Синий Винстон.

Уже четвертый день он не появляется ни в сети, ни в колледже, ни даже в своем дворе. Остается лишь свято верить в то, что он жив, все в порядке, просто именно в те часы что я убила в ожидании у его подъезда - не совпали с временем, в которое он выходит гулять с собакой. Мысли в голове начинают давить на виски и выстраивать возможные варианты уже просто невозможно. За все эти дни я успела продумать тысячи теорий на счет исчезновения Серафима, и настолько хорошо, что уже сама не знаю в какую из них верить. Хочется верить в ту, что он просто приболел, а в сеть не заходит потому, что у него кончился интернет, и по какой-то причине он не может пополнить баланс. И все же, больше ждать я не могу. Потому сейчас стою у его дверей уже добрых минут пятнадцать. Лайда не скулит, не воет, значит ее выгуливают и кормят. Жив, это радует. Но позвонить в звонок смелости все равно не хватает, словно, на кону моя жизнь, я обезвреживаю бомбу, и выбрав не тот проводок - умрет все человечество. Настолько страшно мне сейчас было и позвонить, и уйти. В горле пересохло, а в голове снова начали строиться все возможные варианты событий. Невольно захотелось провалиться сквозь землю. Я тупила у дверей примерно еще минут пять, после чего услышала щелчок ручки, машинально отскакивая назад на пару шагов. Дверь медленно открылась и из нее выглянула большая мохнатая морда, а после и хозяин. Бледный, растрепанный, словно даже больше обычного болезненно-худощавый. Увидев меня даже не поменялся в лице, словно несколько секунд он смотрел сквозь меня. - Серафим..? - Алиса. Какие твои дела? - Смотрит как обычно безучастно, слегка скалится в ухмылке, крутит в длинных музыкальных пальцах сигарету, а у меня уже как по команде в ноздри ударяет запах этого чертового синего винстона. - Да я то нормально.. А ты пропал, вот, решила узнать, что ты.. Серафим чуть наклоняет голову набок, нажимает на кнопку лифта не разрывая зрительный контакт, мажет кончиком языка по сухим губам, зачем-то нарочно тянет с ответом. - Я решил взять отпуск, но я в полной норме. Мы заходим в лифт, и мне даже кажется, что в его глазах мелькнуло что-то вроде благодарности. Хотя, скорее всего, мне просто показалось. Было бы разумным уйти сейчас домой после короткого разговора во время прогулки, оставить человека в покое, но именно сейчас я вдруг почувствовала такой голод по этой фигуре, по острым чертам лица, растрепанным волосам, глубоким голубым глазам, в которых хочется утонуть, не пытаясь найти выход, мучать себя извращенным желанием задохнуться в едком сигаретном дыму, калечить себя каждым холодным и безразличным взглядом. Раньше все это казалось глупой детской влюбленностью как в сериалах, в самого крутого и популярного парня из старших классов, а теперь это перерастает во что-то большее, да с такой скоростью, что едва успеваешь опомниться. И с каждым днем все больше понимаешь, пойдешь дальше - выхода уже не будет. Конечно, любой взрослый человек услышав мои мысли рассмеялся бы мне прямо в лицо, мол, в таком юном возрасте полюбить парня едва зная его лично, да так, как в диснеевских сказках - раз и навсегда - невозможно. Но сейчас я не вижу другой концовки этой истории. А предчувствие жалобно скребется где-то внутри, а я, не желая его слушать, не желая прекращать свою точно увлекательную любовную историю просто забиваю, даже не пытаясь разобраться к чему клонит это самое предчувствие. Сейчас я просто живу моментом. Если будет больно то это будет потом. - Погода пиздатая, да? - Довольно прищуривается, закуривает сигарету, прожигает взглядом, а я хватаю каждое его слово как последний глоток воды в жаркой пустыне. - Разве? Холодно ведь, ужасно холодно. - густой пар срывается с губ, словно в подтверждение моим словам, а Серафим лишь ведет плечами. Мы гуляем почти не разговаривая, лишь иногда перекидываясь парой фраз. И в какой момент я стала такой спокойной? Словно медленно схватываю его поведение со мной, подстраиваюсь под его спокойствие, или, дело просто в том что сейчас в моей голове тысяча и маленькая тележка мыслей?

