Бегство — мой единственный выход.

. — НЕ ТРОГАЙ! Хватит… Ух…       И снова боль. Ей нет конца. Резкий толчок выбивает из него весь воздух. Рот застывает в немом стоне, а руки сжаты в кулак. Боль пульсирующим потоком отдает сперва на поясницу, а потом и на всю спину. Хочется выгибаться всем телом, лишь бы ощущалось меньше. Но увы, его крепко держали. Союз снова лежит перед Россией, на этой же кровати, совсем беззащитный. Эти пытки уже не могут продолжаться! Хватит! Такими темпами у него не то что времени, сил даже встать с кровати не будет. Россия вновь резко вбился в него, чувствуя приятное тепло. Руки отца он связал за спиной, положив его самого на кровать. Смотря на лицо отца, на это чувство которое он так давно не испытывал. Наслаждение это понятие растяжимое. Это может быть удовольствие тела, а может и разума. К сожалению, ни один секс после побега отца, не смог принести России какое-то удовлетворение. Да что уж там. Спустя время он вообще перестал чувствовать хоть что либо. Сколько бы часов он не пытался, тело ни на секунду не испытало расслабления как таковой. Ему вдруг стало чуждо все это. И это было настолько шокирующе, когда такой эффект застал его так неожиданно. Но здесь и сейчас, просто пик эмоции! Оргазмы сносят крышу каждый раз, и каждый раз как наркотик! Хочется ещё и ещё. Россия уверен, что если бы не работа, он бы совсем потерялся во времени. Не знал бы какой сегодня день недели или даже месяц. Все бы стало чуждо. С отцом он старается проводить время чаще чем 3 раза в неделю. Но получается лишь так. И каждый раз отец так к нему добр, он его принимает. Хоть и говорит нет, но эти попытки сопротивления лишь для вида. Он же чувствует что это лишь игра. А на самом деле отец ему только рад. Он же видит. Видит что помимо удовольствия на лице отца…

***

      Рана Союза зажила быстро. За два месяца рана затянулась и остались лишь небольшие ранки, которым дай время и они закроются. Да, жаль за шрам. Но его раздвоенный сосок выглядит очень сексуально на фоне светлой кожи! Хочется дразнить каждый раз. Но он помнит что отцу в тот раз не понравилось. Слишком сильно потянул и чуть кровь не пустил. Так что в этот раз он воздержится. — Я не могу больше. — пробормотал Союз. Его насилуют вот уже 3 часа! Он не может никак расслабиться. Россия будто бы вообще не чувствует что надо заканчивать! Он вообще не устает. — Ну… отец, у нас есть ещё 2 часа до моего отъезда. Потом мы не увидимся целых 10 часов! Дай мне насытиться и вернуться к тебе как можно быстрее.

Лучше вообще не возвращайся!

      Союз вдруг понял что его перевернули животом вниз. Россия положил руки на его плечи и весом припечатал отца к кровати, вбиваясь вдруг резко и сильно. Союз от неожиданности аж взвизгнул. Федерация смотрел на него сверху вниз, на его легкую и гладкую спину. На его широкую и ещё прекрасную спину. На шрамы который лишний раз напоминало ему о тех временах. Хочется чтобы время просто остановилось.

