первая любовь, первая страсть

— Какого хуя?! Чимин вздрогнул и сжал в руках одеяло. Голос Чонгука в соседней комнате звучал как никогда страшно. Вторая половина кровати пустовала, хотя мятые простыни говорили о том, что омега провёл ночь не в одиночестве. — Чонгук, я-я м-могу всё объяснить… — Да нахуя мне твои объяснения?! Я идиот, что ли?! Трахнул моего омегу, пока меня не было дома, старый педофил!? Где, блядь, Чимин, я должен его увидеть! Пак почти физически ощутил, как слова сына ранили Тэхёна и как лопнула нить его терпения. Разгневанный альфа утробно прорычал. — Закрой рот, Чон Чонгук! Ты разговариваешь со своим отцом! — Да пошёл ты, блядь..! Стены дома содрогнулись от хлопка железной двери, и омега, обнажённый, подскочил с кровати и прижался к окну. Чонгук взял рюкзак и торопливо, озлобленно покидал территорию дома. Сердце Чимина наполнилось виной и беспокойством. Он прекрасно понимал реакцию Чонгука и чувствовал неимоверный стыд, ведь именно из-за него они с отцом так поссорились. Пак покраснел до кончиков ушей и, уткнувшись лицом в подушку, зарыдал. Дверь в спальню громко захлопнулась. Омега услышал чужой тяжёлый вздох и ощутил, как прогнулась рядом под чужим весом кровать. Тэхён положил руку на плечо Чимина, осторожно погладив. — Ты в порядке, Чимин? — заботливо поинтересовался альфа. — Прости, что так получилось. Чонгук всегда был очень вспыльчивым, не волнуйся, он быстро остынет. Чимин оторвал от подушки покрасневшее опухшее лицо и шмыгнул носом. Тэхён умилённо улыбнулся и провёл пальцами по горячей щеке. — Это в-вы п-простите… Это всё из-за м-меня… — Тихо, тихо, — негромко рассмеялся альфа. — Сейчас снова расплачешься. Одевайся, я отвезу тебя домой. В этот раз точно.

💞

В машине было напрягающе тихо. Чимин, преодолев неловкость, сам потянулся к панели управления, чтобы включить радио. С появлением на фоне лёгкой попсы на душе и вне её стало немного менее тревожно, и омега прикрыл глаза, вздохнув. Тэхён осторожно прервал чужое расслабленное состояние: — Чимин, если… если тебе нужна моральная компенсация за всё, что произошло, я могу заплатить сколько нужно, мне совершенно не трудно… Чимин, не дав договорить, резко выставил перед собой руки и активно замотал головой. — Нет-нет-нет, не нужно, вы ни в чём не виноваты, это всё я!.. Альфа тепло улыбнулся и вновь тихо рассмеялся, так что омега сам не смог сдержать улыбки. — Я понял, хорошо. Больше не буду спрашивать.

