Склонность к несчастным случаям

— Игорь, у меня есть идея, — Дима сидел за рабочим столом и болтал ногами. Рапорт об их последнем деле заполнен, до конца смены ещё два часа, и можно развлекаться (но так, чтобы заваленные работой сослуживцы не заметили, иначе недовольству не будет конца). — Я не стану заниматься йогой, и не просите, — майор со скучающим видом листал папки с недавно появившимися делами в поисках чего-нибудь поинтереснее. — При чём тут йога? — удивился юноша. — Юля уже вторую или третью неделю капает на мозги. Мол, я слишком агрессивный, поэтому мне нужно учиться йоге, которая развивает стрессоустойчивость. Всё никак в покое не оставит, — печально вздохнул Гром. Дубин хихикнул. Пчёлкина была невероятно настойчива и упёрта, поэтому стажёр не удивился, что ей удавалось выводить из равновесия даже хладнокровного майора. Дима тихо восхищался стойкостью напарника: сам бы он уже давно сломался от усилий их общей подруги и записался бы на йогу, а Игорь держался. С другой стороны, он бы с удовольствием посмотрел на Грома, пытающегося правильно устроиться в позу голубя или гирлянды. От представленной картинки юноша ещё раз издал смешок, переросший в неловкий смех. — Дим? — протянул майор. — Что смешного? — Расскажи, вместе посмеёмся, — ехидно добавил из ниоткуда появившийся Цветков. — Иди на х-х-х… рен, — Гром хотел послать подошедшего в более неприличном направлении, но в последний момент по неизвестной причине передумал. Хотя нет, по известной: Дима недавно стал требовать избирательности в выражениях, и не то чтобы майора это сильно волновало, но как-то само собой получалось, что постоянные упрёки напарника возымели эффект. Может, оно и к лучшему. — Сплетни не врут! — гордо оскалился Костя. — Ну, не буду мешать. А ты, Дубина, и впрямь полон сюрпризов, — он похлопал стажёра по спине и гордо ушёл в кабинет Прокопенко. — О чём это он? — спросил Игорь. Настроение на редкость приподнятое, и даже вступать в полемику с достающим все и вся Цветковым не было никакого желания — сейчас бы просто купить шавермы и пойти гулять по тёмным переулкам Питера. Или найти хорошее дело. — Сам не знаю, — беззаботно ответил Дубин, увлечённо рассматривая фактуру стола. Фантастически красивое дерево — дуб, кажется, — на котором отсутствовали какие-либо дефекты. Дорогое, наверное… — Блин, Дим, я плохо разбираюсь во всех ваших приколах. Ты мне можешь по-человечески объяснить? Я скоро себя дедом начну ощущать, а я, между прочим, умный, красивый, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил! — Не, ну я правда не знаю! Но Дубин знал — спасибо Зайцевой, поставлявшей всю информацию о мнении коллег в плане взаимоотношений майора и приставленного к нему стажёра. Люди вокруг стали думать, будто они с Игорем могли — внезапно и неожиданно — встречаться. Диме казалось, что его конкретно так ненавидят: ему самому такое никогда бы в голову не пришло. Но он решил: Игорю пока не обязательно рассказывать; неплохо бы сначала самому разобраться, а потом уже решать, что делать со сплетнями. Ведь даже Юля недавно обратила внимание на Грома, ведущего себя иначе рядом с Дубиным. Последний на это заявление улыбнулся и ответил, что он просто хорошо влияет на буйный характер Игоря, но понял, что подразумевала подруга. Как он будет разбираться — сам не знает, но пока реагировать не торопится. И без этого со сном в последнее время появились проблемы, и ему есть о чём подумать на досуге. — Поехали, — через какое-то время встал из-за стола Игорь. — Куда? — стажёр многозначительно посмотрел на напарника, не желая вообще шевелиться. — Туда. Надо нам, и всё. Дима безнадёжно посмотрел на сослуживцев в поисках поддержки: должны же они поддержать торжество лени и отговорить майора от безумных поступков! Но нет, донельзя воодушевлённый Игорь был проигнорирован всем отделом, равно как и безмолвные просьбы Дубина в срочном порядке придумать любой предлог, под которым стажёр мог бы остаться на месте и спать вместе со всеми. Никто его и не поддержит. Как же ему хочется бросить всё, взять отпуск и уехать на пару недель куда-нибудь за город.

