the road to the horizon

      Что ж, если бы не довольно прохладная погода, можно было бы успешно сказать, что в город наконец пришло долгожданное лето. Хотя, в сравнении с весной, начало июля действительно тёплое, нежели тот же апрель. Люди окончательно сняли зимние куртки и лёгкие пальто, радуясь только начинающему греть солнцу.       Луи на момент прикрыл рукой глаза, когда солнце ударило озорным лучиком точно в глаз парню, и, поправив свою джинсовую куртку и всё же нацепив очки, ещё более уверенно зашагал по дороге, намереваясь выполнить задуманное.       В груди чувствуется вполне ясное отягощение и неприятный осадок. А ещё огромный ком того чувства, которое Луи окрестил как «соскучился по парнямповсемучтобылоичтопрошло». Томлинсон печально хмыкнул. Чёрт.       Сегодня солнце слепило так ярко, будто скоро должно было взорваться и сейчас дарило свое последнее тепло всем людям на этой чёртовой планете — согревая, давая надежду и напоминая о своём скором уходе. Кто-то радовался теплу, кто-то же лишь неприятно морщился и натягивал солнцезащитные очки, дабы спрятаться от назойливых лучей.       Луи хмыкнул. У него есть... Было солнце. Его персональное солнце. Кудрявое такое. Зеленоглазое. Необычайно красивое. Луи мотнул головой, невольно вспоминая добрый взгляд зелёных глаз, в которых, казалось, собрались все изумруды мира.       Луи снова мотнул головой.       Даже кепка не спасала Томлинсона от вездесущего и проникающего абсолютно, казалось бы, везде солнечного света. Зато эта самая кепка неплохо справлялась со своей первоначальной ролью — с сокрытием личности Луи Томлинсона.       Если честно, то после всего, что случилось буквально чуть больше трёх месяцев назад, Луи не хотел, чтобы его узнавали на улицах, просили автографы и парочку-другую фотографий. Сейчас он переживал не лучшее время, как и все остальные парни, поэтому не желал лишнего внимания к своей персоне.       Вместе с этим он испытывал вину перед фанатами. Чёрт, да ведь у них была (и есть) самая невероятная фанбаза, которая только может быть! Луи был уверен, что если бы кто-нибудь из парней приказал взять штурмом Парламент или Букингемский дворец, то все их фанаты, нимало не колеблясь, поднялись бы на восстание.       Луи действительно испытывал огромную вину перед всеми, кто преданно шёл за ними все эти годы с самого-самого начала. Ему и всем остальным было невероятно больно объявлять о своём уходе, называя это «небольшим отдыхом», но по-другому сейчас и быть не могло.       После того, как ушёл Зейн, дела в группе стали ещё хуже, и... Печально было это признавать, но именно к распаду всё и шло. И вот оно.       Луи потряс головой, отгоняя грустные мысли, которые за месяц пребывания в голове уже порядком надоели. Он даже пару раз злился на себя. Ну, как пару раз... Целый месяц.       Злился на себя, потому что... Гарри. Просто Гарри. Этим всё сказано.       Луи нервно сглотнул, подходя к дверям отеля. Чёрт. У него дрожат коленки.       Выдохнув и собрав остатки сил в кулак, он направился к ресепшену твёрдой походкой, ускоряя шаг и понимая, что чем большее расстояние до точки назначения он преодолевает, тем скорее его покидает уверенность. Коленки всё так же дрожат.       — Здравствуйте, — вежливо говорит Луи, потому что мама правильно его воспитала. Он старается сделать так, чтобы его голос не дрожал, улыбаясь натренированной с годами улыбкой милой девушке за стойкой. — Мистер Гарри Стайлс у себя?       Белокурая девушка сначала испуганно уставилась на него, а после, вернув мягкую профессиональную улыбку на лицо, чуть покачала головой, будто Луи, будучи маленьким ребёнком, спросил что-то глупое у своей матери.       — Извините, но я не смею никого к нему пускать, — она пожала плечами.       Ага, значит, он здесь.       Что ж, у Найла всегда проверенная информация.       Луи на секунду закусывает губу, наскоро обдумывая, что же ему теперь делать.       