Счастье есть.

Гарри, пославший Кричера на разведку, был немедленно оповещён, когда Главный колдомедик магической больницы имени святого Мунго Гиппократ Сметвик, закончив с коллегами обход, появился в своём кабинете, злой, голодный и смертельно уставший. Было от чего. Поток раненых не иссякал, рук не хватало даже для самого необходимого, в реанимационных отделениях — не протолкнуться, а приёмный покой напоминал целителю Армагеддон. И конца и края этому не предвиделось. Сметвик держался только благодаря силе воли и зельям. Вдобавок ко всему, Северус Снейп бесследно исчез прямо из палаты, на которую наложен сильнейший антиаппарационный барьер. И это в его-то абсолютно беспомощном состоянии. Но Сметвик был умён и, отследив магический слепок ауры всех, посещавших палату зельевара, пришёл к выводу, что больной пропал после того, как его посетил национальный герой и победитель Волдеморта, которого, кстати, тоже все безуспешно пытались найти. Дипломатичный целитель панику поднимать не стал. Тихонько сообщил Главному аврору и по знакомству просил не поднимать пока шума. Вдруг что-то выяснится. Опыт подсказывал ему, что чем меньше об этом знают, тем лучше. Кем был Снейп для Сметвика? Спорный вопрос. Но, безусловно, не тем, к кому главный целитель относился ровно. Снейп — фигура противоречивая, неоднозначная, даже одиозная. И всегда был таким. Для руководителя огромной махины, именуемой Больницей святого Мунго, зельевар был скорее давним приятелем, заслуженно уважаемым, проверенным совместной работой, с которым они порой разрешали неразрешимые задачи и вытаскивали волшебников из-за грани в самых, казалось, безнадежных случаях. Безусловно — коллегой. Сейчас же Снейп по совместительству являлся «объектом номер один», который должен был, по идее, охраняться с особой тщательностью, но где же найти ресурсы для его охраны, Мерлин побери. К тому же — пациент со сложнейшим тяжёлым случаем магического истощения и полной атрофией всей мышечной системы. Очень интересный с точки зрения колдомедицины случай. Упав в любимое рабочее кресло, целитель со вздохом оглядел горы документов и новых историй болезней, сложенных «на подпись» на массивном дубовом столе. Он ненавидел администрирование и бумажную рутину. Люди всегда были для колдомедика важней любых бумажек. Люди и наука. Ему просто необходимо было любыми способами выяснить, куда подевался Снейп. Иначе это похищение — а то, что это похищение не вызывало у целителя никаких сомнений — могло закончиться весьма плачевно для зельевара, а Сметвик своих не бросал. Поттер тем временем, облачившись в мантию-невидимку, срочно аппарировал в Мунго. Он появился в кабинете главного колдомедика без единого звука, словно соткавшись из воздуха. Тонкий и звонкий, сразу напитавший атмосферу кабинета своей особой, будто звенящей магией. Гиппократ совсем не удивился, лишь прищурился, с любопытством глядя на подростка, а затем спокойно предложил ему присесть и чаю. Национальный герой выглядел весьма прозаично, был слегка растерян, смотрелся обычным уставшим мальчишкой, но изумрудные глазищи, которые на осунувшемся лице, казалось, занимали добрую половину, полыхали решимостью и намерением добиться своего любым способом. Вымотанный бесконечной рутиной Сметвик проигнорировал бы любого другого, но победителя Темного лорда решил уважить, тем более, он был уверен, что разговор пойдет о пропавшем зельеваре, а эта тема требовала разрешения ситуации и ответов на многие животрепещущие вопросы. Гиппократ уважал профессионализм мастера зелий. Какой бы противоречивой и неоднозначной ни была личность Снейпа, Сметвик совершенно точно знал, что на этого человека можно положиться и слово своё, которое, кстати, было практически на вес золота, тот держит всегда, невзирая на обстоятельства. Бросать беспомощного коллегу на произвол судьбы главный колдомедик не собирался. А Гарри боялся. Боялся ужасно. Ещё бы, для него Сметвик был высокопоставленным взрослым, целым главным целителем самой крупной в Британии магической больницы. Жизнь и здоровье Снейпа напрямую зависели от этого человека. Для парня этот вопрос сейчас был главным. Но показывать свою неуверенность и страх он не собирался: ему нужно было во что бы то ни стало добиться согласия колдомедика лечить Снейпа. Любой ценой. Он готов был уговаривать, угрожать, просить, пугать министром и требовать непреложный обет. Но хотелось договориться полюбовно, без нервов. Ему нравился Гиппократ Сметвик. Однако, подростковая горячность и юношеский максимализм толкали броситься с места в карьер. Разговор начался без расшаркиваний, по существу. — Это я украл Снейпа, — заявил мальчишка, уверенно глядя в глаза целителю. — Я не доверяю безопасности в вашей больнице. Очень много желающих мстить всем Пожирателям смерти без разбора. А Снейп полностью обездвижен и защитить себя не может никак. — Всё это он выпалил на одном дыхании, нервно сжимая в побелевших пальцах чашку с чаем, а когда Сметвик согласно кивнул, продолжал уже более спокойно. — У вас здесь, если честно, проходной двор, целитель Сметвик. Меня даже не окликнул никто по пути в палату. Выкрасть больного совершенно не составило проблемы. Если бы я хотел убить