***

      Только лишь два часа спустя, Федерация понял что совсем потерял счет времени. Слишком увлёкся. Взглянув на часы на руке, сразу же вытащил свой член и стал в быстром темпе одеваться. Привел себя в порядок, быстро чмокнул отца в щечку и вышел сперва из комнаты, а потом уже и из дома. Союз же… даже вздохнуть не смог. Его потрепали сильно. Вся задница онемела. Казалось ничего не существует, лишь боль в пояснице и тяжесть во всем теле. Все то время пока Россия собирался и ушел, Союз оставался на кровати хоть и в сознании, но просто выбитый из сил. Тело болит повсюду. Хочется уснуть, но он понимает, что если не дойдет до ванной, ему будет только хуже. Россия не из тех кто позаботится о нем в такой момент по своей инициативе, или по тем или иным причинам. Даже будь у него в запасе время. Конечно если только действия не несли ему выгоду. Это одна из тех проблемных его моментов, которые привели только к усложнению. США хотя бы отмывал его пару раз, когда, ну совсем доводил его до предела. Настолько что тот мог проспать целые сутки. И в такие моменты это было самое минимальное облегчение в его ситуации. С русским же совсем не так. Он может насиловать его по 10 часов! И уйти словно бы они сделали это один раз. К сожалению, Федерация не может прочувствовать грань между его и своей природной выносливостью. Отчего и решения принимаемые им кажутся слишком абсурдными. По этой же причине, в желаний более приятных ощущений, презервативы он не использовал. Каждый раз чувствовать как в тебя попадает что-то горячее, обжигающее внутренности. Лишь факт того кто и как, вызывало отвращение. Но у Союза просто не было выбора. Собравшись с силами, он сделал попытки встать, пересиливая боль. Хорошо что Федерация перед этим развязал ему руки, а не оставил его как в прошлый раз. На сутки связанным на кровати. Живот тогда у него болел до такой степени, что терпимее было бы отрезать кишечник, чем это. От отвращения Союз резко поднялся всем телом и едва не шатаясь, смог наконец-то встать полностью.

Надо готовиться.

      Так ведь не может продолжаться вечно. У всего терпения есть чаша передела. Эти два месяца пыток были все хуже и хуже. А месяц назад России совсем сорвало крышу, когда США вернулся уже с цельной головой. Для Союза, единственное утешение здесь это то, что Федерация совсем ничего не скрывал. Он выкладывал всё что творилось в его политическом положении. Это хоть и мелочная, но попытка поддерживать его психически здоровым, имея косвенную связь с внешним миром. Как США пытался книгами. Россия же видимо по наитию, чем осознано, говорил ему что творилось на мировой арене. Об отношениях с другими и конкретных задачах, без мелких деталей. И фигура США довольно сильно выбивала его из равновесия, с которой Союз честно, старался быть очень аккуратным. Одно его появление перед Россией, ставило жизнь коммуниста под угрозу. Ведь русский замечал что отец реагирует на Америку, даже на его упоминание. И ему, в большинстве случаев это очень не нравилось. Независимо от того, какой была реакция. Чувствовал ли Союз отвращение от его имени, радость от его провалов, или просто раздражение. В какие-то дни, даже отсутствие реакции не спасало его от неожиданных всплесков эмоций России. И это помогло. Чем больше времени проходило, тем лучше Союз научился чувствовать колебания его эмоции. Как минимум он научился различать дни когда его не особо тронут. Умея избегать особо опасных моментов, русский выиграл себе время на восстановление хотя бы силой воли. Хоть немного. И Россия это допустил. И эта ошибка будет стоить ему очень дорого.