Гарри сам попросил не пускать к нему? Тогда зачем сказал Зейну, где находится?       Луи решает козырнуть своим звёздным именем, которое в последний месяц обсуждалось не меньше, чем имена остальных парней.       Он, конечно, немного удивился, что его не узнали на улице или внезапно не остановили с криками «О Боже мой, это же Луи Томлинсон!», однако сейчас придётся показать своё лицо.       Всё же очки и кепка — очень хороший способ спрятать своё довольно сильно нашумевшее во всех уголках планеты лицо.       Луи снимает очки в тонкой оправе, вешая их на воротник белого тонкого пуловера, а затем стягивает с головы кепку, неловко улыбаясь ошалевшей девушке за стойкой.       — Мистер Гарри Стайлс у себя? — уже тише повторяет свой вопрос Луи, чтобы не привлечь к себе ещё большего внимания; кто-то уже начал коситься на них, завидев удивлённое лицо белокурой девушки.       — Не уверена, что... — тут же замялась девушка. «Джулия» — было написано на её бейдже на груди.       — Джулия, дорогая, мне по очень срочному делу, — Луи вновь натянул кепку и очки, завидя пару приближающихся девушек. — Вы мне очень поможете! — он спрятал мольбу в голосе, вместо этого включив своё обаяние.       — Хорошо, — сдалась девушка. — Седьмой этаж, сто тридцать второй номер.       — Спасибо большое! — искренне благодарит Луи и тут же быстрым шагом направляется к золотым дверям лифтов. Краем глаза он заметил, что девушки, ранее шедшие в сторону ресепшена, изменили направление и теперь следуют за ним.       Луи тихо и безнадёжно застонал. Он надеялся, что они просто хотели узнать чей-то номер или зарегистрироваться, но, видимо, они всё же заметили его. Чувствуется, совсем скоро в интернете появятся заголовки по типу «Луи Томлинсон и его загадочное появление в дорогом отеле Лондона», или «Луи Томлинсон скрывает грязные секреты от своей девушки?», или вовсе что-нибудь наподобие «Луи Томлинсон людоед и прячет останки своих жертв в номерах отелей: эксклюзив!».       Луи облегчённо выдыхает только в лифте, думая лишь о двух вещах: как же он ненавидит таблоиды и всё ли хорошо с Гарри.       Луи нервно сжимает и разжимает кулаки, ощущая, как собственное сердце кувыркается в груди от страха и предвкушения. Так Луи не волновался ещё никогда.       Перед глазами золотые цифры «132», что поблёскивают в свете приглушённых коридорных ламп, губы истерзаны из-за постоянного покусывания, а дыхание немного сбито.       Луи уже поднимает руку, чтобы постучаться, но вдруг резко дёргается к своей кепке и очкам, которые он до сих пор не снял. Пригладив торчащие из-за кепки волосы, Луи стучится и ждёт.       Молчание.       Сердце Луи пропускает удар.       Томлинсон снова стучится.       — Кто там?       Луи чувствует, как его внутренности расслабились и сжались одновременно.       — Кто там? — вновь повторяет знакомый голос из-за двери. — В уборке нет необходимости.       Луи думает «либо сейчас, либо никогда», предпочитая выбрать первый вариант, и приоткрывает дверь (ох уж эта старая привычка Гарри не закрывать двери), тихо произнося:       — Это я. Можно войти?       Дальше — гробовая тишина, которую можно разрезать ножом на кусочки и при этом сломать сам нож.       Луи выжидающе вглядывается в темноту номера, сильно кусая щеку изнутри. Сердце вновь пропускает удар.       — Можно.       Луи снова может дышать. Нет, правда, из-за волнения он задержал дыхание и даже не заметил этого.       Луи максимально тихо вошёл в номер, не желая портить ту странную атмосферу, витавшую в тёмных комнатах, и аккуратно закрыл за собой дверь, ощущая дрожь в руках.       — Зачем ты пришёл?       Луи сглотнул.       — Мы можем поговорить?       Снова молчание.       Луи начинает небольшое путешествие по номеру Гарри, на первом же шагу натыкаясь на кучку одежды.       Чёрт.       Это плохо.       Луи следует дальше, взглядом натыкаясь на единстенную полоску света, которая была лишь промежутком не до конца задёрнутых плотных штор. Верно, именно из-за них в номере был такой мрак.       