💞

Казалось бы, после этого странного знакомства всё встало на свои места: Чимин продолжал ходить в школу и видел Чонгука, но теперь тот, каждый раз безжалостно вскрывая сердце омеги, делал вид, будто всех лет их дружбы не существовало и не было ни его признания в любви, ни пары месяцев чудесных отношений, ни измены. Пак понимал Чона и не пытался вернуть всё, как было, даже не пытался с ним поговорить, сколько бы боли это вынужденное молчание не причиняло. Его поступок по отношению к альфе был просто отвратительным, и ещё более ужасным от того, с кем Чимин ему изменил. Воспоминания не исчезли, тяжёлым шлейфом следуя за ним на протяжении двух недель, но в остальном всё осталось прежним, исключая только Чонгука в жизни омеги и взрослого альфу, Тэхёна, который быстро стал неизменным спутником ярких снов Чимина. Мужчина будто бы всё ещё был где-то рядом, следил за ним и охранял. Однако всерьёз Пака, конечно же, никто не преследовал. Утром тринадцатого числа омега проснулся под звук будильника без привычной раздражительности и сразу же улыбнулся, сев на кровати. Его день рождения, который он так долго ждал. Папа зашёл в комнату и поздравил сына сразу же, как услышал топот по полу босых ног, но уже после, когда Чимин пришёл на кухню, оба родителя — папа и отец — подарили ему умные наручные часы и сертификат в книжный магазин. Омега никогда не был требовательным ребёнком и остался очень счастлив от таких полезных подарков. В школе Пака поздравляли все подряд и ему досталось даже несколько маленьких подарков от друзей и знакомых: две жвачки, шоколадка, милая тетрадка. Последним его одарил хороший друг Хосок, омега, в этот день тоже пышущий радостью и восторгом. Впрочем, как и всегда. — Ты, конечно, сегодня очень довольный, хомячок, — улыбнулся Чон, щипнув друга за пухлую щёчку, — но какой-то бледненький. Хорошо себя чувствуешь в последнее время? Чимин ненадолго задумался и понял, что в последнее время он ест значительно больше обычного и наконец-то начал испытывать чувство голода, из-за редкого появления которого раньше мог просто забывать поесть. Также его начали мучить головные боли и тошнота, регулярная, но отчего-то не слишком омегу напрягающая. Он просто думал, что мог съесть что-то не то. — Голова немного болит, подташнивает, — перечислил Чимин, и лицо Хосока начало напрягаться. — Может, в туалет стал чаще ходить. — Ты беременный? — в лоб спросил омега, от чего Пак подавился соком, который пил. Откашлявшись, Чимин отрицательно покачал головой. — Я не могу, у меня же ещё ничего не… — Ой, да не обманывай мой нюх, — усмехнулся Чон, махнув рукой. — От тебя в первый день так несло альфой, что ужас. А залеплять метку на шее пластырем — это уже классика.  Омега густо покраснел и стушевался, подняв на друга скованный взгляд. — А почему ты в первый день ничего не сказал? — Ты выглядел таким печальным и загнанным, что, честно говоря, мне показалось, что тебя могли… кхм, против воли, — пробурчал Чон. — И ко всему прочему вы с Чонгуком после этого резко перестали общаться от слова совсем. Мои подозрения упали на него, но, зная, сколько лет вы продружили, я подумал, что для тебя было бы крайне болезненно обсуждать нечто подобное. Расскажи сам, пожалуйста, я же с ума сойду от своих догадок. Чимин расслабился и выдохнул, пересказав всё, как оно есть: от первого взгляда на синий Лексус и до агрессивной, но оправданной реакции Чонгука. К концу рассказа Хосок сидел с глазами, как две тарелки, переваривая услышанное. — Обязательно сделай тест, — посоветовал Чон, немного отойдя от шока. — Хотя бы просто, чтобы быть спокойным. Сколько времени прошло с того момента? — Две недели. — Самое время. Если что, сможешь быстро вытравить плод или сделать аборт втайне от родителей. — Аборт? — ошарашенно спросил Пак, чувствуя, как дрожат его пальцы. Хосок решительно кивнул.  — Ты знаешь, что о тебе будут говорить, если это вскроется? Тебе до конца жизни не отмыться. А Чонгук ещё масла в огонь подливать будет. Он хороший, но до тех пор, пока ты его друг. А вы, как я понимаю, уже точно не друзья. Чимин печально кивнул, соглашаясь. Больше у них с Чонгуком ничего не будет как прежде, даже если когда-нибудь они вновь станут друзьями. Чувства альфы были задеты глубже, чем могло показаться, и омега даже не мог сказать, насколько глубоко. Он понял, что на самом деле все эти года знал Чонгука очень плохо. После школы Чимин зашёл в небольшую аптеку неподалёку от его дома и, краснея от смущения, едва слышно попросил три теста на беременность — для достоверности. Уже дома, после всех манипуляций, омега прижимал ко рту руку, стараясь не взвыть и не быть услышанным родителями — первый тест был положительным. Идентичные результаты показали и два других, окончательно вырвав любую надежду из рук Пака. Чимин беззвучно рыдал, вцепившись зубами в подушку и жестоко карая себя за непотребное поведение, за дерзость, за неосторожность, из-за которой теперь он будет носить заметный за километр ярлык «шлюхи, совратившей отца своего парня и залетевшей от него», либо ему придётся, пока не поздно, избавиться от плода его проступков и взять на душу практически убийство того, кто ещё даже человеком не является и кто совершенно не виновен в том, что его папа поступил как последний мудак. Папа, чёрт возьми! Чимин истерично рассмеялся, схватив себя за волосы. Пак Чимин, о чём ты думаешь?! Какой, к чёрту, папа?! Ты немедленно пойдёшь и избавишься от этого, забудешь всё произошедшее, как страшный сон! Пойдёт — куда? Родители однозначно будут в ярости и чёрт знает, чего будут требовать от сына. У самого омеги нет никаких денег, чтобы оплатить осмотр и процедуру. Выход остаётся один, но лучше перешагнуть через гордость, чем быть презираемым всеми, кого Чимин знает. Он тихо покидает квартиру, прихватив денег только на автобус в один конец, потому что самостоятельно домой Пак точно не поедет.  В транспорте Чимин чувствует, как больное биение сердца заглушает мысли и усиливает страх. Омега как в тумане выходит на остановке в богатом районе и находит нужный двор по автомобилю, квартиру — по запомнившийся цифре на двери. Дрожащей рукой Пак нажимает на звонок, надеясь, что внутри кто-то будет. Через полминуты за дверью омега слышит родной, но безжалостно бьющий поддых интонацией голос: — Что тебе здесь нужно? Проваливай. Чонгук звучит раздражённо и злобно, и Чимин его понимает, но не собирается уходить. В конце концов, он пришёл не к Чону, и проблема омеги касается его не в первую очередь. — Чонгук, открой, пожалуйста, — непроизвольно жалостливо просит Пак, чувствуя, как слёзы вновь колят глаза.  — Прощения просить пришёл? Если да, то пошёл ты!.. — Нет-нет, у меня другое!.. — прерывает его Чимин, в отрицании выставив перед собой ладони. — Это… к твоему отцу. — Я понял. Он у тебя нанялся в постоянные клиенты, — Чимин промолчал, закусив губу, хотя слова альфы ранили до безумия больно. — Дожидайся его, он тебе и откроет. Омега услышал, как удаляются чужие шаги и, всхлипнув, сполз на землю, сев на холодный пол рядом с дверью, обняв себя вокруг коленей. В середине октября уже не было так тепло, как недавно, а Чимин опрометчиво оделся слишком легко для сегодняшней прохладной погоды, будучи в одной лёгкой рубашке. Однако он не собирался уходить, даже если ждать придётся до самого вечера. Дело требовало скорейшего решения. «Может быть, если я простыну, и ребёнок погибнет…» — подумал Пак и почувствовал, как щёку обожгла скатившаяся слеза. Он закрыл глаза и выдохнул — дальше только ожидание.

