Склонность к несчастным случаям

День, начавшийся со сладкого кофе, никак не мог стать плохим. Раньше Дима думал именно так, но, познакомившись с Громом, он понял, что день зависит от чего угодно, но не от кофе. Более того, если Игорь вышел на след преступника, которого они искали не первый день, то будет хорошо, если к концу дня они отделаются парой синяков. А то ведь могло быть, как в этот раз. Наркотики — острая проблема страны и головная боль полицейских, пытающихся найти и арестовать всех наркодилеров. С другой стороны, и Гром, и Дубин находили работу с наркоторговлей более интересной, чем поиск чьего-то пропавшего кошелька, даже если это тоже приносило пользу обществу. В связи с этим они уже третий час объезжали все закоулки полуразбитого Питера — от мрачных помоек и грязных подворотен до сомнительных баров и подпольных клубов. И так всю неделю, не только сегодня. Им нужно было найти одного известного в определённых кругах торговца морфином, поэтому сейчас они разыскивали кого-нибудь, кто мог дать наводки точнее, чем «Володькой зовут». Люди пока не особо помогали. В одном баре, однако, им удалось выбить кое-какую ценную информацию. Притом выбивали они её в буквальном смысле, потому что Игорь, к большому неудовольствию Димы, снова не смог наладить контакт мирным путём. Защищали свои честь, достоинство и лица вдвоём, потому что один майор против дюжины пьяных мужиков — не самая перспективная битва. В итоге какой-то неприметный посетитель с заурядной внешностью «неожиданно» вспомнил, что может что-то рассказать о Володьке. Драка остановилась. Человек дал им адрес переулка и время, в которое Владимир обычно толкает там свой товар. Пока Дима скомкано прощался и извинился за устроенный беспорядок, Игорь уже выскочил из бара и сел в патрульную машину, вбивая новые координаты в навигатор. — У тебя губа разбита, — Дима сел рядом с водительским местом. — Здесь где-то лежал антисептик, я точно помню, подожди, сейчас… — Да не надо, — пробубнил Игорь, заводя двигатель. — Через пару дней само пройдёт. — Но ты можешь нечаянно занести инфекцию, — упрямился Дубин, откапывая в бардачке нужную бутылочку. — А я, будучи хорошим другом, не могу этого допустить. — Мы не друзья, — машина тронулась, и мужчины поехали к месту назначения, находившемуся в десяти минутах езды. Им повезло, что через несколько часов Володя должен был заявиться в переулок, чтобы продать особо крупную партию морфина, как сказал человек из бара. У них был шанс застать дилера прямо во время совершения преступления, и Гром не планировал упускать такую возможность. — Так я тебе и поверил, — Дима нашёл только какую-то мазь и решил, что займётся этим позже: неправильно отвлекать водителя от дороги. Когда они приехали, была примерно половина пятого, а Володьку обещали не раньше семи. Пока Игорь искал на месте возможную нычку, Дима прогулялся до ближайшего ларька с шавермой и купил четыре: сидеть предстояло долго, потому как семь вечера — прогноз крайне оптимистичный, а Вова мог вообще не появиться. Когда Дубин вернулся, Гром уже выбрал наиболее укромное место, откуда открывался вид на небольшую часть узенького переулка, но в котором беспрепятственно могли уместиться двое полицейских и из которого было возможно в доли секунды выскочить, если понадобится. Вид открывался так себе, но это было лучшее доступное место. Так они засели между какими-то огромным контейнером, похожим на те, что перевозят на кораблях, но гораздо меньше, и большим погнутым жестяным листом, на котором была выгравирована какая-то символика Чумного Доктора — кому могло понадобиться такое, Игорь с Димой не понимали. Они спокойно сидели минут десять, пока Дима не вспомнил, что в кармане лежит мазь, а губа у напарника всё ещё разбита. — Я всё равно её обработаю, и мне плевать, что ты обо мне думаешь, — решительно заявил стажёр, выдавливая жирную мазь из тюбика. По запаху напоминала смесь древесных опилок и скисшего молока, и Дима на секунду задумался: а стоит ли так мучить себя и Грома? Потом понял: стоит. — Убери от меня эту