Синий Винстон.

Я знаю ты просто уйдёшь, я останусь на зеркале в ванной Размазанным сердцем моей бледно-розовой сладкой помадой

Громкая музыка долбит по ушам, у самого потолка стоит густой сигаретный туман, хотя казалось бы, все вроде курили на балконе. Алкоголь плещется в стаканах, люди разбитые на определенные группы хохочат во весь голос и пьяный гул с каждым выпитым стаканом еще больше заполняет всю ту же квартиру одногруппника Серафима неоднозначной атмосферой. Я никогда не была любителем подобных встреч да и алкоголь не слишком заботил меня и привлекал. И что снова сюда меня привело? Катя. Иногда мне даже казалось, что она заинтересована нашей романтической историей больше чем я, потому притащила меня сюда в очередной раз, как только узнала о том что Серафим собирается прийти. В голове снова всплывают события произошедшие на этой же квартире три месяца назад, и я чувствую что едва дотяну до завтрашнего дня если не смогу найти его глазами в гостиной, и единственное, чем я хоть немного могу перебить скулящую память - алкоголь. Сейчас он для меня и спасение, и утешение, и решительность. Не смотря на то, что я и без того сделала огромные шаги к нашему сближению, этого было мало. Сейчас, будучи с ним в одной квартире и компании я веду себя так, словно не было между нами тех откровений, тех эмоций и крошечных шагов друг другу на встречу. За час моего нахождения здесь я смогла найти в себе силы лишь поздороваться с ним короткими улыбками, поймав его взгляд из другого конца комнаты. Сегодня те слова, что так давно таятся внутри все больше и больше желают вырваться наружу, признаться, искоренить все тайны с моей стороны которые есть между нами.        Сегодня мы все отмечаем здесь успешную, или наоборот, неуспешную сдачу сессии и приближающийся Новый Год. Пусть я и стала значительно меньше уделять внимания и времени учебе, но все же, практически не сбавила обороты и сдала сессию на отлично. И Серафим, к слову, тоже довольно неплохо справился, что определенно радовало меня и заставляло испытывать огромную гордость. Я никогда даже и представить себе не могла, насколько много в нем выдержки и силы, если он даже будучи разбитым вдребезги не бросает учебу и идет до конца. Он - настоящий пример для меня в этом плане. Время текло все быстрее с каждым стаканом, Катя улюлюкала рядом со мной все рассказывая о том, как у них с Ильей все замечательно. Забавно, ведь раньше она его всерьез вообще не воспринимала, говорила, что флиртует с ним лишь потому, что у него на тусовках всегда можно весело и бесплатно провести время. А теперь они уже месяц в отношениях, и судя по рассказам и тому, что я вижу - в счастливых. Я определенно рада за нее, но с каждой минутой ее голос становится все больше и больше похожим на неразборчивый шум. Сейчас я совершенно ни о чем не думаю, и весь мой мир сконцентрировался в одной улыбке которую я вижу сквозь толпу на уже таком родном лице. Серафим сидел в компании закинув ногу на ногу, свободно расплываясь в мягком диване, разговаривал о чем-то, смеялся, поправлял волосы уже выученными мною наизусть жестами, отпивал из стакана и крутил его в длинных, изящных пальцах. Чтобы рассмотреть всю его красоту мне не хватит и вечности, ведь все, из чего он состоит - гребаная эстетика, хоть в любой момент заставь его замереть, можно спокойно картину с него писать. И я даже не замечала сейчас тех девушек которые стреляли в него хищными взглядами, искали поводы коснуться, слишком интимно смеялись с его шуток. А я все больше пьянела, и теперь уже не понятно, от чего больше, от него или выпивки?        - Ты здесь уже два с половиной часа.. Или три? - Катя явно уже успела изрядно напиться. Но она всегда умела не смотря на степень опьянения держать себя в руках и отдавать себе отчет, в чем она конечно в каком то смысле тоже заслуживала гордости. - Не думаешь, что уже пора что-то делать? Наш едва начавшийся откровенный разговор на балконе прерывает Серафим, словно по сюжету дешевой мелодрамы появившись в самый неподходящий момент. И сейчас я решительно не могу сказать насколько его появление было удачным. Катя многозначительно смотрит мне в глаза несколько секунд, делает последнюю затяжку и выстреливает щелчком сигаретой с балкона, оставляя нас двоих. - Ну что, уже нахерачилась? - Улыбается, снова склоняет голову на бок и закуривает. А я от этого зрелища получаю разряды по всему телу, которое в этот же миг становится ватным, заставляя меня немедленно схватиться за перила. - Да, вижу, тебе уже пить пора заканчивать. Не тошнит? Вероятно, мое состояние подгоняемое алкоголем искривляется еще больше, заставляя меня выпадать из реальности сильнее обычного, когда вдруг начинаю видеть в фигуре напротив еще больше красоты, словно моему взору открылось что-то новое, и теперь я даже не в силах ответить что-то вразумительное, потому просто качаю головой, всем видом пытаясь показать свою полную адекватность. Совершенно беспардонно вглядываюсь в его яркие голубые глаза, черные длинные ресницы, растрепанные волосы и такие красивые руки в которых тлеет сигарета, а от запаха еще больше голова кружится. И как можно влюбиться в такой вредный и горький запах? И когда я стала заядлым зависимым курильщиком, пусть и пассивным? - Эй, ты в кому алкогольную впала уже или что? Сейчас он приблизился ко мне непозволительно близко, заглядывая в мои глаза. А я испугалась в этот момент что он прочитает все мои мысли, даже те, за которые и перед самой собой стыдно. - Серафим, я тебе сказать давно хотела.. На одном дыхании слова сами вылетают из уст, и почему-то, уже вызывают странную улыбку на его лице. - Да, я знаю, Алис. Давно уже знаю всё. И внутри все снова в клочья сплетается, тугим узлом падает внизу живота и хочется завыть во всю глотку, лишь бы перекричать сейчас вдруг нахлынувшие мысли. Я сейчас перед ним снова беспомощна, и эта слабость коробит где-то внутри посылая предчувствия плохого исхода. А впрочем, так ли оно важно, это предчувствие и страх, когда чувствуешь его совсем рядом? Когда думать о чем-то другом уже не представляется возможности?

Прошу, не столкни в пропасть, дай мне жить. Ты уже все понял. Давно уже знаешь. Я и так поддалась тебе, сделала все, как ты хотел. Наступила себе на горло и в узел стянула до хрипоты, но плясала под твою дудку. Меня потом изломает, потом изорвет. А сейчас мне бы только дотянуться до тебя.

Еще не больно, но уже страшно выдохнуть. Кладет руку мне на макушку и аккуратно взъерошивает волосы, шумно выдыхает, выкидывает сигарету и смотрит на меня взглядом который я совсем не могу понять. И пока я пыталась найти в них ответ заметила яркие и свежие отметины на его шее которые он даже не пытался прикрыть. Хуже уже не будет. Оступаюсь и падаю в ледяную воду из которой так долго выбиралась и в еще незалеченные раны вонзается новая игла, ударяя точно в цель. И вот он очередной удар прямиком по моим ребрам. Такого сильного еще не было. Лучше разорвать себе сердце в пух и прах и больше не чувствовать эмоции, чем видеть, как человек, которого ты любил – его внешность, все его улыбки, шутки, предпочтения –, все это затирается красной краской на его шее. - Я не это хотела сказать, но, думаю это уже не важно Все тяжелее даются слова, чувствуется в горле осадок, внутри кровотечение, но абсолютно сухие глаза. Чувствуется абсолютное ничего с примесью горечи – прямо как тогда, когда пьешь дорогущее вино в дорогущем ресторане, а это оказывается ссаная дрянь из дворового ларька у дома. - Алис, правда, прости - Он словно и не услышал мои жалкие попытки ускользнуть от темы и перечеркнуть все что было минуту назад - Я думаю ты и сама понимаешь. Последние слова прозвучали настолько тихо и беспомощно, что мурашки снова появились на коже. У меня даже не было сил возмутиться или отшутиться, я лишь прикрыла глаза и едва заметно выдохнула. Медленно и хладнокровно режет меня без ножа, каждым своим тихим словом безжалостно кромсает, нервные окончания в тугие струны вытягивает и пилит их слишком тупыми ножницами. Кипящее масло льет прямо на кожу и шепотом уговаривает не кричать. Даже если бы нашла в себе сейчас силы поднять голову, заглянуть в его невероятные глаза в поисках ответа, чтобы действительно самой все понимать, уже знаю что не смогла бы найти ни одного ответа. Я снова лишь билась бы об стальные прутья забора который он возвышает между