Луи сначала нерешительно мнется на месте, а после всего за несколько шагов подходит к окнам и хватается за края штор, когда вновь слышит голос:       — Не трогай. Не открывай.       Голос жёсткий. Даже злой. И, что, однако, самое страшное, разочарованный. Луи снова сглатывает.       — Зачем ты здесь? — недовольно спрашивает Гарри, всё ещё не показываясь и прячась где-то в потёмках комнаты.       — Поговорить, — вновь говорит Луи. — Увидеть тебя, — уже тише и неувереннее добавляет парень.       — Ну-с, — Луи слышит шаги слева от себя, где, как можно догадаться, должно находиться ещё несколько комнат, а после видит приближающийся силуэт.       Луи едва сдерживается, чтобы не охнуть.       Перед ним стоит Гарри, тот самый Гарри Стайлс, который весело улыбался фотографам и камерам телефонов фанатов, хоть и наигранно в первом случае; тот Гарри, который с задорным смехом кидался грязными носками в их последнем туре, да-да, тот самый, которого Луи когда-то... Неважно.       Воспоминания завертелись перед глазами Томлинсона, но он сильно потряс головой, внимательнее оглядывая Гарри: спутанные грязные кудри, которые еле вились, безобразно лежали на плечах и лезли на лоб, брови нахмурены, глаза смотрят с недовольством, и Луи с ужасом отметил, что они уже не такого яркого, чуть ли не изумрудного оттенка, без того огня и озорства, будто всё это нагло украли; под глазами залегли большие круги, кожа бледная, а щёки — немного впалые, будто он не ел уже множество лет, губы искусаны в кровь, а подбородок чуть выдвинут вперёд, что показывает враждебный настрой парня. И даже в темноте всё это было прекрасно видно.       Сердце Луи больно сжалось. Ему внезапно захотелось обнять Гарри, обнять чертовски сильно, укутать в плед и не выпускать его никогда.       — Увидел? Можешь идти, — фыркнул Гарри, складывая руки на груди. Луи знал, что значит этот знак — Гарри не настроен на разговор. Луи знал. Конечно, он знал. У них был свой язык. Когда-то.       — Как ты?.. — всё также неуверенно тянет Луи, начиная заламывать пальцы. Гарри проследил взглядом за этим движением, задерживая его на руках Томлинсона, а после посмотрел прямо в глаза Луи.       — О, всё просто замечательно, — очень язвительно выдал Стайлс. — Как видишь, у меня всё отлично, — Гарри разворачивается спиной к Луи, закатывая глаза и собираясь снова спрятаться от него в темноте.       — Стой! — Луи сделал шаг к парню и схватил того за запястье. — Чёрт, пожалуйста, не уходи. Только не снова, — последнее Луи выдыхает едва слышимо, не ожидая такого даже от самого себя.       Брови Гарри взлетели вверх. Он вновь повернулся к Луи, а выражение его лица приняло самый равнодушный вид, который только может существовать в мире, и все внутренности Луи сжались в плотный, неприятный ком. Такой вид у Гарри он видел только пару раз. Чтоб вы знали, эти пару раз были не самые приятные.       — Что же ты ещё хочешь сказать? Мне казалось, ты уже всё сказал, — Гарри выгнул одну бровь.       — Прости, — выдохнул Луи, на миг опуская глаза. — Я... Я ужасен. Я был не прав. Я не должен был этого говорить, — его голос дрогнул, как только воспоминание о том вечере скользнуло в голове. Какой же он всё-таки придурок.       На момент Луи показалось, что в зелёных глазах напротив мелькнуло что-то, похожее на.. Нежность? Сочуствие? Но, скорее всего, ему просто показалось, потому что лицо Гарри оставалось всё таким же непроницаемым.       — Это всё? Ты свободен, — равнодушно бросает Гарри.       Внезапно Луи ощутил зарождающее чувство злобы. Он что, серьёзно? Будет строить из себя драматичную королеву? Луи никогда не сомневался в актёрских навыках Стайлса, но сейчас тот явно переигрывает.       — Так и будешь строить из себя обиженного? — наконец не выдерживает Луи. Тишина угнетает, Гарри стоит ровно, вновь сложив руки на груди, и, чёрт, его лицо, такое красивое, сейчас до ужаса бесит Луи.       