***

Игорь, с одной стороны, хотел бы, чтобы его напарник не ходил с ним на опасные задания, вместо этого отсиживаясь в участке и, может быть, иногда проводя допросы, но, с другой стороны, он понимал, что ничего путного в таком случае из Дубина не выйдет, а он, как бы многие этого не отрицали, был крайне талантливым следователем, которого надо учить. Если Фёдор Иванович посчитал, что майор Игорь «откровенно-говоря-ты-действуешь-не-по-уставу» Гром может дать необходимые знания неопытному выпускнику академии, то, вероятно, так оно и есть. Даже несмотря на то, что Дима громко и долго возмущался каждый раз, когда его «наставник» показывал свои методы работы. — А что за дело? — Дима догнал напарника уже на улице. — В соседнем районе есть группа людей, нарушающих общественный порядок. Пьяные гулянки, дебош, иногда в драки ввязываются, — руки чесались объяснить хулиганам, что так нельзя, притом посредством тесного тактильного общения, только которое они и понимали, если верить описаниям пожаловавшихся. — Здорово! — приободрился Дубин. — Будем проводить задержание? — Ещё чего. Разве что только в случае, если они конченые дебилы, которые не захотят соглашаться с законом. — Игорь! — воскликнул юноша с интонацией, говорящей о том, что сейчас он готов потратить полчаса на доказательство неправоты майора. — Давай хоть раз сначала поговорим, а потом уже будем думать, вступать в открытый конфликт или нет! Гром молча выругался. К Диминой педантичности в выполнении служебного долга он, наверное, никогда не привыкнет. — Если это окажутся профессора консерватории, то я, так и быть, сначала поговорю с ними, — саркастично выдал Игорь. — Но если гопота — не жди, что я стану с ними нянчиться. Дима что-то недовольно пробурчал, и Гром не стал переспрашивать: могло закончиться огромным монологом «Для кого придуман устав?», который пару раз в неделю приходилось выслушивать. Ничего особо не менялось, но стажёр верил, что однажды его слова подействует на Игоря (последний считал иначе, но Дубин, к несчастью, уже заметил: просьбы материться поменьше уже были услышаны). Зато Дима не боялся высказывать собственное мнение, и это было, пожалуй, одной из любимых черт в его характере у майора. Опросив нескольких случайных прохожих, они узнали, что в настоящее время хулиганы засели в крошечном дворике, построенном ещё в конце прошлого века. Выглядел он по-настоящему мрачно, а небо, плотно затянутое тучами, только усиливало атмосферу. Пять парней крупного телосложения — студенты, судя по их лицам, — развалились в отсыревшей беседке и пили пиво из банок. — Здравствуйте, — Дима с мягкой улыбкой протянул им руку. Игорь захотел дать ему подзатыльник за нерасторопность и доверчивость. — Скажите, а это вы нарушаете общественный порядок на протяжении последних нескольких недель? «Кто так делает?», — пронеслась мысль у Грома. Дубин ещё был в униформе — идеальный представитель полиции, разве что угрожающе не смотрится. Майор, предчувствуя крупный мордобой, встал вплотную к стажёру и незаметно сжал кулаки. — Нет, что Вы, — ровно ответил самый хилый из сомнительной компании. — Мы никого не трогаем и никому не мешаем. — Ой, — замялся Дима. — По-моему, мы ошиблись, Игорь… — на полном серьёзе заявил он. Студенты грубо загоготали, и Дима совсем растерялся и поёжился, передав полу беседки «извините», чем только усилил смех. Гром не одобряет, когда на его «стаю», включающую Диму с Юлей, кто-то смеет наезжать. Оба, конечно, те ещё провокаторы, но это не даёт никому права косо смотреть на них. И Игорь, как он сам себе доказывал, совершенно точно не был ревнивым — просто не любил остальных людей. Он без предупреждений ударил в челюсть самого коренастого и, не теряя времени, перекинул через плечо неприметного парня в очках. Наиболее шустрый из них — он же хилый — успел среагировать и схватить булыжник размером с теннисный мячик, приготовившись бросить его в любой момент. Но, к счастью полицейских, сработал примитивный психологический приём, при котором вся группа пугается и сбегает, когда на кого-то из них нападают. Один практически сразу дал дёру, те двое, кому уже досталось, пришли в себя через несколько секунд и тоже поспешили скрыться, а оставшиеся всё-таки решили защитить свою псевдочесть — не учли, видимо, что всю среднюю школу Игорь потратил на занятия боевыми искусствами. Справиться с одним из них не стоило большого труда, но где оставался хилый, Гром не видел. Надеялся, что тот либо струсил, либо в отместку был избит Димой (и плевать, что