***

— До вечера, господин США.       С легкой улыбкой попрощался нынешний президент Джо Байден и исчез за дверьми. Штаты лишь успел ему кивнуть и идти дальше по своим делам, заодно поправляя бордовый галстук. Весь день он его будто душил. Хотелось разорвать к чертям, но пока, стоило бы сохранить лицо. Особенно там где камеры напичканы чуть ли не на каждом повороте коридора. Ну а что ещё сказать? Как никак политика. На эту встречу должны были придти ещё страны, и да, американец всем телом желал именно этой встречи. Его разгоряченные феромоны помимо людей, не почувствует разве что инвалид их вида. Они были настолько заметны, что казалось, даже воздух вокруг него дрожит от его эмоции. Вот насколько Штаты был ими переполнен. Навстречу по коридору шли два воплощения. Они не выглядели удивленными и Штаты понял что они почувствовали его присутствие задолго до того как заметили. И не поздороваться будет крайне неуважительно. А кто же он такой, что не станет соблюдать самый базовый этикет. Нет. Америка так себя не поведет. Надо же поздороваться со своим соперником в их бесспорно новой игре. И с натянутой профессиональной улыбкой он подошел к ним.       Те двое же предпочли остаться нейтральными. Однако если феромоны первого показывали что он вообще ничего не чувствует и строго контролирует их, про второго такое не скажешь. Они бушевали и буквально трясли воздух вокруг себя ничуть не меньше американца. И когда два настолько активных и схожих по эмоциям феромона встретились, они усилили друг друга и начал давить даже на своих хозяев. А на второе воплощение который был здесь лишь по обстоятельствам, сказалось ещё сильнее. Лишь тот факт что он был рядом с Россией, и тот защищал его от атаки США, помогало ему держаться и с позором не упасть прямо здесь. Беларусь знает что попытка уйти, будет хуже чем перетерпеть. И в такой обстановке, воплощения завели разговор. — «Ну как вы? Я вас так давно не видел». — в голосе четко прослеживалась издевка и напоминание, почему же Штаты оказался вне доступа на целый месяц. Конечно же намекая на свое причастие в этом деле. Америка не оставил это без ответа. — Все просто прекрасно. — Не подавал он виду. — А что насчет вас Беларусь? У вас все хорошо? — Штаты прямо посмотрел на стоящего слева от русского, беларуса.       На рыжего, коротко стриженного и высокого, но худого белоруса. Для американца было лишь слегка удивительно то, что эти двое делили общение вне рабочих моментов. Частично из-за последнего случая. ВСЕ ЗНАЛИ ЧТО НЕЛЬЗЯ ПРИПОМИНАТЬ СССР ПРИ РОССИИ. Все это знали, ибо свои угрозы по этому поводу он выполнял. США же раздразнил его своими скрытыми намеками уже как пару месяцев. И когда до всех дошла информация что при встрече трех держав, русский застрелил его, многие решили обходить Федерацию стороной, на какое-то время. Но на Беларусь как оказалось, это не распространялось. Либо он слишком глуп, либо ему плевать. Но не суть. Делая выводы из короткого диалога между ними, заметна одна большая деталь. Это было вопиющей грубостью. Конкретно то, что, Америка предпочел поздороваться с одним, напрочь игнорируя второго и при этом показательно спрашивая как себя чувствует только ОДИН из них. Беларусь же понимал эту наглость, прочувствовал как феромоны России стали активнее, и очень четко прочитал между строк посыл американца, однако предпочел ему не отвечать. Всё увы из-за сообщения о планах размещения Россией тактического ядерного оружия на территории Белоруссии. Госдепартамент, да и сам США осудил российский план размещения ядерного оружия. Федерация же сделал в ответ заявление, в котором буквально недавно утвердил, что предпринятые действия являются суверенным правом России и Белоруссии и направлены на обеспечение безопасности в условиях развязанной США гибридной войны. — Все по праву. — ответил за него Россия, подчеркивая что предпринимаемые меры полностью соответствуют международно-правовым обязательствам своей страны. И что не дело это США, вмешиваться в попытки обезопасить себя таким вот способом. Встретившись после этих слов с ним взглядами, Россия понял, что сегодняшний день будет паршивее некуда.

