Ты мой дом

Крепкий валун безмолвно возвышался на вершине горы неподалеку от гавани Ли Юэ. Холодный ветер пронёсся по равнинам, где когда-то баллиста Гуй Чжун была в самом расцвете. Наблюдая, как листья медленно падают на землю оранжевыми и жёлтыми кучами. Дерево, на котором сидела фигура, было родом из Ли Юэ. Можно было бы догадаться, где они были, когда в поле зрения появляется характерное цветное дерево. Сезон, однако, начал щекотать его кожу, посылая мурашки по спине, хотя и не так холодно. Этого было всё же достаточно, чтобы держать его в курсе проходящих хиличурлов сверху, маленькая девочка из Мондштата сказала ему однажды, что некоторые мигрируют в более тёплый климат время от времени. Он задаётся вопросом, делали ли те, за кем он следил, именно это. Лёгкое жужжание пчелы вывело императора из оцепенения. Над его головой висел улей, в котором жили и работали маленькие существа. Он был очарован тем, как он постоянно работал без остановки для своей королевы. Чжун Ли размышляет о сходстве между пчёлами и им самим. Тихое тиканье наручных часов напоминает ему, что пора возвращаться в Нефритовый дворец. «Хорошо, здесь становилось немного одиноко. Я уже скучаю по ней», — думает он. Громкое хихиканье, сопровождаемое яркой вспышкой грома, заставило императора насторожиться, вызывая копье из воздуха. Он вгляделся в источник такой высокой энергии. Могло быть только несколько человек, которые могли вызвать и создать такое потрясающее представление; те, у кого был Глаз Бога, Электро. Сверху он заметил женщину с каштановыми волосами, размахивающую мечом, когда она пробиралась через хиличурлов. Отбросив оружие, она замерла, когда лучники перезарядили свои стрелы. Чжун Ли нахмурился, почему она остановилась? Как раз в тот момент, когда он собирался спуститься, чтобы помочь женщине, мужчина увидел вспышку молнии, пронзившую тела монстров. В попытке спасти свою жизнь они бросились прочь, отступая. Ветер дул ему в лицо, он пыхтел, поправляя перчатки. Сбившийся с пути хиличурл бесшумно подошёл сзади, ему хотелось крикнуть предупреждение. Но боится, что всё будет напрасно. Поэтому он делает то, что сделал бы любой здравомыслящий человек с Глазом Бога. Нырни вниз и помоги. Его высокое и крепкое тело текло вниз, вращая копьё, пока он не достиг земли. Эффективно разбивая несколько камней на куски и убивая хиличурлов в одно мгновение. Брюнетка громко рассмеялась, он обернулся и увидел Бэй Доу. — Здравствуйте, Ваше Величество! Что Вы здесь делаете в такое прекрасное утро? — спрашивает она, опираясь всем весом на своё большое оружие для поддержки. Не было ни порезов, ни ран, к которым Чжун Ли вздохнул с облегчением. — Утренняя прогулка, — просто говорит он. — Слишком много работы на твоей тарелке? Чжун Ли кивнул, изучая оружие, которое она принесла с собой. — Интересный выбор для оружия. — восхитился он, заработав усмешку от женщины. — Хех, я сделала его у лучшего кузнеца в городе. Мастер Чжан явно знает, как выковать блестящее оружие из самых простых материалов. У Вас не так уж плохо, Ваше Величество, — отвечает она, покачивая оружием, как будто это был довольно лёгкий предмет. Большинство обладателей Глаза Бога предпочли бы более разумный тип оружия, но капитан, похоже, гордится своими способностями, он мог заметить, что она, похоже, не слишком полагается на свою способность. — Интересно. Не могли бы вы уделить мне немного времени? — прочистив горло, копьё в его руке снова растворилось в воздухе. Сияние тускнело, но все равно сияло. Тем временем светящийся фиолетовый камень Бэй Доу слегка потрескивает от этого предложения. Прилив адреналина течёт по её венам. Что-то в его глазах вспыхнуло, когда брюнетка возбуждённо улыбнулась ему, откинув голову назад, и громко истерически рассмеялась. — Хорошо! Никогда не думала, что настанет день, когда я предстану перед императором всего сущего, — она качает головой, ухмыляясь и указывая вперёд, на неровную дорогу. — Но сейчас мне придётся отказаться. У «Вань Мина» меня ждёт пир, Ваше Величество, — с последним поклоном Бэй Доу оставила мужчину в покое. Чжун Ли усмехнулся, какая странная женщина. Он бросил последний взгляд на баллисту Гуй Чжун, прежде чем направиться обратно во дворец.