💞

— Боже мой, Чимин! Омега приоткрыл сухие, болящие от света глаза и кое-как разглядел перед своим лицом чужое, обеспокоенное, красивое и очень знакомое. Тэхён, по-видимому только вернувшийся с работы, — в белой рубашке, с закинутым на плечо пиджаком и в лакированных чёрных туфлях — присел перед Паком, лежащим у его двери, как выставленный за дверь котёнок.  — Простите… — стыдливо пробурчал Чимин, опустив глаза. Мужчина без слов помог юноше подняться и заботливо отряхнул, лишь после этого приступив к расспросам. — Что ты здесь делаешь? Меня ждёшь?Чонгук что, ушёл? Он должен был быть дома. — Он дома. Но он не стал меня впускать, — признался омега, и Ким строго нахмурился.  — Ты давно ждёшь?  Чимин сонно проморгался и достал из кармана телефон. С момента, как он пришёл, прошло два с половиной часа. День уже клонился к вечеру. — Давно, — уклончиво ответил омега. Тэхён достал ключ и впустил омегу внутрь. Чонгук вышел из своей комнаты секунда в секунду, будто бы ожидал, пока отец откроет Паку дверь. На лице младшего альфы тут же выступило отвращение. — Опять трахаться будете? Тэхён перевёл на него нечитаемый взгляд и с совершенно невозмутимым выражением лица спросил: — Присоединиться хочешь? Чонгук от возмущения покрылся алыми пятнами, беспомощно открывая рот, пытаясь возразить. Чимин, ошарашенный, вопросительно посмотрел на старшего альфу, не подающего ни намёка на шутку. Наконец, Чон, оскалив ещё небольшие, но уже угрожающие клыки, обвёл обоих жёстким взглядом и, скрылся в своей комнате, хлопнув дверью. — Невозможно разговаривать с ним по-другому, — раздражённо прорычал Ким, но, выдохнув, вернул полное самообладание и спокойно обратился к Паку: — Пойдём в гостиную. Чимин кивнул, уже даже позабыв, зачем пришёл, и поплёлся за мужчиной. Гостиная была светлой и приятной, с большими панорамными окнами, белыми стенами, преимущественно бежевой мебелью и широким телевизором на стене. В этом помещении омега чувствовал себя комфортно. Он приземлился на жестковатый кожаный диван следом за альфой, смущённо опустив глаза и перебирая маленькими пухлыми пальчиками. Тэхён закатал рукава рубашки, вытащил её из брюк и завязал густые чёрные волосы в небрежный хвост, от чего некоторые кудри спадали на лицо и шею, лишь после этого вновь спросив у Пака: — Так зачем ты пришёл? Чимин выдохнул и, сглотнув, будто бы разминая горло перед важным разговором, негромко произнёс: — Я… беременен. От вас. На минуту повисло молчание. Омега поджал дрожащие губы и почувствовал, как жарко покраснели щёки. Вниз по лицу пробежала слеза, и Чимин приоткрыл рот, чтобы завести разговор об аборте, но прежде альфа неожиданно подсел ближе и заключил Пака в объятия. Широкая ладонь прошлась по мягким волосам, успокаивающе поглаживая. Бархатистый, необычайно ласковый голос осторожно спросил: — Ты хочешь сделать аборт? Поэтому пришёл? Чимин всхлипнул и уткнулся лицом в чужую шею, пахнущую терпко и горько, под стать ситуации. Омега вздохнул и понурил голову, отстранившись, но положив маленькую розовую ладонь в чужую, большую, красивого медового оттенка. — Я н-не знаю. Мне… мне страшно, Тэхён.  — Твои родители знают? Пак покачал головой и увидел на лице Кима сочувствующую улыбку. — Ты сомневаешься? — Да, — кивнул омега, шмыгнув носом. — И у меня совершенно нет денег, чтобы... вы понимаете... — Конечно, конечно... — спокойно произнёс альфа и провёл по покрасневшей щеке большим пальцем, стирая слёзы. — Если ты действительно хочешь этого, я всё оплачу. Чимин поднял глаза, с благодарностью посмотрев на тепло улыбающегося без капли осуждения Кима и, всхлипнув, вновь прижался к чужой груди, спрятавшись в нежных объятиях. — Я заеду за тобой завтра в семь утра. Придётся прогулять школу. Пак согласно промычал — пропуск школы в сравнении с его проблемой был сущим пустяком.