гадость. Ну, Дим, может, договоримся? — начал торговаться Игорь, когда понял, что прятать голову больше некуда. — Почему ты ведёшь себя, как маленький ребёнок? — Ты эту дрянь не нюхал, или тебе совсем шавуха мозги отбила? — Не дёргайся, — Дима осторожно втёр мазь в нижнюю губу, после чего вытер палец о брючину, желая искоренить зловоние в их маленьком укрытии. — Ты же привит от столбняка? — Чего, блин? — Прививка от столбняка делается раз в десять лет. Если ты не привит, то ты мог легко его подхватить. Я читал об этом в одном медицинском журнале, — Дима выжидающе смотрел на Игоря, ожидая ответа. — А я чё, знаю, что ли? — саркастически бросил Гром. — А ты теперь не просто стажёр Дубина. — Дубин, — машинально поправил Дима. — Ой, прости. В смысле, что ты имеешь в виду? — Ты теперь моя личная Википедия. Гордись, — майор похлопал Диму по плечу, насколько позволяло пространство. — То про Нидерланды расскажешь, то про ещё какую-то хрень… — Столбняк — это не… ерунда. — Мне как-то плевать. Дима решил, что изучит этот вопрос позднее, когда не будет зажат между Игорем, контейнером и небольшим агитационным щитом. Сейчас единственным развлечением было рассматривание небольшого окружения да рисование в блокноте. Последним Дубин и решил заняться… +++ Часы на телефоне показывали без пятнадцати девять, но наши герои были настроены слишком решительно, чтобы бросить своё укрытие и сдаться. В конце концов, их ожидание окупилось, когда послышались чьи-то отдалённые хлюпающие шаги. Дима тут же спрятал блокнот обратно в рюкзак, Игорь напряг слух и стал всматриваться в темноту — сгущались сумерки, но переулок и при свете дня являлся достаточно тёмным. Незнакомец, судя по запаху, решил закурить какие-то очень дешёвые сигареты. Обзор улочки сократился почти вдвое — он встал прямо рядом с той небольшой щелью, через которую велось наблюдение. Тот носил прямые коричневые брюки и посеревшие от времени кроссовки. Игорь резко выдохнул. «Это Володька?», — взглядом спросил Дубин, указав в сторону незнакомца. Майор отрицательно покачал головой, но слежку за человеком не прекратил. Незнакомец докурил и бросил сигарету на асфальт, после чего стал неспешно ходить от одной стены к другой, изредка бросая подозрительные взгляды на укрытие полицейских. Знал, что жестяной лист был сдвинут на треть метра, чтобы никто не увидел Игоря с Димой? Гром на всякий случай продумывал сценарии потенциальной драки. Через энное количество времени Игорь услышал, как кто-то ещё быстрыми шагами приближался к контейнеру. В щель стало видно человека, одетого в самую дешёвую чёрную куртку, видавшую лучшие времена, и синие затасканные джинсы. Обзор был слишком маленьким, чтобы увидеть лицо, но и так этот человек не производил впечатление наркодилера. Тоже не Володька. Тем не менее майор отчётливо слышал, что идущих двое, но тот, видимо, стоял чуть дальше. Тоже вряд ли тот, кто им нужен. Все трое о чём-то шёпотом заговорили — из-за хриплости их голосов и некоторой невнятности речи ни Гром, ни Дубин не понимали ни слова. Оставалось только дальше ждать виновника торжества — к счастью, он всё же появился. — Санёк, ты мне новых клиентов привёл? — спустя несколько минут громко спросил басистый голос с небольшой хрипотцой. Владельца не было видно, но, судя по вопросу, это и есть Володька. — Замечательно. Дальше он говорил так же тихо, как и остальные — Игорь с Димой снова не могли ничего разобрать. Удавалось уловить несколько слов, но понять всю суть не получалось. Зато Игорь точно услышал, как кто-то назвал последнего пришедшего мужчину Володькой. Вот он. Майор посмотрел на Диму. Пока Владимир переговаривался с клиентами, Гром жестами приказал стажёру бежать вправо, в то время как Игорь пойдёт влево. Оставалось надеяться, что Володька — не вооружённый двухметровый шкаф (хотя и не таких отправляли в нокаут). Было какое-то плохое предчувствие насчёт всей ситуации, даже несмотря на то, что Игорь не привык доверять любым неподтверждённым догадкам. — Ты, короче, передоз в свой первый раз не слови, — ухмылялся Владимир, когда