the road to the horizon

      — Может, уже скажешь, куда ты меня везёшь?       Они в пути уже больше часа, но Луи всё так же сохраняет свою загадочную полуулыбку, чем сильно подбешивает Гарри.       В машине разливается тихая музыка из радио, Луи покачивает головой в такт какой-то новой песни, совсем недавно вышедшей в свет, и не может стереть с лица улыбку, полностью находясь в предвкушении от их только начавшейся поездки. У Луи уже устали скулы, но он всё так же поглядывал на раздражённого Стайлса, который скучающе смотрел на быстро сменяющиеся за окном виды.       — Нет. Это сюрприз.       Луи заметил, как Гарри закатил глаза. Ну и ладно. Он знает наверняка, что ему понравится первая остановка их большого приключения.       К полудню солнце поднялось в свою самую наивысшую точку и нехило так припекало. В салоне автомобиля было жутко душно и жарко, и Гарри даже не успел заметить, в какой момент Луи снял излюбленный пуловер и остался в одной футболке.       Не то чтобы Гарри наблюдал за парнем. Просто иногда голова рефлекторно поворачивалась в сторону Томлинсона, и Гарри видел расслабленное лицо парня, полуулыбку, блуждающую по тонким губам, покачивания головой в такт играющей музыке, пальцы, которые стучали по рулю под биты… Гарри бы никогда это не признал, но он был очарован таким Луи.       Луи знал, что Гарри время от времени на него смотрит. Знал, но ничего не говорил, хватая мимолетное внимание парня. Хоть сейчас он держит язык за зубами. Не хотелось разрушать ту атмосферу, которая пробиралась под кожу и приятно давила там своим присутствием, заставляя улыбаться.       — Я не люблю сюрпризы, — Гарри вновь закатывает глаза.       — Твои проблемы, — пожимает плечами Луи, получая от Гарри недовольный и нарочито громкий вздох.       Атмосфера сохраняла безмятежность. Даже несмотря на лёгкое раздражение Гарри, которое появилось, скорее всего, из-за того, что Луи разбудил его «ни свет ни заря, грёбаный ты жаворонок, Луи», хотя сам Луи уверен, что десять часов утра — это не так уж и рано, а в машине стояла приятная тишина, нарушаемая тихой музыкой и ударом камешков о заднее стекло.       Непривычно было вот так снова быть рядом с Гарри; Луи будто резко головой засунули в ведро с ледяной водой, а потом так же резко вытащили.       Честно? Луи тоже наблюдал за Гарри, особенно, когда парень ненадолго уснул, и его волосы упали ему на глаза, а рот забавно приоткрылся, пока голова склонилась набок. Луи готов поставить деньги на то, что Стайлс будет сетовать на больную шею после того, как проснётся, но вид спящего Гарри стоит того, чтобы потом выслушивать тихие проклятия.       У Луи совершенно не было предположений на тот счёт, почему Гарри согласился с ним поехать. Чтобы просто отвязаться? Или, может, тут есть и нечто большее? Может, Гарри не то имел в виду, когда в злобе кидался неосторожными словами? Может, он тоже хочет все исправить? Что бы то ни было, Луи рад возможности поколесить по стране бок о бок со Стайлсом. Пусть внутри его не отпускали сомнения и тревога, Томлинсон действительно хотел провести эти дни путешествия рядом с Гарри, наладить с ним отношения и просто отдохнуть, не задумываясь ни о чём важном.       Луи не думал о том, что будет, если их обнаружат. То есть, они же Луи Томлинсон и Гарри Стайлс, экс-участники знаменитого на весь мир бойз-бэнда, который нашумел на всю планету из-за своего ухода громче, чем какая-либо группа до этого, он уверен. Если их заметят вместе после всех теорий об их отношений и после распада группы… СМИ взорвутся в восторженных и глупых заголовках, фанаты будут буквально плакать и писать-писать-писать самые разные посты в социальные сети, и, чёрт, Луи не хочет подвергать ни Гарри, ни себя такому вниманию и возможной опасности. А это действительно может быть опасно. Насколько бы фанаты ни были преданы, иногда они перестают себя контролировать, и это может превратиться в нечто ужасное.       — Мы что… В Оксфорде?       Молчание затянулось лишь на десять минут, потому что по их истечению Луи въехал в черту города Оксфорд.       — Приятно, что ты узнаешь эти места, — подтверждающе кивнул Луи.       — Ты серьёзно? Я что, по-твоему, в Оксфорде никогда не был? — раздражающе шипит Гарри.       — Места съёмки «Гарри Поттера» не считаются.       Гарри фыркает, не находя это место интересным.       Сразу после того, как Гарри согласился на поездку с Луи, его охватило, в какой-то степени, волнительное предвкушение от одной мысли о том, что же мог подготовить для него Томлинсон, потому что Луи... Ну, это просто Луи, он умеет удивить. А они только что заехали в Оксфорд, и все завышенные ожидания Стайлса мигом растаяли на июльском солнце. На момент он даже успел пожалеть о том, что согласился на всё это.       Гарри посмотрел на Луи. Томлинсон не выглядел расстроенным реакцией парня или подавленным, он всё так же легко и чуть загадочно улыбался, мельком оглядывая представшие глазам красоты города. За окном мелькали деревья, кустарники, жилые дома и огромные сооружения, которые невольно заставляли поднять на них взгляд и уделить своё внимание.       Гарри любил Оксфорд. И нет, не только из-за того, что там находится место съёмки «Гарри Поттера». Здесь было уютно и красиво, именно так, как Гарри любил. Возможно, когда-нибудь он переедет сюда и откроет свою пекарню, где сам будет работать как когда-то и, может быть, у него будут кот и любимый человек, которые будут ждать его дома, он будет писать песни, но уже для себя, и по утрам готовить завтрак, тихо напевая какую-то незамысловатую песенку, а после выносить всё это на балкон, с которого открывался бы красивый вид на ранний город и где будут благоухать выращенные им цветы, потому что, да, Гарри любит цветы, а вечерами гулять по красиво освещенным улицам Оксфорда, понимая, что просто... Счастлив.       — Куда же мы едем?       — Поверь, «Гарри Поттером» это место не заканчивается.       — Я понял, перестань уже.       — Скажешь заклинание, и я замолчу.       — Хватит!       — Заткни меня, — Луи хохочет, пока Гарри больно ударяет его в плечо и угрюмо отворачивается к окну, скрещивая руки на груди.       Чёртов Луи. Серьёзно, у него рот когда-нибудь закрывается? Не то чтобы Гарри не скучал по их дружеским подколам последние полгода, когда всё, действительно всё, пошло под откос, но сейчас Томлинсон невероятно его бесил.       