——•••——

Голубые сойки расправили крылья и взлетели в небо, когда деревянный пол заскрипел под тяжестью каблуков секретарши. Полуадепт стояла перед спальней королевской семьи. Кстати, о ребёнке… До внимания Гань Юй дошло, что их Величества ещё не определились с местом для постройки детской. Она слышала, как они говорили об этом, когда готовила им чай, но девушка догадывается, что у них никогда не было времени делать такие вещи в свободное время, по крайней мере, вместе. Во дворце есть несколько покоев, которые она посещает сама. У неё не так уж много опыта, но у Гань Юй было достаточно лет, чтобы понять, в чем нуждаются беременная мать и её новорожденный. Кроме того, акушерка госпожи Нин Гуан несколько раз помогала ей необходимыми советами, пока они вместе просматривали список дел ребёнка. Как только она определит подходящую комнату для малыша, ей придётся попросить разрешения у их Величеств. И она могла или не могла дергать за какие-то ниточки здесь и там с небольшой помощью капитана. Сунув маленькую записку в ладонь Бэй Доу, когда она собиралась подняться на борт своего корабля. Там она написала несколько вещей, которые Нин Гуан и её новорожденный могли бы использовать или нуждаться в будущем. Даже небольшой подарок не повредит. И как раз сегодня, когда ей нужно было выполнить кое-какие поручения, она наткнулась на маленьких детей на одном из кораблей. Маленькая Лу Лу и её друзья играли в пиратов, когда на борт поднялся маленький мальчик и сказал им, что «Южный крест» вернулся. В таком случае Гань Юй придётся в полдень бежать в сторону Каменного леса Гуюнь. Секретарша постучала в дверь, прежде чем войти, и подвинула документы поближе к груди. Грациозно поклонившись, она убрала с лица пушистую чёлку. Надеясь, что она всё ещё выглядела презентабельно после всей этой беготни. На длинном письменном столе лежали груды книг, и хозяйка дворца поджала губы, читая особенно большую книгу. Гань Юй попыталась вглядеться поближе, чтобы прочитать название упомянутой книги. Бормоча слова в своей голове, она медленно сформировала их, чтобы понять, что её леди на самом деле искала детские имена. — О, как мило! — улыбается Гань Юй, она тоже не могла дождаться раскрытия имени, не говоря уже о поле малыша. Отчасти поэтому она и приехала сюда, чтобы пригласить её Величество на встречу с доктором Бай Чжу. Императрица посмотрела на внезапно появившуюся компанию, и её глаза загорелись от узнавания. — А, Гань Юй. Ты здесь, чтобы оставить ещё работу для моего мужа? — Это будет последняя партия на этой неделе, Ваше Величество, — разложив документы на столе, она разложила их по алфавитным номерам. — Надеюсь, он вернётся до того, как часы пробьют 10? — синеволосая кивает, поглядывая на старинные часы, стоящие у стола. — Если он вернётся, я сообщу его Величеству, чтобы он немедленно встретился с Вами в кабинете доктора. Нин Гуан пробормотала: «Спасибо», протягивая голую наманикюренную руку за белым фарфоровым чайником. Гань Юй перехватила её руку и с лёгкой улыбкой предложила наполнить пустую чашку. Леди не из тех, кто отказывается от любезного предложения, особенно пренебрегая от своих обязанностей, она позволила секретарше налить щедрое количество чая в её чашку. Горьковато-сладкий запах разносился в воздухе. Тем временем взгляд Нин Гуан скользнул к свёртку одежды на левой руке секретарши, она прижала его к груди и поставила чайник с тёплым чаем. Беловолосая прищурилась, чтобы хорошенько рассмотреть, что это может быть. Взвешивая возможности в её уме. Затем, как будто она прочитал ее мысли, девушка наконец заметила любопытный рубиновый взгляд на её сжатой руке, она покраснела, корчась под бдительным взглядом своей госпожи. Гань Юй проглотила свою нервозность и пробормотала, заикаясь: — Ах, это… это для Вас, госпожа Нин Гуан, — и девушка передаёт таинственный свёрток на столе. Нин Гуан приняла подарок с приподнятой бровью, уставившись на предмет в течение доброй секунды, прежде чем осторожно открыть его нежными пальцами. Она не часто получала подарки от своих коллег Цисин или секретарей, лишь изредка получала антиквариат и предметы роскоши от дипломатов или