Игорь наконец откинул щиток и смог увидеть дилера. Простой человек в хорошем кашемировом пальто тёмно-синего цвета. Женат — на правой руке есть обручальное кольцо. Будет легко, но что-то не так, Игорь нутром чувствовал. Дима неплохо справлялся — уже скручивал одного из компании и прикладывал его к стене — действительно несложно, наркоманы же. — Какого… — не успел закончить Володька, когда Гром ударил ему под челюсть. — Твари, — прошипел он и встал в оборону. К большому неудовольствию майора, Владимир, судя по всему, в прошлом занимался каким-то видом единоборств — дзюдо, вероятнее всего. Он не был сложным противником, но уклоняться от ударов Игоря у него получалось прекрасно. Самый молодой из покупателей морфина попытался сбежать, но Гром схватил его за рукав куртки и без особого труда прижал к стене — всё заняло несколько секунд, и когда майор уже приготовился снова ударить наркомана, чтобы обезвредить на ближайшие десять минут, он почувствовал, как что-то укололо чуть ниже плеча. Игорь развернулся к Володьке и ударил его ногой в грудь. Последний явно не ожидал, чем Гром воспользовался, нанеся ещё один удар в челюсть и заломив ему руки за спину. Володька сопротивлялся, пока его противник не впечатал боковую часть черепа дилера в контейнер, тем самым заставив его потерять сознание. Второй оппонент, брошенный несколькими мгновения и ранее, сполз по стене и испуганно смотрел на грозного майора, потеряв всякое желание и силы сбежать. На него Игорь махнул рукой — парень и так не мог ничего сделать, а Дима с наручниками уже спешил на помощь. — Мои двое оказались наркоманами со стажем, — словно он рассказывал о достижениях детей из садика, тараторил стажёр, защёлкивая наручники на полубессознательном парне и перебегая к Володьке. — Такие агрессивные, ради грамма морфина готовы глотки резать. Нам в академии о таких рассказывали: решили один раз попробовать, а потом ещё и ещё, не замечая, как быстро у них вырабатывается привыкание. Вот, например, тот же морфин. Привыкание возникает с первого же употребления, притом действие наркотика начинается уже спустя пару минут, а максимума опьянение достигает… Игорь? — Дима остановил свою мини-лекцию о своих академических знаниях, заметив неестественное поведение напарника: он бегал глазами по асфальту, во взгляде читалась очевидная паника. — Ты что-то выронил? Давай помогу найти… — Дим, — Гром сглотнул. — Каковы симптомы употребления морфина? — Ты… Он… Он вколол тебе морфин? — настроение от приподнятого моментально перешло к обеспокоенному. Дубин не до конца понимал, что он ищет, но тоже стал внимательно изучать землю. — Дима. Ответь на вопрос. — Да-да, конечно, — он стал заламывать пальцы от напряжения. — Опьянение наступает спустя несколько минут употребления. Если я правильно понимаю, именно сейчас это и происходит… — Ближе к делу, — перебил его Игорь. — Самое ужасное происходит в течение первых двадцати-тридцати минут. Там это… Поведение резко меняется. Человек находится в неадекватном состоянии, а если он сам по себе недоброжелательный, то может проявлять насилие. Можно галлюцинации словить, и ты перестаёшь понимать, где реальность, а где твои бредовые мысли. Это касательно самого важного. Может, тебе показалось? — с надеждой спросил Дима, но тут же разочаровался, когда его друг встал с тротуара с двухмиллиметровым шприцом в руке. — Я уже вызвал подкрепление, погоди, ещё скорую вызову. Ты как? — Великолепно, — почти пропел Гром, чувствуя беззаботность вместо некоторого волнения. — И долго мне хорошо будет так? — А, забыл про неправильность речи сказать. Но ты не переживай: и не с таким справлялись. Наверное. Спокойно, — скорее себя успокаивал Дима, делая звонок в службу спасения и напрочь забыв ответить на вопрос. Игорь тем временем начал понимать, что стажёр подразумевал под галлюцинациями. Окружающая действительность размывались в каком-то тумане, а голос Дубина доносился глухо, как из-под воды. В теле было ощущение лёгкости, хотелось радоваться жизни и всех любить, какими бы странными эти желания