Страсти Потолота

21:00 за местным временем 5 мая 1947 года Великая рабочая республика Калининград «Внимание, внимание! Прибывает поезд Минск-Калининград. Уважаемые граждане, немедленно покиньте первую платформу». Гиллес Потолот, уважаемый градостроитель и почётный гражданин, гений и человек от народа, сейчас находился в крайне критическом положении. Вместе с взводом военной полиции он направлялся к указанной платформе, всё думая, стоит ли стараться всё уладить тихо и без крови. Шесть месяцев назад Гиллес был назначен главным управляющим самого пострадавшего от войны региона – Восточной Пруссии. Партия всегда была довольна градостроительными чудесами данного человека, поэтому всегда давала ему самые ответственные дела. В довоенное время он даже был главным инженером проекта Дворца Советов. Сейчас же Потолот занимается активным восстановлением этого региона, в котором даже электричество было удивительной редкостью, а железных дорог не было. Регион активно рос, дома вновь поднимались из руин, пускались первые трамваи, годовой план был исполнен в два раза быстрее. Однако, одна шишка сверху решила заняться русификацией регионов. И самым подходящим способом для достижения цели оказалась банальная депортация местного населения на земли оккупированных территорий. Потолот был категорично против таких методов, однако ничего не мог сказать дядькам выше. За последние два месяца Восточная Пруссия обзавелась защитниками местного населения – террористами и приверженцами националистических ценностей, теневой дивизией Эмико. Они были разбросаны по всему региону и мешали коммуникациям, резали провода, взрывали поезда и возвращали местное население на место, защищали его. Это было огромной проблемой, которую нужно было: «решить быстро и обрубить на корню». Над республикой висела огромная угроза третьей мировой войны и все армии были сосредоточены на границах. Поэтому по просьбе Гиллеса Потолота в срочном порядке в Восточную Пруссию была отправлена ячейка тайной полиции республики – сотня элитных бойцов под командованием ветерана великой отечественной войны, который по просьбе товарища Станина добровольно ушёл с поста Фельдмаршала. Воевода, или же Роман, начавший свой путь с обычного солдата, в итоге закончил свою карьеру невероятно успешной операцией Багратион. Сейчас он фактически на преждевременной пенсии, однако ему позволили использовать свои навыки в теневой полиции. Из второго вагона в бежевом пиджаке и такой же шляпой вышел широкоплечий и хорошо сложенный человек, Гиллес сразу же обратил не него своё внимание. Его одежда слегка обтягивала мышцы рук и ног, что, однако, никак не удивляло градостроителя. Роман снял шляпу и медленно оглянулся по сторонам, а после потянулся в карман за пачкой сигарет. Гиллес приказал полиции осмотреть поезд по стандартной процедуре, что было совсем не обязательно для поездов государственной метки, однако ему нужно было лично поговорить с Воеводой. Гиллес медленным шагом подходил к курящему парню, пока тот в свою очередь наблюдал за его тихим шагом. - Добрый вечер, добро пожаловать в Калининград, великий Воевода. Я управляющий этого региона. – Потолот попробовал отдать ему честь, но его рука была быстро схвачена за запястье курившем парнем. Его белые перчатки слегка пахли резким одеколоном. - Ооой вееей, так вы меня сразу узнали, дорогооой Потолот? Не стоит мне отдавать честь, я ведь уже официально не служащий. Давайте в знак нашего знакомства просто пожмем друг-другу руки. – Воевода отпустил запястье градостроителя и вместо этого пожал ему руку. - Очень приятно, Роман. Гиллес слегка приподнял скулы своих губ и посмотрел за спину Воеводе. Отряды коричневых бушлатов выходили из своих вагонов и отдавали честь своим новым товарищам из военной полиции. Потолот чувствовал: они парни намного серьёзнее всех тех, с кем ему до этого приходилось работать. Четкие движения без лишних действий и поворотов были настолько откалиброваны, что это выглядело как театральная постановка. - Мы быстро решим эту проблему, уж доверься мне, – Роман отпустил руку великого градостроителя, положил свою крепкую ладонь ему на плечо и посмотрел Гиллесу в глаза – главное предоставь мне необходимые полномочия, агаааа. Встреча прошла относительно тепло и