Томлинсону всё это время казалось, что Гарри хочет что-то сказать, но всё не решается, и Луи просто не выдержал. Раздражение и злоба заполнили его.       — Это не ты сейчас должен раздражаться, — зло сказал Стайлс, угадывая в голосе Луи недовольные нотки, которые тот пытался спрятать.       Луи метнул злой взгляд в сторону Гарри.       Луи никогда не любил эту свою черту — неумение сдерживать эмоции, вспыльчивость. Но знаете, что он не любит ещё больше? Вот такое лицо Гарри: безучастное, пустое, лишённое чего-либо, кроме почти что разъярённого взгляда.       — Можешь уходить, — после недолгой игры в гляделки наконец выдал Гарри.       — Я пришёл сюда не для того, чтобы ещё сильнее ссориться с тобой, — уже более спокойно, но всё же немного недовольно и уставше выдаёт Томлинсон.       — Судя по тому, что прямо сейчас мы ничего не делаем, именно за этим ты и пришёл, — хмыкнул Гарри.       — Перестань быть такой задницей, Стайлс! — восклицает Луи, на эмоциях взмахивая руками. В такой позе он и замер, когда осознал, что сейчас произошло.       Гарри едва заметно дёрнулся. Его взгляд будто прояснился и в нём даже появилась... Вина?       — Ты назвал меня по... — чуть слышно сказал себе под нос Гарри, но в угнетающей тишине комнаты Луи чётко расслышал все слова. — Для чего ты тогда здесь? Серьёзно, — стараясь говорить как можно спокойнее, спросил вновь парень.       Луи удивлённо вздёрнул брови. Он не думал, что случайные и необдуманные слова смогут так повлиять на Гарри.       Дело в том, что обычно Гарри и Луи называют друг друга по именам. С самого начала их общения, их совместного пути. Обращались они друг к другу по фамилии только в очень редких случаях:       а) когда были сильно раздражены и злы, и ссора переходила в скандал;       б) когда пытались достучаться друг до друга.       А после все их конфликты заканчивались бурным сексом и разбросанными по комнате вещами.       И сейчас Луи неосознанно крикнул это. Почему-то он готов провалиться сквозь землю.       — Я хочу поговорить. Хочу узнать, как ты. Хочу наладить общение с тобой, — искренне выдаёт Луи и устало потирает лицо.       — Почему для осознания этого тебе понадобилось так много времени? — Гарри даже не смотрит в сторону Луи, делая вид, будто рассматривает интерьер своего номера (кстати, практически не видный в темноте).       Луи не отвечает.       А что ему сказать? То, что он сначала злился на Гарри? Что ему понадобилось слишком много времени, чтобы остыть и осознать всё то, что он сделал и сказал? Что он просто боялся прийти и быть выгнанным?       Луи чувствует себя жалким.       — Главное, что я здесь и пытаюсь всё исправить, — ну да, Луи, молодец, а ничего ещё более избитого ты придумать не смог, да?       — Как избито, — тут же выдаёт Гарри, становясь к Луи вполоборота. Томлинсону показалось, что Гарри хочет развернуться и уйти, но он всё так же оставался на месте, видимо, просто сменив угол изучения собственного номера.       Луи выдохнул и схватил себя за волосы, крепко их сжимая. Чёрт. Блять. В груди всё ныло, а на парня неожиданно навалилась такая сильная усталость, которая появлялась только после их концертов.       Снова молчание.       Молчание рядом с Гарри — это одна из тех нелюбимых вещей Луи, для которых приходится составлять списки нелюбимых вещей.       — Как ты узнал, что я здесь? — спросил Гарри, стараясь кинуть на Луи самый незаинтересованный взгляд. Томлинсон лишь закатил глаза, едва ли не фыркая.       — Ну, Зейн сказал Лиаму о том, что ты себя плохо чувствуешь, а затем Лиам сказал Найлу, что тебе нужна моя помощь, а Найл просто написал... Впрочем, не так важно, — Луи замахал руками, не желая вдаваться в подробности. — В общем, Найл сказал мне адрес отеля.       — Трепло, — буркнул Гарри.       — Почему ты в отеле? — тихо интересуется Луи, вновь разрывая неприятный купол тишины.       