Синий Винстон.

Грудь сдавливало тревожное чувство, а я все больше терзала себя виной за то, что оставила его в тот день одного. Сейчас я бегу с остановки к его двору не желая терять ни одной секунды что отведены нам судьбой. Я залечу все его раны, я знаю, что он так горячо нуждается в этом, пусть никогда и не признается даже самому себе. Настойчиво звоню в дверь, нетерпеливо нарезаю круги, и подскакиваю, когда слышу щелчок двери.       Сонный, растрепанный, с розовыми чуть опухшими веками, с дрожащими ресницами в оттянутой огромной футболке которая еще больше подчеркивает его худобу. Такой красивый. И замолкнут все звезды от такой красоты.

-Привет,- улыбаешься ты В своей серой футболке Из нежнейшего хлопка Нежнее только руки твои

- Алиса.. я спал вообще-то. - протирает глаза тыльной стороной ладони, зевает в кулак и облокачивается плечом о дверной косяк. - Чего ты? Мы коротко улыбаемся друг другу, после чего он заходит в квартиру оставляя дверь открытой, молча приглашая меня зайти. И я переступаю порог, зная, что сейчас снова уйду с головой. - Я душ приму, а ты пока можешь чай или кофе налить, я недолго буду. Не дожидаясь ответа он скрывается в ванной, а я пытаюсь бороться с легким румянцем на лице. Я сразу запомнила тот рецепт его любимого кофе, потому уже безошибочно кладу полторы ложки сахара, ложку кофе и четыре ложки молока. Забавно, это, все-таки. Странная причуда.       Ждала я его и правда не долго. Спустя десять минут он уж вышел из ванной с мокрой головой, с которой капли катились по лицу, падали на плечи, скользили по оголенной острой ключице падая куда-то под футболку. Чувствую, что еще несколько секунд моего беспардонного разглядывания Серафима и краской меня зальет так сильно, что вполне смогу соперничать с помидором за первое место в конкурсе самых красных. Серафим уже более бодро шагает ко мне и садится на соседний стул, помешивая приготовленный мной для него кофе. Делает глоток, довольно жмурится и едва ли не мурлычит. - Запомнила. Мы сидели на кухне молча примерно минут пятнадцать даже не торопясь нарушить эту тишину. Он смотрел в окно, медленно тянул из кружки кофе, не менялся в лице но тело его в какой то момент едва заметно напряглось. О чем он думает? Вот бы мне попасть в его внутренний мир хоть на минутку, хотя бы заглянуть туда, узнать что происходит с ним. Я первая решаюсь нарушить тишину, уже мысленно выстраивая план как аккуратнее подступить к нему. Все-таки я твердо решила, что постараюсь как смогу помочь ему исцелиться. Сделать хоть немного счастливее, увидеть снова ту яркую и ослепительную улыбку, как в школе. - Серафим? Оборачивается, смотрит прямо в глаза и я вдруг теряюсь в словах. Под его взглядом я слишком слаба. Если бы можно было в сердце поглубже вклеить портреты, я бы запечатлела на них его лицо. - О чем ты думал сейчас? Его взгляд словно на секунду стал еще более тусклым. - О Лайде. Интересно, существует ли действительно этот собачий рай? - Если он существует, я уверенна, она займет там самое почетное место. Такая удивительная и прекрасная собака как Лайда явно того заслуживает. Я попадаю точно в цель и теперь уже вижу в его глазах благодарность. Он поджимает губы в улыбке, смотрит на меня уже без той ледяной пелены. Такой он сейчас спокойный, расслабленный и уставший. Намного приветливее и уютнее, чем раньше. Словно на это короткое мгновение обсыпались все его колючки и разрушились громадные стены которые он выстраивал долгие годы. Так хочется обнять его сейчас.

Но я слышала, как внутри тебя бился хрусталь

К черту все. Всеми атомами меня сейчас тянет к нему, просто обнять, просто не упускать сейчас эти сладкие минуты покоя и уюта, и абсолютно все равно как он отреагирует на этот мой жест. Я до странного решительно встаю и преодолевая расстояние между нами в два шага обнимаю его за шею, положив голову на широкое плечо, а он почему-то даже не удивляется и отвечает на эти объятия, тяжело выдыхает мне в волосы, и заключает руки в замок на моей пояснице.