не казались. Какие-то нелепые картинки мелькали перед глазами, но ни на одной не получалось удержать внимание. — Жизнь прекрасна, знал ты? — улыбался Игорь, пытаясь сфокусироваться на напарнике. — Такое классное чувство. Я почему раньше не замечал? — Игорь, я рад, что ты полюбил жизнь, но давай не такими способами? — Дима взял себя в руки и страховал каждый шаг Грома, иногда пригибаясь, когда тот начинал активно размахивать руками. — Сядь: так будет безопаснее. — Нахрен сидеть? Пойдём психам бить морды? За справедливость. — Успокойся, пожалуйста… — Я, блядь, спокоен! Дима начал понимать, что в академии последствия употребления морфина сильно, очень сильно преуменьшали. Возможно, не последнюю роль играл и без того буйный темперамент майора, но когда он чудом увернулся от удара в лицо, Дубин решил, что сожжёт все конспекты, содержащие какие-либо способы общения с людьми, принявшими наркотик — единственной правильной вещью в них была мысль о том, что универсального алгоритма нет. Диме оставалось надеяться, что ему не придётся покупать новые очки. — О, о! Я знаю! — подскочил Игорь с донельзя счастливым лицом. — Что? — с опаской спросил стажёр. — Пойдём пиздить Разумовского! Хороший псих, и он заслужил. — Тебе его совсем не жалко? — Дима схватил Грома со спины, удерживая того от побега в психушку к Сергею. — Не-а. Пусти, — Игорь толкнул напарника локтем в ребро, заставив отпустить его. Затем он на ватных ногах отошёл на несколько метров и начал драться с воздухом. — Что ты делаешь? — стажёр был проигнорирован, словно его тут и не было. — Игорь… Как же Дима ненавидит наркотики. +++ — А потом эти твари сказали, что это моя вина, — зарыдал навзрыд обычно суровый майор, сидя на земле и подпирая контейнер. С тех пор, как они узнали о том, что Грому вкололи наркотик, прошло около двадцати минут. За это время оба успели пожалеть, что взялись за это задание: Игорь-таки смог один раз ударить стажёра в ключицы, успел побить собственные галлюцинации, пнул Володьку, посмеялся над стеной и обматерил кого-то из патрульных. Что-то он делал относительно осознанно, что-то — нет. Дима удерживал напарника от разрушения переулка и пытался взглядом дать подъехавшим полицейским понять, что им тут не рады. Спасибо Зайцевой, которая разделяла мнение стажёра и работала оперативно, заставляя остальных делать то же самое. — О ком ты? — учтиво поинтересовался юноша, присев на корточки. — Об одноклассниках! —Игорь слабо схватил Диму за рубашку. — Сволочи, правда? — Ага, — вздрогнул Дубин, решив сесть рядом с напарником, а не напротив. — Глупый вопрос, но ты в порядке? — Вот ты не тварь и не сволочь, — продолжил Гром уже намного спокойнее. — Хоть и бесишь. Я бы тебе вломил. — У тебя сейчас острое состояние закончилось, и ты впал в депрессию. Это хорошо, — стажёр хлопнул в ладоши и приободрился. — Что хорошего? Что хорошего, Дим? — Игорь уткнулся в плечо названному мужчине и пробубнил что-то ещё. — У тебя нет передозировки. Значит, всё будет хорошо, — счастливо выдохнул Дубин. — Голова болит? — Блядь, да. Как мне всё бесит. И ты бесишь. — Замечательно! — в любой другой ситуации Дима бы обиделся, но он не просто так академию с отличием закончил, чтобы не знать последствия употребления морфина. Зайцева поглядывала на него, как на умалишённого. — Хочешь об этом поговорить? — Нет. Хотя… Да, — Гром подумал, что самое время излить душу. — Тоска серая. Какой грустный мир. Хоть вешайся. Вот как ты всегда таким весёлым остаёшься? — Не всегда, — ответил Дима, мягко поглаживая друга по спине. — Но это не повод вешаться, особенно учитывая, что смерть от удушения очень мучительная. Если бы я решил совершить самоубийство, я бы выпил цианистый калий: быстро и необратимо. — Вот даже о самоубийстве ты радостно размышляешь… Как так? — Я просто жить люблю, так что зачем убиваться? — У тебя есть семья, друзья… Тебя в участке любят. — при упоминании темы отношений с коллегами Дубин немного приуныл, но не подал виду. — Блин… Грустно прям как-то, — шмыгнул Игорь. — И спать охота. Может, к чёрту всё? — И