поклонников, которые посещали Ли Юэ в надежде заслужить благосклонность леди, некоторые, могла бы она досадливо добавить, дошли до того, что просили её руки, когда она ещё была Волей Небес. При этой мысли Нин Гуан прищёлкнула языком. «Хм, как смело с их стороны». Однако все её завидные поклонники остановились, когда сам император обратил свое внимание на беловолосую даму. Ухаживать за ней было нелегко, люди шептались и сплетничали. Гораздо проще начать бизнес, говорили многие. Их надежды и мечты рухнули и превратились в мёртвые листья, когда до их ушей дошло известие об их браке, всё утихло. Однако это не мешает им остановиться. Подарки и подношения превращаются в формальные, когда дипломаты и бизнес-переговорщики заходят на территорию дворца. Полки и шкафы были уставлены блестящими дорогими вещами. По правде говоря, она не обязательно испытывала к ним неприязнь, она чтила и ценила самые маленькие безделушки, даже если они были подарены кем-то, кого она считала всего лишь компаньоном. В конце концов, самое ценное, что у неё сейчас есть, — это Чжун Ли, её самая дорогая любовь. Мора, теперь это был второй вариант, поняла она. Если бы маленькая Нин Гуан услышала, что она так говорит о море, она бы насмехалась и ругала себя за такую несусветную чепуху. Её лицо смягчилось, когда она развернула подарок Гань Юй. В руках она держала боди с длинными рукавами бежевого цвета. Императрица подобрала маленькие леггинсы и панталоны, которые шли вместе с ним, чувствуя тепло и мягкость хлопчатобумажных жгутов между кончиками пальцев. Качество одежды было безупречным. Синеволосая молча наблюдала за тем, как плечи Нин Гуан слегка поникли, глаза закрывались и открывались, когда она пыталась сохранить ровное дыхание, губы сжались в тонкую линию. Слеза легко упала на её большой палец, как утренняя роса на край листа. Гань Юй ахнула, увидев, как слёзы медленно стекают по её фарфоровой щеке, но, похоже, дама не осознавала своего нынешнего состояния. Пока она всё ещё смотрела на подаренную ей одежду, на её лице появилась улыбка, а затем слабый смешок, и леди вытерла слёзы носовым платком, который протянула секретарша. — Спасибо, Гань Юй. Ах, прости меня за внезапную вспышку. Они прелестны, ты сама их сделала? — спрашивает она низким и мягким голосом, с лёгкостью складывая одежду, не глядя на свою помощницу. Гань Юй выглядела ошеломлённой этим замечанием, но, выпрямившись, она всё же улыбнулась. — Да, госпожа Нин Гуан. У меня было много свободного времени. Одна моя подруга научила меня вязать, правда, потребовалось несколько проб и ошибок… — смущенно добавила она, рассеянно поигрывая колокольчиком на колье. Ноздри императрицы раздулись, и она судорожно вздохнула, когда подняла маленькие перчатки, спрятанные под ними, подняла их на уровень глаз и осмотрела, не обычным пристальным взглядом, который она часто использовала, а взглядом, который она редко показывала другим. «Они такие крошечные», — беспечно задумалась женщина. — Все успешные подвиги выкованы из воли стойкости, идущей из глубины души, и твоя награда, безусловно, будет для меня драгоценной, дорогая Гань Юй, — заканчивает она, нежно улыбаясь перчаткам и нежно поглаживая маленькую одежду. Перчатки были белого цвета, без всяких оборок. Очевидно, она превзошла саму себя. Словно потерявшись в своём собственном мире, женщина закрыла свои алые глаза и удовлетворённо вздохнула. Она прижала перчатки к груди. «Ещё 3 месяца…» Секретарша вдруг почувствовала себя странно, словно она вторглась в личную жизнь Нин Гуан. Она казалась такой довольной, такой хрупкой, и всё же это было не так. Она задаётся вопросом, не нарочно ли императрица ослабила перед ней свою бдительность. Затем девушка низко поклонилась, прежде чем решила оставить леди наедине с её мыслями. Закрыв за собой дверь, она вздохнула и потёрла глаза, чтобы снова не задремать. Это было то время дня, когда она использовала свой перерыв, чтобы немного вздремнуть в своей общей комнате с… — Твои глаза покраснеют, если ты продолжишь это делать, — секретарша взвизгнула на голос, который материализовался позади неё, тяжело дыша, когда поняла, кто это. Кэ Цин закатила