***

Лайда как обычно задорно скачет по сугробам, будит и тревожит воробушков, которые едва согрелись, создав максимально теплую обстановку, сбившись в кучку, носится возле ног, пытается вовлечь в игру, получая лишь почесывания за ушком. Алиса идет рядом, говорит что-то, рассматривает иней на опущенных под его тяжестью ветках деревьев, показывает пальцем на самые красивые, трет покрасневший от холода нос, кутается все глубже в яркий желтый шарф, звонко смеется, когда мне на голову падает снег с ветки дерева. И я смеюсь, попутно сгребая в охапку кучку снега с какой-то старенькой тойоты. Так хотелось бы сейчас окунуть ее лицом в этот снег, да жалко. Потому лишь угрожаю, нарочно промахиваясь, а Алиса, глупая, смеется надо мной. Мол, даже снежком попасть не можешь, лошара. - Ты нос скоро проебешь, тебе не кажется? - тянусь к нему в попытке сделать "сливу" - Дурак что-ли? - отмахивается, недовольно вскидывая подбородок. - Пока автобус ждать буду, еще сильнее замерзну, и точно отморожу его! Намек, наверное, только дурак не поймет. А, черт с ней! Квартира встретила нас приятным теплом, обещая помочь полностью согреться за каких-то десять минут. Лайда устало плетется к мискам, лениво обнюхивает еду, и даже не коснувшись ее падает спать под стол, напоследок наградив меня коротким благодарным взглядом. усаживаюсь за стул, включаю чайник и провожаю взглядом явно о чем-то думающую Алису. Она была какой-то нереальной в плане своей беззаботности, и я даже иногда завидовал ей. Тяжело было поверить в то, что у кого-то может быть все настолько просто. Конечно, я не знал всей ее жизни, но немалый постоянный треп и вечный позитив явно указывали на то, что у нее нет поводов для постоянного самобичевания. Единственное, что я мог уловить - ревность, обида, порой грустная влюбленность. Верю ли я в то, что она искренняя? Решительно нет. Даже взглядом со стороны, словно заглядывая в ее мысли и чувства, которые она совсем не умеет, хоть и старается скрывать, я вижу в ее темных карих глазах плотную розовую пелену. Знай она меня лучше, думаю, от ее детской и наивной влюбленности и следа не осталось бы. - Снег так сильно повалил.. - ее голос выдергивает меня из мыслей, даже немного ошарашив. - Тебе нравятся снегопады? - она ведет себя до странного спокойно, обычно она заваливает меня вопросами, а после не находя участливого отклика рассказывает истории, иногда по второму кругу. - Да, я люблю такую погоду. Снег и правда начался намного сильнее. Падал огромными хлопьями, практически не позволяя разглядеть что-то. Но зрелище явно было захватывающим, настолько, что где-то внутри меня неуверенно и тихо колыхнулось что-то похожее на чувства. - Давай я сама налью чай, тебе какой? - Лучше кофе. Одну ложку, полторы ложки сахара и четыре ложки молока. Алиса покосилась на меня, но я лишь наградил ее чуть более тяжелым взглядом, намекая, что лучше не ворошить эту мою прихоть. И в этот момент внутри жалобно заскулило, заскреблось, хватая меня за плечи и врезаясь ногтями глубоко под кожу. Под лопатками заныли рубцы, напоминающие о том, что когда-то там росли красивые и огромные крылья. Которые с оглушающим треском оторвали. - Шутишь? - Выглядываю исподлобья, всматриваюсь в глаза, пытаясь найти что-то похожее на издевку. - Нет, не шучу. Ложка кофе, полторы ложки сахара и четыре молока! Так вкуснее, только в точности соблюдай пропорции! - Обнимает со спины, одаряет горячим дыханием, расслабляющим и тело, и душу. - Тогда, и себе такой же сделаю. Раньше я всегда уже машинально делал себе именно такой кофе по этому странному рецепту. Уже не задумывался, когда отболело. Отболело ли? - Эй, не спи, зима приснится! - одарив меня почему-то испуганным взглядом, Алиса вскользь коснулась моего плеча кончиками пальцев. Сейчас я даже благодарен ей за присутствие. - Я сделала тебе этот твой странный кофе, пей. - Отчего то захотелось закурить прямо здесь, но я пока еще был в силах держать себя в руках и не превращать квартиру в ужасный балаган. Снег стих. После него стало словно во всем городе спокойнее. Машины лениво тянулись где-то за домами, напоминая о себе визгами тормозов, гудением и изредка сигнализациями. Пусть их в основном не было видно, а тем более водителей, я так и видел за рулем спокойные и измотанные лица. Кружка кофе приятно обжигала руку, а сигарета медленно тлеющая во второй помогала общей атмосфере и обстановке вовлечь меня во что-то похожее на покой и душевное равновесие. Алиса сегодня слишком часто рассматривала