Синий Винстон.

за несколько дней до смерти Лайды. Учебный день тянется медленно, скучно, уже зная что Серафима снова нет на учебе, вторую неделю, даже нет желания и смысла выходить на улицу во время большой перемены. Потому я просто сижу за партой в пустом кабинете решаясь снова поехать к нему и ждать во дворе. Это уже становится какой-то традицией, не договариваться о встрече и всегда видеться в его дворе, затягивая все в прогулку и разговоры. Подруги активно следят за развитием событий, вкушают с таким интересом любые подробности о наших встречах, подталкивают меня на более решительные действия, а я только отмахиваюсь, отговариваясь тем, что к нему нужно подступать аккуратно и медленно. На деле же я просто боюсь испортить и разрушить эту тонкую связь между нами, которая и без того до ужаса шаткая. Дорога по пробкам к его району выходит мучительно долгой, что я даже успеваю заснуть. К счастью, нужная остановка находится на конечной и будит меня водитель, обеспокоенный тем, что я могла пропустить нужную. Неумышленно ускорив шаг уже думаю о чем можно поговорить с ним, с какой стороны подступить чтобы вывести хоть на какую-то активность в разговоре. Встреча выходит неожиданной, вместо привычной прогулки с собакой в такое время - Серафим буквально вылетает из аптеки в соседнем дворе и вид у него мягко сказать потрепанный. Холодок пробежал по спине а сознание где-то далеко кричало о том, что лучше бы мне уйти прямо сейчас и на глаза ему не попадаться. Но скучающе сердце так и тянуло подойти, услышать его голос, узнать как дела и когда он наконец появится на учебе. Серафим шел еще быстрее обычного и догнать его не было бы и шанса, если бы он вдруг не остановился для того, чтобы закурить сигарету. А я находясь на расстоянии в несколько метров уже улавливаю знакомый памяти призрачный запах словно долетающего дыма сигарет. - Привет! Ты чего такой хмурый? Он явно не был рад этой встрече. Развернулся резко, кольнул каким-то злым взглядом. Синяки под его глазами словно стали больше а лицо бледнее, а губы все плотнее сжимались. - И зачем ты опять пришла? - Просто хотела узнать, как ты.. В колледже не появляешься, не отвечаешь со вчерашнего дня.. - А я обязан? Зачем ты сюда таскаешься постоянно? Я уже жалею о том, что пришла сюда. О встрече с ним жалею. Я знала и видела, что у него бывают странные скачки в настроении, но таких - еще никогда. Почему он общается со мной так, словно я сделала что-то ужасное? - Серафим, что..что не так? - он уходит, даже не поворачиваясь в мою сторону на площадку, а я словно самим чертом гонимая зачем-то за ним иду. Хотя все нутро кричит о том что пора уже просто уйти отсюда и не продолжать это все. Заранее знаю, что будет больно, но почему-то продолжаю плестись за ним как обреченная. Сажусь рядом на лавочку, снова ловлю этот взгляд от которого в горле пересыхает. - Серафим, я так понимаю, у тебя что-то случилось? Ты можешь рассказать мне.. - В надежде подбодрить его кладу руку на плечо, но он вдруг дергается всем телом, встает и сверху вниз смотрит на меня тяжелым, уставшим и злым взглядом. И снова повторяет. - Для чего ты пришла? Уже не так грубо, спокойнее. Надежда мелькает хоть и тускло, но все же. Может, получится поговорить? - Я просто захотела увидеться, а теперь я обеспокоена твоим состоянием.. Может, поговорим? - Нет. Я не хочу тебя видеть. земля уходит из под ног - Мне уйти..? - голос до обидного срывается на хрип, не выдерживая натиска эмоций, а надежда уж угасает, напоследок повторяя: "он промолчит, негласно отказываясь от своих слов". Но она рушится через секунду насовсем. - Уходи.