Гарри молчит, словно обдумывая что-то. А после тихо отвечает:       — Не могу находиться до… В своей квартире, — также отвечает Гарри. — Не могу. На протяжении последнего месяца каждую неделю меняю отель.       — И как тебя ещё таблоиды и СМИ не засекли, — хмыкнул Луи.       — Да уж.       Томлинсон едва улыбнулся. Если Гарри отвечает на его вопросы, значит, не всё ещё потеряно. В груди начинает теплиться что-то маленькое и светлое, а Луи едва может сдержаться, чтобы не улыбнуться полностью. Но он принял правила игры Гарри. Раз он хочет поиграть в неприступных принцесс, то он их получит. И его стена треснет первой.       — Так ты пришёл сюда, чтобы помочь мне?       — Я уже сказал, зачем пришёл сюда, — Луи закатил глаза. — За этим и ещё кое-за-чем, — добавляет чуть загадочности в свою реплику Луи.       Голова Гарри чуть дёргается в его сторону, выдавая заинтересованность в словах Луи, но Стайлс тут же берёт себя в руки и вновь отворачивается, чтобы не видеть победной улыбки, коснувшейся губ Томлинсона.       — Ой, и ты даже не спросишь? — чуть издеваясь, спрашивает Луи и прищуривает глаза.       Гарри теряется, хмурясь, а после, приняв прежний вид, безразлично спрашивает:       — Ну и зачем же?       Луи не может сдержать улыбку при виде так яростно сопротивляющегося собственным эмоциям Гарри. Он-то точно знает, что ему интересно.       Луи подавил смешок, вылезающий наружу.       — Так что? — нетерпеливо переспрашивает Гарри, а Луи лишь задорно кусает губу. Чёрт бы побрал его изменчивое настроение.       — Как ты смотришь на поездку двух бывших солистов известной на весь мир группы в лицах тебя и меня?       В отель будто врезался метеорит. Или по нему прошлась чрезвычайно сильная ударная волна после ядерного взрыва.       У Луи по телу пробежались мурашки от того, каким взглядом на него посмотрел Гарри. Если Луи и ожидал вау-эффекта, то случилось все совсем наоборот.       — Ты серьёзно? Ты, блять, серьёзно? — вспыхивает Гарри, словно спичка.       Луи растерянно смотрит на Стайлса, ища ответ в выражении его лица. Но оно не выражает абсолютно ничего, кроме ожесточённой злобы, которой, казалось, даже существовать не может на белом свете. Или на таком красивом лице.       — После всего того, что произошло, ты предлагаешь мне что? Отправиться в путешествие? — Гарри готов рвать и метать. — Ещё скажи, что я буду видеть каждую секунду своего времени, потому что ты будешь сидеть на водительском сиденье и подпевать своим любимым The Fray.       Луи мнётся. Потому что именно так и планировалось. Безусловно, не в такой интерпретации, какую сейчас указал Гарри, но, думал Луи, все примерно так и будет.       — Блять, — выдыхает Гарри, отворачиваясь, поняв невысказанные слова. — Нет. Сто раз нет. Тысячу раз нет.       — Пожалуйста? — тихо спрашивает Луи, ощущая себя маленьким и жалким под таким разъяренным взглядом.       — Даже не пытайся.       Луи прикусывает губу. В венах неожиданно появились те привычные раздражение и злоба, которые он ощущал в себе последние месяцы.       — Ну и ладно! — восклицает Луи, снова взмахивая руками. — Ну и ладно! Не хочешь — не надо, — он хватается за волосы. — Чёрт, блять, я хочу наладить отношения с тобой, а ты? Ты даже не пытаешься!       — Не я всё испортил! Не мне исправлять! — кричит в ответ Гарри, не сумевший сдержать эмоции под контролем.       — Значит, ты не хочешь общаться со мной?! — отчаянно вскрикивает Луи, не находя иных слов. Он тяжело дышит, будто убегал от большой злой собаки, и разбито смотрит на Гарри.       — Хочу!       Они оба резко замолкают.       — Что? — Луи удивлённо смотрит на Гарри, его голос сел. Злость, недовольство и раздражение тут же отходят на второй план.       Гарри молчит, тут же отворачиваясь.       — Уходи, — бросает Гарри, скрываясь в темноте комнаты.       — Ну уж нет, — упрямо говорит Луи, хмуря брови и топая ногой, словно маленький ребёнок.       