Даже когда перебьется хрусталь Когда догорят все краски заката Пожалуйста, перестань Ведь я буду рядом

Сейчас даже солнце светит сквозь тюль на кухне как-то по особенному нежно, вечность заканчивается на нас двоих, и вся жизнь словно останавливается на одном дыхании. И в его кухне, солнца всегда было чуточку больше чем в Африке, нежности больше, чем в той шоколадке с лиловой коровой. Твои руки покрыты лаской, словно глазурью покрывает с любовью пекарь имбирные пряники. Ты - это детские сказки. Ты - ожидание праздника в пластиковых коронах. Это все я сохраню о тебе в своей памяти. Спустя несколько минут он отстраняется от меня, убирает кружки в раковину и уже привычно нам двоим одним лишь взглядом из-за плеча приглашает меня пойти с ним на балкон. А у меня словно все тело ватное, но я все равно как окрыленная иду за ним пытаясь сохранить равновесие и унять пульсирующее сердце, которое бьется так сильно, что кажется, останутся синяки.        Выхватывает длинными красивыми пальцами сигарету из пачки, невесомо фиксирует ее в чуть потрескавшихся губах, хмурится, когда закуривает и томно выдыхает первые затяжки жмурясь от лучей такого яркого сегодня солнца. А я таю, как обреченная наблюдая за каждым его движением. И прихожу в себя лишь услышав сигнализацию машины во дворе, которая робко напоминает мне о существовании всего мира, помимо того, который умещается всего в одном человеке. Сейчас мы снова так близко. Вокруг все так хрупко, так непрочно, ломко и шатко, но так тепло. Так нужно. И сейчас уже не важны все те моменты наших первых встреч, о которых я думала, что буду вспоминать всю жизнь. Все те грубости уже давно вычеркнуты словно их и не было. Уже тогда я пропала. Сколько бы он ни отталкивал, меня лишь притягивало ближе с новой, неизведанной, но поразительной силой. Каждую из его иголок я узнала лишь впоследствии, не раз и не два, как следует, наткнувшись на каждую из них. Он всегда был колючим. Но сегодня на нем было ни одной из них. Его объятия были намного нежнее самого лучшего хлопка, нужнее кислорода, теплее самых солнечных летних дней. - Ты на учебу собираешься выходить? - Может быть, на следующей неделе. На счет сессии я совсем не парюсь, там все гладко. И вновь мы утопаем в тишине, даже не столь напрягающей, насколько приятной и душевной. И теперь внутри все больше ликует надежда, ведь мы действительно стали ближе. Сейчас я все больше понимаю, что хочу видеть его таким как можно чаще. Та сторона Серафима, которая открылась для меня сейчас: уютный, домашний, спокойный и уставший - это явно то, чего я хотела добиться. Пусть это и длилось несколько минут, пусть я и не до конца понимаю, моя ли это заслуга, причастна ли я к этому его состоянию, сейчас на это плевать. В голове уже начинают всплывать мысли о том, что нужно лучше узнать его даже взглядом со стороны. И у меня как раз был подходящий человек - Паша. Он всегда был в курсе событий, общался почти со всей школой, в том числе с ребятами из старших классов. И Еву он знал лично. Кивнув своим мыслям и вроде как согласовав сама с собой план действий, выхожу в след за Серафимом в квартиру из промозглого балкона. Почему-то холодок я почувствовала только сейчас. - Я сейчас буду собираться и к отцу поеду, так что разбег. Его голос резко вырывает меня из думок заставляя вернуться в реальность.

***

Паша выкидывает бычок, размазав его по асфальту кроссовком. - Ну, что я могу тебе сказать.. Почти так и было, как тебе Серафим рассказал. Но он умолчал об одной детали, ругались-то они не просто так тогда на выпускном. Он даже причины настоящей не знает, кстати, почему Ева уехала тогда.        Пока он говорил, я как зачарованная хватала каждое его слово, впитывая в себя новую информацию как губка. - Так вот.. У Евы же дружок появился новый как раз к концу девятого класса. Да еще и взрослый какой-то, с тачкой своей, при бабках, вся херня.. Они из-за него и ругались. В принципе они друг другу никогда не запрещали общаться с кем-то, оба ревнивые пиздец, но доверяли как никак. И вот она с этим мужиком общаться начала, ну это уже для всех подозрительным было. Но я почему-то думал что там реально просто дружба без лишней хуйни.        Паша отчего-то вдруг словно занервничал, оглянулся через плечо, камень пнул и сел резко на лавочку, жестом приглашая сделать то же самое. - И в общем.. Подвозил он ее тогда до места где выпускной отмечали. Она говорила то что по пути его встретила, Серый не поверил конечно, на нервозе был да и поддатый уже. И в целом она часто гуляла с ним, ему 29 вроде было тогда, хер его знает откуда взялся вообще, не местный, походу. Ругались потому что он ревновал, а она бесилась потому что не верит ей. В итоге она с этим мужиком и уехала, но ему об этом не сказала.. Не то чтобы я слухам верю, но кто-то знал и мужика этого, и от Евы как-то узнали. Но до Серого эта информация вроде даже не дошла, мало кто об этом вообще знает, что она в Москву рванула с ним. Сейчас даже не знаю уже, где она. Вот такая вот история, прикинь? Теперь уже не разберешься, ходила она налево или это спонтанное решение было с ним сорваться, она вроде как всегда такой ветренной была и часто сумбурно и наобум поступала.        Переварить информацию у себя в голове было не просто. Но почти сразу я решила - Серафиму этого лучше не знать. Сделать все возможное, лучше бы он просто отпустил и ее, и эту ситуацию и жил спокойно. И главное показать ему то, что я не смотря ни на какие обстоятельства его не брошу как это сделала Ева.