глаза. — Гань Юй. Мне показалось, или ты сказала, что решила сделать перерыв. — Я… я на перерыве! — воскликнула синеволосая. Молодая леди слегка нахмурилась, в замешательстве наклонив голову. — Тогда почему я видела, как ты выходила из комнаты Нин, всего секунду назад? Секретарша моргнула, облизывая пересохшую губу, пытаясь найти слова, которые имели смысл. Кэ Цин сегодня была необычайно терпелива, и Гань Юй догадывалась почему, хотя и не осмеливалась сказать это в лицо. — Ну, я сделала подарок её Величеству для новорожденного. — Какой подарок? — Мои вязания. Ну, те, что я сделала несколько месяцев назад. Фиолетоволосая, казалось, вспомнила, что имела в виду синеволосая, вспоминая, как ей пришлось латать окровавленные пальцы секретарши; она молча проклинала булавки и иголки, которые кололи изящные пальцы бедной Гань Юй. Ей удалось слегка вздохнуть, покачав головой, когда она схватила пальцы девушки и повернула их, чтобы показать серию лёгких уколов на подушечках пальцев. Несмотря на то, что люди могут подумать, некоторые вещи не могут быть куплены морой. Точно так же, как любовь к нашей дорогой Гань Юй, это что-то драгоценное и незаменимое, не так ли? Между их спинами раздалось тихое мурлыканье, на лице её Величества появилась лёгкая игривость. Кэ Цин взвизгнула, поражённая внезапным появлением женщины. Нин Гуан могла только весело улыбнуться ей, она оперлась всем своим весом на дверной проём. — Архонты, Нин, тебе действительно нужно прекратить это делать! — фыркнула девушка, ругая женщину, лицо которой покраснело. Беловолосая взглянула на Полуадепта, лицо которой было таким же красными. — Ну, в своё оправдание скажу, что сейчас я не могу носить каблуки, — ответила Нин Гуан. — Так что прости, что напугала тебя. — Почему? Но вчера ты была в них, — сказала Кэ Цин, опустив взгляд на ноги подруги, обтянутые носками. Редкое зрелище, даже для неё. Леди никогда раньше не носила такой обуви, даже у себя дома. Всегда надевает домашние тапочки или каблуки, ломающие колено. Гань Юй, как всегда наблюдательная, говорит: — Разве господин Чжун Ли сказал тебе не носить их? Нин Гуан вздохнула, нежный взгляд сменил её весёлый, улыбка смягчилась, когда она вспомнила. — Хм, на самом деле он так и сделал. Это, и мои ноги невероятно раздуты, не говоря уже о том, что болят, — теперь она не может смотреть вниз на свои ноги, так как они были скрыты её растущим животом. Хотя, она знала, что это заставит её вздрогнуть, если она увидит, как это выглядит; в последний раз, когда она была в состоянии сделать это, это было совсем не привлекательно. Чжун Ли настоятельно не советовал ей носить каблуки, когда увидел, что обычные уверенные шаги жены превратились в шаткие и осторожны. Мужчина подумал, что это восхитительно, как она ковыляет, как новорожденный оленёнок, учащийся стоять на ногах. Но как и её любящий муж, он боится, что она споткнётся и упадёт, если её ноги внезапно онемеют. Поэтому на данный момент каблуки были запрещены. Нин Гуан была более чем рада потерять эти свои каблуки взамен более удобной обуви, как бы ей ни нравилось их носить, иногда это может быть немного напрягающим. Кэ Цин скрестила руки на груди, она почувствовала что-то неладное в выражении лица леди, но решила отмахнуться. — Нин, — позвала она. — Кажется, я не упоминала об этом раньше, но… ты как-то сияешь, — императрица удивлённо подняла бровь в ответ на похвалу девушки, она хрипло усмехнулась и ласково погладила её по голове. — О боже, как мило с твоей стороны. Я благодарю тебя, Кэ Цин, — её слова были ясны как день и искренни. Девушка не хотела говорить ей причину. У неё было предчувствие, что это может иметь какое-то отношение к её беременности, хотя большинство сказало бы, что это всего лишь сказки, но она не согласна. Возможно, что-то было в поведении беременной женщины; может быть, из-за их связи с ребёнком или из-за того, как они были рады ожиданию новорожденного. Послышались шаги, отвлекшие трёх женщин от дружеского обмена репликами. Глаза Нин Гуан загорелись, она медленно протянула руку к Чжун Ли. На что император ответил тем же, мягко притянув к себе тело жены, обняв её за