Сейчас эти слова значат слишком многое для Луи. Гарри не стал бы бросаться ими просто так. Он это знает. Они оба это знают. А если в этих словах есть смысл — а в них точно есть смысл — то Луи просто обязан добиться своего.       — Я могу позвать охрану, — резонно говорил Стайлс.       — Ты не позовёшь, — уверенно говорит Луи, скрещивая руки на груди.       Гарри обдумывает его слова.       — Я не позову, — тихо соглашается Гарри.       Они снова играют в гляделки. Зелень против синевы. Величайшее противостояние, сказал бы Найл, который наблюдал за этим несколько раз.       Луи знал эти глаза. Он изучал их ночами, когда Гарри смотрел на него с нежностью, а кудряшка падала ему на лоб; он запоминал каждое их выражение — от злобы до возбуждения. Луи знал, что в зелёном цвете есть небольшие карие вкрапления, что цвет становится более насыщенным, когда Гарри занят тем, что действительно любит. Чёрт, Луи готов смотреть в эти глаза вечно.       — И что ты предлагаешь делать? —раздражённо спросил Гарри, первым нарушая их зрительный контакт. Луи нагло ухмыляется.       1:0 в пользу Томлинсона, Стайлс.       Луи лишь пожимает плечами, не скрывая вида победителя.       — Останусь здесь, пока ты не согласишься, — тут же легко выдаёт Луи, поддаваясь первой же появившейся в его голове идее.       — Серьёзно? А если я никогда не соглашусь?       — «Если»? Так, значит, ты всё-таки планируешь поехать? — Луи щурит глаза и усмехается.       — Блять, заткнись, — ещё более раздражённо кидает Гарри, из-за чего Луи лишь тихо смеётся.       — Я останусь здесь до тех пор, пока ты не скажешь «о да, Луи, я с удовольствием поеду с тобой колесить по стране и за её пределами!».       Гарри лишь фыркает.

***

      Если Луи обещает себе что-то, то он это обязательно выполнит.       Гарри же готов буквально выть от такого «соседа по комнате».       Гарри даже едва чуть не выгнал Луи, когда тот прошёлся в одних боксерах по номеру.       Луи же более чем доволен. Он, естественно, никому не скажет, что скучал по Гарри, хотя все эти три дня тот и был противной злюкой, но это не значит, что Томлинсону не было с ним комфортно. Единственное, что не нравилось Луи, так это то, что стоило ему в первую ночь лечь в кровать Гарри, так последний бесцеремонно выпнул того на пол, в то время как Луи уже успел погрузиться в полудрёму. Теперь на бедной заднице парня красуется синяк, а Луи уже думает, как отомстить Гарри.       — Наверное, мне стоит написать книгу «Как избавиться от мелких вредителей», — как-то хмыкает Гарри за завтраком.       Луи, конечно, платил за все удобства из своего кармана, а обслуживающему персоналу было всё равно, что творится у парней в номере.       — Кого это ты мелким назвал? — возмутился Луи.       — Я видел, как вчера ты вставал на носочки в ванной, потому что не мог достать что-то с верхней полки, — пожал плечами Стайлс. — Делай выводы сам.       — Имей уважение к старшим, — чуть обиженно проговорил Луи.       Луи скучал не только по Гарри. Не только по его шикарным длинным кудрявым волосами, голосу, улыбке, глазам, а ещё по всей той атмосфере, которая всегда присутствовала, когда парни находились рядом друг с другом, по их шуточным перепалкам и подколам. О да, этого Луи определенно не хватало.       Луи был рад снова делить с Гарри одно место жительства. Это напоминало ему о тех далёких временах, когда они жили вместе.       Весь первый день Гарри лишь злился на Луи. Даже очень. Он полностью игнорировал его присутствие, и Луи только поздним вечером смог вытянуть из Стайлса пару слов. Хотя остальные тоже не назовёшь особо весёлыми, но тот день после первой ночи Луи в одном номере с Гарри был самым тяжёлым для них обоих.       Но в первую очередь Луи бы пожаловался именно на то, какой неудобный диван стоит в комнате с телевизором.       Парни вновь привыкали к обществу друг друга, к тому, что в жилом помещении был ещё кто-то, кроме него самого.       Честно? Луи был очень рад.       