его, он был бы уже мёртв. А я не могу этого допустить. — Парень сглотнул и опустил глаза, а голос его стал тише. — Вы понимаете, его могут искать также и с той стороны. Мало ли приспешников Волдеморта ещё бегает на свободе? Мне будет спокойней, если никто не будет знать, где находится Снейп. По крайней мере, до его выздоровления. — Не могу с вами не согласиться, мистер Поттер. Весьма здравые суждения. — Мужчина говорил мягко и дружелюбно, обволакивая, вселяя в собеседника надежду на успешное завершение переговоров, снимая нервное напряжение, расслабляя. — Идёт война, больница переполнена, персонала не хватает. Мы спасаем жизни, а о безопасности больных, которые лежат у нас, подумать времени нет. Вы приняли оптимальное решение, забрав мистера Снейпа отсюда. Но я обязан сообщить об этом в Аврорат. Или вы сделаете это сами, молодой человек? Почти расслабившиеся пальцы Поттера, державшие чашку, моментально напряглись. Изумрудные глаза сузились. Миг, и подросток превратился в хищника, готового постоять за свою добычу. Голос наполнился стальными нотками и зазвенел. — Я не буду никому ничего сообщать и вам не советую. Поттер нахмурился. Магия вокруг него стала собираться в небольшие вихри и слегка искрить. На столе главного целителя приподнялись стопки бумаг, задрожали пресс-папье и чернильница. — Гарри, я ведь могу вас так называть, — Сметвик дождался согласного кивка, — прошу, успокойтесь. Я не враг вам и Северусу, но вы ставите меня в безвыходное положение. Судите сами. Во вверенную мне больницу поступил на лечение пациент, и об этом очень многие знают. Так же, как и о его состоянии. — Тяжело вздохнув, он подлил себе в чашку горячего чая. — И не скажешь, что Снейп снова написал отказ от госпитализации, сбежав, как обычно. Все знают, что он этого сделать не мог. По доверенности его тоже никто не забирал, а так делают в исключительных случаях близкие родственники. Да я бы и не отдал его никому. — Целитель расслабленно откинулся на спинку кресла и снова посмотрел Поттеру в глаза. — Снейп нуждается в серьёзном лечении и пристальном наблюдении. Я хочу, чтобы вы поняли это, Гарри. — Сделав небольшую паузу и призвав из шкафчика за своей спиной крошечный фиал, Гиппократ накапал себе в чашку ароматной тягучей фиолетовой жидкости. — И вдруг… больной пропал. Этого не скрыть, поверьте. Я просто обязан сообщить в соответствующие органы. Так что давайте лучше подумаем, как нам быть. Парень, поставив свою чашку на стол, задумался ненадолго. Бумаги вернулись на свои места, писчие приборы застыли, Поттер успокоился. — Хорошо. Простите, доктор. Я хотел, чтобы вы лично занимались лечением мистера Снейпа. Он тоже выразил это желание. Сметвик прищурился и посмотрел на парня с явным интересом. «Каким, интересно, образом Снейп мог выразить это желание? Поттер ещё и легилимент?» Гарри тем временем продолжал: — Обязуюсь предоставить всё необходимое для лечения мистера Снейпа, сэр. И обеспечить надлежащий уход. Ведь я и домовой эльф справимся? — Он взглянул Сметвику в глаза и вопросительно изогнул бровь. Целитель задумчиво кивнул. — Если вы готовы оказать мне такую услугу, то Вам необходимо принести непреложный обет. Вот текст. Гарри вынул из кармана пергамент и передал его изумленному колдомедику. — В свою очередь я обязуюсь незамедлительно сообщить мистеру Шеклболту — он, кажется, сейчас исполняет обязанности министра магии, — что мистер Снейп находится в безопасности под моим присмотром. Вы готовы принести обет, целитель Сметвик? Если же нет, то я вынужден буду применить к вам Обливиэйт, — добавил он уже тише. — Не стоит, мистер Поттер. Я согласен. — Встав из-за стола, мужчина обогнул его, оказавшись напротив Гарри, протягивая ему руку. — Я знаю Северуса много лет как во всех отношениях достойного человека, несмотря на то, что красуется на его левом предплечье. Между нами, мистер Поттер, многие достойные люди совершили эту же ошибку, когда Тот-кого-нельзя-называть был адекватным и вменяемым. Нельзя грести всех под одну гребёнку. На той стороне, как вы изволили выразиться, тоже есть немало достойных людей, которые были лишены выбора, расплачиваясь за ошибки молодости. Я рад, что вы осознаёте данный факт, это вселяет надежду. Кричер был вызван, чтобы засвидетельствовать непреложный обет, первые инструкции выданы, координаты аппарации получены. Целитель обещал прибыть через час со всем, что может понадобиться для лечения мистера Снейпа. Давая непреложный обет этому совсем ещё юному мальчишке, Гиппократ думал о том, насколько тот парадоксален. Порой такой взрослый, взвешенный, от которого так и веет магической мощью невиданной силы, а порой ещё совсем юный, почти ребёнок с робкой улыбкой. Как же ему досталось! Но он справится. Достойный ученик Северуса. Всё будет хорошо. Гарри в свою очередь думал о том, что у него всё получилось. Это наполняло его сердце радостью, заставляя качать кровь быстрее, разгоняя по венам ощущение тепла. Сметвик будет лечить Снейпа! Это здорово. И он даже не возражал. И совсем, кажется, не удивился. И сразу согласился. И Снейп тоже будет этому рад. И уж они с Кричером точно справятся. И всё теперь должно быть хорошо. И… нужно навестить Кинга.