***

      И вот тебе на. Бесит. Прикончить бы, да поскорее. Эта скрываемая ненависть хоть и невероятно льстила ему, делать США своим врагом как минимум в таком плане, было упущением. Большим упущением. Федерация в тот день, в тот самый момент как он предложил сыграть в русскую рулетку знал, что ничем хорошим это не кончится. Что он не сдержится. Но, то ли он решил взять себя на слабо, то ли это просто отговорка перед самим собой, но он это сделал. Без тени раздумий взял и выстрелил американцу прямо в голову. И хоть первые пару дней он не мог не нарадоваться, последующие дни напоминали ему что Штаты это так без дела не оставит. И что удивительно, за весь месяц Штаты не особо шевелился. Он не спешил чем-то мешать ему в той или иной степени. Все было как раньше. Главное, чтобы неожиданность не застала его в самый уязвимый момент, учитывая его сегодняшнее поведение. Видимо это и было своеобразным объявлением войны. Хотя начал то его Россия, когда забрал отца прямо у него из под носа. Дойдя до двери, русский слегка встряхнул головой и выкинул эти мысли. Нет. Отца нельзя так оскорблять мыслями о США. Он не должен думать о нём. Особенно когда только заходит. Да и извиниться надо бы, за то что задержался. Совсем немного. Подумаешь, вместо 10 часов задержался на 15. Ничего страшного. Даже если отец спит, он будет рад его видеть и таким. Легко улыбнувшись и представив как они с отцом проведут сегодняшний день, Федерация достал ключи и начал открывать железную дверь. В этот раз все было не как всегда. Прямо с порога доносились звуки и ЗАПАХ. Манящий запах еды. И не просто еды. Федерация быстро разулся и спешным шагом вышел на кухню, где и застал то что успел представить в голове. Отец стоящий перед плитой. Он что-то намешивает в кастрюле деревянной ложкой. Русский ну никак не ожидал такой картины. Обычно, когда бы он не приходил, отец всегда сидел там, в своей комнате. А готовил только себе, оставив грязную посуду. Которую Россия любезно мыл за ним каждый раз как она накапливалась. И это приносило ему отдельный вид удовольствия. Убирать за отцом, получать от отца, видеть его необычные знаки внимания. Этого было достаточно чтобы Россия был готов ради него на всё.       Союз повернулся и все же заметил приход России. Даже вздрогнул когда только увидел его, но быстро принял нейтральное и скорее привычное выражение лица. Полное игнорирование. Федерация положил свою рабочую барсетку на кухонную стойку и спокойно подошел к отцу. Всего пару минут назад он был так зол, так огорчён и в раздумьях. А увидев отца за плитой, моментально успокоился. Приход в этот дом его расслабляет. Ему хочется остаться здесь раз и навсегда! Даже стой ему это страны. Плевать! Здесь душа поет, здесь чувства живут. Именно это его место! Он уверен. Оказавшись рядом, русский самовольно открыл крышку кастрюли. Кончено понял что поспешил, почувствовав что-то горячее в руке. Но с их телом, пусть металлическая часть крышки и горячая, для него она достаточно теплая. Ожогов не будет, но тепло заметное. В кастрюле были обычные макароны с фаршем. Все так просто. Даже как-то приятно. Никаких изысков, никаких излишеств. Обычная, домашняя еда. Прямо как в советские времена. Закрыв крышкой, Россия отключил огонь плиты и пока Союз начал недоумевать, резко поцеловал отца. Да так неожиданно, что тот так и остался стоять в руках с деревянной ложкой. Но уже через пару секунд, со стуком уронил из рук. Федерация мягко и нежно