Гарри сдался под конец третьего дня, когда Луи, вновь позволив себе быть наглым, уже во второй раз прошёлся по номеру в нижнем белье. В этот момент Стайлс просто понял, что не вынесет ещё одного дня.       Гарри долго бесился, когда Луи открыл шторы.       Гарри кричал, когда Луи с гаденькой ухмылкой вытащил его спящего из постели, напевая противную импровизированную песенку «раз, два, три, четыре, пять, Гарри надо искупать», и затащил Стайлса в ванную прямо на руках, неся его так, будто тот ничего не весил, а после скинул в джакузи («Ох, ну да, его королевская задница ведь не может обойтись без джакузи» — хмыкнул тогда Томлинсон, закатывая глаза) и облил холодной водой. После этого Гарри с час бегал за Луи по номеру, грозясь утопить его в этом самом джакузи.       Луи вообще очень удивлён тому, как они быстро нашли нейтралитет в их нынешних отношениях. Видимо, Гарри скучал по этому ровно так же, как и Луи.       — Хорошо, ладно! — Гарри вскидывает руки, невольно задерживая взгляд на заднице Луи, обтянутой тканью одних только боксеров. — Хорошо, я поеду с тобой!       Луи повернулся к Гарри с самым удивлённым выражением лица, на которое он вообще способен.       — Ура! — кричит Луи так, что Гарри приходится показушно закрыть уши и закатить глаза.       — Не ори, — недовольно бросает Гарри. — И оденься. Противно тебя видеть.       Улыбка Луи тут же гаснет. Он хочет сказать что-то в ответ, но к горлу лишь подступает ком, и Томлинсон отмалчивается, ища глазами свои брюки. Ему бы не помешала свежая одежда, но он не выходил из этого номера целых три дня.       — Завтра утром заедем ко мне, потом к тебе и отправимся, — говорит Луи без прежнего энтузиазма. Гарри кидает на Луи взгляд, стараясь не придавать большое значение такой смене настроения, когда внутри Стайлса уже разрастался комок вины. Нет. Нет.       Гарри пообещал себе, что больше не будет повторять своих ошибок. А всё, что было между ними — ошибка. Определённо. Гарри хотел бы в это верить, убеждать себя в этом, но как только он заглядывал в голубые глаза, полные ясности и любви к жизни... Он просто не мог.       Он даже не понимал, чего именно не мог. Просто. Не. Мог. Внутри всё сжималось от непонятных смешанных чувств печали, радости, предвкушения и депрессии, стягиваясь в тугой комок где-то в районе солнечного сплетения, глубже, чем его душа, давя изнутри. Блять.       Зачем он вообще согласился, напомните-ка?       А, точно, так будет проще избавиться от ошибки его прошлого. Жестоко, но как по-другому?       Гарри бы действительно хотел в это верить. А может, он просто хотел провести время с Луи. Кто знает.

***

      В квартире Гарри было очень уныло — первое, что отметил Луи, когда они оказались внутри. Будто из неё ушла вся жизнь.       Повсюду пыль и голые стены, которые создавали довольно угнетающую обстановку. У Луи даже мурашки по коже пробежались.       Гарри выглядел подавленно, заходя в собственную квартиру. Луи едва сдержался, чтобы не взять его за руку.       Нет. Это в прошлом. Сейчас они пытаются дотянуться до отметки «друзья».       Гарри едва смотрит на остальные комнаты, едва ли не бегом направляясь в свою.       Луи остался стоять у порога комнаты, молча наблюдая за тем, как Стайлс быстро кидает вещи в сумку. Его плечи и мышцы спины чересчур сильно напряжены, выдавая то, что ему действительно неприятно находиться в собственной квартире.       Луи отходит от комнаты, желая осмотреть и без того знакомую ему квартиру.       Луи заходит в гостиную: бордовый диван стоит по центру огромной комнаты, а на больших окнах в цвет дивану висят тяжёлые портьеры, которые едва пропускают свет; напротив дивана большой плазменный телевизор; куча полочек, расположенных по всему периметру комнаты, заставлены пыльными книгами, статуэтками, сувенирами и другими мелкими вещами, которые Гарри постепенно приносил в свою квартиру; под ногами мягкий белый ворсистый ковёр, который отлично сочетается с белыми креслами и обоями.       