Дубин и мухи не обидит). Гадать долго не пришлось: пацан появился на периферии зрения майора, схватив за куртку своего товарища («Не настолько уж и хилый», — промелькнула мысль) и выкрикнул несколько ругательств. Когда Игорь подумал, что на этом на сегодня интересные случаи точно закончились и надо бы попросить патрульных выловить всю компанию, отбежавший на несколько шагов парень развернулся и кинул булыжник. Это было неожиданно и в какой-то степени умно, признал Гром. Он даже уклониться не успел — камень прилетел в нос, и сила удара окончательно рассеяла миф о хилости пацана. Но какая теперь разница? Зачем-то ловя редкие капли крови, Игорь повернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на Дубина. Последний стоял примерно там же, где минуту назад, и выглядел недовольным: губы плотно сжаты, руки скрещены на груди, нога нервно дёргалась. Возможно, Гром плохо разбирается в эмоциях, но «злой» — идеально подходящее описание для стажёра в данный момент, и хуже уже точно не станет. — Не кипятись, их поймают, — подошёл ближе Игорь, обтирая испачканные в крови руки о джинсы. — Всё нормально? — Идиоты, — процедил Дима так, что майору оставалось гадать: сказал он «идиот ты» или всё-таки «идиоты». — Что, прости? — Кучка малолетних придурков, — Дубин из ниоткуда достал бумажные салфетки и протянул одну напарнику. — Они ж плюс-минус твои ровесники, — воскликнул майор. — Да какая разница. Прости, что не помог. Я затупил немного… — Ты, получается, не на меня злишься? — уточнил Игорь. — И на тебя злюсь, — стажёр достал новую салфетку и приложил к лицу Грома. — Но на них и на себя больше. С тобой-то никаких сюрпризов: ожидаемо полез бить людей. — Не загоняйся: я даже рад, что ты не сунулся в драку, — Игорь ободряюще улыбнулся — криво и больше насмешливо, но он старается. Зато мужчина понял, что Дима разочарован в своей наивности. Однажды тот повзрослеет, но честно — Гром не очень этого хочет. Стажёр был интересен в особенности именно своей непостредственностью. — Я не об этом, — раздражения в голосе не осталось — оно сменилось небольшой растерянностью. — А о чём тогда? — Да неважно, — закрыл юноша тему своих мыслей. — Он сломал тебе нос? — с ударением на «сломал» спросил Дубин. — Однозначно нет, — майор осторожно потрогал лицо. — В больницу не поеду: я знаю, о чём говорю. — Уверен? — обеспокоенно уточнил Дима. — Думаешь, я никогда нос не ломал? — Игорь выкинул пропитавшиеся кровью салфетки в ближайшее мусорное ведро. — Разницу между переломом и ушибом я знаю. Предсказывая твой следующий вопрос: у меня дома где-то лежат все нужные мази. Даже не просроченные. Гром вызубрил некоторые медицинские аспекты, как таблицу умножения, до того часто приходилось пользоваться некоторыми из них. Может, по нему и не скажешь, но он бы хотел, чтобы ему не приходилось применять имеющиеся знания на практике, но против обострённого чувства справедливости, выражающегося в необходимости объяснять людям законы грубой силой, не попрёшь. Дима, видимо, начинал это понимать. — Мне не нравится, когда ты травмируешь себя, — Дубин из рюкзака достал небольшую бутылку с прозрачной жидкостью и вылил немного на чистую салфетку. — У тебя всегда с собой перекись? — удивился майор, пальцем тыкая на флакон. — Да, а ещё бинты, пластыри, парацетамол и активированный уголь. Мало ли. В жизни всякое случается, особенно, когда ты работаешь в полиции, — юноша стал оттирать лицо напарника от засохшей крови. — Недавно стал антисептик носить. Думаю, что можно было бы ещё что-нибудь антигистаминное купить, но я пока не решил, какое именно. Ты точно уверен, что всё в порядке? — Абсолютно, — устало закатил глаза Игорь. — Таскаешь таблетки и опекаешь меня, как женщина. Жена, мать, сестра? — Не смешно, — насупился Дима. — Поехали в участок, теперь надо ещё столько всего сделать. И это мы малой кровью отделались! — Жена, — выбрал Гром из предложенных им же вариантов. — Всё-всё, ты слишком злой, чтобы сейчас шутить, я понял, — он примирительно улыбнулся, увидев в глазах Дубина чёткий посыл на три русские буквы, если Игорь не прекратит. Сам же знал, что стажёр редко недоволен настолько, что он не в настроении разговаривать, и в такие моменты его лучше не трогать. — Тебе нужно обезболивающее? — Дима широким шагом двинулся на выход со двора, громко хлюпая грязью под ногами. — Переживу, — уверенно заявил майор. — И спасибо, наверное. — Не беси, я правда на нервах. Игорь и сам заметил: в последнее время стажёр психовал намного чаще, чем раньше.

