Воспоминания о лунной ночи

Порою Хэнъэ приходилось сдерживать свою злость, иногда у неё возникали мысли, что сейчас идеальный момент, чтобы отомстить. Но стоило ей только взглянуть на Принцессу Железный Веер, как страх завладевал её сердцем, и она уже не могла сдвинуться с места. Жена Царя Быков не поднимала на неё голоса, ни разу не тронула её, но одного взгляда хватало, чтобы понять — бывшая богиня Луны сейчас в плену. Стоит только оступиться, и вся ярость ветра ринется на неё, разорвёт на куски…        Наконец Хэнъэ дошла, громко шоркая ногами, до своих «покоев». До неё здесь жила Принцесса, но теперь она перебралась в комнату Ред Сана — не хотела, чтобы покои сына занимал кто-то чужой. Чжу Цюэ, свободный, но также привязанный к этому месту, ринулся к Хэнъэ и сел на протянутую руку. Она нежно погладила его и улыбнулась, только вот радость от встречи затмил тот самый взгляд.        — Я давно хотела спросить, — обратилась к ней Принцесса, стоявшая в углу с очередным фолиантом, — раньше ты танцевала и пела для гостей в Небесных Чертогах, а теперь тащишь ноги, будто они из металла. С ними что-то сделали?        — Моё наказание, — кратко ответила Хэнъэ. Она села на диван и сняла левый сапог. Нога была покрыта синяками, будто её нещадно били о камни или же… Придавили целой горой. Принцесса Железный Веер решила перевести тему:        — Теперь, когда мы знаем, почему Чжу Цюэ не хотел присоединятся к Сунь Укуну, позволь узнать почему ты присоединилась к Флэйму? Что он тебе пообещал?        — Возвращение моих детей.        Вот теперь Принцессе по-настоящему защемило сердце.        — Продолжай, — после тяжёлого вздоха сказала она.        — Я много лет пробыла в темноте… И когда увидела лунный свет, мои глаза чуть не ослепли. Было больно и очень страшно, — Хэнъэ продолжала гладить Чжу Цюэ, который, разместившись на плече, сочувственно прижался к её щеке, — тот человек вызволил меня, сказал, что я смогу отомстить, а затем… Мои дети вернутся.        — И ты поверила ему? Просто так доверилась этому монстру?        — А ты бы поступила по-другому? Принцесса прикусила губу.        Нет, конечно нет. Ради Ред Сана она пошла бы не только на это. Хэнъэ всё поняла по выражению еë лица и не стала допытывать, а жена Царя Быков осознала, что несмотря на то, что бывшая богиня Луны до сих пор оставалась мелкой девкой по сравнению с ней, прошедшие столетия, да ещё и в заточении, заставили её повзрослеть. Теперь она чуть больше походила на мать.        — Тот человек так и не рассказал мне, когда и как вернутся мои дети. Одно только… «Судьба» не сведёт нас вместе. Скорее всего до конца моей жизни я их не увижу.        — Он говорил про «судьбу»?        — Верно. Поэтому меня не беспокоит то, что я теперь по другую сторону. Всё это произойдёт без меня и даже без его участия. Знаешь, я чувствую, будто умерла, а хочу жить… Хотя бы как-нибудь. В этот раз, кто бы ни стал моим хозяином, я буду служить ему до тех пор, пока «судьба» нас не разделит. Я буду менять их до тех пор, пока не отыщу собственное желание.        Говорила она странно, но при этом, Принцесса хорошо её понимала. «Найти цель жизни» вот главная задача бывшей богини Луны. И пока жена Царя Быков имеет власть над ней, она будет исполнять её волю. Хэнъэ прямым текстом заявила, что уйдёт, стоит только Принцессе ослабить контроль.        Богиня начала играть по правилам демонов.        Прикрывая глаза в попытке обдумать всё, Принцесса в который раз увидела перед собой гору из трупов, умирающего сына и истекающего кровью Укуна.        «Я не позволю этому случится, — бесполезно уговаривала она себя, — даже если это значит, что дочки Аарона не вернутся к жизни ни в прошлом, ни в новом обличии.»