впивался в его губы. Пройдя по ряду зубов и небу. Россия чувствовал как отец дал ему волю, отвечая на поцелуи. Хоть и все еще неумело, как он считал. Федерация стал напирать, отец поддавался, от чего по итогу оказался прижатым к стене. Осознав что напор становится только сильнее, коммунист уже явно отталкивал его руками. Но Федерация будто бы не замечал, или не хотел замечать. Он все еще жадно целовал его и в какой-то момент, Союз понял что он задыхается. Воздуха становится все мало. Все тело моментально сжимается, а в груди начинает болеть. В попытках привести того в чувство, русский бьет его кулаком по плечу несколько раз. К счастью, тот заметил и резко разрывает поцелуй, оставляя дорожку слюны между ними.       Союз жадно хватает воздух, смотря снизу вверх на лицо России. Ожидая хоть какую-то реакцию за то, что тот чуть не задушил его таким образом. Но на его лице нет никакого раскаяния, никакой жалости. Лишь. Одна. Похоть. Что же. Раз он так сильно хочет это получить, то пожалуйста. Какой смысл и дальше тянуть то, что заведомо закончится одинаково. Коммунист молча выпрямился у стены и отвёл взгляд в сторону от стыда. Но, конкретно в этот раз, он убрал руки назад, вместо того чтобы отталкивать ими как обычно. Таким образом, он стоял в открытой позе, дав России свободу воли. Он разрешил к нему прикоснуться. И Федерация не мог не заметить такое прямое приглашение к близости. — Ааа. — удивился Союз, когда русский вдруг взял его на руки и понес как принцессу прямо в комнату.       Россия положил отца на кровать. Или кинул. Что-то среднее между бросил и опустил. Не дав тому что-то понять, он резко впивается в губы снова, одновременно снимая с отца футболку. В момент когда Союз приподнял голову чтобы Федерация снял с него футболку, вдруг почувствовал давление. Русский не дал отцу снять одежду полностью. А в момент когда он поднял руки над головой, довел рукава футболки до локтей и в тот же момент, прижал их к кровати. Таким образом прижав руки отца к кровати с помощью ткани. Коммунист почувствовал как руки скованы над головой, а это нечто, начинает свободной рукой нежно касаться его груди. Пальцами захватывает… к счастью не тот травмированный сосок и начинает его ласкать. Союз старается не поддаваться и вообще не реагировать, но после стольких стимуляций, после стольких игр с его телом, оно просто не умеет по другому. И он прикусывает губу, в попытках сдержать любые звуки. Россия это замечает, однако решает что в этот раз, отец может позволить себе и такое. Да и к тому же, когда он так сдерживается, тело его так напрягается, что он сжимает его член гораздо сильнее. От этого ощущения ещё более острые! Федерация спускается ниже и отпускает уже обе руки. Захватив края его штанов он снимает их, оставляя отца голым и абсолютно беззащитным. В этот раз он набрал в весе. Первое время, Союза рвало почти каждый день по несколько раз. В тот момент он исхудал гораздо сильнее чем после побега у США. Как бы Федерация не старался, отцу становилось хуже и спустя две недели, он был готов вызвать врача чтобы тот кормил его через трубку. Но внезапно, он начал есть и с тех пор, от худого тела с еле заметными мышцами, тело отца стало больше, округлее. Но мышцы у него также присутствовали. Если бы не слой небольшого жирочка, он бы практически вернул себе былое тело. Но в целом, все и так было прекрасно.       