приятно, Воевода постоянно разговаривал в тихом и безмятежном тоне, как будто ему доводилось решать проблемы большей сложности. Что в общем не было ложью. Сейчас Гиллес сидел у себя в кабинете и под тики стоячих часов заполнял чрезвычайно важные бумаги. Звук техники доносился через приоткрытые окна: даже ночью шла активная работа над перестройкой. Ночные смены оказались рабочим и дальновидным решением, что позволило не останавливать работу ни на секунду. Поставив точку, Гиллес откинулся в кресле и переложил последнюю бумажку на левый край стола. На часах время было уже далеко за полночь, однако глаза Гиллеса никак не могли сомкнуться. Он почти не спал. Немного поразмыслив над тем, чем можно заняться, градостроитель решил зайти в главный пивбар всей Восточной Пруссии, с эксцентричным названием – Союз. Пропустив парочку стаканов обычного хмельного напитка, он как обычно стал обдумывать прошедший день. Внешний вид этого Романа был невероятно красивым, ни один мужчина не выглядел так эстетично. Его голос выделялся и запоминался после первого предложения, а эти растянутые гласные буквы можно было слушать вечно. Гиллес улыбнулся и потряс своей головой. Своей генетикой он проигрывал зашедшему солнцу всей рабочей республики на все сто баллов десятибалльной шкалы. Однако совсем не унывал, ведь был рад работать с таким чудесным человеком. Роман пообещал к нему зайти ближе к вечеру следующего дня с неким личным разговором. Потолот заказал ещё один стакан и попытался расслабиться. Однако услышал зовущий женский голос. - Я ожидала вас тут увидеть. Не против меня выслушать? – Женщина села возле парня и сняла с себя белую фуражку. Золотистые волосы упали ей на спину. Строгий белый костюм довольно сильно выделялся на фоне всех окружающих, и можно было подумать, что это один из работников государственных органов. Однако Потолот её не знал, а слегка отдающий немецкий акцент его только напряг. Но, Гиллесу хватило сил и трезвости сохранить спокойствие. - Я вас что-то не видел раньше. Можете назвать себя и ваше место работы. - Себя я не могу вам назвать, однако вы сразу поймете всё, узнав, что меня называют Эмико. Зрачки градостроителя моментально сузились, рука же была готова потянуться к военной рации. «Где черт возьми сейчас парни из военной полиции, они же должны вести слежку за мной. Разве не так?» думал Потолот. Но он не успел - рука была схвачена сзади одним крепким парнем. - Гиллес Потолот, мне нужно только то, что бы ты меня внимательно выслушал. Я не хочу тебе как-либо вредить, пока ты не добровольно выполняешь приказы сверху, конечно. Сердце Потолота бешено заколотилось. Он подозревал, что эта чертовка очень влиятельна, однако даже не мог предположить, что она знает даже то, что он против исполняемой политики. - Сколько, чёрт возьми, ты знаешь? – Лицо Гиллеса не смогло остаться спокойным: он выразил удивленность, а потом страх. - - Больше, чем ты, Потолот. Если ты хочешь узнать всё, то будь добр, удели мне полчаса на совместную поездку по городу. - … - Ну? – Эмико повела глазами на своего сообщника-амбала. Тот сжал руку градостроителя сильнее, суставы на ладони захрустели, хотя и не принесли сильной боли. - Хорошо… Они быстро вышли из бара и сели в служебную машину на углу, Эмико хорошо позаботилась об ключе зажигания рабочей машины, который был заранее взломан. Как только Гиллес сел в авто, амбал довольно грубым голосом сказал, что следующие действие всего лишь перестраховочная мера. И не дожидаясь ответа завязал ему рот. Авто тронулось и стало проезжать по основным улицам отстроенного города. Его уже искали – это было ясно по замаскированным под прохожих людям из тайной полиции. Но надежды Гиллеса на скорое спасение увы не сбылись. Вскоре, дальше от центральных улиц города, Потолоту позволили говорить. - Так что ты хотела обсудить? Он не хотел иметь каких-либо проблем, поэтому, обдумав ситуацию, решил быть сговорчивым. Хотя всей душой надеялся на профессионализм парней Воеводы. - Потолот, ты знаешь что-то про план русификации? - Я его главный посредник, как мне не знать-то про него? - Тогда ответь мне, - Эмико оперлась на подлокотник и задумчиво посмотрела в даль, - зачем начинать депортировать население и нагнетать ситуацию внутри, когда угроза