Между нами лишь кислород

      — Нет, нет, нет, нет! Чёрт возьми! — Линч до боли сжимает волосы, и после, резко отпускает, отдёргивая их вперёд, создавая этим новую волну боли, — Ты обязан ответить, придурок, — Линч поднимает упавший телефон с пола, и убедившись, что тот ещё работает, набирает Джона.       Линч пытается свести мысли с действиями в кучу, ожидая ответа. Среди этой глухой тишины было слышно только, как он набивал пальцами о стол беспорядочный ритм.       — Идиот, ты должен объяснить всё, что сказал, — он произносит это, всматриваясь в деревянный узор столешницы, в голову лезет море мыслей, и в тот же момент мозг не даёт ухватиться ни за одну, создавая полный беспорядок.       Звонок сбрасывается. Линч дёргается, смотря на экран. Одной рукой он набирает номер вновь. Должен ответить, он должен ответить и всё объяснить. Пальцы впиваются в кожу ладони до боли, затем разгибаются и вновь до тех пор, пока звонок не сбрасывается ещё раз.       — Ублюдок! — не выдерживает журналист, когда девушка по ту сторону телефона сообщает спокойным голосом, что абонент заблокировал его. Он смотрит на иконку контакта, сжимая телефон до предела и прикладывает горячее устройство ко лбу, начиная стучать им, — Чёрт, — Линч снова смотрит на иконку контакта, всхлипывая.       — Ну вот, приехали… — рука касается щеки смазывая тёплую дорожку слёз, и всё ещё держа телефон в руках, Линч пытается избавиться от слёз, трёт лицо, стирая их, растирает глаза до звёздочек, лишь бы они перестали идти. Это было до жути глупо.       Джон не стоил этого, Линч хотел верить в это, пока из горла не начинает исходить смех, тихий, отрывистый смех. Руки уже ползут по волосам, стягивая, пытаясь сгладить их, пока сам журналист пытается восстановить сбившееся дыхание после диалога. Вдох, выдох, смех.       Сидя до этого, сгорбившись за столом, Линч облокачивается на спинку дивана, руки падают вдоль тела и он прикрывает глаза, не желая смотреть даже на потолок. Грудная клетка продолжает подниматься и опускаться, пока Линч не сползает на диван, подбирая ноги с пола.       Холодно… — проносится в его голове, пока тело заметно дрожит, а слёзы, что он так старался остановить, скатывались по лицу, попадая в уши или волосы, доставляя этим удовольствие, слёзы были тёплыми, журналист- холодный.       — Чистейший бред, — он произносит это шёпотом, телефон, который казался единственным спасением для него, теряется между складок дивана. Тело пробирает дрожь и Линч думает, как умудрялся мёрзнуть в такой солнечный день. Ненависть к писателю за испорченное утро прилетает мгновенно, отдавая неощутимой болью. Почему Джон сказал ему это? Может он сам не понял что сказал? Гнев и всё такое, Линч пытается найти ему оправдание.       И вправду, я ведь думал это всего на один раз, — журналист открывает глаза, поднимая левую руку к потолку, сводя и разводя пальцы. В голове всплывают старые воспоминания и чем ближе они были к Джону, тем ярче становились. Деревня вампиров, Зона 51, мгла, Японский лес, фанат и город проклятых, и в конце перевал Дятлова.       Линч пытается увидеть картины того времени, но слышит лишь голос писателя, который иногда кричит, иногда переживает, а чаще и вовсе веселит или поддерживает. Глаза снова закрываются и, прижимая руки к телу, он сворачивается в маленький калач, надеясь согреться вновь и вновь. Он честно устал, не от этого утра, а от чёртовой привязанности, которая становилась глотком всегда живого воздуха для него…       Холод и ощущение сырости глушат его со всех сторон и единственное, что может сказать журналист по пробуждение, это пару матов в сторону пустоты или Джона, из-за которого он заплакал и выглядел теперь не лучше суицидника, с его то внешностью сейчас.       Он пытается удержаться на ногах после того, как у него темнеет в глазах, и дойдя уже, скорее по памяти к кабинету в противоположном конце дома, падает на стул, чуть не упав и с него тоже.       Сил не было от слова совсем, и только от одного взгляда на часы Линч понял, что просрал половину дня, элементарно проспав его. Вдыхая носом воздух, Линч пытается проснуться и понять, что он должен или хочет сделать.       Несомненно, если бы у него были силы или, правильнее желание, то его бы туша давно была бы у порога Джона и вытряхивала из писателя объяснения, и не к слову применяя грубую силу. В тот же момент в голове стоит полная пустота, нет воспоминаний, нет голосов, нет идей.       — Да пошло всё к чёрту, — чуть слышно выговаривает Линч и взгляд падает на очередную брошенную пластинку из-под таблеток.       Вот и первые мысли, и это таблетки. Чёртовы таблетки разбросанные везде, и в тоже время только здесь. Снотворное, болеутоляющее, успокоительное, жаропонижающее, обычные таблетки от головной боли и прочие лекарства, значение и половины которых журналист не помнил.       Он от чистого сердца ненавидел лекарства, больницы и врачей. Предпочёл бы отлежаться дома, попивая чай с мыслями «само пройдёт» но нет, его организм не вечен и приём некоторых таблеток неохотно вошёл в привычку. Да и сам писатель вечно говорил, как важно беречь здоровье с их то работой и удачей в придачу.       Четкое воспоминание о друге заставляет поморщиться и откинуть пластинку куда подальше за спину, без желания вспоминать его. Единственное, что всегда его спасало- работа. Линч пытается вспомнить, почему вообще решил стать им, и в голове строится довольно простая цепочка. Сперва, это просто страсть к чему-то новому, потом простая необходимость для заработка, а теперь, смысл его жизни.       Пусть этот смысл и заберёт с собой, — Линч даже не пытается думать над своими мыслями, а лишь пересилив себя, идёт в комнату на второй этаж. Иногда Линч думает, зачем обустроил спальную на чердаке, хотя наверное это всё паранойя с мыслью «чердак закрывается на ключ, а другие комнаты нет» да и будь журналист даже отбитым на голову, но он ни за что не заснёт рядом с порталом.       Ключи, которые чуть ли не всегда были с ним, щёлкают и впускают журналиста в спальню, где не думая, он хватает из шкафа спортивную сумку, в которой всегда перевозил вещи. Пройдясь по комнате, он скидывает две футболки и шорты вместе со спортивными штанами, туда же летит нижнее бельё и паспорт, вовремя попавшийся взору.       — Остальное внизу, — для самого себя говорит он и устало глянув на сумку, в которой всё валялось вверх тормашками чуть не вываливаясь, Линч падает на кровать, оборачиваясь в одеяло.       В голове всплывает разумная мысль, что спешить ему некуда и вдохнув приятный и даже в какой-то степени восстанавливающий запах одеяла, журналист решает поспать ещё немного. Ничего страшного не произойдет от лишних часов сна, включая его то проблемы со сном. Точнее его полным отсутствием.