Россия закинул ноги отца к себе на колени и вдруг подумал над вариантами того, стоит ли его разрабатывать. С одной стороны, секс был у них меньше суток назад и вроде как тело все еще растянуто. С другой же, делать ему хоть как-то больно не хотелось совсем. В этот раз чувства желали огромной волны нежности в перемешку со страстью. И не успел он принять решение, как все сделали за него. Союз неожиданно толкнул его на кровать и оседлал его всем своим телом. Он терся открытым пахом прямо об его брюки и сам начал снимать с него штаны. Ведь грош цена этому измученному и старому телу. Русский был настолько удивлен активности отца, что просто продолжал наблюдать за его действиями. Коммунист стянул с него штаны с трусами, оставив его в одной голубой рубашке, галстуке и длинных носках. Нежно взял его орган в руки и начал ему надрачивать. Россия чувствовал всё не столь ярко как мог бы, но сам факт того, что это делает ему отец и по своей инициативе, просто сносило башню! Неожиданно, он остановился и русский уже было подумал что отец решил увильнуть в самый последний момент. Но тот и вправду решил сегодня удивлять его вновь и вновь. Коммунист взял свои пальцы, при этом смочив их слюной и размазал немного по органу России. Поняв что этого хватит, он взял и начал насаживаться на его член. САМ! ПО СВОЕЙ ИНИЦИАТИВЕ! Федерация впадал с осадок с каждым его действием. Он видит просто сногсшибательную картину того, как отец скачет на его члене, но все еще сдерживая рвущиеся стоны. Закрыв рот одной рукой, а второй сохраняя равновесия взявшись за бедро РФ. Было бы гораздо легче, держи он равновесие двумя руками. Так, движения вверх-вниз были бы плавнее и точно не приносили бы настолько явный дискомфорт как сейчас. Коммунист чувствует как он проникает в него, задевая один и тот же неприятный ему угол стенок. Но он был готов перетерпеть этот дискомфорт, лишь бы не давать России услышать лишние стоны. Русский же на это смотрел хоть и с удовольствием, не мог не заметить как этот секс делает приятно лишь ему одному. Отец насаживается на его член, но его собственный, настолько обмякший, что удивительно как он вообще это выдерживает. Обычно, он всегда его заводит, не брезгуя воспользоваться кое чем для пробуждения желаний. Но сегодня он просто не успел. Отец застал его врасплох, когда сам проявил такую инициативу.       Федерация взял член отца в руки и начал надрачивать ему довольно активно. Союз откинул голову от ощущений и русский ускорил движения. Он так сжимался вокруг него. Ощущения просто потрясающие. Его так увлекал весь процесс, весь этот вид. Он резко принял сидячую позу, при этом прижав отца к своей груди чтобы тот не упал назад. Обвив руки вокруг него, он приподнял его и очень резко засадил на свой член. Насаживая и делая как приятно ему самому, словно игрушку. Так легко весил. Сделав последний, сильный рывок. Громкий стон вырвался из уст Союза, а Федерация с рыком излился прямо в него. Слегка расслабившись от этого раунда, он снова упал спиной на кровать, оставив отца сидеть на его паху. Может уже и не прям внутри него, но по крайней мере близко к нему на своем животе. И ведь это только первый раунд. Их будет ещё несколько, если отец выдержит их на сегодня. Россия очень на это надеялся. Коммунист сидя на нем, смотрел на его лицо сверху вниз. Федерация видел его уставшее, но разгоряченное и покрасневшее от жара лицо. Такое сексуальное. Русский протянул руку к его лицу и Союз поддался порыву. Федерация закрыл глаза для приятной интриги в ожидании поцелуя и в этот момент.