За всеми этими размышлениями Гарри не заметил, как Луи остановился, а навигатор оповестил их, что они прибыли в место назначения.       Гарри ощутил себя идиотом, потому что не догадался посмотреть на навигатор.       — Карфакс?       — Башня Карфакс, — с важным и многозначительным поправил Луи, глуша мотор. — Я посчитал, что лучше всего начать отсюда. Хотя, в принципе, мы тут всего на день, поэтому я выбрал места, которые понравились мне больше всех, — хмыкнул парень, пряча волосы под кепкой, а глаза — за солнцезащитными очками.       — Фу, Луи, я думал, будет что-то поинтереснее, — Гарри закатил глаза и не шевельнулся с места.       — Давай-давай, вылезай, нам нужно идти, Кудряшка, — Томлинсон несильно пихнул Гарри в бок, выжидающе уставившись на него.       — А если нас узнают? — не обратив внимания на прозвище, которым они уже не пользовались, спросил опасливо Гарри, доставая из бардачка ранее отложенные туда очки и пряча волосы под шляпой. Чёрт, возможно, Гарри думает о новой стрижке.       — Если мы будем аккуратно себя вести, то не узнают, — уверенно сказал Луи, схватил пуловер, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Гарри ничего не оставалось, кроме как пойти следом.       Место, где остановилась машина Луи, чем-то напоминало средневековые улицы: двухэтажные каменные дома грязно-белого и серого цветов с острыми треугольными коричневыми крышами и среднего размера окнами в чёрной оправе. Хотя, как отметил Гарри, такие дома были лишь вокруг башни, потому что дальше по улице (башня находилась на перекрёстке улиц Сент-Олдейтс, Корнмаркет-стрит, Куин-стрит и Хай-стрит) стояли обычные, довольно современные на вид дома.       Сама башня казалась очень высокой: серый каменный великан возвышался над людьми, будто теряясь в редких облаках, а на одной из стен висели интересные на вид часы, которые невольно привлекли внимание Гарри.       Он отошёл от Луи, чтобы получше рассмотреть их, но Томлинсон неожиданно схватил парня за запястье:       — Не уходи далеко, ладно? Нам лучше не разделяться, — слабо улыбнулся Луи. Гарри посмотрел на их руки, кивнул и отошёл к часам. Луи же, сразу после оценивания и изучения обстановки, поспешил за Стайлсом. Что-то внутри кричало, что не стоит отпускать парня одного.       — Эти часы были установлены в тысяча восемьсот девяносто восьмом году. Солдаты звонят в колокола каждую четверть часа, — Луи подошёл к Гарри, тоже задирая голову, чтобы взглянуть на часы. – Жаль, механизм там уже электрический.       — Решил выпендриться? — хмыкнул Гарри.       — Интернет в помощь, — Луи помахал перед носом парня смартфоном, на что Стайлс закатил глаза.       — Так мы сюда приехали на часы посмотреть? — скептично спросил Гарри.       — Не будь такой угрюмой задницей, ну, ты меня расстраиваешь, — Луи ухмыльнулся и потрепал Гарри по щекам, позволив себе немного лишнего. Гарри странно посмотрел на него, а после нахмурил брови и едва покачал головой. Луи на момент стушевался, будто очнувшись ото сна и ощущая, как внутри что-то болезненно стянулось, и отошёл от Гарри.       — Мы так и будем здесь стоять?       — Подожди, — Луи взглянул на наручные часы. — Ещё немного…       Спустя несколько минут странного, неловкого молчания солдатики, стоящие под циферблатом, повернулись к колокольчикам разных размеров. Тут же раздались звонкие удары, долетавшие, казалось, до краёв всех улиц, привлекая к себе внимание всех, кто стоял под часами — они подняли головы и заворожено уставились на них.       Гарри не был исключением: он поднял голову, чуть приоткрыв рот. А Луи… Он смотрел на Гарри в этот момент. Если под очками не было видно выражения его глаз, то сбоку Томлинсон успел заметить детский интерес в глазах парня.       Вот чем был заворожен Луи.       Звон продлился ещё несколько секунд, и, когда он совсем прекратился, то магия, витавшая вокруг Гарри, вмиг исчезла, жизнь пошла своим чередом, а прохожие очнулись от нескольких секунд забвения и поспешили дальше. Луи едва слышно разочарованно выдохнул.       — Это всё? Если так будет проходить вся наша поездка, то я умру от скуки к её концу, — недовольно бормочет Гарри, заметив группку каких-то девушек, которые стали коситься в их сторону.       Луи неосознанно начал злиться. Почему сейчас Гарри ведёт себя как недовольная и избалованная принцесса? Почему бы ему не быть хоть чуть-чуть более искренним с Луи? Безусловно, Луи понимает, что после всего, что между произошло, Гарри не может начать общаться так открыто, как прежде, вновь, но это ведь не значит, что Стайлс должен огораживать себя со всех сторон стенами раздражения, сарказма и равнодушия. Чёрт.       — Нет, я бы хотел, чтобы мы поднялись наверх. Я уверен, оттуда открывается отличный вид на весь Оксфорд, — кидает Луи и, слегка раздражённый, направляется ко входу в башню. Гарри заинтересованно выгибает бровь и следует за парнем.       — Сколько, говоришь, тут ступеней?       — Больше сотни.       — Я тебя прибью, Луи, — шипит Гарри на тяжёлом выдохе.       — Что, потерял форму, старик? – хмыкает Луи.       — Это кто из нас ещё старик! – выдыхает Гарри.       — Ты сам-то еле поднимаешься. А я ещё в самом расцвете сил! — Луи показал Гарри язык и обогнал того на пару ступенек, как бы показывая, что у него есть какое-то преимущество.       — Как по-взрослому, — закатил глаза Стайлс. Луи снова показал язык и состоил рожицу. Уголки губ Гарри поползли вверх.       — Что, отстаешь? Не думал, что ты так просто сдашься, — Луи обернулся к Гарри. Гарри лишь хитро улыбнулся и рванул вверх, перешагивая своими длинными ногами сразу через несколько ступеней.       — Эй, так нечестно! Это против правил! – чуть обиженно кричит Луи вслед, а после ускоряется, тоже начиная перешагивать сразу через несколько ступеней.       Луи никогда не думал, что будет соревноваться с Гарри в том, кто из них быстрее перешагнёт ступеньки лестницы. И Луи не ожидал, что Гарри сам затеет это небольшое соревнование, к концу которого они оба будут вспотевшие и задыхающиеся стоять на смотровой площадке и выяснять, кто выиграл. Наверное, со стороны они были похожи на ссорящихся детей, которые доказывали друг другу кто кого «убил» из воображаемого оружия.       — Я… Я выиграл! – Гарри победно вскинул вверх одну руку, другой опираясь о колено, чтобы хоть как-то восстановить дыхание.       — У тебя ноги длинее! Это против правил! – негодующе протестовал Луи между рваными вдохами. Он прислонился спиной к краю башни, оперевшись о неё локтями, и откинул голову назад, тяжело дыша.       — Мы не обговаривали правила.       — Это не значит, что ты должен сам их придумывать.       Гарри фыркнул, вытерев пот со лба рукавом синей кофты. Он повернулся к виду, что открывался за их спинами, и заметно притих.       — Хорошо, что на лестнице никого не было, — сказал себе под нос Луи и подошёл ближе к Стайлсу. — Башня высостой в двадцать три метра, — сделал ремарку Томлинсон.       Отсюда в самом деле открывался чудесный вид на весь город: великолепные величественные здания с куполообразными крышами выделялись на фоне коричнево-оранжевых жилых домой, остроконечные здания тут же приковывали к себе взгляд, а повсюду была видна зелень деревьев и кустарников; солнце слепило парней, но это не делало город менее красивым и удивительным, а небо, по которому медленно плыли редкие перистые облака, сливалось с горизонтом в одну полосу, находясь отсюда совсем далеко-далеко и… Вау. У Луи уже не хватало слов, чтобы описывать всё это.       Это похоже на картину какого-нибудь удивительного художника, который отточил свои навыки до такой степени, что казалось, будто ты проваливаешься в эту картину и находишься прямо на том месте, откуда открывается такой вид.       — Здесь… Красиво, — поражённо выдохнул Гарри.       — Согласен, — кивнул Луи, со слабой улыбкой наблюдая за реакцией Гарри.       «Но ты красивее» — чуть не сказал Луи. Было бы неловко, произнеси он это вслух.       От такого вида Гарри Томлинсон ощутил, как его желудок сделал сальто. У него просто не хватало слов, чтобы описать то, какие смешанные ощущения он испытывал сейчас. Он просто хотел растянуть этот момент как можно дольше, чтобы ещё немного понаблюдать за Гарри, за его одновременно пораженным видом и расслабленным лицом.       В тот момент Гарри действительно был красив. Редкие кудряшки, которые вылезли из-под шляпы из-за бега по лестнице, мягко развевались на ветру и иногда ударялись о щеку; малинового цвета губы были приоткрыты в восторженном удивлении, а лицо расслаблено, и просто о, блять, Боже, Луи закусил губу.       Гарри был чертовски красив.

***

      — Ты опять будешь отмалчиваться?       Гарри спросил у Луи, куда они едут, уже семь раз за последние пять минут, и Луи бы это раздражало, если бы не то предвкушение, которое он испытывал.       — Просто скажу, что давно хотел побывать в этом месте, — расслабленно произнёс Луи, не сводя глаз с дороги. Гарри лишь обессилено застонал, чуть скатываясь на сиденье вниз.       — Это не помогло мне понять.       — А я и не старался сделать так, чтобы ты понял.       Гарри фыркнул.       Время близилось к двум часам дня, и солнце не на шутку разошлось. Если ещё вчера можно было вытерпеть жару, то сегодня Луи буквально ощущал, как его кожа плавится. Но, тем не менее, ему это нравилось. Луи очень любил лето.       Он не знал, как это можно объяснить. Даже несмотря на жару, Томлинсон был рад этому времени года. Может, потому, что солнце всегда ассоциировалось у него с надеждой, и летом её становилось больше? Или, может, потому, что всё вокруг будто оживало от зимней спячки: люди просыпались, деревья давали первые листья, а ручейки вдоль пешеходных дорожек весело бежали вниз, и, чёрт, Луи просто любил то чувство, которое заполняло его всего, всю грудь, отдаваясь приятным гудением в ушах, когда он выходил на улицу весной или летом.       Луи знал, что Гарри не любит лето. Возможно, даже ненавидит. Но, если посмотреть с другой стороны, то Гарри ненавидел все времена года одинаково. Зимой слишком холодно, весной — грязно, летом — жарко, а осенью — уныло, — вот так объяснил свою точку зрения Гарри. Луи на это лишь хмыкнул. Он мог догадываться, что любимое время года Гарри — это осень.       Хотя, может быть, Гарри сильно изменился за прошедший год. Он не знал. Из-за приказов менеджмента они держались друг от друга на расстоянии, но всё равно продолжали общаться через социальные сети. А потом, в тот вечер, ему показалось, что всё, что между ними было — просто исчезло, кануло в лету.       Смирившись с тем, что Луи не скажет, куда он их везёт, пока они сами там не окажутся, Гарри уткнулся в телефон, со скучающим видом пролистывая ленту.       — Вроде бы нас никто не узнал на башне, — чуть задумчиво проговорил Стайлс, ещё раз внимательно пробегаясь глазами по последним статьям и хэштегам в твиттере.       — Ты кому-нибудь говорил, что тебя не будет дома? — аккуратно спросил Луи.       Гарри задумался.       — Нет. Никому не сказал, — тихо ответил он. — А ты?       — Тоже нет. Видимо, если нас всё же раскроют, то нам ото всех влетит, — невесело усмехнулся Луи.       Когда машина Луи остановилась около входа, который подпирали четыре огромные величественные колоны, Гарри сообразил.       — Ты всегда хотел побывать в музее? Не делай вид, будто ты любишь культурно просвещаться, — Гарри скрестил руки на груди.       — Между прочим, я люблю балет, — обиженно заявил Луи.       — Но ни черта в нём не смыслишь.       — Ой, завали.       Гарри подавил смешок.       Пока он вновь натягивал шляпу и очки, иногда кривляясь в отражении телефона, Луи уткнулся в свой:       — Музей Эшмола является самым древним музеем в Великобритании. Его современное здание было построено в период с тысяча восемьсот сорок первого по тысяча восемьсот сорок пятые годы. В девятнадцатом веке музей переориентировал свою деятельность в сторону искусства и археологии, — выдал справку Луи.       — Интересно, — Гарри кинул взгляд на большое здание музея.       Даже просто посмотрев на него издалека, его можно было назвать величественным: здание в стиле позднего классицизма; массивные колоны подпирали выступ, идущий от основной части, широкие ступени вели прямо к большим дверям, за которыми скрывалось что-то не менее удивительное и интригующее; основная часть здания поддерживалась широкими квадратными колонами, между которыми расположились либо окна, либо объёмные узоры, выведенные как будто прямо в стене. Здание действительно поражало своей архитектурой и размерами, завораживая даже случайных прохожих.       Луи едва не присвистнул.       — Надеюсь, это место меня не разочарует, — хмыкает Гарри, выходя из машины.