талию. Архонты знают, как долго они смотрели друг на друга. Между ними произошел молчаливый обмен мнениями. Кэ Цин осталась разинув рот смотреть на отвратительную ей сцену, которую они устроили перед ней и Гань Юй. Действительно, что она сделала, чтобы заслужить это? Секретарша, которая все это время неподвижно стояла рядом с фиолетоволосой, наконец пришла в себя. Слегка дернув её за юбку, она указала в сторону коридора. Им пора было уходить. Хотя она и не произнесла этого вслух, Кэ Цин была более чем готова последовать предложению секретарши. «Тем больше причин сбежать от Нин и её глупого мужа…» Нин Гуан положила голову на грудь Чжун Ли, вдыхая его запах. — Может быть, теперь мы встретимся с доктором Бай Чжу, дорогая? — прошептал он. Леди кивнула, внезапно задохнувшись, когда почувствовала сильную боль в нижней части живота, тупая боль выбила её из стройной позы. Инстинктивно она ухватилась за руку мужа для поддержки, глаза мужчины расширились, когда она громко застонала, защищая свой бок от него. На её лбу выступили капельки пота. Чжун Ли, не желая больше видеть, как его любимая страдает от боли, поднял Нин Гуан на руки, не обращая внимания на напряжение в его мышцах. Ах, ему действительно следовало размяться после утреннего трюка. Недолго думая, он поспешил прочь.

——•••——

— То, что её Величество испытала ранее, было схваткой. Это нормальное явление для беременных женщин, поэтому вам не нужно беспокоиться, Ваше Величество, — заканчивает доктор Бай Чжу, перестав проверять пульс женщины. «Здоровый и уравновешенный. Очень хорошо», — он улыбнулся, заставив себя записать это в записках, которые принёс с собой. Мужчина был рад, что беременность императрицы проходит гладко с течением времени. Едва ли это контрастировало с теми немногими благородными женщинами, за которыми он наблюдал, когда был ещё простым травником. Император облегчённо вздохнул. Он сел рядом со своей женой, которая в настоящее время всё ещё приходила в себя после шокирующей схватки. — Я понимаю. Я прочитал несколько книг о схватках и тому подобном. Но я никогда бы не подумал, что это будет происходить так болезненно, — говорит Чжун Ли, зажимая подбородок между большим и указательным пальцами. Доктор усмехнулся. — Ах, да. Было несколько женщин, которые чувствовали более длительные схватки, чем большинство, некоторые даже более болезненные и ноющие. Может быть, лёгкое упражнение поможет облегчить боль? — любезно предложил он, сдвинув очки на переносицу и переводя взгляд с одной королевской особы на другую. — Утренняя прогулка звучит чудесно, — улыбнулся Нин Гуан, поворачиваясь к мужу. — Ты не мог бы как-нибудь составить мне компанию, дорогой? — в ответ мужчина поцеловал её в лоб. — Я с удовольствием буду сопровождать тебя. Бай Чжу быстро откашлялся, приготовил несколько игл и пробирок на столе, проверяя, стерильны ли они и готовы ли к использованию. Затем он небрежно спросил королевскую пару, хотели бы они знать пол ребёнка. В конце концов, давно пора. Доктор тайно хотел рассказать им о поле ребёнка, так как анализ крови вышел как раз перед началом дня. Нин Гуан обхватила пальцами руку Чжун Ли и нежно сжала её, словно пытаясь спросить, не хочет ли он тоже знать. Чжун Ли, казалось, не возражал против этой идеи, напротив, он был в таком же восторге, как и нервничал. Встреча с любовью всей его жизни и предложение выйти за него замуж было достаточно нервным. Не говоря уже о том, что упомянутая любовница стала его женой и была с его ребёнком. Скоро их будут называть родителями, а не просто какой-нибудь видной фигурой. Но, родители. Две души, вплетённый вместе, создавая совершенную гармонию, плод жизни скоро увидит мир, который они разделили вместе. Что-то в нём мелькнуло, как маленький огонёк, вспыхивающий и колющий лес, который окружает его, медленно поглощая его, пока он не стал таким же огромным, как лесной пожар. Брюнет кивает жене, слегка улыбаясь. — Конечно, мы не хотели бы ничего больше, доктор Бай Чжу. Зелёноволосый сложил руки вместе, гордясь тем, что именно он объявит о таком важном сообщении. — Поздравляю, Ваши Величества. Леди Нин Гуан ждёт девочку. Здоровая, я уверен.