новой большой войны не за горами? Чего бы не показать населению, что в составе республики они заживут мило и беззаботно, как только врагов всех раздавят? - Потому что вы… - Потому что никакой войны не будет. Вернее, она примет совсем другой характер. В скором времени ты почувствуешь напряжённую военную обстановку вокруг себя, сильнее сегодняшней, хотя выстрелов не будет с двух сторон ни завтра, ни через год. - Тогда… - Я не закончила. – Эмико приняла серьёзную позу и уставилась своими голубыми глазами Потолоту прямо «в сердце». - … - Такая ситуация происходит по всем вассальным республикам, моя дивизия не единственная такая. На нашей родине, куда отсюда отправляют людей поездами, стоят в буквальном смысле гетто-города. Знаешь же, что все страны, которые попали в сферу влияния Рабочей Республики, стали буквально колониями, где на место коренного населения завозят семьи признанной в стране национальности? - Однако… - Так вот, твоя партия, видимо, боится дать слабину всему миру, и хочет показать, насколько успешен их государственный строй. - Так все правда работает, наши темпы восстановления опережают любую другую страну мира. - Не опережали, если бы другие от этого не страдали. Эмико попросила водителя достать из бардачка фотоальбом, на что амбал кивнул и в момент передал альбом в твёрдом переплёте. - Смотри. – Девушка передала Потолоту данный сборник фотографий. Гиллес открыл первые страницы и увидел фотографии, похожие на те, которые были с японских лагерей в Маньчжоу-го. Листая дальше, он всё больше ужасался ситуацией. - Почему тогда тут нету никаких лагерей? - Восточная Пруссия стала частью твоей необъятной, тут для посетителей такие ужасы не нужны. Тоже самое происходит с теми, кто покидает это место. Данные фото сделаны в лагере под Варшавой и ещё некоторыми городами. Они добывают так необходимые Республике ресурсы, что проводят на работе 20 часов и живут в условиях несовместимых с жизнью. А всё из-за боязни твоей страны, что начнутся националистические движения за освобождение. – Эмико взяла зеркальце и посмотрела через него на машину, идущую за ними на хвосте. – Никаких движений не будет, если бунтовать некому. - Я слышал, что другие народы из-за благодарности за освобождение коллективно работают на благо нашей идеологии. - Конечно, работают. Так же само, как и в лагерях моей павшей страны. Только вот одна проблема. Остановить эту страну было возможно, а вот твою никто не остановит, и все эти оккупированные территории одним прекрасным днём станут частью твоего союза. — Это хорошо, и что тебе нужно от меня? - А у тебя правильно идёт мысля. – Эмико жестом приказала водителю что-то сделать, на что он кивнул и достал рацию. Дальше Потолот не смог что-либо понять. – Хоть ты всё ещё знаешь немного, но этого достаточно, чтобы твой друг из тайной полиции тебя отправил туда, где бы ты точно не захотел находиться. Помоги нашим людям и дезинформируй своих, а мы тебя защитим, у нас есть агенты, которые это смогут сделать. Опять же, если не ты не пойдёшь на контакт, то это сделает следующий управляющий. Этот режим не должен жить, хотя бы в сердцах моего народа. - Я тебя понял. Машина остановилась. Потолот был буквально шокирован тем, что узнал за эти тридцать минут. Он бы и дальше жил, развивал свою страну, однако эта информация заставляла его чувствовать отвращение ко всему партийному руководству, а тем более к тому, что он делает по их указке. Потолот понимал, что каким бы не был его талант – он не должен знать то, что знает. По кивку Эмико он вышел из машины. Преследователи тоже покинули транспорт, однако не предпринимали попыток достать оружие. Его собеседница быстро уехала, а люди из военной полиции быстро вернули его домой. На допросе Гиллес говорил, что ехал в машине с двумя террористами, что они старались пошатнуть его веру в светлое будущее его страны глупыми лозунгами об величии проигравших народов. Потолот отвечал так, как хотела бы услышать тайная полиция в отчёте. Он не первый раз встречался с подобным, и знал, что говорить. На один день ему дали передышку, но 7 мая градостроитель снова вернулся на свой пост. Войдя в кабинет, Гиллес встретился взглядом с Воеводой. Сложенный парень облокотился на стол и скрестил руки – он ждал его