***

Я уже и не помню, как добралась до дома, как забежала в комнату мысленно радуясь тому, что никого из родителей нет, как упала лицом в подушку, как окунулась в ледяной омут с головой. Все это время что мы общались, месяц и маленькая тележка, все эти разговоры, аккуратные и маленькие шаги друг другу на встречу, все это сейчас комом в голове сбивается, превращается в еще одну колючку, уступая мыслям о том что все рушится едва успев начаться. На уме ни одной мысли которая могла бы подсказать мне, в чем дело, а на душе словно кошки скребут, да еще и визжат при том противно, смеются надо мной. И как в одночасье такой родной человек успевший до удивительного быстро под самую кожу проникнуть, становится так непозволимо далеко, до боли чужой, словно никогда и знакомы не были. Сейчас особенно сильно в памяти всплывают напутствия Паши, и становится холодно так, что хоть в пять шуб укутайся самых теплых, не поможет. - Алиса, ты подумай лучше. Я не хочу тебя настраивать как-то против него, или типа того, просто.. Обжечься об любовь до обидного просто. Самый близкий человек может в миг обернуться самым страшным врагом, который знает куда бить, и ударит безошибочно. Слушать его не хочется. - К чему ты клонишь, почему ты вообще думаешь, что он может так поступить!? Неожиданно для самой себя повышаю тон и уже закипаю, понимая что еще немного и неизбежно начну ругаться с ним. - Просто, понимаешь, он ведь бабник жесткий. Не любит он никого, мне кажется, у него вообще сердца нет. Много девченок из-за него убивались, да он еще и.. в выражениях груб, вообще ни о ком не думает и слова не подбирает. Эгоист чертов, да и только. Сама не заметишь, как он в миг из ангела превратится в самого дьявола. Не хочется верить в это. И с каждой секундой все больнее и больнее, хоть на стенку лезь, хоть в лепешку расшибись, и куда деть себя уже не знаю. В голове появляются вполне резонные мысли о том, что он действительно не тот, кем казался мне. И теперь уже в голове начинается настоящая война здравого смысла и чувств, которые никуда не делись. И слабее они не стали. Сейчас на меня словно все больше обрушивается какое-то странное осознание, и чем больше я копаюсь и догоняю эти скользящие мысли, понимаю, что он далеко не простой человек. Скорее всего он так изменился после школы не потому, что стал старше и умнее. Что-то внутри подсказывает, что он разбит. А, почему, это уже не мое дело. Сейчас, спустя уже два часа самокопания и ужасного состояния мне начинает казаться, что пора обрубить канаты, забыть, замять эту историю и выкинуть в мусорку пока не поздно. Видимо, в этой войне побеждает здравый смысл.