***

Сунь Укун собирался сразу отправиться в библиотеку Ребёнка Двух Начал, но не удержался перед тем, чтобы заглянуть на Гору Цветов и Плодов. Родной пик показался ему безжизненным и холодным, несмотря на то, что был освещён ярким солнцем. Персиковые деревья тянулись вверх, казалось, будто они молили о помощи зависшего в воздухе Царя Обезьян. Замерла и гладь озера перед водопадом… Сунь Укун предпочёл не задерживаться здесь и вошёл в пещеру. Как только маленькая обезьянка увидела его, она тут же упала на колени.        — Не стоит, лучше расскажи, что здесь случилось в моё отсутствие, — Укун помог поданному подняться и стал внимательно слушать.        — Кроме прихода Третьего Лотосового Принца — ничего, — тараторила обезьянка, — никто нас не тревожил, и о Кровавом Демоне мы больше ничего не слышали. Однако… Нам очень тяжело справляться с патрулями без наших друзей и родных… Досточтимый Царь, вы, должно быть, узнали, как их спасти? — малыш с последней надеждой в глазах посмотрел на Героя, и тот никак не мог сказать то, что могло бы его огорчить.        — Да, конечно. Уже скоро всё закончится! Однако в его голосе не слышно было уверенности… Укун понял, что оплошал, вздохнул и пошёл дальше. Вся пещера была заполнена бездыханными телами, а те немногие, что остались в живых, блуждали туда-сюда как призраки.        — Наш Царь вернулся! — закричала обезьянка, которая встретила его первой. Её друзья обернулись и восторженно бросились кто куда — совсем скоро перед Сунь Укуном оказалась полная тарелка фруктов.        — Спасибо, — улыбнулся им Герой. В окружении поданных он немного развеялся и почувствовал себя лучше. Ещё ничего не потеряно! А если надумывать себе самый ужасный исход, то никакая счастливая «судьба» или любое предопределение не смогут изменить печальную концовку… Укун решил лететь к Принцессе на следующее утро, а перед самым сном всё-таки задал вопрос: — Шестиухая Макака не показывался вам на глаза?        — Нет, — отвечали обезьяны.        После этого Укун ушëл в свою хижину, где очень быстро заснул. Только вот сон его был тревожным: то и дело перед глазами возникали тени. Сунь Укун забеспокоился, что ему открылось будущее, которое череда прошедших событий окрасила в устрашающий красный… Но вдруг ему привиделся слабый золотой луч. Герой будто находился в глубокой пещере под горой Усиншань, и вот наконец Танский монах пришёл за ним — сдвинул первый, самый мелкий, но такой важный камушек! Постепенно золотое свечение окружило его всего, и каменная темница исчезла без следа. Теперь Сунь Укун оказался возле того самого озера, где не так давно повстречал Ребёнка Двух Начал. На противоположном берегу виднелась фигура чем-то напоминавшая его — в позе для медитации, спиной к Укуну, сидел человек, но без шляпы — пшеничный цвет волос выделялся даже среди сияния этого позолоченного мирка. Стоило ему повернуться, как схожесть образа смазалась — это был юноша, может только ставший взрослым молодой человек, чей взгляд выражал испуг. Приглядевшись, Сунь Укун заметил, что на земле вокруг него лежало оружие четырёх видов, о двух из которых он только слышал, но не видел до этого: коса, нунчаки, сюрикены и меч. Все они походили на артефакты, Герой чувствовал в них некую силу.        — Цзинь Ю? — позвал на пробу Сунь Укун, но юноша его не понял. Он встал и отшатнулся.        — Кто вы? — пугливо спросил незнакомец.        — Я — Царь Обезьян, Сунь Укун! А ты?        — Ву… Просто Ву, — юноша прикрыл глаза и сделал пару глубоких вздохов, пытаясь успокоить своё сердце. Затем он поднял взгляд на Укуна и снова заговорил, — простите, я никогда не встречал существ, подобных вам!        — Что ты здесь делаешь? И где Цзинь Ю?        Гладь озера шла мелкой рябью, будто их голоса становились лёгким безмятежным ветром. Их разделяло внушительно расстояние, но при этом они отчётливо слышали друг друга.        — Я не знаю ни о ком вы говорите, ни где нахожусь… — Ву задумался и добавил: — Я помню только как заснул рядом с братом!        — В прошлый раз он проник в мои воспоминания… В этот раз тоже! Возможно он опять втянул меня в какой-то свой мирок! Или же это всё внутри моей головы? Эй, показывайся уже! Старик с персиковым чаем!!! Сунь Укун вскочил на облако и поднялся над озером, вертя головой во все стороны. Но даже золотое зрение не помогало ему видеть через белёсую завесу, которая окружала кажущийся бесконечным лес. Вдалеке он вдруг разглядел очертания горы, но тут же понял, что она ему привиделась — это была тучка, которая ярким пятном выделялась среди белоснежных облаков.        — Царь Обезьян! — звал его юноша, но Укун нетерпеливо полетел в противоположную от него сторону. Только вот и тут Сунь Укуна ждало разочарование. Из неоткуда возникшее солнце ослепило его, и, потеряв ориентацию в пространстве, он пошатнулся. Вот он был в воздухе, а теперь явственно чувствовал подводные течения — они не были холодными, но и приятнее от этого не становились. Вдруг Герой почувствовал прикосновение, будто чья-то рука аккуратно подтолкнула его к поверхности озера. Очнулся Сунь Укун уже на берегу — сверху вниз на него смотрел юноша: весь мокрый и запыхавшийся.        — Вы в порядке?        — Если это внутри моей головы… Что здесь делаешь ты? Ты и есть Цзинь Ю? Морочишь мне голову? — Герой снова вскочил на ноги. — Не может быть! — вдруг воскликнул юноша. Оружие, что до этого покоилось на земле вдруг поднялось в воздух и закружилось вокруг Царя Обезьян, старательно блестя золотым цветом.        — Неужели вы… Зелёный ниндзя?!        — Кто?        — Герой из пророчества!        — Ты явно что-то путаешь! Но Цзинь Ю действительно написал обо мне… Что-то вроде пророчества, я сам не знаю, — Сунь Укун припомнил их приключения на пару с Принцессой, когда в секретной комнате они нашли письмо, оставленное Царю Обезьян самим Ребёнком Двух Начал. Юноша с благоговейным трепетом смотрел на него, будто увидел божество, но вдруг пошатнулся — Сунь Укун еле успел его поймать.        — Этот свет… Почему чем больше смотрю на него, тем сильнее кружится голова? — невнятно пробормотал он.        — Ву? — Сунь Укун наконец припомнил имя, но поздно — тот уже закрыл глаза. Герой проверил пульс и дыхание — выглядело так, будто юноша ни с того, ни с сего заснул.        — Благодарю тебя, Царь Обезьян, — послышался уже знакомый голос.        — Цзинь Ю!        Из-под сени деревьев действительно проступили его черты — Укун нисколько не удивился, что лицо опять было скрыто под амигасой. Чайник, который Цзинь Ю держал в руках, притягивал взгляд своей простотой и даже грубостью — кривой бочок изрядно выпирал.        — Прости, такой остался, — смущённо заявил Ребёнок Двух Начал. Он медленно подошёл к ним, сел рядом с юношей, поставил чайник на землю и заботливо положил голову Ву себе на колени. Затем он добавил: — мой сын не должен был приходить сюда, но он слишком привязался к Золотому оружию…        — У твоего сына нет никаких манер, — буркнул Укун, опускаясь с ним рядом, у самой кромки воды. В этом сне они сидели на противоположном берегу, а звуки все исчезли… Однако, больше ничего не изменилось — хозяин этого места до сих пор не мог доходчиво объяснить, что ему нужно от Сунь Укуна. Видимо, он привëл его в этот золотистый мир ради ещё одного «урока», только вот… Почему Царь Обезьян должен играть по его правилам?        — Я многому не успел научить Ву, но это сейчас не имеет значения, — Цзинь Ю вздохнул, делая вид, что его совсем не задели слова Сунь Укуна, — но раз уж он успел проявить к тебе неуважение, я готов ответить на твои вопросы.        Смотря на протянутую чашку с персиковым чаем, Герой понял, что погорячился. На самом деле он нисколько не злился на Ву, скорее на Ребёнка Двух Начал. Да и на последнего он скорее всего не столько гневался, сколько не мог понять… Что же твориться в голове этого человека? Почему он втянул его в свои дела? Откуда внутри него, Царя Обезьян, сила, схожая с той, какой обладает Цзинь Ю?        — На самом деле, мне не о чём тебя спрашивать, — после долгих раздумий заявил Укун, — ты ведь написал то предсказание и надеюсь, не настолько лишился совести, чтобы врать о том, кто указал тебе на гору Усиншань. Однако ты из другого мира и вряд ли по-настоящему видишь «судьбу» нашего, поэтому я не отступлюсь, чего бы мне это ни стоило.        — Ты невероятно проницателен, — Цзинь Ю заговорил тише, — я во многом ошибся и приношу за это извинения. В видениях, которые я перенёс на бумагу, не было божества огня, Флэйма, как не было и Принцессы Железный Веер рядом с тобой. На самом деле и Аарон должен был лишь в будущем стать демоном крови, а сейчас быть демоном воздуха.        — Воздуха?!        — Известно ли тебе, что когда-то давно лекари назвали побледневшие сосуды артериями, потому что думали, что в них содержится воздух? Когда они вскрыли мëртвое тело, они увидели, что вся кровь содержится в одних лишь венах. Аарон «ожил» гораздо раньше срока и становится только сильнее. Ему единственному под силу стать сосудом для зла, что я нечаянно создал в Ниндзяго… Но теперь он сам стал угрозой, намного большей, чем я предполагал. Я прошу тебя, Царь Обезьян Сунь Укун… Помоги мне, спаси людей моего мира и моих сыновей! Останови «судьбу»!        Это был первый раз, когда Цзинь Ю разговаривал с ним таким тоном. В его голосе и правда было немного от страха и отчаяния.        — И что я от этого получу?        Амигаса чуть дрогнула, и Сунь Укун внезапно сам нашёл ответ на свой вопрос. До смешного банальная задача — он ведь Герой. Он стал учеником Сюаньцзана не ради того, чтобы после ухода наставника сидеть на своей горе и позабыть обо всём на свете. Зло, что охватило этот мир, должно быть уничтожено, а если оно отправится куда-то за пределы вселенной и будет убивать людей и там, тогда он тоже не сможет сидеть сложа руки. Ведь именно так бы сказал Сюаньцзан.        «Наставник…» — мысленно позвал Укун. Ему откликнулся мысленный образ, но тут же испарился — вместо него оказался Цзинь Ю.        — Я помогу тебе, — наконец дал ответ Сунь Укун.        — Спасибо… — прошептал Ребёнок Двух Начал. Он отпил немного чая и стал выглядеть куда бодрее.        — В прошлый раз ты говорил мне, чтобы я не забывал слушать, видеть, чувствовать, пока сконцентрирован на своей цели, верно? И теперь… Это оружие, что ты принёс сюда — оно ведь должно напоминать о пяти стихиях У-син?        — Верно, я хотел рассказать тебе о своих наблюдениях, хотя уверен, что многое ты знаешь сам. Как бы мне ни хотелось создать мир из чего-то одного, он не сможет существовать, если не будет разделён на части, например, как созидание и разрушение, инь и ян. Ведь само существование есть цикл, а в цикле всегда минимум два элемента… — оружие подлетело к Цзинь Ю и опустилось рядом в одну кучу, с другой стороны от спящего юноши по имени Ву, — я говорил во сне с Бай Ху, моим старым другом. Он тоже согласен… Чтобы одолеть Кровавого Демона, необходимо соединить посохи стихий. Должно быть, тогда можно создать оружие, подобное тому, что я вижу в будущем Ниндзяго. Из Золотого оружия появится Посох Созидания, а из посохов твоего мира — Посох У-син. А сейчас… Попробуй. Возьми оружие в руки, и ты научишься созидать и разрушать.        — Но ведь их четыре…        Правой рукой Сунь Укун потянулся к Косе Землетрясений, ведь коса — тоже инструмент селян, как и грабли, которыми демонов укрощал его приятель Чжу Бацзе. Левой рукой он взял Нунчаки Молнии, припоминая, что и этот вид оружия когда-то служил обычной вещью. Хвост его обхватил меч огня, а сюрикены льда он привязал к поясу. Цзинь Ю следил за ним с явным интересом — он то и дело хмыкал.        — Теперь попробуй соединить.        Несмотря на то, что в прошлой битве с Аароном Сунь Укун с лёгкостью создавал бесчисленное множество вещей, сейчас у него ничего не выходило. Будто сама суть Золотого оружия противостояла ему. Зажмурив глаза, он услышал голоса, но они тут же исчезли.        — Мне не хватает сил!        — Тогда… Попроси Ву поделится с тобой. Он унаследовал от меня силу Созидания. А с разрушением… Тебе придётся справится самому.        Вдруг юноша на коленях Цзинь Ю зашевелился — еле слышно он проговорил слово «отец», а затем неосознанно схватился за кимоно Ребёнка Двух Начал.        — Он просыпается… Мне пора идти.        Всё произошло так быстро, что Сунь Укун даже не успел понять, когда Цзинь Ю успел встать и исчезнуть среди деревьев. Ветер донёс лишь: «Мы ещё встретимся».        «И ты даже ничего не скажешь собственному сыну?» — мысленно спросил Укун. Видимо, тогда он увидел слабую сторону Цзинь Ю…        Покачав головой, Царь Обезьян помог Ву подняться на ноги и рассказал о некоторых событиях из своего недавнего путешествия. Сначала юноша не верил ему — он замер, и из него нельзя было вытянуть ни звука, но затем он всё же смирился со всем и согласился помочь. Оказалось, Ву не знал ни про мир, из которого был родом Сунь Укун, ни про библиотеку в горах, ни хоть что-нибудь о пророчестве. Он показался Герою чистым, наивным ребёнком — обмануть его ничего не стоило, и Сунь Укуну пришлось даже сдерживаться, чтобы не ранить этого славного юношу.        «Сын гораздо лучше своего отца, только вот… Способен ли такой сын прославить имя семьи?»        — Ты позволишь мне взять немного твоей силы?        — Так хотел отец, — скромно ответил Ву. В уголках его глаз собралась роса, но голос был твёрд.        Сунь Укун не стал расспрашивать его дальше и протянул на ладони кусочек янтаря. Цзинь Ю успел напоследок объяснить, что пускай эту стихию будто бы создали люди, владельцы Золотой Силы могут ей пользоваться, но при помощи «посредников». Именно этим и являлся мелкий камушек.        Укун взял Ву за руку и почувствовал, как по его телу расползается чужая сила созидания, смешивается с его собственной, но… Если Ву чувствовал лишь неприятное покалывание и слабость, то Царя Обезьян будто распирало изнутри, ведь баланс сил в его теле был нарушен. Это уже испорченная Золотая Сила…        Когда что-то похожее на ритуал закончилось, они оба проснулись в своих мирах, вполне осознавая, что это был никакой не сон.       

***

Ред Сан чувствовал себя так, будто всё его тело наполнилось водой. Он уже перестал бороться с течением и позволил унести себя далеко от берега — туда, где его ждало тихое илистое дно смерти. Однако, когда он уже не мог мыслить, шею сдавил воротник — его выдернули из неприятного, но по крайней мере ставшего привычным сна.        Реальность оказалось ничуть не приятней. Она представляла из себя кромешную темноту с еле видимыми очертаниями выхода. Под телом мальчишки — мокрый камень, от холода которого его конечности совсем заледенели. Первым, что ему пришло в голову, была идея осмотреться, хоть немного развеять гнетущую неизвестность.        Не с первого раза Ред Сану удалось зажечь огонь на пальцах — рук он почти не чувствовал. Однако спокойствия свет опять же не принёс… Ведь это было не его пламя — оно разделилось на три: на указательном пальце огонь светился голубым, на среднем — ярко-зелёным, и только на безымянном привычно красным, но цвет его казался более насыщенным.        — Что это? — Ред Сан встряхнул рукой, и пламя погасло. Но он быстро выбрал между тьмой и пугающим огнём, решив всë-же привыкнуть ко второму. Затем он сделал несколько шагов, мучительных и медленных... Казалось, что его ноги были избиты тяжёлым посохом Царя Обезьян... Постепенно он перестал чувствовать холод, но резкая боль в лодыжке достигла его мозга — цепь натянулась, и Ред Сан стукнул кулаком по каменному полу, после того как упал на него плашмя.        — Как я и думал. Моё пламя идеально прижилось в твоëм теле.        Ред Сан мигом позабыл о своём неудовольствии, от резкого появления чужого голоса он вскочил и вытянул руку — перед ним, опираясь спиной к стене, сидел монстр в доспехах, со странным шлемом и отдающим вонью разложения мечом, каких он ещё никогда в своей жизни не видел. Не успел мальчишка и рот раскрыть, как божество огня спросило его:        — Хочешь пойти со мной? С моим пламенем ты сможешь убить не только Царя Обезьян.        Ред Сан замер на месте, но мысли, повинуясь его воле, быстро разложились по полочкам. Превозмогая боль и голод, он принялся выбирать свою «судьбу».