——•••——

Вернувшись в безопасную уютную спальню, они легли рядом. Рука Чжун Ли никогда не покидала детского бугорка Нин Гуан. Занавески были задёрнуты, слуги и Миллелиты освобождены от своих обязанностей. Остался только слабый звук дыхания женщины на его груди, одеяло скрывало их холодную кожу. Они ещё не спали. Как они могли спать? Когда всё, о чем они могли сейчас думать, — это биение пульса их ещё не родившегося малыша. Чжун Ли знал, что должен быть терпеливым, но ничего не мог с собой поделать. Неужели это то, что чувствуют все отцы, когда ожидают рождения своих детей? Испытывали ли они когда-нибудь тревогу или беспокойство? Или даже испуг? Потому что если бы хоть что-то из того, что он чувствовал, чувствовали немногие люди, то он бы не возражал. Хотя в данном случае он не знает ответа на свои собственные проблемы и не знает, как уменьшить эти чужеродные эмоции. Нин Гуан была более спокойной из них двоих, она была одновременно землёй и небом, которые удерживали мужчину от полета слишком близко к солнцу. — Милый, я советую тебе немедленно перестать хмуриться, пока я снова не сделала тебе выговор за то, что ты слишком много думаешь, — мягко говорит она, её обычная игривость очевидна. О, но игривый тон его жены обычно означал опасность для императора; одно из многих предупреждений, напомнил он себе. Чжун Ли тяжело вздохнул. — Прошу прощения, я не собирался беспокоить тебя, — беловолосая медленно моргнула, оторвав голову от его широкой груди. — Может быть, ты хотя бы расскажешь мне о своих проблемах? Это может помочь… — прошептала она. — Боюсь, что я не смогу стать идеальным родителем, когда придёт время, — леди потянулась к нему, нежно держа его за щёки, нежно лаская их. — Мой глупый муж, — упрекает она его, заставляя брюнета тупо смотреть перед собой. Она вздохнула и наклонилась ближе, настолько близко, насколько беременная женщина может подойти, не ударяясь животом о его колено, соприкоснувшись лбами. — Твои тревоги совершенно разумны, милый, мы оба новички во всём этом опыте, никакие исследования не могут сравниться с реальностью. Вот почему я считаю, что мы должны принять то, что мы чувствуем сейчас, пусть это чувство мотивирует нас делать все возможное для нашей дочери, — шепчет императрица, её голос успокаивает и капает; как мёд из улья, с которым мужчина столкнулся этим утром. — Я… ты права. Это часть отцовства, которую нужно преодолеть вместе с любимым человеком, — женщина запечатлела мимолётный поцелуй в уголке губ, приятно напевая. — Не забывай, что я твоя жена. Ты можешь довериться мне, если это успокоит тебя. Я с радостью выслушаю тебя в любое время, ты ведь это знаешь, да? — Это очаровательно. Ты всегда знаешь, что сказать, даже такому хладнокровному императору, как я, — она издала удивлённый смешок, плечи её радостно затряслись. Наклонившись, она закрыла промежуток между ними, едва коснувшись зубами его губы, улыбаясь и нежно целуя. — Ну, я твоя императрица, я должна как-то соответствовать твоему темпу, не так ли? — отвечает она, счастливо напевая, когда он притягивает её к себе для очерёдного поцелуя. Когда они оторвались друг от друга, Чжун Ли слегка наклонился, чтобы дотянуться до её живота. Целуя возникший между ними бугорок, когда он услышал хриплый смех жены, мужчина не мог не уделить больше внимания их нерождённой дочери. — Ты уже придумал имя? — спрашивает она, играя