Теперь это обитель тёмных грёз.

      Запыхавшийся, как заметил Андрей, и довольный как чёрт Саша беглым взглядом оглядел дворик, где уже собралась кучка студентов, разделившихся на группы по интересам. Но этот самый взгляд зацепился только лишь за него, за невысокого роста фигуру у стены недалеко от выхода, держащую в руках догоревший до самого фильтра окурок – за самого Андрея. Увидев, что он тоже его заметил, Саша еще шире улыбнулся в несвойственной ему манере и помахал ему рукой, одновременно с этим сообщая что-то парню, с которым он шёл, чего Андрей не смог расслышать, и направился в его сторону.       Андрей поспешно потушил сигарету о холодные кирпичи, а затем отбросил её на асфальт и, обернувшись назад, увидел оказавшегося совсем рядом Балу и его, очевидно, нового друга.       — Андрей, — обратился к нему в издевательски-вежливой манере Саша, — это Яков, — продолжил он, — Яков, — эти слова были адресованы уже кудрявому невысокому пареньку, который стоял рядом с Сашей, — это Андрей. Ну, — пояснил он, — если вы вдруг не знакомы.       — Можно просто Яша, — улыбаясь, сказал кудрявый.       — Понял и принял к сведению, — последовал ответ, и Андрей, тоже улыбнувшись, в недоумении, почему эти двое такие весёлые в такой тоскливый день, протянул ему руку для рукопожатия.       Рука была спешно пожата, а Балу продолжил:       — Смотри, тут такая тема сообразилась, — голос вернулся к обыкновенную тональности в привычной ему протяжной манере, но улыбка и явное выражение удовольствия не сходили с его лица, — в общем, дело в чём: помнишь, я тебе когда-то говорил, что у меня возможно не будет ни одной тройки в этой четверти... — то ли вопросительно, то ли с интонацией «додумай дальше сам» начал пояснять Саша.       Андрей переменился в лице. Улыбка сменилась округлёнными глазами и одной приподнятой бровью, а затем, спустя секунду, эти же брови полезли на лоб, а его рот чуть было не открылся. Кажется, он был достаточно удивлён своим другом, решившим наконец взяться за ум. Или...       — Ты правильно думаешь, — довольно усмехнулся он, заметив выражение лица Андрея, и хотел было продолжить говорить, но...       — Ему дали стипендию, — перебил Яша своего сотоварища, — и он...       Продолжить говорить ему помешал дружеский толчок локтем в бок, от чего ему пришлось согнуться и малость приземлиться в стену.       — Так вот, мне дали стипендию, — снова начал он, восстановив «главенство», — и по этому поводу я хочу пригласить тебя сегодня вечером ко мне домой на дружеские посиделки, — последние два слова он по-особенному выделил, — будем мы с Яшей, Поручик, Машу ещё хочу пригласить, — на этом моменте он немного потупил взгляд, но, к счастью, быстро понял, что чуть себя не выдал и вернулся к своему довольному виду, натянув улыбку, — Ну-у, и другие тоже будут, — закончил свой небольшой изъяснительный монолог Саша и получил ответный пинок в бок от Яши.       — Ну даёшь! Чтоб Саша и хорошая учеба! И стипендия... — наконец сказал до этого все еще стоявший с поднятыми бровями Андрей, — такого в программе еще не было, да... И какой же слон в речке утопился, позволь спросить?       — Сам ты слон, блин, — с наигранной обидой ответил ему Саша, потирая ушибленное место и стараясь вернуть себе равновесие.       — А такой, по имени Маш... Ай! — слова кудрявого парня снова прервались, и он принялся отцеплять хваткую ладонь Саши от своего плеча, — Да перестань ты, как малое дитё, честное слово. А ведь ты меня старше! — начал было жаловаться Яков, но Балу поспешно сменил тему разговора.       — Так ты собираешься приходить сегодня или нет? — напомнил он, снова обращаясь к Андрею.       В это время сам Андрей находился в некоторых раздумьях: «С одной стороны, надо закончить картину, — всплыла у него мысль, — но с другой... Отвлечься от всего происходящего бы не помешало, да и с Сашей лишний раз время провести ничем плохим не грозит, скорее наоборот».       Мгновением позже он осознал, что Саша за всё время этого разговора пока что ни разу не упомянул ничего из того, о чём шла их беседа после встречи в метро.       — Конечно, буду, от меня так просто не отделаешься, — улыбнулся он, заверяя Сашу, что он обязательно у него объявится.       — Вот и отлично! — Андрей почувствовал похлопывания по плечу, — Тогда жду тебя сегодня к... — задумался Балу, — к... восьми вечера, — наконец сказал он.       — А что это ты меня просил чего-нибудь с собой нести, а его нет? — напомнил про себя Яша, прищурившись от недовольства.       — А-а-а, ну да, да... — наигранно замявшись, говорил Саша, бросив многозначительный и неодобрительный взгляд на кудрявого, — Ты ведь сможешь взять с собой, скажем, пару бутылок пива? Сможешь ведь? — он перемялся с ноги на ногу, — И... Ну-у... — тут он сделал неопределённый жест рукой, пытаясь начертить в воздухе непонятную форму, — В общем... — он продолжил говорить тише, так, чтобы слышать могли только они втроём, — кусочек зеркала твоего нужен. Того, которое разбилось. Не спрашивай зачем, я лучше позже объясню, главное – не забудь взять.       Описать простыми и даже сложными словами то, сколько эмоций переменилось на лице Андрея, когда он услышал про зеркало – в русском языке не хватит слов. А то, что происходило у него внутри, лучше вообще даже не браться представлять.       — Но оно... Я... — растерянно говорил он, но все слова в мозгу будто сложились в одно большое «ЗАЧЕМ», поэтому делать было нечего, кроме как его же и произнести.       — Я же говорю, лучше тебе узнать это позже, просто сделай, как я прошу, хорошо? — ещё тише отвечал Саша.       Ком из мыслей в голове, как понял Андрей, никак не собирался распадаться на более внятные и самостоятельные мысли, поэтому он ничего решил не говорить в ответ, чтобы не повторяться, а только кивнул.       — Ладно, товарищи друзья, вы тут сколько хотите дальше беседуйте, а я пойду, пожалуй, — снова объявил о своём присутствии и одновременно об уходе Яша.       — А-а-а-а, вот же блин, сейчас же снова пара, — с досадой произнес Саша, осознавший, что не успел даже закурить, заболтавшись с Андреем, а пропускать сейчас было нельзя – всё таки зарекомендовал себя, как хорошего ученика, стипендиата – надо нести ответственность. Тяжело вздохнув, он сказал Андрею напоследок:       — Я тоже пойду, мне теперь прогуливать противопоказано, — горько усмехнулся он, — не забудь, о чём я тебя просил! — заключил Саша и направился в сторону двери.       — Не забуду, - отчеканил Андрей, — удачи на уроках.       Он хотел было погрузиться в мысли, но бьющий по ушам звонок, раздавшийся из глубины здания, быстро вырвал его из лап раздумий. Сплюнув горькую слюну в траву, росшую между разломанными кусками асфальта, он поплелся внутрь за остальными учащимися, которые старались как можно быстрее протиснуться в двери и добраться до своего кабинета.