***

      Если бы у Луи спросили, каково это – чувствовать себя червём, медленно выползающим из своего укрытия, — то он сказал бы, что это самое худшее чувство на свете. Но никто у него этого не спросил, поэтому ему остается лишь медленно переставлять ноги, чтобы дойти до собственной машины.       Он. Так. Чертовски. Устал.       Они прошли всё: от древнеегипетского искусства до прочих раритетов (Гарри был в восторге от коллекции старинных колец, одно из которых напомнило Луи кольцо из «Властелина Колец»). Луи даже удивило, что их хватило так надолго.       По правде, Луи не особо любил музеи. С детства он считал, что они слишком скучные и непонятные для нормального человека. Он искренне не понимал, почему люди так любят музеи. Это, конечно, исторически важно для развития и продвижения науки, но некоторые индивидуумы, которые показывают всем своим существом то, что они «умнее, элитарнее и грамотней», необычайно сильно выбешивали Луи своим надменным лицемерием и надутостью индюков, скрывая за личиной образованного человека бездушную оболочку самих себя. Высокомерные сволочи.       Подросток-Луи никогда не думал, что когда-нибудь окажется в музее. Однако за всю жизнь он побывал в таких местах, где каждый предмет дышал и излучал дорогую новизну и просвещённость, несколько раз, можно по пальцам пересчитать. И когда он выбирал места, которые они с Гарри могут посетить, то без замедления выбрал этот музей.       Но, даже несмотря на весь проявленный интерес, Томлинсон считал музеи скучными. Все эти правила вроде «Руками не трогать!» и «Фотографировать запрещается» действительно наводили скуку на парня. Как человек вообще может не трогать то, что ему интересно? Ведь человек познаёт мир не только зрительно, но и тактильно. Почему он не может запечатлеть то, что ему понравилось? Если смотреть с точки зрения безопасности экспонатов, то, безусловно, эти правила должны работать, но иногда это слишком ограничивает человека.       Гарри никогда бы не сказал этого в лицо Луи, но он был впечатлён выбором мест для посещения. Музеи его никогда особо не привлекали, но что-то внутри подсказывало, что будет интересно.       Гарри знал, что Луи не любит музеи. Он был удивлён, когда Луи первым добрался до больших дубовых дверей здания. Получается, Гарри может сделать вывод, что ни он, ни Луи особо не интересуются древностями, однако оба решили потратить свое время на рассмотрение реликвий и прочего-прочего. Интересно вышло. Оба терпели неинтересное им место ради друг друга?       Несмотря на факт времяпрепровождения в «не самом захватывающем месте», Гарри долго предлагал Луи заплатить за экскурсию, потому что, во-первых, они могли себе это позволить, а, во-вторых, они культурные и взрослые люди, которые приехали в музей просвещаться и узнавать новое, но Луи не будет Луи, если не сделает всё по-своему.       — У кого-то в заднице детство заиграло, да? – Гарри закатил глаза и прошёл мимо Луи, который принял позу статуи, около которой стоял.       — Ну же, Гарри, не будь букой! – безобидно сказал Луи. — Они смешные.       — Так вот почему тебе всегда хотелось здесь побывать.       — Будто бы тебе особо интересно, — Луи последний раз скривил лицо статуе и последовал за Гарри.       — Тогда зачем мы здесь, если нам обоим неинтересно?       — Вообще-то, тут есть зал, который меня заинтересовал, — задумчиво проговорил Луи, смотря куда-то вперёд. Улыбка тут же показалась на его губах. – Но его оставим на десерт. Пойдём найдём ещё одну смешную статую и засунем ей палец в нос.