***

Он все так же не появляется на парах, а я постепенно учусь свыкаться с мыслью что сказке пришел конец. Старательно убеждаю себя, что так надо, что поболит и перестанет, забудется, свыкнется. Стараюсь не держаться в тишине слишком долго, не позволять разуму вновь окунаться в те почему-то теплые для меня дни, когда на деле стоял мороз. Дни начали тянуться еще медленнее, а я все больше терзалась мыслями. Ну, почему все так? Почему жизнь так жестоко ставит меня на колени, даже не предупреждая о ударе? Вечер догнал меня непривычно быстро, а погода за окном пробуждала меня выйти и прогуляться под легким снегопадом. Сегодня было тепло, даже снег немного подтаял. Даже не пытаясь сопротивляться желанию выйти на улицу, твердо решаю просто прокачаться на качелях забывшись в музыке. Перед самым выходом еще минут пять спорю с мамой о том, что оделась тепло, и наконец выхожу в подъезд, на прощание поцеловавшись с мамой в щеки, заверяя ее, что все будет в порядке. Все-таки, мама была права, потому как уже через 20 минут мне стало холодно. И я уже собралась идти домой, как услышала гудок телефона в кармане. Впав в такой ступор, что едва удержалась на ногах я еще несколько секунд вглядывалась в экран пытаясь понять, кажется мне или нет. Входящий от Серафима. - Алло...? -... - Серафим? - Бля, приезжай, тут..тут вообще..бляяя....... Явно пьяный в тю-тю Серафим еще что-то бубнил в трубку несколько секунд, а меня почему-то вдруг охватила такая паника, что я без ума и памяти уже набирала номер такси негнущимися пальцами и всю дорогу то и дело поторапливала водителя. И куда делись все мои "твердые" решения о том, что пора его вычеркнуть из своей жизни, пока не поздно? Я уже и сама ничего не понимаю. Нахожу его возле подъезда на лавке, с рукой коньяка в руках и сигаретой во рту. Даже с приличного расстояния было видно он - никакущий. Он пьян в стельку. В умат. Вдрызг. В полнейший дупель. - О, Ал..л..ис-са. - Улыбается, смотрит на меня с прищуром, встает и руки длиннющие разводит в стороны, в два шага преодолевая расстояние между нами, загребает меня в охапку и обнимает, чуть приподнимая. Сказать, что я охуела - ничего не сказать. Он опускает на меня затуманенные глаза, и я вдруг резко осознаю, что так близко друг к другу мы еще не были. - Нуууу как к-ие твои де-л-лла? Язык у него заплетается нехило. Но я почему-то даже разбираю его слова. Усаживаю его обратно на лавку, сажусь рядом и бегаю глазами по лицу. Что-то подсказывает мне что это не совсем веселая и беззаботная пьянка. - Почему ты пьешь? - Да вот, жизнь, сука заставила.. Я мог не тебе позвонить, но почему то вот тебе захотелось. Меня словно разрядом сильнейшим по всему телу бьет, подкидывая вверх. Эта мысль грела меня еще в такси, но услышать это от него - двойная услада для души. И что мной движет сейчас? Даже не пытаюсь понять. Просто в который раз беспомощно тону в нем, не стараясь вынырнуть и отрешенно наблюдая, как толща темной, ледяной воды смыкается над головой. А он просто смотрит на меня сейчас. И откуда у меня опять такой густой дурман в мозгах? Но я чувствую, что неизбежно пьянею вслед за Серафимом. Или от него. Он так непозволительно близко, что я чувствую устойчивый запах перегара и сигарет, и от этой притягательной, манящей какофонии готова сойти с ума прямо сейчас. Или уже начала сходить? Потому что Серафим вдруг сам придвигается еще ближе. Очень близко. Облизывает свои губы и, не отрываясь, смотрит прямо на меня. Внутрь. Глубоко. Туда, куда умеет смотреть только он. - Будешь? - протягивает мне бутылку, смотрит театрально-умоляюще, бубнит еще что-то. - Нет, ты, скажи лучше, что случилось-то..? Долго он еще отмахивался, тему переводил, бред какой - то нес, курил, много курил, пока пачка не кончилась.. В итоге сдался. Неожиданно обмяк, локти упер в колени, руками лицо закрыл, задышал тяжело. А я вся напрягась как струна, сижу рядом и даже не знаю что делать, и от этого почему-то чертовски тяжело. - Лайды нет больше, сегодня, блять, усыпили ее. Старенькая уже она стала совсем.. Пришлось мне, пришлось блять! Он не плакал, но всем телом дрожал. И внутри него словно города рушились с таким громком грохотом, что я представляя эту картину, словно действительно услышала этот шум и даже оглохла на долю секунды. Слов не было совсем. Что говорить в такой ситуации? Да и рассудок сейчас был где-то совсем далеко. - Серафим, давай в дом зайдем, а? Ты тут уже долго видимо, уже наверное до костей продрог.. Он почему-то смеется в ладони, головой встряхивает, волосы поправляет, встает, допивает последние глотки и с силой бросает бутылку в мусорку, а та разбивается с треском противным. Нас обоих даже повело от этого хруста. Даже спорить не стал, еле-еле мы до лифта дошли. А когда зашли в него, едва я кнопку успела нажать он оказался слишком близко за спиной, так, что я его буквально всем телом почувствовала. Развернул меня за локти, чуть шатаясь аккуратно к стене прижал и глазами впился в мои, словно выискивая что-то. А я терялась. Безвозвратно, полностью отдаваясь этому густому голубому туману, все глубже забредая, понимая, что обратно теперь уже точно не выкарабкаюсь. Будет больно. И не раз, я знала это. Но сейчас я - ничто под его взглядом таким проницательным, словно он в мою душу залез, все мысли разворошил, каждую о себе нашел и прочитал до каждой буковки, даже самые тайные и неприличные, словно ужасный погром внутри меня устроил и все вверх подкинул одним своим взглядом и таким горячим дыханием которое я впервые на своей коже ощущала. И даже запах перегара и сигарет не казался противным, а так сильно в память врезался, выбирал себе самое почетное место борясь с бледной, ледяной голубизной за первое место. Вот оно - то самое, откуда уже никуда не сбежишь. То чувство, которому наверное еще не придумали определение. Когда понимаешь, что этот человек твое сердце хрупкое держит в руках, а ты доверяешь полностью его опьяненный чувством и этим сладим омутом, и под этим взглядом буквально умоляешь сделать с этим сердечком бешено стучащим уже хоть что-то, разрешая его и приласкать, и вдребезги разбить. Ты - никто без этих рук. И теперь же никуда не денешься. Уже поздно. Уже начала уходить без всякой страховки глубоко в этот бесконечный океан. Лифт тормозит на нужном этаже и не находя отклика закрывается и зависает на нужном этаже, а мы так и остаемся стоять непозволительно близко друг к другу и вокруг словно молнии сверкают. Красивый. Даже таким, пьяным, растрепанным, неуклюжим - невообразимо красивый, до невозможности. А в глазах - словно галактики, на рассмотрение и полное насыщение ими даже вечности не хватит. Невесомый поцелуй вдруг накрывает мои губы, дразнит, вовлекает в поцелуй и тут же отстраняется, заставляя меня жалобно тянуться за ним желая еще и еще, а он лишь в губы мне тихо смеется когда я наконец догоняю его, а потом снова целует, руками так нежно волосы перебирает заставляя меня совсем расцвести, что начинает казаться, вот-вот и цветы из меня начнут наружу вырываться пышными кустами. Лифт резко открывается, и на нас брезгливо пялится какая-то взрослая женщина. Серафим хватает меня за руку и выводит из лифта кое-как держась на ногах, открывает двери квартиры и сняв только обувь уходит в свою комнату закрывая двери, даже не поворачиваясь в мою сторону. Я захожу чуть позже, украдкой заглядываю, и вижу его уже мирно спящим в кровати. На утро он конечно не вспомнит этого. А я буду помнить об этом наверное, чуть больше вечности. Остаться бы здесь. Раствориться в этой тишине, в полумраке комнаты. Рассыпаться на атомы и больше не возвращаться в реальность.

И так холодно пальцам Твоих мыслей касаться. Как опять не влюбляться — В тебя не влюбяться, скажи?