с самого утра. - Снова здравствуйте, зашедшее солнце республики. - … - Что вас сюда привело? - - Я хотел убедиться, что с тобой всё океей. – На лице Романа появилась мягкая улыбка. - У вас вроде было какое-то личное ко мне дело, не так ли? - Да, такое было. – Говорил Воевода, все подходя и подходя ближе к Гиллесу. – Но, дело было улажено без вас. Сейчас я тут только ради тебяяяя. Гиллес почувствовал себя в очень странной обстановке, он понимал добрые намерения своего коллеги, но никакая извилина его мозга не могла понять, что именно тот хотел. Вполне возможно Роман тут только ради того, чтобы окончательно его проверить. Он с самого начала не обратил на это внимания, но бумаги в его кабинете были неряшливо раскиданы. От букета нахлынувших мыслей, во рту моментально появился ком, мешающий сказать хоть одно обдуманное слово. Потолот посмотрел в пол. - … - Эй, - довольно сильно сократив расстояние, он схватил градостроителя за плечо своей крепкой рукой, - не молчи, пожалуйста. - Бумаги… - Что? - Почему… Почему они раскиданы? - Вчера тебя заменяли, разве для тебя это впервые? Ложь. В этом городе никто не может заменять его. Тем более, Гиллес сам создал автономную систему, которая не нуждается в корректировке примерно неделю. Он неуверенно поднял глаза на своего собеседника. В них явно можно было прочитать непонимание. - Я просто не хотел, чтобы ты после своего заслуженного отдыха сидел за незаконченной работой. Мне бы это моя натура не позволила. – Он нагнулся ближе к Потолоту и посмотрел прямиком в его напуганные глаза. – Мне правда жаль, что не смог за тобой уследить. Глаза Потолота выразили некую надежду, хоть всего и на миг. Мысли Воеводы в то же время были совсем о другом. Плечи градостроителя сильно застряли в его памяти. Маленькие, но твёрдые. Тонкие, но элегантные. С самой первой встречи на вокзале он корил себя за то, что тогда в качестве дружеского жеста схватил Потолота за плечо. От мыслей что спина Гиллеса будет так же само сводить его с ума, Роман едва ли пытался держать в состоянии спокойствия свой медленно твердеющий член. Он обнял его будто лучшего друга после ста зим разлуки. - … - Прости, я делал слишком сильный упор на безопасность и устрашение других, что не уследил за самым важным человеком этого города. Гиллес не слушал. Его мозг уже давно был где-то далеко от реальности. Он летал в своих мыслях, наслаждаясь теплотой чужих рук и запахами своего собеседника. - Оууу еее~~ - произнес Роман, не выдержав приятных тактильных ощущений. – Ты же не против? Ответа не последовало. На войне Воевода часто соблазнял рядовых призывников, иногда штрафников, и, даже гвардейцев. Однако их тела были для него как забава, в которой он прилагал усилия для возбуждения. Эти тела выглядели сносно и прекрасно, однако не оставались с ним больше, чем на одну ночь. Воевода обычно после таких контактов приказывал солдатам не появляться у себя на глазах, на что некоторые индивидуумы давали ярый отказ. Очень редко бывали такие случаи, как с Гиллесом, поэтому Воевода решил ради интереса проверить своего коллегу. Ему было всё равно на последствия. Ведь его член сильно давил в штанах. Тело градостроителя не выглядело очень красиво, а по сравнению с Романом вообще меркло, однако самого его это не очень волновало, ведь главное это ощущения и внутренности. Воевода ласкал его оголённый торс, а Гиллес в свою очередь сильно дрожал. Когда же дело дошло до расстёгивания ширинки, Потолот всё-таки очнулся из транса опёртым на плечо дивана. - Вы что… делаете? – Сказал тот серьёзным голосом. - Мщу за плагиат Японии с упором на флот и авиацию, конечно же. – Шутливо ответил Рома. – Ты сильно волнуешься и нервничаешь, и это оййй веей как меня беспокоит. Ты не сможешь работать пока не выдохнешь весь пыл своих проблем. - Да, ты в общем прав… - Сказав это, Гиллес упал всем весом на диван и попытался расслабиться. От такой покорности желание Романа достигло своего апогея, и он поставил Потолота раком, а после стянул всю нижнюю одежду с них двоих. - У тебя это в первый раз? – доставая натуральную смазку из кармана пиджака, спросил тот у слегка напряжённого Гиллеса. - Да… Впервые… - Тогда не беспокойся, я очень нежен. Может быть только слегка неприятно. После этого Роман