***

      С выражением лица, как у знаменитой скульптуры Родена*, Андрей сидел на кухонной табуретке у себя в квартире. На стене нелепо тикали часы, совершенно неуместно нарушая тишину своим звуком. На столе стоял уже остывший чай в большой чашке голубого цвета с неизвестно зачем нарисованными на ней цветками мака. Рядом с ним лежал осколок антикварного зеркала, в котором отражалась часть чашки и Андрея.       Парень перевёл на него свой взгляд, пытаясь разглядеть там что-то ещё кроме самого себя. Но попытки были напрасными – всё, что можно было заметить в этом чёртовом зеркале, было тем же, что и прежде – русоволосый юноша, немного нахмуренно смотрящий на собственное отражение, и голубая чашка с маками.       Внезапно он быстро поднялся и направился в другой угол квартиры, устремившись взглядом в пол, будто пытаясь и там найти ответы на все вопросы. Добравшись до стены, от которой идти дальше было уже некуда, он окинул взглядом, казалось, одним мгновением возникшую на его пути и мешавшую ему размышлять стену, развернулся и пошёл обратно, в сторону кухни. Добравшись так до того места, откуда и начал своё некое подобие прогулки, он отпил из чашки и, наконец, посмотрел на часы, показывающие половину седьмого.       «Пора.» — сказал сам себе Андрей, взяв какую-то старую газету и заворачивая в неё серебристое стеклышко. Он поспешно накинул на себя куртку, не забыв положить осколок во внутренний карман, и, наконец, вышел из квартиры.