***

Дима быстро нацарапал отчёт — не самый качественный, но и дело путём не раскрыто, а переложено на плечи патрульных, ныне бегающих по району в поисках студентов. Даже так он стал собираться домой лишь спустя почти час после окончания рабочего дня, когда бóльшая часть отдела разбежалась кто куда. Игорю было в некоторой степени стыдно: опять довёл напарника до белого каления и снова свалил на него заполнение рапорта. Прокопенко всё ворчал, что Гром такими темпами скоро разучился писать, но с искренней ненавистью к бумажной волоките бороться легче, если есть кто-то, на кого её можно свалить. За то майор периодически покупал Дубину всякие вкусности вроде пирожных или шоколадных батончиков, надеясь, что тот понимал, что Гром таким образом выражает свою благодарность. Понимал же?.. — Прости за излишнюю грубость, — извинился стажёр, пока прибирал на столе. — Характер есть, и это радует, — ответил Игорь, уже давно собравшийся (собственно, он ничего и не убирает и не раскладывает — всегда готов уйти домой). — Ты меня ждёшь? — смекнул Дима. — Уже давно. Юля мне чая накупила — будешь рассказывать, какой вкуснее. Мне-то без разницы, что пить. Так они оказались на кухне в квартире Грома — сидели и искали разницу между идентичными вкусами «файв-о-клок» напитка. — Он невкусный, — заявил Игорь после четвёртой чашки — на сей раз с зелёным чаем. — Во-первых, я не согласен, — защищал напиток Дима, — а во-вторых, он очень полезный, — он что-то вспомнил, вскочил и подошёл к раковине. — Не пробовал сниматься в рекламе? — сопровождаемый ровным звуком текущей воды, со страдальческим выражением лица майор сделал несколько глотков, окончательно опустошая чашку. — Уж очень навязчиво ты агитируешь эту гадость. — Ты не понимаешь! В зелёном чае содержится около двухсот пятидесяти полезных элементов, а французы когда-то использовали его листья в качестве зубной пасты. Так что не надо мне тут! Он вкусный, — Дима смочил полотенце, выключил воду и подошёл к напарнику. — Википедию выключай, мы просто пьём чай, — прекратил будущую лекцию владелец квартиры. — Это зачем? — он указал на протянутую ткань. — Я вспомнил, что пока мы ехали сюда, я прочитал в Интернете, что к ушибленному носу надо два или три раза в день прикладывать лёд. У тебя, правда, в холодильнике теплее, чем снаружи, поэтому вот тебе тряпка. — Спасибо, — Гром решил не вдаваться в объяснения, что это одна из немногих рекомендаций врачей, которую он выполняет добросовестно: стажёр выглядел слишком счастливым. Как щенок, получивший лакомство от хозяина, ей-богу. Дубин расслабленно улыбнулся. Наконец-то. Игорь заметил контраст между тем, что было в последнее время, и тем, что сейчас комфортно уселось напротив и заваривало пятый пакетик. — Дим? — позвал майор. Дима тут же встрепенулся и выпрямил спину. В голову приходило только несколько неприличных слов. — Давно спросить хотел. Ты чего такой нервный стал? — Ты не давно спросить хочешь, — выдохнул стажёр, наливая кипяток в чашки. — Ты спрашиваешь это раз в несколько дней. Снова отвечаю: не понимаю, о чём речь. — Дима, я не экстрасенс и даже не этот… эмпат, чтобы знать о том, что у тебя на уме. Но я много лет в полиции работаю и понимаю, что ты немного пиздишь, прости за мат, — Гром попробовал новый сорт чая — у Юли совсем нет вкуса, если она предлагает такую дрянь? — Сна стало не хватать, поэтому