разлил половину смазки на задницу своей новой игрушки, остальное же он размазал на своём члене и медленно приблизился сзади, слегка потирая область вокруг ануса. Ноги Потолота подкосились, он был готов упасть снова на диван. В этот момент сильные руки Романа схватили его за бёдра и зафиксировали в надёжной стойке. И в этот момент Гиллес почувствовал, как твёрдый член Воеводы входит все глубже и глубже. Очень медленно и нежно. Это было что-то с чем-то, боль была не такой сильной, как явный дискомфорт. В этот момент Роман стал медленно двигать своим стержнем туда-обратно, что приносило чувство, похожее на симбиоз между щекоткой и приятными ощущениями. Его тело задрожало, а внутренности сжались, крепко обволакивая весь член. Воевода впервые испытывал такое наслаждение, находясь внутри другого. Анус Потолота был просто прекрасен во всех смыслах этого слова. Он хотел ускорить свои фрикции, но в то же время боялся принести дискомфорт своей игрушке. Воевода собрал капающую смазку в руку и с её помощью стал дрочить Потолоту в такт своих толканий. Гиллес от такого был уже на грани и стал тихонько стонать в диван. Роман не упустил возможности и ускорился как только мог. По всей комнате раздавались громкие шлепки, весь диван был в смазке, а процесс всё никак не мог остановиться. В итоге Воевода решил удовлетворить ещё более странную идею, пришедшую ему в голову. В ту же секунду он стал интенсивно мастурбировать исключительно головку члена Потолота, да так сильно, что из Гиллеса полился обильный фонтан спермы. Не теряя времени, актив собрал большую её часть в руки и перенёс её на свой член в качестве смазки. И вновь проник до упора в внутренности своего градостроителя. Воевода не мог понять, почему он раньше не получал такого экстаза от парней. И тут же понял - Потолот особенный. Он хотел кончить в него, и не раз. Постепенно ускоряясь, он чувствовал, как внутренности Гиллеса обволакивают его член всё сильнее и сильнее, доводя его до предела. Роман кончил прямиком в Потолота и со всех сил повалил на диван, выплескивая малые остатки спермы на ягодицы, бёдра и член Гиллеса. Он лёг сверху и свободной рукой стал тереть их члены друг об друга, пытаясь как можно дольше оттянуть момент, когда их половые органы обмякнут. Остатки после эякулята смешались в однородную массу и растеклись по их телам. Потолот довольно сильно сбросил стресс и смотрел на своего актива как на самого важного человека в мире. Он откинул все мысли об ультиматуме и террористах. На душе появилось чувство покоя и блаженства. С этим градостроитель и не заметил, как его глаза стали закрываться от накопившейся усталости. Однако, понимая стопроцентную безопасность в этом месте, он решил отдаться своей физиологии, забыв про весь дискомфорт. Сон забирал его сознание так же быстро, как лавина. Следующим утром градостроителя разбудил громкий стук в его маленькую квартиру. Всю ночь он обдумывал произошедшее между ними и не мог собрать все свои мысли в один ясный ком. Он слышал слухи про склонность к солдатам со стороны Воеводы, он желал забыть момент пренебрежения его человечностью. С другой стороны Потолот понимал свою растущую в сердце страсть. Быстро вскочив с кровати, тот с гордым и важным видом пошёл открывать двери. Однако, отперев их, обомлел. Перед ним стоял Роман в полном одиночестве, в таком же самом наряде и со шляпой на голове. Он держал две чашки кофе из бара «Союз». - Оуууу еееее~~~ - Обрадовался тот – Привеееет. - Доброе утро, зашедшее солнце республики. - Как настроение? Я пришёл к тебе с делом. Можно зайти? - Да… Конечно… - Гиллес полностью открыл дверь и неуверенно наблюдал как его гость разувался. Воевода пригласил его выпить кофею на кухне, где, как оказалось, едва ли хватало места для двоих. Они тихо и безмолвно пили, не решаясь заговорить. В итоге Воевода не выдержал. - К черту! – Закричал тот и залпом выпил оставшееся кофе. – Знаешь, что ребятки выше мне сказали с тобой сделать? Гиллес удивился, однако быстро ответил. Не зря же он великий градостроитель. - Следить за мной и убрать, как стану подозрительно себя вести? – Он допил своё кофе и с ухмылкой посмотрел на собеседника. - Оуууу ееее~~~, а ты чертовски прав. – Из-за такой доходчивости собеседника, Воевода взял его за