* * *

      Гарри устало потёр переносицу. У него складывалось такое ощущение, будто он пришёл в музей с маленьким ребёнком. Ему то и дело приходилось бить Томлинсона по рукам, чтобы тот не брал в руки никаких экспонатов, что лежали в открытой витрине, или просил быть потише, когда парень слишком громко отпускал неприличные шуточки.       В каждом зале, в котором они побывали, Луи вытворял какую-то немыслимую херню. Вот, например, в зале рыцарских доспехов он корчил рожи в отражениях шлемов, а в зале с оружием Луи то и дело норовился схватить древнее копьё и вызвать Гарри на дуэль; в зале с древнеегипетским искусством Томлинсон комментировал каждую постановку, придумывал какие-то бессмысленные истории, тем самым отвлекая Гарри от изучения и привлекая к ним внимание. Стайлс даже отвесил пару подзатыльников парню и грозился выпнуть Луи из музея.       Гарри краем уха прислушивался к гиду, который водил экскурсию недалеко от них, потому что, ладно, Гарри было интересно, и если бы не ребёнок в лице Луи Томлинсона, Гарри бы узнал обо всех экспонатах в три раза больше.       Однако, в конце, когда они вышли в основной зал, где располагался выход, Гарри не удержался и смешно скопировал лицо женщины с бюста на подставке. Луи даже успел его сфотографировать, хотя предупреждающие таблички чуть не на каждом шагу гласили «Фотографироваться запрещено». Томлинсону было очень интересно, как их вообще не вывели из музея.       Луи также сделал панорамную фотографию главного зала: высокие-высокие потолки, подпираемые колонами, что будто грозились вот-вот упасть, сломать все бледно-жёлтые стены и раздавить людей; все представленные экспонаты (кроме статуй и картин) находились в застеклённых витринах и стояли в ряд, которые тянутся до конца всего зала, создавая длинную цепочку стеклянных кубов на деревянных подставках; по центру зала шли однообразные коричневые скамейки для посетителей, которые хотели бы передохнуть. Ни Луи, ни Гарри ни разу туда не садились.       Тем залом, который заинтересовал Луи, был зал графики эпохи Возрождения. Только находясь там, Луи был как минимум спокоен.       Он внимательно рассматривал рисунки, читал краткие подписи к ним, что-то бормотал себе под нос, искал в телефоне дополнительную информацию и иногда подолгу пялился в стеклянную витрину, выглядя в этот момент так, будто ему именно сейчас нужно было переосмыслить всю свою жизнь.       Гарри внимательно следил за ничего не подозревающим Томлинсоном, разглядывая его немного издалека, чтобы не было заметно.       Гарри не видел Луи таким увлечённым уже очень давно; возможно, в последний раз это было тогда, когда они записывали последние треки для их четвёртого альбома.       Увлечённым и серьёзным. И не думал, что вновь увидит.       Он вообще не думал, что вновь будет общаться с Луи после того вечера.       Томлинсон выглядел тогда таким… Честным, что Гарри поверил во все его слова, которые тот сказал. И лица остальных парней тоже… Чёрт, как бы Гарри хотел уметь перемещаться во времени, чтобы исправить всё.       Но сейчас ему оставалось лишь наблюдать за Луи и за его сосредоточенным видом, вслушиваться в тихое бормотание и еле заметно улыбаться краешком губ.

Only the Brave — Louis Tomlinson

      Гарри скучал по Луи.       Луи сильно изменился за тот месяц, который они не виделись. Может быть, Гарри просто давно не общался с Луи так близко, потому что последний год для них был сущим адом, и он просто отвык от парня, от всех его привычек и шуток, от взглядов и голоса, а, может, Томлинсон действительно изменился. Гарри пока не понимал, в какую именно сторону. Луи изменился как-то едва заметно, и это не отразилось на его внешности. Хотя его волосы стали чуть-чуть короче, а виски были выбриты. Стайлс, конечно, понимал, что это не те изменения, которые он чувствовал в Луи.       Может быть, Луи Томлинсон повзрослел, хоть и пытался казаться ребёнком. Гарри помнит, как Луи однажды вспылил, когда на одном из интервью у него спросили про приближающийся двадцатый день рождения. Да, Луи не любит говорить о своём возрасте, но это не значит, что обстоятельства не заставляют его становится старше. После всего ими пережитого по-другому было никак.       Но, наверное, именно эта черта нравилась Гарри в Луи больше всего: умение быть ребёнком, даже когда ты старше кого-то. Луи постоянно помнит, что взрослые — это всё те же дети, просто обременённые заботами взрослой жизни, зачерствелые коркой проблем и тревог. Луи не хотел становиться таким. Его ребяческое поведение — тому доказательство.       В то же время Луи никогда не забывает об ответственности, лежащей на нём, и о проблемах, которые стоит решить. Просто он подходит ко всему этому с юмором и простодушием, не воспринимая каждую проблему близко к сердцу.       Вот это Гарри любил в Луи. Он бы хотел быть таким же.       Луи... Храбрый. Таким он выглядел в глазах Гарри.       Гарри срочно должен перестать рассуждать о Луи Томлинсоне у себя в голове. Он уже пережил этот момент, когда ему было девятнадцать, и Гарри не хотел бы возвращаться к этому периоду.       После зала с графикой они заглянули в ещё несколько других, в том числе и в зал, где собирались старинные коллекции. Тут-то Гарри и увидел коллекцию древних колец и монет.       — Ты как сорока, — пошутил Луи, поглядывая на сверкающие в свете ярких ламп монеты.       — Отстань, — вяло отмахнулся Гарри, читая информацию со стенда.       Луи всегда знал, что Гарри нравится всё блестящее. Даже когда Гарри ещё не понял, что ему нравятся блестящие вещи, Луи уже знал это. И он не удивится, если в будущем Гарри будет носить на себе кучу безделушек, будто ходячий металлолом.       — У меня болят ноги, — простонал Луи, садясь в машину и откидываясь назад.       — А не надо было носиться между витринами, как идиот, в зале европейской керамики, — Гарри снял очки и потёр глаза. Возможно, в музее на них странно косились, но зато их никто не узнал.       — Ой, помолчи.       — А ещё тебе не нужно было орать «Кевин!» на весь музей, когда ты увидел голубя на картине. Шутка уже не актуальна.       — Это был тот самый Кевин, я уверен!       — Луи.       — Эта шутка всегда будет актуальна.       Луи заметил, как Гарри подавил смешок, тут же спрятав улыбку.       — Стой! Тихо! – неожиданно резко сказал Луи громким шёпотом.       — Я вообще-то сижу.       — Тихо! – вновь также сказал Луи, прикладывая палец к своим губам. — Ощущаешь это чувство умного человека?       — Ну, для тебя это, видимо, что-то новенькое, — хмыкнул Стайлс, за что тут же получил подзатыльник.       — Ты только что назвал меня глупым. Ты как со взрослыми разговариваешь? — без обиняков воскликнул Луи.       — Не забывай, что я могу случайно тебя раздавить, если не увижу, — не остался в долгу Гарри, за что получил ещё один подзатыльник.       Луи кинул остерегающийся взгляд на Гарри, а после откинулся на сиденье, шумно выдохнув.       Через очки, которые Толинсон не снял, не было видно, спит парень или нет. Во всяком случае, Гарри не нужно было, чтобы Луи уснул, поэтому спустя какое-то время (в течение которого он безотрывно наблюдал за Луи краем глаза) он потряс парня за плечо.       — Я не сплю, не бойся, — улыбнулся Луи, садясь ровно и снимая кепку и очки. — Предлагаю сейчас оставить вещи в отеле, а после погулять по вечернему Оксфорду, — предложил он.       — В отеле? – Гарри взглянул на экран телефона, удостоверившись, что сейчас действительно вечер. Чёрт, они были в музее около четырёх с половиной часов. Неудивительно, что у них обоих отваливаются ноги.       — А ты думал, мы будем в машине спать? – хитро прищурился Томлинсон.       — От тебя всякое можно ожидать.       — Ну вы что, твоя королевская задница бы и ночи в машине не протянула.       — Ты будто бы смог!       — Я ночевал в машине, — пожал плечами Луи. — Пришлось уступить палатку девочкам и маме, когда мы в последний раз ездили в поход.       Гарри отвернулся, шумно выдыхая.       — Так что?       — Хорошо.       Луи кивнул и завёл мотор автомобиля.