Луи обводит комнату взглядом. Перед глазами мелькают воспоминания.       Томлинсон подходит к окнам и резко раздвигает портьеры, наплевав на те крики и недовольные взгляды, которыми Гарри одарит его после того, как выйдет из комнаты.       Луи не любит темноту.       Вместе с проникающим в комнату светом Луи поднял столько пыли, что тому показалось, будто ею можно набить подушку.       Луи поворачивается спиной к окнам, вновь окидывая гостиную ностальгическим взглядом.       Парень тихо смеётся, когда видит на диване едва заметное пятно. Он сразу же вспоминает о истории его появления.       — Чёрт! — Найл машет кулаком телевизору, полностью поглощённый игрой.       — Что, Ирландия проигрывает, да? — довольно спрашивает сидящий рядом Лиам.       — Отвали, Пейно, я сейчас занят, — Найл отпивает из стакана пиво, что сжимал в другой руке. — Что за игра! — тут же досадливо восклицает он. — Ну! Ну, вы же можете! — кричит Найл, привставая от волнения на месте. Луи стоит сзади и с лёгкой ухмылкой наблюдает за увлечённым другом.       — Чёрт! Блять! — вновь восклицает Найл, подпрыгивая на месте, тут же разливая пиво на диван. Кажется, он этого даже не заметил.       — Кхм, — Лиам пытается привлечь внимание Хорана. Найл лишь бросает мимолётный взгляд на диван.       — Я оплачу тебе чистку, Хазз, — беззаботно кидает Хоран.       — Не-ет, Найлер, так дело не пойдёт, — к Луи, успевшему опереться о спинку дивана локтями, подходит Гарри. Луи безотрывно смотрит на парня.       — То есть? — Найл непонимающе оборачивается.       — Ты будешь сам это вычищать, — задорно проговаривает Стайлс.       — Э, нет, — Найл мотает головой и возвращается к просмотру футбола.       — Мы тебя заставим, — гаденько улыбается Томлинсон.       Луи хмыкнул. Найл потом слёзно просил отпустить его и жаловался, что у него на пальцах уже мозоли, а дома его ждёт жена и двое детей с собакой, на что Гарри лишь ответил, что отговорки про несуществующих детей и жену ему не помогут.       Пятно так до конца и не оттёрлось. Возможно, диван стоило сдать в химчистку, но Луи совершенно не жалеет о ночи, проведённой за наблюдением мучений друга. Найлу всё слишком просто сходило с рук. Он уверен, что дело в его ирландской обаятельности.       Луи прошёл мимо дивана к одной из многочисленных полок, где Гарри расположил всяческие мелкие безделушки.       — И где он копается там... — бубнит себе под нос Луи, внимательно разглядывая различные статуэтки и фигурки.       Сердце Луи больно сжалось, когда он заметил браслет.       — Блять, — тихо выдохнул Луи, аккуратно беря браслет в руки.       Луи помнил тот день, когда Зейн прожужжал ему все уши о том, какой чудесный подарок он приготовил Гарри на день рождения. Луи, в принципе, не сомневался в оригинальности парня, но когда увидел браслет, то... Столько счастья было в глазах Гарри и столько гордости на лице Зейна.       Браслет действительно был красивый: на чёрной толстой нитке были переплетены бусинки разного цвета, подходящие и дополняющие друг друга; где-то в центре между ними находилась одна большая бусинка и чёрное перо с зелёным отливом.       Гарри до сих пор хранит этот подарок. А Луи скучает по Зейну.       Да, они поддерживают связь, даже, пусть и очень редко, созваниваются по FaceTime, но теперь они совершенно разные люди с общим прошлым.       — Не трогай там ничего, — внезапно говорит голос за спиной. Луи быстро кладёт браслет на место и поворачивается к Гарри, чуть виновато улыбаясь.       Лицо Гарри нахмурено, словно он увидел что-то очень непонятное. Он недовольно оглядел окна, освобождённые от плена портьер, но ничего не сказал.       — Готов? — спросил Луи.       — Нет.       — Тогда пойдём.       — А если я скажу «да»?       — Мы всё равно пойдём, — закатывает глаза Луи.       Томлинсон взваливает на плечо свой рюкзак и чехол с гитарой, а Гарри думает, во что он на самом деле ввязался.