*ХВАТЬ!*

      Отец на него замахнулся. И они замерзли, в ожидании того, кто что сделает дальше. Да как он только осмелился! Россия все это ожидал, не только по причине его нестандартного поведения, но еще услышал как бешено колотится сердце отца и как он чем то неестественно шуршит по одеялу. Лишь поэтому он поймал его руку буквально в нескольких сантиметрах от глаза. То что он считал кулаком, когда он открыл глаза, оказалось отнюдь не это. Это уже было покушением. — Это не правильно, отец. Нельзя вредить своим детям. — Совершенно спокойно добавил Россия, лежа на кровати. Отец сидит на нём, держа в руках благополучно спрятанный, кухонный нож. Прямо перед его глазом. Если бы ещё сантиметров 5 или 7, и он бы точно достиг цели.

ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ!

      Мысленно обматерился Союз. Он не может все так закончить. Он так долго к этому готовился. Терпел, много ел, наращивал мышцы. И все ради того чтобы иметь хоть какие-то шансы. Он специально спрятал кухонный нож с последнего ужина, при этом зная что после пары месяцев, Россия просто перестанет обращать внимание на такие мелочи. Специально заманил русского именно сегодня к себе в постель. Именно в такой позе. А даже если бы он не дал, он бы пытался и дальше. Он знал что так просто, русский перед ним не снизит бдительность. Надо было поймать такой момент. С США он допустил огромную ошибку, сделав это в состоянии когда Америка сильно увлечен и следит за Союзом. Надо было делать это в более расслабленный момент, когда Штаты был занят своими чувствами и упускал из виду мелкие детали. Сейчас, он не имел права на ошибку. Россия все еще продолжал держать его за кисть с ножом. Резко сжав её, коммунист от боли выронил нож и она упала куда-то в сторону. Федерация не видел куда, да и не важно. Главное что отец не посмеет её больше взять. Он в принципе больше в руки ничего не возьмет. Он об этом обязательно позаботится.       Россия продолжал все сильнее сжимать его кисть. Ещё немного и сломает к чертям. Союз понимает что нельзя медлить. Либо сейчас, либо никогда. Спровоцировав его такой попыткой, он точно не жилец. Единственный вариант — это сопротивляться до конца. Второй рукой Союз потянул за покрывало, временно дезориентировав Россию и вытащил оттуда ещё одно оружие. Он ведь подготовился. Надо было подстраховаться. Взяв в руках спрятанную до этого зажигалку, Союз зажег огонь и резко поднес его к глазам России. Русский моментально дернулся от страха, учитывая ещё и то что вокруг него легко-возгораемая ткань. Русский не на шутку испугался. По настоящему. Огонь — один из тех вещей, которую страны бояться по разным причинам. Для России это были плохие воспоминания. Которые он дай Бог, никогда в жизни бы не повторил. Это чувство жжения по телу, запаха сгорающей кожи и боль, делали процесс обычного получения травм мучительной пыткой. Лучше сто раз переломать себе все кости, чем хоть раз сгореть заживо. Только так об этом думал русский. Он даже готов отпустить отца, лишь бы не прикасаться к огню никогда. И сейчас, это маленькое но жуткое орудие пыток стоит прямо у него перед глазами. И он им не владеет. Он не владеет ситуацией, не владеет оружием. Этот предмет непредсказуем, и именно от этого факта было страшно. Дернувшись в попытках защититься , Россия резко прикрыл лицо и шею обоими руками, тем самым освободив руку Союза. Тот не теряя времени схватил нож который все же не улетел далеко. И как же удачно сложились обстоятельства, что Федерация даже не обратил внимания на то, куда. — Аааа! — С выкриком, комммунист поднял нож над головой и со всей силы вонзил ее в тело России. Он не смотрел куда, главное что этот монстр пострадает. Мимолетным взглядом он замечает что нож торчит прямо из под левой груди. Ощутив что-то колющее прямо на себе, от боли, Россия раскрывает руки чтобы увидеть что или кто его так больно ранил. И именно этого Союз добивался. — ААААААА! — Крики боли заполнили всю комнату. Как только Россия открылся, коммунист замахнулся правой рукой, в которой все это время держал уже не зажженную зажигалку. Он прошелся ее металлической частью прямо по глазам России и сильно их травмировал. Он прямо таки представил в замедленной съемке, как этот кусок пластика и металла порезал его глаза пополам. Проходясь не только по сетчатке, но и ещё глубже.       Федерация был совершенно не готов к такому, он не ожидал такого. Если нож ещё был предсказуем в какой-то степени, то зажигалка нет. Он не помнит чтобы его зажигалки пропадали. Так откуда отец его достал? Ответа на этот вопрос он не получит. Союз лишил своего мучителя возможности видеть и пока Россия осмысливал ситуацию, он быстро поднял с пола серое трико и надевая прямо на ходу, выбежал из комнаты. Он не глуп, он бы не пошел на такое без плана. Совершенно не рискнул бы. Не после неудачного опыта с США. Добежав до полок на кухне, он начал копаться в карманах его барсетки, где как запомнил, тот положил ключи. Ведь и это не спроста. Это все тщательно разработанный план на основе долгих наблюдений. Коммунист специально подгадал день когда русский будет без водителя. В такие дни как сегодня, он вызывает их заранее, а в другие за ним уже стоят в ожидании. И тот факт что русский не скоро сможет им позвонить, учитывая что видеть экран он просто не в состоянии, выиграет ему время. Даже это время может стать ключевым. Если бы было больше слабых мест у России, он бы не задумываясь вонзил тот треклятый нож не один и не два, а десятки раз. И в самые разные части его тела. Вот насколько он его ненавидел. Но пришлось ограничить лишь одним быстрым ударом, ведь, воплощения стойкие физически и у них высокий болевой порог. Вонзив нож в спину, ты вряд ли его напугаешь, скорее лишь секундно шокируешь и всё, а потом получаешь в табло. Но даже тут были лазейки. Одно из чувствительных и уязвимых мест человека, да и воплощений в целом — глаза. Пока глаза со зрением не восстановятся, многие воплощения, а в особенности молодые и неопытные, становятся беспомощными. Они становятся такими беззащитными, не зная откуда ждать удара и не успев прийти в себя. А глазам нужно время чтобы вновь восстановиться. С США это не сработало, так как тому много-много лет и скорей всего, он знает что иногда не стоит полагаться на зрение. Поэтому то американец быстро пришел в себя. В отличии от России которого этому приём Союз не учил.