***

      Луи даже не догадывался о том, что Гарри настолько любит ходить по магазинам. Безусловно, он был той самой модной сучкой в их компании, но того, что он чуть ли не с визгами будет бегать от одного костюма к другому и мечтательно закатывать глаза от того, как он хорошо будет смотреться на нём самом, Луи точно не ожидал.       Было смешно наблюдать за таким Гарри. Луи не особо разбирался в моде, он просто носил то, что ему нравилось (или если это было темно-красного цвета).       Гарри подбегал к Луи чуть ли не с каждой второй вещью, его глаза горели радостью и удовольствием, и, честно, Луи бы проходил с Гарри по магазинам весь день, чтобы наблюдать за такой оживлённостью в зелёных глазах.       Сейчас Гарри казался живым и увлечённым, и это не идёт ни в какое сравнение с тем, каким Луи встретил Гарри три дня назад. Луи невольно передёрнуло.       Он даже не задумывался о том, что послужило причиной такого ужасного состояния Гарри, ведь всего месяц назад он был... Собой. Был таким, какой он сейчас. Так что же случилось за этот месяц? Неужели уход со сцены оказал такое сильное влияние на состояние Стайлса?       Это было вполне возможно. Потому что Луи чувствовал себя внутри также.       Даже сейчас, когда боль и шок немного стихли и покрылись коркой, Луи ощущал покалывание и ноющую пустоту внутри, пытаясь не углубляться в приятные воспоминания слишком сильно.       Первой мыслью, которая пришла ему в голову на следующее утро после того, как все парни объявили о своём уходе, было нечто вроде «Блять. One Direction больше нет». И в тот момент Луи заплакал, ощущая себя чертовски разбитым.       Он знал, что каждый из парней переживал уход по-своему. Было невыносимо трудно прощаться с пятью замечательными годами, проведёнными бок о бок с замечательными людьми, которые должны были остаться в прошлом. Потому что жизнь продолжается, и распад группы вовсе не значит, что Луи прекратит заниматься музыкой. По крайней мере, он точно останется в музыкальной индустрии.       Нечто похожее было, когда ушёл Зейн. Все парни были на него злы. Но сейчас, когда группы больше нет как таковой, Луи понимает друга.       Он будет безмерно скучать по тому времени.       Может, ему стоит поговорить об этом с Гарри? Вдруг он вернётся в своё бывшее состояние? Луи не выдержит, если ещё раз увидит такого Стайлса.       — Смотри какой! – сейчас Гарри с восторгом в глазах подбежал к Луи с очередным костюмом в руке. На этот раз Луи даже не фыркнул, а, скептично оглядев цветастую ткань, сказал:       — Ты хочешь ходить в занавесках?       В тот момент показалось, что все покупатели и продавцы-консультанты магазина обернулись на возмущённый вопль Стайса. Луи, едва сдерживающий рвущийся наружу смех, вывел Гарри из магазина, оставив костюм. Они и так привлекали слишком много внимания из-за постоянных возмущённых перешёптываний и вскриков. К тому же, один раз кепка Луи слетела с головы, поэтому он опасался, что кто-то мог его узнать.       — Ты серьёзно назвал этот шикарный костюм занавеской? — шипит Гарри. — Невежда.       — У любого спроси — тебе так же ответят, — пожал плечами Луи.       — Ничего ты в моде не понимаешь! —обиженно сказал Гарри и направился в сторону какого-то кафе. – Когда-нибудь я буду представлять ведущие модные компании, и тогда ты проглотишь свой язык, подавившись занавесками!       — Ну не злись, принцесса Кудряшка, — ободряюще сказал Луи, еле поспевая за Гарри. — Тебе стоит поговорить о моде с Зейном. Думаю, он тебя поймёт. Может, тоже в занавеску принарядится.       Стайлс фыркнул. Луи успел отскочить от Гарри вовремя — ещё немного, и Луи отхватил неплохой такой пинок под зад.       Они сели за столик на открытой террасе. Хотя в их случае безопаснее было бы сесть в самом дальнем углу кафе, где они не особо бы выделялись, но сейчас слишком жарко для вечера, а у Луи нет желания прятаться.       Единственное, что ему не нравилось, так это пуловер с длинными рукавами, который ему приходилось носить, чтобы скрывать татуировки.       Луи огляделся, пока Гарри внимательно рассматривал меню. Прохожие сновали туда-сюда по широкой улице, выложенной бледно-жёлтым кирпичом, спеша по своим делам, мамы неспешно прогуливалась со своими детьми, игнорируя жалобные просьбы о новой игрушке, пары гуляли, держась за руки, и выглядело это довольно мило. Луи стал невольно вспоминать то время, когда они с Гарри были вместе, но им запрещали показывать это на публике. А ведь они могли бы так же… Чёрт, не туда его мысли унесли.       Луи уже давно для себя решил, что все романтические отношения с Гарри остались в прошлом. И чувства. Есть только приятные воспоминания, их история, которая навсегда останется приятным жжением под кожей Луи. Сейчас они еле достигли планки «друзья», и это лучшее, что Томлинсон мог себе представить. Он думал, что между ними кончено вообще всё.       Томлинсон пытался забыть события того вечера. Но воспоминания упорно всплывали перед глазами, будто были вырезаны на подкорках сознания.       Эта ссора.... Скандал… был таким... Ужасным. У Луи не хватает слов, чтобы точно описать, что он чувствовал, когда находился в кабинете генерального директора их лейбла, когда уезжал оттуда со вновь разбитым сердцем и подступающим комом истерики, думая о том, что всё, что он имел, развалилось на куски. Ему повезло, что он имеет хороших друзей, которые простили его за все сказанные слова.       Луи повернул голову в сторону Гарри.       А простил ли его Гарри? Если нет, то зачем тогда поехал с Луи?       Луи больше всего не хотел обижать именно Гарри. Но, когда Томлинсон в гневе, то он просто не может контролировать себя и свой поток слов.       Гарри немного хмурился, вчитываясь в содержание блюд и сверяя цены, а Луи просто наблюдал за ним с лёгкой полуулыбкой, потому что он уже знал, что закажет.       Луи вернулся в реальность из своих размышлений только тогда, когда вечернее солнце, игравшее солнечными зайчиками и бегающее по окнам двухэтажных, на первый взгляд старинных, домов, прыгнуло парню на лицо, заставляя щурится. Луи просидел здесь всего пять минут, а ему уже нравится это место. Он вдохнул вечерний летний воздух полной грудью.       — Я уверен, когда-нибудь ты действительно станешь представительным лицом какой-нибудь модной кампании. Gucci, например, — немного запоздало сказал Луи. – Будут у тебя фотоссесии в охеренных костюмах. И платьях. О, да, я хотел бы увидеть тебя в платье на обложке Vogue.       Гарри тихо рассмеялся. Луи резко поднял на него глаза. Он так давно не слышал этого смеха.       — О, нет, подожди! — неожиданно сказал Луи, подняв палец вверх. — Пачка! Балетная пачка! Розовая балетная пачка! Вот что тебе нужно!       — Успокойся уже, Лу, — Гарри с улыбкой помотал головой. А после добавил, совсем тихо:       — Не могу обещать, но я попытаюсь, — и заговорщески подмигнул.       Луи ощутил, как его сердце расплавилось, а все внутри налилось теплом. Улыбка появилась чуть ли не от уха до уха.       — Думаю, я буду гордиться тем, что ты фотографируешься в занавесках и портьерах, — полусерьёзно, полушутя сказал Луи.       Гарри вновь тихо рассмеялся в кулак.       — Спасибо, — добавил Стайлс.       Гарри ощутил, как его сердце забилось чаще. Он решил игнорировать это. Но слова Луи действительно много для него значат. Ему даже захотелось обнять Томлинсона.       — Всегда рад, — мягко улыбнулся в ответ Луи.       Когда к ним подошёл официант, то парни сначала даже растерялись, забыв, где находятся. Им стоило бы поумерить свой пыл и уменьшить громкость, чтобы не привлекать внимания, хотя Луи и без этого был уверен, что в сети есть уже несколько (очень много) их фоток от папарацци.       Однако сейчас его это не волновало. Совершенно. Всё было слишком хорошо, чтобы задумываться о последствиях их громкого поведения.       Луи заказал мороженное, колу и картошку фри, а Гарри айс-кофе и салат.       «И зачем он так долго изучал меню?»       Луи почувствовал себя ребёнком, глядя сначала на свой выбор еды, а после — на Гарри.       — Дети есть дети, — Гарри шутливо закатил глаза.       — Ой, иди ты. У нас отпуск, я могу делать и кушать всё, что захочу, — Луи показал язык и принялся обмакивать картошку фри в мороженое.       — Фу, Луи, — Гарри скривил лицо. – А ещё говорят, что дети – цветы жизни.       — Ага, тогда я, видимо, кактус. Или газонокосилка, — выдал Луи и съел картошку с радостным лицом. Гарри в этот момент прыснул, из-за чего его айс-кофе разбрызгался по столу. Луи был доволен вызванной реакцией.       Они честно пытались создавать как можно меньше шума, но у них это просто не выходило.       Совет от Луи: никогда не садитесь за один стол с Гарри Стайлсом. Иначе ваш обед превратится в стендап-выступление и еду, застрявшую в горле.       Гарри, казалось, сейчас полностью расслабился в присутствии Луи, если сравнивать с его утренним настроением. Стайлс улыбался, отпускал колкие замечания в сторону рассказов Луи о его сёстрах, из-за чего тот давился картошкой или колой. Это не могло не радовать Луи.       В какой-то момент Луи заметил, как метрах в пяти от них девушка пыталась незаметно сфотографировать их, пока Луи пытался скормить Гарри картошку фри, измазанную в мороженом.       Спойлер: Гарри признал, что это вкусно.       Когда с их перекусом было покончено, парни, заплатив, поспешили поскорее ретироваться из кафе, потому что всё больше народу косилось в их сторону.       «Ну и пусть, — подумал как-то Луи. — Пусть видят, что у нас всё хорошо. Фанаты не могут знать всех подробностей того вечера, так пусть думают, что после распада группы у нас ничего не изменилось».       И Луи нагло обманывал себя, потому что у них изменилось... Ну, буквально всё.       После этого они бродили по улицам Оксфорда, пока солнце не село за горизонт, заходя в различные сувенирные лавки или магазины одежды. Луи остерегался предлагать торговые центры, потому что знал, что он скорее останется там ночевать, чем вытащит Гарри до закрытия всего комплекса. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть.       Но Луи не жаловался; ему даже нравилось прогуливаться от одного магазина к другому, обсуждая с Гарри только что купленные безделушки по типу магнитов, браслетов или подвесок.       — Держи, — Луи протянул Гарри смешного болванчика, купленного в какой-то лавке.       — Это мне? — Гарри изогнул бровь.       — Да. Он напоминает мне тебя, — хмыкнул Томлинсон, глядя на то, как болванчик, сделанный в виде парня в костюме банана, смешно трясёт головой.       — Ах ты... — Гарри хотел поставить Луи подзатыльник, но последний успел отбежать от Стайлса.       Спустя какое-то время парни наткнулись на антикварный магазин. Гарри тут же затащил Луи туда и с детским восторгом рассматривал различного рода часы, шпаги и прочие старые безделушки. Луи получал от этого только эстетическое удовольствие, не желая ничего приобретать.       В итоге Гарри приобрёл старинные наручные часы, какую-то странную перьевую ручку и позолоченное кольцо с гравировкой. Луи хмыкнул. Барахольщик.       Когда они вышли из магазина, Гарри неожиданно остановился у витрины, что-то сосредоточенно разглядывая.       Луи подошёл ближе и приятно удивился: Стайлс смотрел на подвеску.       Даже Луи, который не особо любил различные украшения, мог с уверенностью сказать, что эта подвеска была одной из тех вещей, которую хочется купить и аккуратно повесить на стену, чтобы не пользоваться ею, не носить, а чтобы просто было.       Гарри внимательно рассматривал подвеску в виде бумажного самолётика, украшенного камнями, что висел на тонкой блестящей в свете вечернего солнца цепочке, а после, тихо выдохнув, пошёл дальше.       Что-то в Луи заклинило, иначе бы он не сказал:       — Чёрт, я кажется, бумажник оставил внутри. Я схожу проверю, подожди меня где-нибудь, ладно? — произнёс Луи, надеясь, что Гарри не раскусит его ложь.       — Ага, — кивнул Стайлс и, шурша многочисленными пакетами, отправился к скамейке, что стояла совсем недалеко. Луи кивнул в ответ и вошёл в магазин, тут же подходя к продавцу. Благо, не было других покупателей.       Спустя десять минут он вышел из антикварного магазина с довольной улыбкой и чувством выполненного долга, пряча в карман джинс небольшой пакетик.