плечо, но тут же пожалел от нахлынувших воспоминаний и отпрянул. – Теперь я должен каждую неделю писать подробный отчёт о твоих действиях и всяком таком, а после отправлять своему главе. Это так, на случай если что-то изменится. - Не волнуйся, в докладе всё корректно. Я не сотрудничаю с врагами Республики. - Хочется верить, ведь… Роман грустно посмотрел на деревянный паркет и вышел из-за стола. Потолот понял, что тот хотел сказать, поэтому только грустно кивнул. Появлялось чувство, будто огромная пропасть мирских забот хочет разделить их страсть. Сердце градостроителя от такого только сильнее начинало болеть. Ему не хотелось на этом всё заканчивать, будет просто невозможно жить как раньше. Ему не хотелось быть таким же обычным солдатом на ночь. «Нужно действовать сейчас, либо я навсегда замкнусь в себе.» тихо про себя решил Потолот. Воевода уже был готов уходить, как Гиллес схватил его за рукав пиджака. - Что-то ещё? Градостроитель ответил быстро и смело. - Ты с самого утра так ко мне торопился. Может тебе нужен душ? – Гиллес смело схватил его запястье. - Оууу ееее! – Громче обычного вскрикнул тот. – Таки самому мне будет ой-вей как плохо. Я хочу твоей компании. - Хорошо. Я стану твоим ещё раз. Роман медленно облизал свои губы и повёл Гиллеса в душ. - Я хочу… - - Тихо, быстро раздеваясь, говорил своему альфе Потолот, - я хочу как тогда на диване… - Всему свой час. Воевода сам едва сдерживался от мыслей, что это был их единственный раз. Если это была мимолётная страсть, то он хочет её удовлетворить сполна, а после выполнять работу как обычно. Он завёл градостроителя в кабинку душа и включил сильный поток тёплой воды. Потолот был ошарашен, ведь такие действия были полностью проконтролированы и осмысленны, хоть и длились треть секунды. Не успел он опомниться, как уже был прижат к плитке на стене. Накачанная грудь его дорогого коллеги была вплотную прижата к его спине. Роман заботливо размазал шампунь по заду Гиллеса, а в конце и по своему члену. Он решил не вспенивать его, ведь это сделает совсем другой процесс. Роман вошёл и почувствовал то же самое, как и в тот раз. Этот узкий проход его манил всё глубже. Громкие фрикции и вздохи приглушались быстрым потоком воды, обильное потоотделение даже не думало останавливаться. Температура воздуха приближалась к нешуточным сорока пяти градусам. Они двое не видели, что делают, но точно знали свои желания и не стесняясь исполняли их. Тёплая вода внезапно сменилась холодной, Потолот стал чувствовать лёгкую отдышку и вместе с ней издал непроизвольный стон. Холод заставил его анус сжаться, что приносило невероятное удовольствие Воеводе. - Да, да, да, даааа~~~ - Кричал роман – Какой жёсткий упор, я прям чувствую, как взлетаю вместе с ним. - Быстрее, делай это быстрее! А то замерзну! Ахф! Аф… Потолот кончал, но Роман не хотел останавливаться и повернул его к себе передом. После неожиданно стал на колени и взял его член себе в рот. Он ласкал язычком его твёрдую головку, ласкал область под ней и нежно глотал весь его стержень. Никто из парней не устоит перед минетом Романа. Кислый привкус спермы Потолота только заводил Воеводу больше. Он решил жёстко и надолго себя удовлетворить. Вновь прижатый Потолот больше пяти минут не мог отпрянуть от стены. Роман несколько раз останавливал этот процесс из-за нежелания кончать. Однако, и этот акт вскоре подошёл к концу. Потолот был спокоен, а Роман стал подозревать, что чувствует что-то большее к этому телу, чем страсть… «Вот и подошёл к своему заветному концу ещё один месяц. Для страны он был удачным и прогрессивным, а особенно для нашего с вами города, уважаемые граждане. Восточная Пруссия была полностью оснащена электричеством. В каждом доме абсолютно любой деревни можно найти лампочку и свет. А всё благодаря великому градостроителю, Гиллесу Потолоту. В этом же месяце он обещал…» Центр города всегда оживлён по выходным, радиоведущий перечислял самые важные новости за последний месяц, а люди, как всегда, были заняты чем-то важным в свой единственный выходной. Воевода прогуливался по центральным улочкам и осматривал достопримечательности старых хозяев города. Великий замок Кенигсберг едва ли можно было назвать строением. Каждому было ясно, что это здание в самом центре