Si J'Avais Au Moins...

Дни пролетали незаметно и совсем скоро должен был наступить всеми любимый праздник - Новый Год. В последние дни этого богатого на события 1648-го Берта часто вспоминала своё прошлое. Однако, если раньше это приносило ей лишь глубокую тоску, то сейчас, особенно в плохие дни, наоборот - грело душу. Она вспоминала о том, например, как впервые поцеловалась. По соседству с ней жил её школьный друг, Гюнтер. Однажды, знойным летним днём 1644-го, когда ей было 14, к ним в деревню приехала бродячая труппа, и парень, влюблённый по уши в нашу красавицу, повёл её за свой счёт на спектакль - "Ромео и Джульетту", символично мечтая объясниться ей в чувствах. Актёры оказались и вправду очень талантливыми, и в конце, во время сцены смерти главных героев, Берта даже немного всплакнула. После завершения перформанса, возвращаясь домой, между друзьями завязался интереснейший диалог. - Гюнтер, благодарю тебя за этот спектакль, мне в самом деле очень понравилось. - Да что ты, тебе спасибо, что согласилась и нашла время провести его в моей компании. - Прости, что последний месяц так мало с тобой общаюсь. Я думаю, ты и сам понимаешь, у отца сейчас трудности в торговле и все мы ему помогаем... - Не извиняйся, я понимаю. Надеюсь, в скором времени всё образуется. Между ними повисла неловкая пауза. Парень начал перебирать в голове всё возможные варианты, как опять начать разговор и перевести его в нужное ему русло, поскольку он волновался и слегка стеснялся взять и прямо сказать девушке, в чём дело, как внезапно она сама заговорила. - Актёры были потрясающими, вместе с ними я будто перенеслась в то время. Мне и самой вдруг захотелось стать актрисой. Они конечно, живут небогато, но мне так нравится их свободный дух и независимость. Это же такая романтика - вырваться из оков повседневности и серой рутины, путешествовать по всей стране, а может и за границей, перевоплощаться и всё время представать в новых образах. Как ты считаешь?, - поинтересовалась она. - Как-то даже не задумывался над такими глубокими вопросами актёрского бытия, - растерянно улыбнулся ей Гюнтер. - Я бы хотела сыграть чудесную принцессу, сердце которой всё хотят завоевать, - мечтательно произнесла героиня. - Берта, тебе не нужно её играть, ты ведь ею и являешься, тебя все очень любят, - метко подметил её друг. - Ах, любовь, любовь. Сколько о ней написано стихов, романов, пьес, а сколько людей погибло во имя неё. Признаться, Ромео и Джульетта и стали культовыми именно благодаря несчастливому финалу. Сколько живу, а такой любви никогда и не замечала. Наверное, это и правда очень редкое явление. Я и сама никогда серьёзно не влюблялась. А ты? - А я... Ну... Мне нравится одна... - Да?! И кто же это? Почему ты раньше не рассказывал?, - загорелось любопытство в глазах у Берты. - Ты и правда хочешь знать? - Конечно, мы же друзья, и должны делиться секретами, - улыбнулась она ему. Для Гюнтера это был момент истины. В груди у него сердце забилось быстрее. Это время настало, вот она, здесь перед ним, одаряет его своей прелестной улыбкой, такая красивая и нежная. И он решил - либо сейчас, либо никогда. Трепетно приобняв её за плечи, он развернул её лицом к себе, и прикрыв глаза, медленно подался к её таким желанным губам. Сама Берта не сразу сообразила, что происходит, но поняв, что к чему, не стала сопротивляться, даже немного переняв инициативу. Обвив вокруг его шеи свои руки, она ответила на поцелуй. Поначалу было немного непривычно, но Гюнтер был с ней крайне нежным, и для первого раза получилось очень даже неплохо. - Берта, я люблю тебя , - сделав акцент на последнем слове, признался в чувствах Гюнтер, которые он имел к девушке ещё с ранних школьных лет. - Ах, Гюнтер..., - грустно опустив глаза проронила Берта. Она не могла сказать ему нет, хоть это и было так. Он был довольно смазливым мальчишкой, внешне истинный немец, и характером был хорош, но она не испытывала к нему любовных чувств. Она, как сама заметила, ещё не имела сильной влюблённости, как и неизменно следовавших за ней первых глубоких разочарований. Даже при таком раскладе, героиня понимала, что может сделать другу больно, поэтому и не могла произнести ни слова. Однако парень был вполне неглупым, и поняв всё без лишних слов, уверенно сказал: - Берта, если ты ничего ко мне не чувствуешь, я не злюсь и не упрекаю тебя, ведь сердцу не прикажешь. Просто знай, я всегда буду рядом, всегда смогу выполнить любую твою просьбу и помочь в трудный момент. Я ничего не прошу взамен, лишь хочу видеть тебя, вести с тобой такие же непринуждëнные беседы, что бы всё оставалось, как прежде... Во время своего монолога парень был очень серьёзным, и от этого Берте стало ещё более неловко, ведь он действительно Любил её, а не хотел поводить за нос