с его длинными непослушными волосами. — Эта мысль приходила мне в голову несколько раз, но у меня нет идей. — Могу я кое-что предложить? — спрашивает она тихо, едва слышно. Чжун Ли приподнял руку, чтобы посмотреть ей прямо в лицо. — Конечно, я уверен, что любое имя, которое ты решишь дать нашей дочери, будет прекрасным. Нин Гуан глубоко впилась зубами в губу и глубоко вздохнула, прежде чем сказать: — Гуй Чжун. Брюнет на мгновение замер, его разум затуманился, когда она упомянула слишком знакомое имя. Его дорогой старый друг. Женщина с большими амбициями, создательница баллисты Гуй Чжун. Все жители Ли Юэ оплакивали её смерть. Чжун Ли часто ловил себя на том, что оглядывается на памятник, который она оставила позади, всегда оставляя прядь глазурных лилий рядом с механическим шедевром. Оставшись один в пустыне, он знал, что её деяния никогда не будут забыты жителями Ли Юэ. Он тепло улыбнулся. — Действительно, красивое имя. Очень подходит для дочери императрицы, — женщина слегка усмехается. — Так ты одобряешь? Он ответил поцелуем в её руку, янтарные глаза никогда не покидали её. — Малышка Гуй Чжун будет такой же прелестной, как и её мать, — добавляет он, заработав игривый шлепок по своей широкой груди. — Лестью ты ничего не добьёшься, милый, — поддразнивает она. Что-то в нём шёлкнуло, возможно, это был зверь, который был похоронен внутри, проснулось, оно обожгло его низ живота первобытным желанием. Если его жена не хочет лести, то, возможно, немного внимания не повредит, не так ли? Император хмыкнул; почти рыча от желания, он прижался поцелуем к её внутренней стороне бедра в надежде послать императрице сообщение. К его удивлению, Нин Гуан извивался под его трепещущим прикосновением, грудь тяжело вздыхала с каждым вдохом. В нетерпении она прижалась бедром к его теплу. В свою очередь мужчина громко застонал, едва касаясь пальцами её влажного жара внизу. Нин Гуан пришлось подавить вздох, когда он это сделал, напомнив себе, что не следует так легко подчиняться. Но было достаточно трудно подавить свои собственные потребности, когда гормоны, казалось, взяли верх над всей её чувствительностью. Поэтому она взмолилась: — Дорогой… Чжун Ли… Пожалуйста… — Ты хочешь остановиться? — спрашивает он, болезненно осознавая их нынешнее состояние. Отступать уже поздно, но он всё равно просит разрешения. Леди издала шипение, которое затем превратилось в сдавленный стон. Мужчина провёл несколько влажных поцелуев по всей нижней части живота, следуя прямой линии. — Тогда скажи мне, чего ты хочешь? Нин Гуан вздохнула, когда Чжун Ли оставил её обнажённую кожу касаться шелковистой ткани одеяла, проглотив всю свою гордость, она наконец говорит, почти скуля: — Возьми меня. Мне всё равно, в каком смысле. Я жажду твоих прикосновений, пожалуйста, милый, мне больно сдерживать себя. Чжун Ли ухмыльнулся, явно довольный покорностью жены. Конечно, он всё ещё опасался её нынешнего состояния, он должен был быть более осторожным, чтобы не навредить ребёнку. И вот, бросив последний взгляд на беловолосую, он нырнул вниз. Планируя дать женщине, которую он любил и обожал, внимание, которого она жаждала и в котором нуждалась. Луна светила сквозь задёрнутые занавески, освещая их обнажённые тела в глухой ночи. Комната отяжелела от любви и желания; вздохи и тяжёлое дыхание резонировали по комнате. Там они лежали в объятиях друг друга.