что ты предлагаешь? — Набрать шавухи и свалить в Сибирь, — Игорь посмотрел на Диму. — Поедешь со мной? Может, Юлю возьмём ещё… — Брось, в Питере тоже неплохо. Мысли позитивнее! — Дима прислушался к улице, но скорая, вероятно, приедет ещё нескоро. — Ненавижу наркотики. И наркоманов… — в голове Грома промелькнула мысль о том, что изначально всё было даже в какой-то степени хорошо, но он тут же себя одёрнул: приподнятое настроение на несколько минут не стоит такой утягивающей на дно депрессии. Чувство было отвратительнейшее: присутствовало острое желание кому-то поплакаться (чем он успешно занимался), хотелось спать, голова раскалывалась, как после двух-трёх рюмок водки. Мысли путались, а связать два слова становилось с каждой секундой всё сложнее. — Когда я был ребёнком… — дальше всё смешалось в непереводимое бульканье. Дима слушал и делал вид, что понимает, иногда задавая общие вопросы по типу: «И дальше?», «А подробнее?». Чаще просто понимающе кивал. — Пьём я во лидил, — совсем невнятно пробормотал Игорь спустя десять минут своего монолога. Он не понимал, где и когда он оказался, но присутствие Димы чувствовал хорошо — тот периодически что-то говорил и приобнимал сбоку. Майор не мог сделать что-либо осмысленное, потому что движения были раскоординированными, равно как и внимание было расфокусированным, но это не останавливало его от бессознательного бреда. Зато разных галлюцинаций больше не было — по крайней мере, так казалось самому Игорю. В какой-то момент скорая всё же приехала, и Дима не упустил возможность поругаться с фельдшерами об их медлительности и некомпетентности. В итоге они ему запретили поехать в больницу с ними, послали куда подальше и уехали. Юноша разозлился и решил поехать в участок — вероятность, что ему разрешат навестить Игоря прямо сейчас, равна нулю, так что он успеет ещё немного поработать и, может быть, даже немного поспать. +++ Первое, что почувствовал Игорь — до боли знакомый больничный запах. Потом он обратил внимание на что-то на локтевом изгибе левой руки — капельница, скорее всего. Койка была на удивление мягкой, словно он в платной больнице, а не в типичной российской клинике. Почему он, собственно, оказался здесь?.. Гром медленно открыл глаза. За окном слева довольно светло, в палате было ещё три койки, две из которых пустовали, а на оставшейся кто-то спал. На стуле рядом с Игорем сидел Дима и что-то увлечённо рисовал. — Ты же не меня, надеюсь, рисуешь? — слабее, чем он хотел, спросил майор, поворачивая голову к стажёру, моментально захлопнувшему блокнот и отложившему его на тумбочку. — Долго я здесь? — Часов шестнадцать, — Дубин закинул ноги на стул и обнял колени. — Здесь какое-то время сидела Юля, правда, ей потом пришлось куда-то уйти. Я с ней не пересекался. С утра заходил Фёдор Иванович со своей женой, я уже был тут. Беспокоились, но первому надо было срочно на работу, а последняя убедилась, что всё хорошо, и взяла с меня слово, что я заставлю тебя сегодня к ним прийти, — он улыбнулся. — Я сам здесь только последние часа четыре сижу — до этого допрашивал пойманных нами людей, потом заполнял отчёт, но не закончил, потому что уснул. Ты же не сильно обижен? — С чего бы? — Игорь с трудом сел и пытался отсоединить капельницу. — Что вчера происходило? — Тебя и так сегодня выпишут, не надо, — остановил его Дима. — Что ты последнее помнишь? — А ты можешь просто рассказать? — нахмурился Гром, решив пока оставить капельницу в покое, но попробовав отсоединить не замеченные раньше электроды. Что-то противно запищало, и Игорь прекратил попытки, лишь бы не слышать этот ужасный звук. — Значит, ты решил объехать все бары… — Пропусти это. И покороче. — Хорошо. Первое, что ты предложил под действием наркоты — побить психов, в частности, Разумовского. Это помнишь? — кивок. — Потом ты то вёл себя крайне неадекватно, то внезапно начинал смеяться. Меня ты как будто не видел. Потом… Ну, ты сел на землю и начал жаловаться на жизнь. Скорая, кстати, приехала только через полчаса, так что я, видимо, всю твою биографию услышал. Но