и бросить. Но также его слова очень тронули её. - Спасибо, - сказала она, - спасибо тебе за всё. Уже сейчас, будучи взрослой девушкой, Берте стало жалко своего друга. Он, бедный, не смог сдержать своего обещания, не остался с ней навсегда. Через пару месяцев после описываемых событий его семья в один прекрасный день оставила их деревню, и Гюнтер, не успевший попрощаться, теперь остался только в её памяти. После этого Берта ещё много раз целовалась и обнималась, но никогда не смела заходить дальше, ибо она хотела придаться страсти с тем, кого будет по-настоящему Любить, любить с большой буквы, так, как ей обещал её школьный друг. Сегодня же было 30 декабря, и слугам было поручено хорошенько прибраться и украсить замок, который, стоить заметить, был довольно немаленьким. Это величественное строение было выполнено в стиле поздней готики с множеством стрельчатых арок и ребристых сводов, возведённое ещё дедом феодала в конце XV - начале XVI века. Откуда это было известно героине? Она, будучи хрупкой и быстрой, часто подслушивала разговоры её хозяев и в нужный момент могла незаметно скрыться. Поначалу ей было неприятно заниматься подобного рода вещами, однако жизнь в новых условиях приучила её к такой подпольной тактике и разнообразным хитростям, которые не раз ей помогали и ограждали от того, что её менее проворным сверстницам приходилось переносить на своём горьком опыте. Как гласит пословица, хочешь жить - умей вертеться. Вот Берта и вертелась, как могла. Будучи мечтательницей и эстетом с самого детства, она находила красоту во всём. Вот и сейчас, упорно подметая грязный пол, она время от времени поднимала голову, чтобы полюбоваться раскошной архитектурой пламенеющей готики: рельефами, орнаментами, витражами, которые так и источали тончайшую изящность, стремление ввысь - к небу, к Солнцу, к Богу. Этот вид зодчества был ближе девушке своими остроконечными шпилями и треугольными вимпергами, чем современный модный классицизм, который казался ей более строгим и массивным. Закончив одну монотонную работу, слуги тотчас должны были приступать к исполнению другой, т.к. время поджимало. Одним приказали вымыть до блеска полы, другим же повезло отделаться вытеранием пыли, и Берте с Хельгой в том числе (последнее время удача была на её стороне). Девушки дружно принялись за очищение рам настенных картин, где пыли было в палец толщиной, и они часто смешно чихали, отчего сами развеселились. Сначала Берта не вникала в сюжеты картин и не рассматривала изображённых на них людей, поскорее желая завершить дело. Но всё же, взлетевшая вверх моль заставила её поднять глаза. Залюбовавшись сперва пейзажами Клода Лоррена¹, вскоре она перешла к изучению библейских мотивов на полотнах Шарля Лебрена² и совсем не заметила, как очутилась в другом зале, где на огромных портретах увидела знакомые лица. На каждом из них, собственно, были изображены во весь рост члены семьи де Вильфор. Обвëв скучающим взглядом некоторых из них, Берта всё же нашла того, кого искала. Вот он, единственный де Вильфор, который был ей по душе. Всматриваясь в его мудрое лицо она поняла, что все писаные красавцы ничто в сравнении с ним. Он был таким мужественным, его взгляд даже с картины приятно прожигал её (художник, видно, очень постарался). В нём не было ничего, что она хотела бы изменить, так всë было продуманно у матери-природы, создавшей этого прекрасного мужчину. "Ах, хотела бы я его сейчас увидеть" - пронеслось у неё в голове. В мысленном потоке девушка отошла назад, чтобы рассмотреть портрет издалека, однако ей это не удалось, т.к. она нечаянно наткнулась на кого-то спиной. Чуть не упав и немного испугавшись, она всё же удержала равновесие и уже на развороте начала извиняться, но увидев, кто перед ней, на несколько секунд утратила дар речи. Или это крёстная фея услышала желание Берты, или же сама судьба решила подарить ей минутку радости. Пару мгновений назад она любовалась его портретом, а сейчас, как по заказу, перед ней оказался сам Винсент собственной персоной. Ей стало чуть стыдно от их такой неловкой первой, так сказать, личной встречи. Но он не рассердился оттого, что какая-то подчинённая нечаянно врезалась в него, как было бы в случае, например, Марселя. Наоборот, увидев такую хрупкую девушку, он невольно испытал к ней лёгкую симпатию. - Ты как, в порядке?, - поинтересовался он у поражённой Берты. - Я..., - только и смогла выдавить из себя она, тут же заметив недовольный взгляд его матери Жослин, с которой он беседовал до её курьëза. И как она не услышала их разговор? - И вообще, почему ты проветриваешься здесь вместо того, чтобы работать вместе с остальными?, - спросила мать семейства. Девушка немного нахмурилась и Винсенту она так понравилась ещё больше. Она напомнила ему обиженного