нами и в попытках обойти его, заблудилась бы в этой бесконечной синеве его глаз. Иногда, когда ты бываешь настолько беспомощен, что не можешь даже ничего почувствовать, мир будто рассыпается на осколки. Я уже и сама не помню как вышла с балкона, как закрылась в одной из комнат с первой попавшейся под руку бутылкой, как завалилась на кровать и начала хлестать с горла пытаясь выжечь этой горькой жидкостью все что во мне еще оставалось живым. Знал о моих чувствах, видел их, слышал, но трахался с кем-то находясь со мной в одной квартире. В очередной раз. А потом трогал меня этими руками и так непринужденно смотрел мне в глаза и улыбался. Я не имею права на ревность, ведь мы действительно никто друг другу, но как сказать об этом сердцу? В конце концов, он ведь правда поступил со мной.. Подло? Когда я думала, что не дотяну до конца сегодняшнего дня, я сильно преувеличивала. Мне не дожить и до вечера. Нервишкам – кранты, ибо от пучка осталось три жалких ниточки. И те уже жалобно стонут от бешенного напряжения. А что если я не пошла бы сюда? Может, так было бы лучше? А что если призналась бы раньше, перестала бы осторожничать, если бы была напористее, как Ева? Миллионы таких «если». Миллиарды. Пустых, бередящих, пугающих. Но от них не становится легче. Они всплывают спонтанно, против моего желания. Мне даже поделиться сейчас ими не с кем, поэтому все, что возникает в моей больной голове, остается там же, продолжая отравлять и отравлять истощенный разум. А я тем временем снова давлюсь жгучей жидкостью уже практически не чувствуя вкуса, желая поскорее убить внутри себя все чувства и нервные окончания, лишь бы успокоить стонущее внутри сердце. И с каждым выдохом память отправляет мне флешбеки. Лиза так смеялась в руках Серафима Горький смешок срывается с моих губ заставляя глаза загореться от желания разрыдаться. - Может, хочешь попробовать его вместе со мной? Очередное воспоминание хоть и является прекрасным и теплым, но теперь оно обращается в тьму и безжалостно режет по самому больному. - Таа-а-а-к, - протягивает слегка растрепанный Серафим, расслабленно вышагивая в зал с волейбольным мячом. - Размялись? Играем? Понимаю прекрасно что чем дальше иду сейчас - тем глубже будет каждый новый удар. Но остановиться уже не могу, теперь я топлю сама себя. - Лучше кофе. Одну ложку, полторы ложки сахара и четыре ложки молока. Теперь уже даже дышать больно, а от мельтешащих перед глазами картинок прошлого начинает кружиться голова. - Я никогда не отказывал людям в общении. Да и не думаю, что наше долго продлится. Дружбой это не назовешь. Теперь меня уже сгибает в три погибели и слёзы сдерживать нет никаких сил. - И зачем ты опять пришла? Маленькие слезинки неизбежно превращаются в ручьи а голос срывается на тихий хрип в свои руки. - Нет. Я не хочу тебя видеть. Музыку и гул пьяной толпы уже не слышно. Бешено стучащее сердце заглушает все вокруг порываясь вырваться наружу и броситься на эшафот, лишь бы закончить это все как можно скорее. Невесомый поцелуй вдруг накрывает мои губы Неужели он не помнит тот поцелуй в лифте? Зачем он сделал это, почему он так ранит меня? - Ева. Была однажды в моей жизни удивительная девушка.. Всё. Моё тело и душа сейчас - решето искромсанное его иглами, так умело, нарочно. Больше не осталось ни одного повода оставаться здесь, больше нет сил находиться в этой квартире, потому я на негнущихся ногах выхожу из комнаты словно лечу на полуживых крыльях, смотрю из темного коридора в толпу и сразу безошибочно нахожу в ней Серафима. А сбоку к нему жмется точно модель - высокая, стройная блондинка и хохочет от поглаживаний длинных пальцев на своей талии. А я стояла и опустошенно смотрела сквозь пьяных дебилов на самого близкого и нужного человека, которому, как бы я не обманывалась я никогда не была нужна. Ведь он даже не пытался узнать где я и что со мной, пусть я и сидела одна в той комнате битых два часа. Моя вера в лучший исход этой романтической истории медленно доходит до нуля. Слишком больно для того, кто так неосторожно поверил в чудо и проиграл. И каждый раз у него получается сделать больнее, чем в предыдущий. Каждый раз - в сердце и навылет, ломая ребра.