Да где же эти чёртовы ключи?! Нашел!

— ГДЕ ТЫ! Я ЗНАЮ ЧТО ТЫ ЕЩЕ ЗДЕСЬ!       После этих громких слов, последовал звук мимолетного свиста и Союз еле успел увернуться от летящего в его сторону вазы. Та разбилась прямо над его головой об стену, едва не задев его. Он пригнулся чтобы увернуться, а вновь привстав, видит как Россия идет в его сторону ориентируясь на звуки. И хоть он ничего не видит, это не мешает ему идти по тому пути который он запомнил за столь долгое время. Привычки очень сильные чувства. Союз понял, либо сейчас, либо никогда. Федерация почти дошел до него, истекая кровью из глаз и груди. И хоть нож он вытащил, рана все еще не закрылась. Сейчас, коммуниста от выхода разделял лишь один поворот налево по коридору. А справа в метре был Россия, который активно шел в его сторону. Союз накрыло с головой чувства страха. Ведь русский здесь, совсем рядом. И даже раны не помешают ему до него добраться. Но сдаться сейчас, значит сбросить на нет всю его подготовку. Все его муки и тайные желания. Ну уж нет! Союз был на кухне и схватив стул за столом, бросил его прямо к ногам России. Тот не успел услышать как она падает на пол, как тут же споткнулся об неё сильно ударившись и упав лицом на пол. Пока тот был занят, Союз побежал в сторону двери зная, что нужно делать дальше. Ведь когда Россия только зашел сюда, он за эти месяцы запомнил все что было при входе. Куда он сует ключи, в какое время приходит и даже в какой одежде приходит в те или иные дни.

Давай! Быстрее! СКОЛЬКО ТАМ ПОВОРОТОВ БЛИН!

      Он дрожащими руками вставил ключи и начал крутить их. Один раз, два раза. Все ещё не открылась. На третьем щелчке, дверь под тяжестью своего веса открылась и Союз понял что скоро, он окажется на свободе. За спиной выросли невидимые крылья, а в нос ударил ставший таким чуждым, запах свежего воздуха. Все его тело буквально кричит ему бежать, адреналин дает ему силы и он поднимает ногу за дверной проем. Но, не успев сделать и шагу за порог этого дома, в ту же секунду его очень сильно схватили за ногу и потянули назад. Союз упал на пол прямо у двери и обернувшись… увидел каким был Россия на полу. Истекающий кровью прямо из груди, и такое же количество крови капающих из глаз словно слезы. Но оставляя не прозрачный блестящий след. А алый. Мимика лица говорит об ярости и он ничего не видит перед собой. И в прямом и переносном смысле. На что в принципе способны воплощения в таком состоянии? Любой кто знал ответ, уже давно мертвы. — Не смей Союз. — угрожающим голосом сказал Россия.       О Нет. Он… перестал обращаться на вы и… не зовёт его отцом. Впервые не зовёт его отцом, а по имени. Это значит, что сейчас он просто НЕВЕРОЯТНО ЗОЛ и все закончится только… смертью. Союз понял это, четко понял что либо сейчас, либо ничего. Он пнул его со всей силы свободной ногой прямо по лицу, прямо по глазам. Лишь после третьего удара, тот отпустил его ногу. Быстро поднявшись, коммунист выбежал из дома и впервые был ослеплен прямым солнечным светом. Его временно дезориентировало, но не задумываясь, он повернул направо чтобы солнце не слепило глаза и побежал. За спиной слышны еле уловимые крики и ругань. Не разобрать, но оно не сулит ему ничего хорошего. Ускорившись, коммунист побежал. Побежал куда глаза глядят.

Главное быстрее, главное что далеко, и главное с надеждой, что больше он сюда не вернется.

— Можно подумать, побег в состоянии избавить нас от нужды мириться с собственной участью. — Не поверишь, но да!

.