ребёнка, которому не дали любимую игрушку, но выглядела она при этом очень мило. Рассмотрев её получше, его восхитила красота её изумрудных глаз и чёрных, как ночь, волос, а пара локонов, выпавших из прически, придавали ей особого шарма. Выслушав претензию Жослин, Берта в силу своего ума решила, что оправдания будут неуместны, и поэтому, извинившись и сделав поклон, поспешно удалилась, не рискнув обернуться и ещё раз увидеть Винсента. Вернувшись к работе, девушка на вопрос подруги, где та так долго пропадала, ответила всё, как есть, потому что Хельга была единственным человеком, которому Берта без опаски могла доверять. Почему именно она теперь стала героине, как родная сестра? Наверное потому, дорогие друзья, что Хельга была искренней, бескорыстной и честной, потому что их объединяла общая беда, работа и отдых, потому что в их новом мире им обоим нужна была поддержка и близкий человек. В завершении этого дня, лёжа в постели Берта прокручивала в голове сегодняшние проишествия, всё вспоминая заботливое "Ты в порядке?", и всё так же заливаясь краской, как тогда. Всё таки Винсент был приятным человеком и относился ко всем одинаково, не унижаясь перед старшими его по званию, и не упрекая низшие слои, таких, как она, хотя в душé себя она никогда не считала второсортной. Следующий день, канун Нового года или в западных странах называемый "День Святого Сильвестра" прошёл хоть и в работе, но с ликующим настроением. Для слуг тоже накрыли праздничный стол - хозяева хоть и были строгими и требовательным, но ценили работу своих подопечных, и пару раз в год на большие праздники позволяли себе раскошелиться и порадовать челядь. Когда приготовления были закончены и до полуночи оставалось пару часов, Берта собралась порадовать подругу подарком. Недавно, будучи на ярмарке, она за выделенную за хорошую работу небольшую сумму купила чудеснейший гребень в виде птицы-феникса. Для Хельги, ценителя красоты и заядлой модницы, ещё и умевшей сооружать невероятные прически, этот подарочек оказался бы как нельзя кстати. Когда девушки оказались в спокойной обстановке, Берта гордо начала: - Дорогая Хельга! В честь наступающего праздника я хотела бы предоставить тебе скромный презент, который, надеюсь, придётся тебе по душе, - и вручила ей чудо-птицу. - Берта! У меня нет слов! Это именно то, что я хотела! Спасибо тебе огромное!, - и крепко обняла подругу, - ты, видно, очень хорошо научилась замечать мельчайшие детали в наших разговорах. - Да уж, дедукция меня не подводит, - довольная реакцией подруги, ответила героиня. - Но и я не останусь в долгу. Погоди минутку, - порывшись в своих вещах, Хельга достала книгу, - это тебе, сахарок, я же знаю, как ты любишь читать. - Книга? Но как? Нам же запрещено читать? Или ты соблазнила нашего библиотекаря?, - удивившись, пошутила Берта. - Ты меня раскусила. - Серьёзно?, - не поверив, улыбнулась она. - Расскажу тебе мой величайший секрет, только ты никому. - Само собой. - Я впервые встретилась с нашим чудесным библиотекарем, Аленом, совсем нечаянно. Однако после нашего первого разговора сразу поняла - это мой человек. Так мы и стали с ним общаться, а потом и тайно встречаться, а недавно он признался мне в своих тёплых чувствах. Теперь он втихаря даёт мне почитать. Вот так! - Ух, ну ты и молодец! Теперь ясно, где ты так частенько пропадала по вечерам. Я за тебя очень рада!, - и это правда было так. - Спасибо, дорогуша. Книгу можешь оставить себе. Закупая новую партию литературы, продавец немного обдурил Алена, и подсунул ему два одинаковых экземпляра, так что можешь не волноваться по этому поводу. - Благодарю!, - и они ещё раз обнялись. - Пошли праздновать, полночь уже совсем скоро! - Давай! Повеселимся от души! Девушки расположились за столом вместе с остальными. Когда куранты начали быть обратный отсчёт, все подняли бокалы и начали поздравлять друг друга. - Хельга, я желаю, что бы у тебя в жизни было только хорошее, и что бы ты всегда была такой энергичной заводилой! - Берта, а я тебе желаю в новом году найти свою любовь! Обменявшись пожеланиями и чокнувшись фужерами, все под звонкий стук часов осушили содержимое и уже в новом 1649 году принялись веселиться. Ночь выдалась неимоверно весёлой, и слуги погуляли на славу. Пьяные и довольные, после страстных поцелуев и зажигательных танцев, они уложились спать кто где. Кто-то уснул прямо за едой, кто-то на лавке, а кто-то на полу в обнимку с собакой. Но в эту ночь Берта была счастливой, как никогда: ела вкусное и пила крепкое, плясала гальярду³ и пела песни, которые на немецком мало кто понимал, вообщем отвела душу по полной, и уснув, видела сказочные сны.

L'éveil d 'un sens L'instinct d'une danse Je vertige de vivre Plus loin plus haut L'extase et l'immensité Je vertige d'être vivant⁴