, знаешь, я просто пытался подобрать слова… чтобы до великого тебя дошло, — от того что Джон начинает дерзить по спине бегут мурашки, и Линч правда пытается вспомнить где оплошал, — видите ли, о, великий Егор Линч. Я заебался рисковать своей жизнью с тобой! — Линч дёргается от резко меняющегося тона, пытаясь вникнуть в смысл слов.       — Ты о чём? — пытаясь как можно мягче, уточняет он.       — Я о том, что каждый, каждый гребанный раз я чуть ли не подыхаю! — с возмущением выговаривает он, — Я устал, понимаешь? — в голосе слышится отчаянье, — я.я…я хочу жить. Дописать очередную книгу, наладить отношения с девушкой, и в конце концов веселиться счастливо с друзьями. Но стоило мне просто познакомится с тобой и всё, моя жизнь перевернулась с ног на голову, — Джон выдыхает, видимо набирая закончившийся кислород.       — Прости? — произносит Линч не в силах придумать больше, а что он должен ответить? Линч не ожидал этого от слова совсем, да, он понимал, что дела с Джоном всегда несли за собой риск для них и не только, но сейчас он не понимал ничего, или просто не хотел понимать. Да и Джон сам никогда не высказывал что-то против, даже сам рвался в очередное дело, после которого мог поехать домой с синяками и ссадинами.       — Серьёзно?! Прости? — прежде чем Джон начинает что-то говорить, Линч его перебивает, не желая выслушивать эти тупые высказывания.       — Да! А что я должен сказать? Я поспешу тебе напомнить, что ты сам оставил тогда свои контакты и сам предложил свою помощь во всяких необычных делах. — Линч рисует в небе кавычки на слове «необычных» так, как просто необычными их назвать было сложно, — И что, ты хочешь обвинить меня сейчас за то, что беру тебя на дело, если ты этого захотел, или за то, что стал общаться и звать с собой чуть ли не всегда? — Линч срывается раньше, впиваясь ногтями в кожу дивана, оставляя на ней следы и стараясь всё же успокоится, — Ладно, прости, мы оба не правы, тебе лучше? — Линч надеется, что несмотря на резко брошенные слова и резкие изменения Джон не сорвется на него вновь.       — Жалею об этом дне до сих пор, — Джон сбрасывает звонок, оставляя Линча одного, телефон падает на диван, скатываясь на пол, пока в глазах выступают слёзы, а в воздухе раздаётся тихое «что?»