олицетворяет позор проигравших. Руины никто не трогал, даже Потолоту запрещалось их сносить под предлогом исторической ценности, попытки же восстановить замок перманентно строго отвергались. Роман давненько не получал выходной, поэтому, как и сейчас, он отдыхает на ежедневных обеденных перерывах. Парень открыл карманные часы и сверил время. К сожалению, его спокойная прогулка закончится через десять минут, ведь он должен будет вернуться в штаб. Иногда Роман заглядывал на работу к Гиллесу, иногда вообще отдавался работе. Целый месяц он уделил монотонному выдавливанию террористов из их нор, однако те были как провидцы, каждый раз действуя на шаг впереди. Постоянные проверки ничего не давали, каждый его служащий был чист и предан. Потолот так же был вне зоны подозрений, хотя любил частенько запрашивать отчёты прошедших операций. Сейчас он вёл совершенно тайную миссию, которая должна пролить свет на самую важную из всех баз Эмико. В операцию посвящены только пятеро самых доверенных людей, даже командование не знает об этом. Всё ради успеха. Уже к вечеру в штабе вся верхушка и несколько других служащих знали координаты едва ли не самого сердца дивизии Эмико. По некоторым данным туда свозили металлолом, а здание было зарегистрировано как заброшенный промышленный склад. Шум в комнате не утихал, каждый офицер выдвигал свой план действий, однако все они были скучны и недальновидны. Роман положил сигарету в пепельницу и ткнул пальцем на вокзал. — Это место станет нашим основным залогом к успеху. Офицеры с недоумением смотрели на своего командира. - Товарищ командир, вокзал не сможет стать нашим ключом к успеху. Бронированные поезда ездят только на Кавказе. - Отставить! – Крикнул командир в ответ. – Нам и стрелять не придётся для отвлечения и разделения врага. Достаточно отправить по каждому железнодорожному пути в Берлин один поезд наших «дорогих» немцев. Они точно решат предотвратить массовую депортацию ценой, буквально, всего. Возмущённый офицер стукнул по столу. Когда Роман обратил на него своё внимание, он заговорил. - Но как же поезда и коммуникации? Они всё подорвут, что принесёт огромные убытки всей миссии. Нас могут отстранить от дела. - А кто сказал, что они всё подорвут? Мы сами подорвём поезда во время их атаки, по-тихому. В бою за своих же граждан, теневая дивизия Эмико совершит непростительную ошибку – взорвёт не вагон машиниста, а полностью забитые людьми эшелоны. Бомбы, конечно же, сработают, как только вагон машиниста будет подорван. На границе нашей области поезда должны быть остановлены и «обезврежены». Такой кровожадный план офицерский состав встретил без аплодисментов или гнева. — Это абсурд, а если кто-то узнает? - - Тогда будет ооой-веййй как не сладко вам, ведь у меня, - Роман взглянул на часы, - перерыв. Офицеры молчали. - И так, возражения? - … - Прекрасно. Воевода ещё раз детально изложил план. Каждый из пяти офицеров получил свои бесчеловечные задачи. Перед началом миссии нужно было публично объявить об экстренной депортации в связи с появлением новых рабочих мест на территории оккупированных зон. Менее чем за три часа нужно будет заминировать и забить семьями восемь поездов, а после приставить сопровождение из военной полиции. В момент отправки поездов элитная сотня вместе с Воеводой должны рассредоточено начать движение в сторону главной базы. Военная полиция же под предлогом патрулирования местности должна находиться недалеко и быть готовой вступить в бой по команде. Когда ударные вооруженные силы противника начнут атаку на поезда, по всей территории Калининградской области должны быть включены радиопомехи для дезорганизации противника, после, по заранее обговоренным действиям после пропажи связи, штаб противника должен быть атакован и захвачен вместе со всем генералитетом, а уничтожения поездов должны будут послужить прецендентом увеличения действующего состава тайной полиции, после мелкого высказывания, разуметься. В задачи эскорта поездов входит уничтожение атакующих групп, а защита поезда второстепенна. Если поезда смогут добраться до границы, то их должны остановить и разоружить, при этом заменив весь личный состав. - Всё ясно? - Так точно! – ответили все разом. - Приступать к исполнению. Я начну комплектацию роты.