Что скрывает мантия?

      Поручив Северуса заботам Крэбба и Гойла и удостоверившись, что все трое с комфортом расположились в поезде, Люциус пожелал удачной поездки Нарциссе и направился к выходу с платформы.         Оставалось около пяти минут до отправления поезда, когда на платформе появились Поттер и Блэк, едва не столкнувшиеся с уходящим Люциусом. Впервые за всё время знакомства Малфой увидел разные реакции от этих двоих. Блэк обиженно уставился на него, но во всей его позе сквозило нерушимое упрямство. Поттер же испуганно шарахнулся в сторону.       Люциус улыбнулся, припомнив, как на прошлой неделе сопровождал Нарциссу и Северуса по магазинам. Стоило ему лишь немного отвлечься на свою невесту, как Северус пропал. Впрочем, поиски много времени не заняли, и пропажа нашлась в ателье мадам Малкин. Виновником исчезновения оказался Поттер, с энтузиазмом стягивавший со Снейпа старую мантию.       Нарцисса поражённо ахнула, хозяйка ателье со своими помощниками с интересом наблюдали за разворачивавшимся представлением, видать, нечасто их так развлекали, а Северус цеплялся за свои тряпки, как утопающий за соломинку. Люциус первым пришёл в себя и оценил обстановку, а затем весьма коварно проклял Поттера, чтобы неповадно было. И кто сказал, что невыносимые мучения может доставить только Круциатус?       Наблюдать за реакцией Поттера было отдельным удовольствием. Сначала он передёрнул плечами, стараясь отогнать неприятное чувство, потом затряс руками, и только тогда, видимо, начал догадываться, в чём причина. А тем временем по телу его распространялось ощущение, будто невидимые насекомые касались его своими лапками, бегали по коже, рождая всё нарастающий зуд. Непонимание в его глазах сменилось ужасом, когда он заметил присутствие Малфоя.       Тогда ему пришлось ретироваться, и сейчас на вокзале новой встрече он был не рад. Поезд издал протяжный гудок, и опаздывающие ученики помчались искать себе места в переполненных вагонах.       Первая неделя сентября прошла тихо: не то Северус не хотел жаловаться, не то начало учебного года так на всех повлияло, но опыт прошедшей весны не позволял Люциусу отпустить ситуацию. И он, как обычно, оказался прав.       Совы в Малфой-мэнор стали прилетать с поразительной регулярностью, не меньше двух за день, только ни одна из них не была отправлена Снейпом. Зато остальные слизеринцы описывали произвол гриффиндорцев в мельчайших деталях, и у Люциуса складывалось впечатление, что он лично наблюдал за происходящим.       Сначала самый проблемный квартет школы лишился одного участника. Поговаривали, что Петтергю не смог принять нового увлечения своих товарищей и переметнулся к другой группке одноклассников. Оставшиеся Мародёры никаких переживаний по этому поводу не выказали, у многих вообще сложилось впечатление, что те и не заметили ухода старого друга.       Люпин, будто забыл, что являлся старостой другого факультета. Он постоянно крутился вокруг Снейпа, о чём-то увлечённо рассказывая. Если бы не заинтересованный вид самого Северуса, однокурсники бы постарались проклясть навязчивого поклонника так, чтобы тот дорогу к ним больше не нашёл. Впрочем, этот хотя бы вёл себя безобидно.       Поттер и Блэк, казалось, вести себя прилично могли только в присутствии Северуса. Весь тот нерастраченный поток шуток и розыгрышей теперь обрушивался на всех прочих представителей серебристо-зелёных. Слизеринцы, разумеется, молчать и терпеть подобное отношение не собирались, только не рассчитывали они, что на защиту двух неуправляемых задир встанет целый факультет.       В то же время Эванс бросала раздражённые взгляды на Снейпа, получая аналогичные в ответ, но дальше гневных переглядываний дело не заходило. И пусть Эванс и Снейп уже больше года не общались, и многие привыкли видеть их порознь, это их пассивное противостояние не заметить было невозможно.       Прочитав очередное послание, Люциус лишь покачал головой. В школе происходило что-то невообразимое. Извечное межфакультетское соперничество грозило перерасти в настоящую войну между Слизерином и Гриффиндором, а он, Люциус, уже ничего не мог сделать. Только поговорить с Северусом, но не посредствам писем, а желательно лично.       Первый поход учащихся в Хогсмид пришёлся на конец сентября. Малфой не спеша прогуливался по извилистым улочкам и наблюдал за школьниками, подмечая изменения. Никогда прежде деление на факультеты не бросалось в глаза так сильно, теперь же вместе можно было увидеть разве что учащихся Рейвенкло и Хафлпаффа. Гриффиндор и Слизерин держались обособленно, будто ожидали пакости от кого угодно. Единственным исключением из этого правила оказались Люпин со Снейпом.       Люциус заметил их, когда они выходили из книжного. Странная парочка. Неправильная. Люциус считал, что Северус заслуживает большего, именно потому и собирался представить его Лорду. Протекция одного из влиятельнейших волшебников современности поможет Снейпу войти в высшее общество, а там, как знать, может и породниться с каким-нибудь древним родом.       Северус заметил Малфоя прежде, чем тот его окликнул, что-то сказал своему спутнику и направился навстречу другу. Люпин послал ему вслед тоскливый взгляд и пошёл по своим делам. Люциус про себя усмехнулся — просто чудеса дрессуры.       