Shallow — Lady Gaga, Bradley Cooper

      Они гуляли до наступления темноты. Когда на улице стало смеркаться, то на улицах зажглись фонари и гирлянды, которые тянулись от дома на одной стороне улицы к другому, а магазины и бутики замерцали неоновые вывесками. Чёрт, такой красоты Луи ещё не видел.       Но главной звездой вечера был, безусловно, Гарри. Его расслабленное выражение лица, пара прядок, выбившихся из-под шляпы, немного усталый вид и та самая зелень в глазах заставляли сердце Луи пропускать удары. Либо это аритмия. Во всяком случае, сейчас Гарри изображал собой грёбанный цветущий эксцесс, сотканный из противоречий и прекрасных мыслей.       И Луи не мог оставить это просто так. Поэтому, спустя десять минут уговоров, Стайлс уже скромно позировал, стоя под мостом из желтоватых ярких гирлянд.       — Ты похож на ебаное произведение искусства, — вырывается у Луи, когда он делает еще одну фотографию Гарри. Луи тут же вскидывает голову, неловко закусывая губу, мысленно надеясь, что Гарри не убьёт его за эти слова, но Стайлс ничего не ответил и... Засмущался?       Гарри Стайлс смущается. И краснеет. Это вечер удивительных открытий.       Луи был безумно рад, когда Гарри согласился сделать одну общую фотографию: на ней Луи одной рукой приобнимает Гарри за плечи и широко улыбается, а Гарри радостно смотрит в камеру, хотя его улыбка довольно спокойная и сдержанная.       Луи бы очень хотелось показать это всем и не показать никому. Он хотел, чтобы это увидел весь мир, каждый человек, каждый уличный кот, но в то же время, если показать этот снимок, то, значит, поделится чем-то личным с людьми, чем-то интимным. А для Луи эта фотография такой и являлась.       На парковке, когда Луи помогал тащить Гарри его многочисленные пакеты с одеждой и прочими вещами, на них едва не накинулась толпа фанаток. Луи не хотел сейчас общаться с поклонниками, хоть и чувствовал из-за этого вину перед ними.       Поэтому, как только Луи заметил стремительно приближающихся к ним девушек, то схватил Гарри за запястье свободной рукой и быстро повёл среди машин, чтобы запутать фанаток, а после и вовсе потянул за собой на землю, стараясь шуршать пакетами как можно тише. Хорошо, что на парковке было не так много народу.       — Что ты делаешь? — шепчет Гарри, сидя на асфальте за колесом и пытаясь пригнуть голову ещё ниже.       — Я не хочу, чтобы нас поймали фанаты, — шепчет в ответ Луи, сидя за другим колесом.       — Никогда не думал, что буду прятаться от собственных фанатов за машиной на парковке, — улыбнулся Стайлс.       — Всё случается впервые, — Луи пожимает плечами и сдерживает смех.       В отель они вернулись ближе к полуночи, уставшие, но довольные. Очень довольные.       По правде говоря, они бы вернулись ещё раньше, если бы не Луи, который забыл, где именно припарковал свою машину. Они целый час искали автомобиль, и Гарри недовольно кряхтел, тем самым напоминая старого деда, но Луи был настроен слишком оптимистично, чтобы обращать на это кряхтение внимание. Фанатки ушли довольно скоро, поэтому прятаться за чужой машиной им долго не пришлось.       — В следующий раз мы сфотографируемся с ними, — с укором сказал Гарри.       — Всё, что пожелаешь, принцесса.       Им повезло, что Луи выбрал отель, который находился всего в пятнадцати минутах езды от их местоположения.       — Я рад, что ты додумался взять два разных номера, — устало проговорил Гарри, сидя в машине рядом с Луи.       — Как будто мне было трудно догадаться, что тебе не понравится, если мы будем делить один номер.       — Нет уж, спасибо. Мне хватило тех трёх дней, — фыркнул Гарри. Луи тихо рассмеялся.       — Спасибо, за отель, который не разглашает личную информацию о его жильцах, — без язвительного контекста сказал Стайлс.       — Это и есть его «концепция». Там частенько остаются разные селебы. Я удивлён, что в Оксфорде есть такой, — Луи почесал затылок. — Однако, пять звёзд, всё как ты любишь, принцесса, — чуть поддразнил он.       — Ой, завали, ладно? Я просто люблю удобства.       — Ты или твоя королевская задница?       — Луи, блять, Томлинсон!       — Всё, молчу, молчу.       Остальные пару минут они проехали молча. Чтобы не уснуть от усталости прямо за рулём, Луи включил радио, сделав его потише.       В отеле, когда настало время расходиться по своим номерам, Луи немного замялся:       — Ну… Как тебе день?       Гарри замер лишь на секунду, а потом обнял Луи, несильно сжимая его в кольце рук.       — Спасибо.       Уже в постели Луи, пытаясь убрать из груди странное, приятное, щекочущее чувство, подумал, что первый день их путешествия прошёл хорошо.