Воспоминания о лунной ночи

Морской простор лазурный, необъятный От синевы небес неотделим, И залиты сиянием благодатным Вершины гор и глубина долин. И с яростью сшибаясь непрестанно, Валы швыряют хлопья пены вверх, И в сумраке прибрежного тумана Ликующий и ясный день померк Как гром, прибой грохочет небывалый Великолепна неба красота Там радуг многоцветных покрывало Раскинулось над пиками хребта Цветы переливаются и гаснут, И снова — алость, желтизна и синь… На море Южном есть утёс прекрасный, Его ты взором мысленным окинь — Там Гуаньинь в блаженстве обитает И, красоты исполнен неземной, Хребет вершины грозные взметает До неба достающую стеной. Колышет ветви ветер, свеж и ласков, Траву, которой мягче нет нигде, И солнца светлый круг на небе ясном Горит как лотос золотой в воде. И на дворцовой черепичной крыше Глазурь необычайной красоты, И двери в грот, где звук прилива слышен, Сплошь покрывают черепах щиты. В густой тени под веткой тополиной Рой попугаев весел и болтлив, А у бамбука, где кричат павлины, На листьях фиолетовый отлив. (стихотворение из «Путешествия на Запад») Сон Царя обезьян подходил к сладкому окончанию. Постепенно разум возвращался из мира сновидений, а органы чувств начали посылать ему первые сигналы: шум буйного Южного моря, трели птиц и чья-то тихая проповедь. Слова священных писаний ласкали слух ностальгическими нотами…        — Ох, будь осторожнее! — вдруг ворвался в его покой женский голос.        — Прошу прощения! — пропищал второй, принадлежавший ребёнку. На секунду всё стихло, но тут же раздались всхлипы.        — Вы так его разбудите! — раздался ещё один шёпот, принадлежавший кому-то знакомому, Укун даже приоткрыл один глаз. И правда, силуэт оказался старым другом — Мокшей, старшим учеником богини милосердия, Гуаньинь. Широк в плечах, с суровым, но светлым взором, он вызывал почтение большее, чем его младший брат Ночжа, — Линг, поспеши к другим девицам-драконам, они обработают твою ссадину. А вазу я принесу сам попозже.        Девочка унеслась прочь, будто никакого досадного падения не было и в помине, а с юношей осталась девушка с абсолютно неестественным цветом волос — бирюзовым. И ауры от неё не чувствовалось никакой… А когда герой чуть приподнялся и увидел, что у незнакомки нет зрачков, тут же принял за демона. Он вскочил и ринулся на врага, но был остановлен Мокшей.        — Что на тебя нашло, Сунь Укун?!        — Такие глаза я видел у оборотня в шлеме, что сражался на стороне Аарона! Должно быть она с ним заодно!        — Винди — гостья бодхисаттвы! Пускай история мне не известна, но Учитель привела её сюда лично, — его брови сдвинулись, что дало понятный знак сделать шаг назад.        — Извините, если стала причиной вашего беспокойства, Великий Мудрец, — девушка поклонилась, но относится к ней лучше Царь Обезьян не стал, наоборот, укрепил свои подозрения.        — Ты не доверяешь самой Гуаньинь? — Мокша оставался непреклонен.        — Я… Не смею ей перечить, — после некоторой паузы ответил Герой.        — Ты проспал целых три дня, проголодался, должно быть, — морщины на лбу разгладились, и старый друг улыбнулся, — пойдём в зал, побеседуем.        Приятели вышли в тоннель, достаточно широкий, чтобы чувствовать себя свободно, но узкий, что давало ощущение безопасности. Хотя, какие враги посмели бы явиться сюда? Наверное, одной Гуаньинь известно. А её голос продолжал звучать где-то поблизости. Приятно было слушать изречения, когда она в хорошем расположении духа, но громоподобно ударяли по ушам её наказы, когда кто-то нарушал божественный покой…        — Так много времени прошло с того знаменитого путешествия… Веришь или нет, но ни до, ни после я не видел Учителя в таком смятении.        — Всё-таки это была её обязанность — Будда Татагата дал поручение. Но я всё равно благодарен ей за те милости. Мокша мотнул головой, видимо вспомнив какой-то яркий момент из прошлого.        — Совсем не изменился, Укун! Ладно, поведай хоть немного о том, как сейчас поживаешь на своей горе.        Царь Обезьян принялся рассказывать, и сначала история выходила складной и радостной, но чем ближе к последним событиям, тем больше пауз появлялось в речи и тяжелее давались объяснения. Герой помрачнел, а брат Ночжи ободряюще положил руку на плечо.        — На твою долю выпали новые испытания. Но в конце ждут ценные награды, и подвиги зачтутся тебе за заслугу. Я так думаю.        — Может ты что-то знаешь об этом? Мы ведь не просто так оказались здесь! — Учитель знает. Она и просила меня вас привести, правда не сказала, что с вами уже Бай Ху.        — Кто это?        — Защитник Запада, белый тигр стихии металла. Он долго пропадал где-то, и вот принёс вас с Принцессой. Сейчас он с Учителем. Постепенно линия беседы унеслась в повседневное русло, и друзья не заметили, как пришли в комнату, похожую по размерам на ту, в которой отдыхал Укун. Здесь был накрыт длинный стол, и выставлены в ряд постные блюда. Большую часть тарелок занимали фрукты — сочные, дивно пахнущие, с блестящей кожурой. Такая картина могла бы вызвать аппетит у кого угодно, — если прислушаться, можно было различить тихое чавканье с причмокиванием вперемешку. А стоило наклониться — разглядеть уже знакомую Герою девочку с оранжевой прядью в каштановых волосах.        — Линг! — звуки тут же стихли, — тебе мало твоего наказания за вчера? Вылезай немедленно!        Малышка предстала перед взрослыми в заляпанном белом платьишке. В руке она держала банан, который кинула в ту же секунду на стол. За собой девочка прятала упавший на пол кувшин, как Мокша помнил, он был вовсе не с простым компотом.        — Не ругайтесь! — она молитвенно сложила ладони — сестрицы дают мне слишком много заданий! Я устала!        — На проказы тебе сил хватает. Иди к ним, а то назначу тебе наказание пострашнее. Линг посмотрела на Укуна и щёчки её покраснели от восхищения, однако противиться словам Мокши не рискнула — удалилась восвояси. Только из туннеля снова выглянула, пока взрослые не видят.        — А это кто?        — Внучка Ао Циня, Царя Дракона Южного моря. Он с её проделками не справляется, вот она и безобразничает здесь.        — Есть схожесть, — сказал он без особого интереса, всё-таки покушать очень хотелось. Однако сев за стол, Укун тут же одёрнул себя.        — Скажи, а Принцесса Железный Веер где?        — Отдыхает в отдельной комнате. Подле неё сейчас… — Мокша хотел назвать имя Винди, но не стал, — одна из учениц Учителя. Ей знатно досталось, но жить будет. Только после этого они приступили к трапезе. Приятная прохлада и пустота, эхо от стен превращали это место в подобие монастыря.        — Значит про дальнейший путь расскажет бодхисаттва…        — Да, и думаю, она закончила проповедь. Можем идти. Однако богиня уже успела отлучится. Тогда Мокша предложил размяться и пройтись до тренировочной площадки, того места, где Укуну ещё не довелось бывать. Острые грани камней так и норовили ранить путников, но они обладали нужным опытом, чтобы не попадаться им в руки. Путь их шёл в самую Южную часть, туда, где почти нет суши, и у подножия гор бурлила солёная вода. Солнце прогрело её достаточно для купания, но море было неспокойно — пена в панике разбегалась по глади и тут же сбивалась в кучу. Казалось, на самом дне шло сражение.        — Сюда, — позвал Мокша и указал на еле заметную щель между скал. Проход привёл в маленький грот, полом в котором служил мелкий песок — мягкий и тёплый. На стенах висела коллекция оружия: посохи, мечи, копья, алебарды. Многие из них светились, что указывало на волшебные свойства, но некоторые были совсем тусклыми.        — Боюсь, мне не подойдёт ничего из этого.        — Не мне ли знать, что тебе нужно? — усмехнулся Мокша и поднял на руки лежащую у входа черепаху. Размером она была с котелок, кожа чёрная, будто изваляли в саже. На лбу сиял иероглиф, означающий «вода». Свои глаза она прикрыла, совсем флегматичная к тому, в каком положении находится, — это Сюань У, хранитель Севера.        — И что же он делает на самом юге?        — Однажды решил совершить путешествие, а потом остался здесь дожидаться тебя. Так говорила Учитель. Поприветствуй его достойно и, возможно, он окажет тебе милость. Укун хмыкнул, но послушался. Однако черепаха даже не взглянула на поклоны.        — Кажется, в этом бою тебе придётся довольствоваться простым оружием.        — Хочешь сказать, что он умеет превращаться в… — Укуна озарило догадкой.        — Верно. Он бы превратился в посох воды, но ты ему не пришёлся по вкусу. Герою такая новость не понравилась. Но на его счастье в этот момент послышался звучный рык, который заставил подставки с оружием затрястись в страхе. То был белый тигр.        — Бай Ху, должно быть ты тот посох, который я бросил на поле боя, — с сожалением обратился к нему Царь. Он выглядел действительно раздосадованным, но было известно, что Укун может и повторить проступок. В конце концов решив внутренний спор в пользу Героя, хранитель Запада прыгнул ему в руки посохом с белыми обручами. Укун засиял от радости.        — Теперь мне не понадобится черепаха! — он покрутил своим оружием над головой, — Осталось тебе выбрать что-то.        Старший ученик Гуаньинь немного растерялся. Он пробежался взглядом по оставшемуся оружию, но привычного меча здесь не оказалось, а остальное ни капельки не привлекало. Но божество воды решило помочь ему — юноша воткнул в песок посох с чёрными обручами.        Приятели разошлись по краям площадки и приняли стойки. Сунь Укун корпусом наклонился вперёд, похожий на стрелу, готовую сорваться с тетивы как только закончится воображаемый отсчёт. Мокша, наоборот, встал так, будто собирался стоять на месте. Брови снова образовали дугу, а серьёзный профиль напугал бы любого смертного. Но вот Царь Обезьян начал движение — завязался бой.        Сунь Укун был ещё слаб, а Мокша — не так искусен в военном ремесле, поэтому силы оказались примерно равны. Они схватывались раз двадцать, но так и нельзя было сказать, кто победит. Герой бил по голове и ногам, крепко сжимая в руках посох. Он сочетал привычные удары и остроумные трюки, стараясь вывести врага из равновесия. Мокша отлично оборонялся и не поддавался на уловки. Посох его взметался и опадал подобно вееру. И всё же Укун был гораздо опытнее — ложный выпад, а затем сильный удар по руке и посох воды упал на песок. Но тут же согнулся, подпрыгнул и вернулся к хозяину. Ученика Гуаньинь такая поддержка подбодрила, и теперь уже он начал наступать, не давая передышек. Вокруг посоха собирались водяные шары, которые также сбивали Укуна с толку, врезаясь в него.        — У тебя ведь тоже должны быть какие-то способности! — прокричал он, чувствуя, что сдаёт позиции. Бай Ху не долго ждал — при следующей атаке Мокши его посох обхватили металлические челюсти тигра и сжали так, что искры полетели. Черепаха дёрнулась, а высвободившись из рук владельца, вернула себе истинную форму. На панцире виднелись следы клыков, а на песке собиралась маленькая лужица крови. Больше команда воды была не в силах вести сражение.        — Сдаюсь.        — Отличный бой! — Царь Обезьян чуть ли не прыгал от радости, — если хочешь, я покажу тебе пару своих приёмов!        — Сначала отдохнём. И Сюань У помочь нужно. — Мокша ненадолго отлучился и вернулся с исцеляющей мазью. Пока он ухаживал за посохом, успевал делиться с Укуном впечатлениями от тренировки. Они обсудили много самых разнообразных техник и тактик, а хранители теперь лежали вместе в звериных формах. Тигр наклонил голову, будто извинялся перед другом, но черепаха… Оставалась флегматична. Прервал их приятное времяпровождение золотистый луч, от света которого даже песок небывало заблестел, похожий на звёздную пыль. В грот вошла бодхисаттва Гуаньинь, по её правую руку шла Винди, а по левую — Принцесса Железный Веер. По еë виду было понятно, что демонесса чувствует себя крайне неуютно в таком окружении. Сунь Укун с Мокшей тут же поприветствовали их.        — Должно быть, ты уже почти оправился, — обратилась к Укуну богиня.        — Да, я отлично себя чувствую и жду ваших распоряжений.        — У меня действительно есть поручение для тебя, — её улыбка была нежна, как впервые распустившийся цветок, — тебе довелось побывать в библиотеке Первого Мастера Кружитцу и познакомиться с Бай Ху. Здесь же ты познакомился с Сюань У. Осталось трое.        — Мне нужно их найти? Для чего?        — Они помогут тебе в битве с Кровавым Демоном.        — Однако, в следующем сражении вам следует проиграть. — вмешалась в разговор Винди. Укун злобно зыркнул на неё, но рядом стоящая богиня никак не отреагировала на еë дерзость, — пророчество, что вы нашли, должно исполнится. Аарон стремится проникнуть в другой мир, и для этого ему нужна ваша сила. Вы дадите ему то, что он хочет.        — Но если я разберусь с ним, разве это не решит все проблемы?        — Боюсь, что нет, — её слова выводили из себя, честно говоря.        — Тогда для чего мне посохи стихий?!        — Божества давно не оказывались на постах, и Нефритовому Императору это не по душе. Пора им собраться. А в том бою даже проиграть будет тяжело, поверьте мне… — Она смотрела прямиком в глаза, желая проделать дыру в подозрительности Героя, — того, про кого вы говорили, зовут Флэйм. Он слишком опасен, поэтому я прошу вас сделать так, а не иначе. Эта просьба не только моя, но и Ребёнка двух начал.        — Посох земли ныне в Преисподней, — начала Гуаньинь, — посох дерева — у Эрлана, а посох огня почивает в пещере Скребущей облака на горе Скопления громов.        На последних словах Принцесса, и без того выглядевшая слабой, совсем побледнела. Воспоминания об одном из названных мест, казалось, приносили ей муки.        — Лоча, — спросил Царь Обезьян, заметив это, — ты отправишься со мной?        — Мой сын до сих пор у них. Разве у меня есть выбор? — вымолвила она. В глазах её собирался туман, с которым она еле справлялась своей волей.        — Вы останетесь здесь ещё на пару дней, мне есть что сказать тебе, жена Царя быков. Приходи вечером, когда последний луч солнца исчезнет. — После этого бодхисаттва решила удалится.

***

В неизмеримой дальности от Южного моря, да кого там, самого мира, где оно родилось, на острове, что здешние жители называли Тёмным, на берегу отдыхал молодой человек. С собой у него была лишь одежда, прикрытая накидкой, да горячее сердце, что верило в чудо. Его народ больше не может терпеть лишений — им нужен свет. Как и этой земле, наполненной злом…        А рядом с его головой в воздухе застыл сиреневый шар — дух. Молодой человек почтительно звал его Оверлордом.