мое лицо, что-то искала в нем, очевидно наивно предполагая что я этого не замечаю. Бьюсь об заклад, она явно хочет узнать меня лучше. Но такому светлому человеку, которого темное и больное едва ли коснулось за всю ее жизнь лучше не знать меня и подавно. Но этой секундной мысли нет места в моей голове, потому она забывается почти сразу, утопая в рутине из многочисленных думок, запутываясь и откладываясь в долгий ящик. - Так красиво, да? Я всегда любила снегопады, в снежки играть, снежинки ловить. Всегда с Пашкой во дворе играли, ну, друг мой лучший.. Рассказывала тебе. - Она вновь заливается рассказами, но уже более-менее спокойными и размеренными, не такими, как обычно, когда из нее буквально плескали через края эмоции, каждый раз заставляя меня завидовать тому, что я не могу быть таким. Иногда даже ловлю себя на мысли, что я действительно не заслужил всего этого дерьма. Конечно, я и сделал не меньше, но все это следствие того, что и сам был разбит. Меня это не оправдывает, никто не заслужил получать боль просто так от кого-либо лишь потому, что этот человек был сломан и потрепан жизнью. Как бы не было прискорбно, я должен нести это все сам. Никто меня спасать не обязан, да и я уже привык справляться сам. - Кстати, а почему Лайду так зовут...? Разве, правильно не Найда? - Смотрит на меня умоляюще, надеясь, что я произнесу больше десяти слов. А я до непривычного легко рассказываю очередное болезненное воспоминание, буквально вытаскивая его из пыльной коробки с яркой красной надписью: "не открывать". - Когда нам с сестрой подарили ее еще будучи маленьким щенком, имя придумала она сразу же. Но у нее почему-то не получалось выговорить это имя с первого раза нормально, и получалось именно Лайда. Решили так и назвать. - Слова действительно срываются с губ намного легче, чем обычно. И уже нет того опостылевшего тугого узла внизу живота который сковывал каждый раз, стоило мне лишь мельком вспомнить Лизу. - Это так мило! А сейчас твоя сестра где? Сколько ей лет? - горькая ухмылка неумышленно вырывается ответом на ее слова. Но Алиса продолжает упорно смотреть на меня, выжидая хоть какой-то реакции. - Нет ее больше. Умерла, вот уже 10 лет назад. - и снова так легко, даже не спотыкаясь произношу эти такие страшные слова. И почему смерть так легко забирает людей? Кто ей дал такое право? - Боже, прости.. - Она совсем теряется, даже бледнеет, покрывается мурашками. Словно чувствую ее мысли и желание прямиком сквозь землю провалиться. - Я не знала, прости.. - до ужаса замученная фраза, которую слышал наверное каждый человек за свою жизнь. И почему они всегда говорят одно и то же? - Все ок, правда. - В подтверждение своих слов улыбаюсь и выкинув сигарету в окно слегка растрепываю волосы на рыжей макушке. - Не парься, это было давно и я смог пережить. - Внутри все словно вспыхнуло вместе с последними словами, а я лишь удивился, что наконец.. Не вру?.. Время правда лечит. Но не только оно. Каждая сильная рана нуждается в том, чтобы ее старательно залечивали. Не забивали, не пытались забыть о ее существовании, а действительно лечили. Иначе она расползется еще больше, зальется гноем, будет мучать пока не убьет конечность полностью лишая ее жизни. Так и с душевными. Теперь я точно понял что ни капли не жалею о своем решении принять все то, от чего так долго и безуспешно пытался сбежать, принять этот вызов лицом к лицу, возвращаясь с поля боя с щитом или на щите. Я победил. Время прошло как-то незаметно для нас двоих, Алиса еще долго не могла отойти от этой неловкой ситуации отчего становилась скучнее и даже грустнее, что выводило меня на нервоз. Я не любил грустных людей, еще больше - слёзы. Не потому, что у меня включалось лютое сопереживание, а потому, что я находил эту слабость противной, уже сам не понимая почему в моей голове так устроилось. Разумным выходом я нашел поддерживать с ней диалог более активно, лишь бы не смотреть в это лицо полное жалости ко мне и сочувствия. Вновь уже слишком поздно, автобусы не ходят, а такси - дорого. Потому Алиса снова останется на ночь у меня. Еще не до конца понимаю, хорошо это или плохо. Впервые за долгие годы мне самому хочется остаться в тишине и обдумать произошедшее сегодня на балконе в моей голове и душе. Огромный сорняк который с каждым днем разрастался все больше и больше практически перекрывая кислород, иссох до странного слишком легко и быстро. И почему-то внутри, где-то совсем далеко теплится маленькая надежда на то, что скоро будет хорошо.