💞

Домой Чимина отвёз Тэхён, и на вопрос родителей о том, как омега добрался домой, Пак ответил честно — подвёз отец Чонгука. Ни малейшего подозрения этого не вызвало, но вызвали покрасневшие глаза сына и его опустошённое выражение лица. Папа Чимина — Пак Джиён — постучал в комнату омеги и осторожно вошёл. Подросток вытащил из ушей наушники и выключил телефон, выдавив из себя очевидно натянутую улыбку. Старший Пак улыбнулся в ответ кроткой тонкой улыбкой — пухлые губы достались сыну от отца, хотя в остальном Чимин был почти полной копией папы — и положил свою ладонь на ладонь младшего, заботливо погладив. — Что-то случилось, Чимини? — спросил он, глядя в глаза омеге. Чимин отвёл взгляд и вновь улыбнулся — в этот раз увереннее и убедительнее. — Всё хорошо, пап. Я просто немного устал. — Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь, — с наигранной хитрецой произнёс Пак, от чего подросток взволнованно забегал глазами по комнате, боясь, что его каким-то немыслимым образом могли раскрыть, но папа тут же поспешил успокоить сына: — Ты можешь поделиться с нами всем, малыш. Мы поддержим тебя, что бы ни случилось. Чимин вздохнул и забрался в объятия к папе, как прежде, когда был совсем ребёнком. Старший успокаивающе погладил омегу по спине и тот негромко поделился: — Мы с Чонгуком немного поругались. Я боюсь, у нас с ним ничего не будет как прежде. Джиён улыбнулся и поцеловал сына за ушком. Чимин почувствовал, как с этим маленьким поцелуем папа оторвал от него все тревоги, оставив приятную лёгкость на душе. — Даже если так, малыш, жизнь на этом не заканчивается. Может быть, нужно, чтобы ваши пути здесь и разошлись. Чонгук хороший друг для тебя, но он может быть не таким хорошим спутником жизни. Люди приходят и уходят, и я уверен, что скоро на его место придёт кто-то, кто будет более достоин руки и сердца нашего любимого мальчика. — Пап! — хихикнул омега и с облегчением выдохнул, положив пухлую щёчку на родительское плечо. — Спасибо тебе. — Всегда пожалуйста, мой одуванчик, — папа любовно чмокнул сына в лоб, обнял напоследок ещё раз и оставил Чимина наедине с очищенными мыслями и душой. Пару минут Пак просидел в тишине, но затем взял телефон и с трепетом набрал сообщение, уверенный в своём решении более чем на сто процентов. Когда рядом с сообщением появилась галочка, омега улыбнулся, приложив телефон к груди, а вторую руку положив на совсем ещё плоский обнажённый живот.

«Я передумал. Я хочу оставить ребёнка.»