Они едва успели поздороваться, когда над Хогсмидом раздался жуткий вопль:       — Снейп! — неестественно высокий голос срывался на ультразвук, хотя Люциус готов был поклясться, что кричала Эванс.       — Что тут у вас произошло?       Но Северус вместо ответа направился к злобной рыжей ведьме.       — В учебниках пишут, что русалки обладают околдовывающим голосом, способным заманить моряков на верную смерть, — задумчиво произнесла подошедшая к жениху Нарцисса. — Но это, видимо, касается только тех, кто поёт под водой. На суше их вопли слушать невозможно.       Она же и пояснила, что этим утром во время завтрака Эванс провыла что-то нечеловеческое, больно резанувшее по ушам всем присутствовавшим. Директор, знакомый с русалочьим языком, объяснил ей, в чём дело и отправил в больничное крыло, но виновника найти ему не удалось.       О чём говорили бывшие друзья, Малфою было не слышно, но, очевидно, Эванс обвиняла во всём Снейпа. Сам же Северус стоял с таким невинным выражением лица, что не знай Люциус его достаточно хорошо, наверняка поверил бы в его непричастность.       Ситуация стала накаляться, когда Эванс достала палочку. Помощь Северусу подоспела в ту же минуту — Поттер и Блэк неизвестно откуда появившиеся, закрыли его от случайных проклятий однокурсницы. Сам же Северус казался растерянным всего пару мгновений, а потом Люциус увидел, как преобразилось его лицо — появились расчётливая улыбка и холодный блеск в глазах, будто всё происходило в соответствии с его планом.       — Я не нуждаюсь в помощи тех, кто нажил себе врагов в лице всего Слизерина, — голос Снейпа звучал громко, так чтобы все собравшиеся поглазеть могли услышать. — Хотите, чтобы от меня отвернулся весь факультет?       Люциус бы сказал, что Северус явно переоценивает их коварство, если бы не видел, что его возмущение напускное. Зато этого не знали гриффиндорцы. Два удивлённых взгляда скользили по его лицу, но, очевидно, не находили и следа неискренности.       — Мы больше не будем? — казалось, Блэк и сам не верил в свои слова.       — Ага, — подтвердил Поттер, и перевёл растерянный взгляд на друга, будто только начал понимать, во что ввязался.       — А он хорош, — тихонько усмехнулась Нарцисса, и Люциус согласился. В толпе нарастал гул голосов, уже не нужно было хорошо знать Северуса, достаточно было просто быть слизеринцем, чтобы понять, как ловко Снейп всё обставил. Слава великого укротителя грифов ему была обеспечена.       — Снейп! — Видимо, Эванс не по душе пришлось, что о ней все забыли, только голос снова подвёл. Все присутствующие дружно зажали уши, а кто-то и вовсе удостоил её недовольным взглядом.       Выдержке Северуса можно было позавидовать, он на все вопли в его адрес и бровью не повёл.       — Что ж, посмотрим, — многозначительно заявил он и, оставив своих поклонников самих разбираться с Эванс, вернулся к Люциусу.       — А ты неплохо справляешься, — похвалил Малфой. — Я уж думал, что тебе нужна помощь.       — Как же я устал от всего этого, — пожаловался Северус.       — Что будешь делать с Поттером и Блэком?       — Для начала проверю, поддаются ли они дрессировке. Знаешь, некоторые магглы могут заставлять настоящих львов прыгать через горящий обруч. А эти двое даже должны обладать хотя бы зачатками интеллекта, так чем я хуже?       Малфой удивлённо посмотрел на друга: то ли тот так сильно изменился за последний месяц, то ли Люциус ещё многого о нём не знал. Впрочем, в любом случае, ясно было одно — Северус не пропадёт без присмотра.       — В таком случае желаю тебе удачи.       Посидев немного с друзьями в «Трёх мётлах», как в школьные времена, Люциус взял с Северуса обещание писать почаще и убыл домой.       Жизнь в Хогвартсе стала постепенно входить в привычное русло, о чём свидетельствовали немногочисленные письма из школы. Послания от Северуса были в большинстве своём малоинформативные, и касались в основном учёбы. Лишь время от времени он делился своими успехами в дрессировке бывших врагов, правда, без особого энтузиазма, будто дело это было трудное и едва удавалось ему. Судя же по письмам других слизеринцев, Поттер и Блэк едва с рук у него не ели, а вот Люпин наоборот стал появляться реже.       Казалось бы, всё наладилось, но интуиция снова твердила, что это временно. Только откуда ждать неприятностей, пока было неясно. Впрочем, спустя всего месяц, пришёл ответ.       «Идиоты! Они просто идиоты, — читал Люциус, а Джой, снова вернувшаяся в распоряжение Северуса, ходила по столу из стороны в сторону, время от времени нервно распушала перья и крутила головой. — Только представь себе: они считают, кого и сколько раз я поцеловал, а потом ругаются между собой, если кого-то больше».       Люциус даже порадовался, что Снейпа не было рядом, потому что сдержать смех он не мог. Тот наверняка и сам догадывался, что строить отношения с бывшими врагами будет непросто, но уж точно не ожидал, что из-за него будут драться лучшие друзья.       Зато становилось понятно, почему Люпин стал реже попадаться на глаза слизеринцам — просто не выдерживал конкуренции со своими же приятелями.       — Что же мне с тобой делать, Северус? — поинтересовался Малфой, наблюдая, как Джой скрылась за окном.       До рождественских каникул оставалось ещё два месяца. Два месяца, за которые должно было решиться очень многое.