три года назад.

Ева запрокидывает голову, закрывает лицо руками и томно выдыхает в ладони. Я смотрю на нее исподлобья, сидя напротив на кровати. В лунном свете она еще красивее. - Я уже не один раз повторяла тебе то, что мы с Кириллом действительно просто друзья, ты и сам знаешь как я к тебе отношусь. И почему-то сейчас она не произносит эти слова. Если бы она сказала сейчас о том, что любит, а не это сухое:" Как я к тебе отношусь", я бы закрыл эту тему и для нас, и для себя. А теперь лишь горький остаток. - Ты сам себе все придумал, просто блять в огромные монолиты у себя в голове все возводишь, видимо, совсем нет доверия ко мне? Или может, шлюхой меня считаешь?        Сейчас она совсем на взводе. И я медленно катился к этому, но сейчас, словно коснувшись ее пламени и сам загорелся. - Да, блять, я все дерьмо принимаю близко к сердцу! Да, я больной ублюдок и псих, а ты, скажи мне сейчас, - приближаюсь к ней почти вплотную, вглядываюсь в густую зелень больших горящих непонятными мне чувствами глаз, едва сдерживаюсь чтобы сейчас не ухватить ее за плечи и встряхнуть как следует, чтобы пришла в себя. Говорю ей глазами намного больше лишь надеясь что она услышит. - что ты делала бы на моем месте? Молча терпела бы, пока меня во дворе ждет мой папочка? Режу по больному. И себе, и ей. Уже предугаданная мной пощечина прилетает мне по лицу, а я без лишних мыслей принимаю ее не разрывая зрительный контакт. Я заслужил её. Она не заслужила той грубости что я снова бросил в ее сторону. Ева резко отворачивается от меня, шагает к окну, облокачивается на подоконник и снова шумно выдыхает. Я молча подхожу к ней, обнимаю со спины и кладу голову на чуть дрожащие плечи, кутаюсь носом в волосы, целую родинки на бледном плече. - Прости меня, прости.. Знаю что дурак, но я тебя люблю, понимаешь ведь, боюсь что все закончится.. Она обрывает мой полушепот резким разворотом, несколько секунд смотрит в глаза таким серьезным и потерянным взглядом. Я ловлю на себе этот взгляд и тут же промахиваюсь. Не смотри на меня. Ответь, зачем ты так смотришь? За что ты так меня ранишь? Трещины, одна за одной, расползаются, и ледяная корка расходится, рушится на глазах на части, выпуская из-под себя давно дремлющий вулкан. Сомнения рвут Еву на клочки, суматошно разбрасывая их в разные стороны, и весь спектр противоречивых эмоций отражается в блестящих зеленых глазах напротив. А я, тонущий в иле, молча смотрел на такие родные очертания ее лица пытаясь разглядеть в нем хоть один ответ на свои вопросы. Обнимает и утыкается в грудь лицом так неуверенно, словно обнимает сейчас дальнего родственника через пятое колено, которого в последний раз видела в далеком детстве и сейчас под суровым взглядом родителя должна проявить нежность. А мне сердце разрывают эти ее касания, внутри все сжимается и глаза горят от накатившего желания расплакаться прямо здесь в ее густые волосы. Но я сдерживаю этот порыв и только крепче ее обнимаю. Мы стояли так еще минут пятнадцать, а после мне уже было пора уходить. И майская ночь встречала меня приятной свежестью после пролитого ливня, на улице было до ужаса спокойно. Я бы мог остаться у нее на ночь, но мы негласно оба решили что будет лучше оставить сегодня друг друга в покое и переварить этот болезненный разговор. Я шел по серой дороге из длинных дождливых положий. Время моей прогулки в обдумывании всего что сейчас происходило с ней, со мной, с нами, тянулось слишком долго, как вода, на холодных берегах. Никого вокруг и тишина морского дна. Вот стоит мне зажмуриться как замелькают картинки: улицы, руки, глаза, мосты, и она. Расставлять все по полкам же не имеет смысла, все давно потеряно в бесконечном океане мыслей.

Я знаю, что между нами толстая струна И оборвать её никак не получится. Мы встречаемся с тобой только лишь во снах, Каждый раз сильно радуясь случаю. И я капкан, ты петля, лети мотылёк, Забывай меня через тысячи дорог. Не вини меня, это не моя вина, Просто в городе, В городе нет тебя