я, возможно, со стороны выгляжу, как ты говоришь, нервным. Но в остальном не вижу проблемы. Игорь слышал этот ответ уже — сколько? — раз пять, а то и больше, и каждый раз он верил в него всё меньше и меньше. С другой стороны, может, вся проблема действительно заключается именно в этом. Он же не может прийти к стажёру и сказать: «Я хочу убедиться, что ты мне не врёшь, поэтому я буду смотреть, как ты спишь». Хотя бы потому, что они договорились не лгать друг другу и ни в чём не подозревать. А его друг обещаниям верен, майор ни на минуту не сомневается. Скорее всего, это действительно правда, но Дубин чего-то не договаривает. — А ты пробовал спать больше? — глупо спросил Гром. Попытаться-то стоило. — Пробовал, — любой другой бы ответил сарказмом, но не Дима. — Я просто не высыпаюсь, но всё нормально. Такое уже бывало раньше — всегда проходило. — Ладно, — сдался Гром. — Я надеюсь на это. Они просидели ещё какое-то время, пока за окном совсем не стемнело, а чаи на дегустацию не закончились. Дима стал собираться домой, и Игорь еле сдержался, чтобы не предложить гостю остаться (нет, он бы с удовольствием, но в квартире нет практически ничего, что позволяло бы комфортно жить даже её владельцу, не говоря уже о гостях). — Я тебе ещё позвоню, чтобы ты не забывал прикладывать лёд, — стажёр устало зевнул, и стал натягивать куртку. — Ты лучше позвони, когда доедешь, — Гром обычно не провожал редких гостей, но Дима — исключение. Друг же. — Зачем? — Ну, это… Маньяков там всяких полно, — сказать, что он беспокоится, у Игоря не получилось. Дима, к счастью, и так всё понял — спасибо, что майору достался понятливый в этом плане напарник. Сколько раз за день он кого-то благодарит за появление стажёра? Не многовато ли? — Ой, — внезапно озарило юношу, уже стоящего в дверях. — Что? — слегка испуганно спросил Гром. — Что-то не так? — Я вспомнил, что хотел сегодня предложить тебе, — Дима положил руки в карманы, его глаза загорелись. — А ты меня Юлей с йогой сбил. Короче, — он вздохнул, — я тут подумал: может, сходим как-нибудь на курсы по оказанию первой помощи? Я имею в виду, что если что-то случится, мы будем хоть немного готовы. А то я сегодня, например, абсолютно не знал, что делать, даже психанул немножко. Конечно, я бы мог сходить один, но… В общем, ты как на это смотришь? — Положительно, но не сейчас, — если предлагается не геноцид, то Игорь, в принципе, будет согласен. — На выходных, ладно? Твою голову посетила мудрая идея. В кои-то веки, — он улыбнулся и инстинктивно потрепал Дубина по голове, но только через секунду понял, что сделал. Стажёр, однако, не выглядел шокированным или смущённым — значит, он не особо против. И хорошо, потому что Грому такой способ похвалы ближе всего. — Классно, спасибо! — улыбнулся Дима и стал возиться с дверным замком. — Нет проблем. До завтра. — Пока, Игорь! И всё-таки что-то не так — Гром это чувствует, а параноиком он никогда не был. Он рано или поздно разберётся. Проблемы надо решать по мере поступления, а сейчас нет никаких оснований, кроме подсказок пресловутого шестого чувства, думать, что появились трудности. Может, и не трудности вовсе. Почему майор вообще стал так беспокоиться за стажёра — загадка. И главное: как он умудрился сойтись с человеком с диаметрально противоположным характером? Или Дима вправду был другом, с которым ему довелось встретиться только сейчас?