ты не переживай, я никому не расскажу — всё равно ничего не понял. Мы же напарники! — Дима засиял. — Так, дальше скорая всё-таки приехала, и с тех пор я не знаю, что с тобой было, прости. Они, короче, такие злые: не пустили меня с тобой, а ещё обиделись, когда я сказал, что они работают неправильно. А, забыл сказать, — спустя пару секунд вспомнил стажёр. — Тебе дали какой-то антидот и ещё что-то, чтобы у тебя не возникло желания снова принять морфин. Вот теперь всё. — Н-да, — протяжно вздохнул Игорь. — И много я наговорил? Из того, что помнишь. — По-моему, ты освоил китайский. Говорю же, я ничего не понял, — неуверенно сказал Дима, протирая очки своей рубашкой. — Ну и чёрт с ним. Ты сам-то как? — Нормально. Не мне же вкололи наркотик, — рассмеялся Дубин. — Кстати, у тебя даже передозировки не было. Тебе повезло. — Повезло… — с сарказмом буркнул Гром. — А Володька? — Ему от тебя досталось даже после того, как он потерял сознание. Но сейчас он под арестом. Фёдор Иванович обещал тебе премию. — За что? — майор почувствовал волну слабости — со времён академии он помнил, что морфин держится в организме в среднем сутки — хоть что-то про наркотики он помнил, и на том спасибо. — За то, что нашёл наркодилера, зная только его имя и места, где о нём люди могли что-то рассказать, — Дима встал со стула. — А ещё это будет компенсация. Где все? Приборы пищат, а всем плевать. Я позову кого-нибудь, ладно? Через какое-то время они выходили из больницы. Игорь всё ещё чувствовал усталость, но уже не так сильно, как когда он только проснулся — антидот действовал хорошо, однако врач всё равно посоветовал хотя бы сутки отдохнуть и предупредил, что слабость и перепады настроения будут продолжаться ещё несколько дней. Дима, за рекордно короткий срок ставший в больнице врагом номер один, с жаром объяснял, почему доктора снова были не правы, и с энтузиазмом говорил о том, что происходило, пока Гром спал. — Кстати, Игорь, — внезапно оборвал свой предыдущий рассказ Дубин. — Скажи, чисто гипотетически, ты бы взял нас с Юлей с собой в Сибирь? — А зачем нам в Сибирь? — Мало ли. — При чём здесь Сибирь? — стал докапываться майор. — Почему не Дальний Восток или Урал? — Просто, — смутился Дима. — Взял бы? — Ну, допустим, взял бы. И что дальше? — прохладный летний ветер ударил в лицо, когда они оказались на улице. Освежает. — Ничего! Спасибо! — стал отмахиваться стажёр. — Ты сейчас куда? Тебе нужна помощь? — Я просто спать хочу, а ты меня уже готов в инвалиды записать, — усмехнулся Игорь, подходя к вызванному ранее такси. — Спасибо, конечно, за беспокойство, но… — он не смог договорить, что как-нибудь сам справится, потому что Дима выглядел так, словно он был готов расплакаться. — Ладно. Просто спасибо, — Гром сдался щенячьему взгляду стажёра, ожидавшего хоть какой-нибудь похвалы. — Ты сегодня занят? — Нет, у меня выходной, — Дима стал обходить напарника с разных сторон, не понимая, с какой стороны ему удобнее идти. — Иначе я бы сейчас заполнял незаконченный рапорт. А что? — Лепил когда-либо пельмени? — Нет, — Дима решил, что слева от майора всё же удобнее. — Но я читал, как это делается. — Тогда поехали, — Игорь сел на заднее сиденье. — Будем учить тебя базовым навыкам. — Здорово, — засиял стажёр, присев с другой стороны и застёгивая ремни безопасности. — А куда мы едем? — К Прокопенко, естественно, — закрыл глаза майор и уронил голову на окно. — Разбуди, когда приедем. — Но Игорь… — Всю свою сотню вопросов задашь, когда я высплюсь. — Конечно, прости. Спасибо. — Если бы я тебя взял в Сибирь, то лепить пельмени — тем более, — промычал Игорь. — Замолчи. Будь ты человеком. — Я не человек. Я собака, — тихо, почти шёпотом сказал Дима своему прозрачному отражению в окне. Игорь со стоном вздохнул. — Всё, молчу. Спокойной ночи, напарник. — Мы не… — начал по старой привычке Игорь, несмотря на то, что уже давно не имел ничего против стажёра. — Чёрт с тобой, ладно. Напарник. Дима почти засветился от счастья и гордости — жизнь кажется прекрасной и без наркотиков. Особенно без наркотиков.