***

— Немедленно верни его на место! Его ждет суд, Азкабан и поцелуй дементора! Он убийца! Что ты себе позволяешь, мальчишка! — Кингсли Шеклболт метался по своему роскошному министерскому кабинету, как тигр в клетке. — Я тоже убийца, Кинг. Ты помнишь об этом? Поттер был бледен, но спокоен и непоколебим, как скала. — Это совершенно другое, Гарри. — Будущий министр сразу как-то резко утихомирился. Вместо разъярённого тигра откуда-то появился усталый, измотанный человек. — Разве, Кинг? — Брови Поттера вопросительно вздернулись. — Разве я не убил Змеемордого? Нет? — Парень усмехнулся, качая головой. — Что делает меня героем, а Снейпа — подлым убийцей? Личность убиенного? Да? — Глубоко вздохнув, он отвёл глаза, глядя в пламя полыхающего камина. — Но мы оба отняли жизнь у другого человека. Оба, Кинг. У нас обоих не было выбора. И нам обоим теперь жить с этим. Бывший главный аврор сбавил обороты, но продолжал сверлить Гарри тяжёлым взглядом шоколадных глаз. Лишь пальцы, нервно отбивающие дробь по столешнице, выдавали его состояние. — Гарри, не говори так, парень. Всё не так. Ты знаешь, что я люблю тебя, как сына. Ты сам видел, как умер Дамблдор. Ты сам обвинял Снейпа. Что изменилось с тех пор? — Всё изменилось. — Тяжёлая пауза повисла, ещё усиливая напряжение между ними, подросток, казалось, собирался с силами. — Ты же знаешь, что Дамблдор доверял Снейпу. И доверил ему то, что не доверил бы никому другому — свою смерть. Он сам попросил его, Кинг. Я видел это. Директор умирал от проклятья и был обречён. — Теперь Гарри смотрел министру прямо в глаза, не отводя взгляд. — Но ему мало было просто и тихо уйти: он заставил Снейпа поклясться, что в нужный момент тот убьёт его. Он фактически вынудил его стать убийцей. Уж какие резоны были у светлейшего, мне неизвестно. Не верю, что он хотел спасти душу младшего Малфоя, которому Волдеморт поручил покончить с ним. Вот не верю! Погубить близкого, чтобы спасти далёкого? Нет, — он устало покачал головой, — было что-то другое, но Дамблдор фактически подставил Снейпа, который служил ему верой и правдой много лет, рискуя и честью, и жизнью. — Что ты такое говоришь, парень? Откуда ты этого понабрался? — Изумление Кинга можно было резать ножом. Он снова вскочил и маятником расхаживал от окна к камину и обратно. — Снейп запудрил тебе мозги? Опоил зельями? То, что ты говоришь, не может быть правдой. — Может. Это она и есть. Чистая правда. — Поттер сидел неподвижно, с прямой спиной, глядя не на собеседника, а будто внутрь себя. — Неудобная. Неприятная. Но от этого не переставшая быть правдой. А ты знаешь, Кинг, что я был крестражем Змеемордого? — Шеклболт в шоке уставился на Гарри, вытаращив свои шоколадные с поволокой глаза. За окном светило весеннее солнце, камин продолжал полыхать, а в комнате вдруг стало холодно, как в склепе. — Как? Гарри, как? — А вот так, Кинг. Я с самого начала был обречён. Змеемордый должен был убить меня собственными руками, чтобы потом сдохнуть самому. Только так и никак иначе. В этом и заключалось пророчество. «…и один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…» Все мы наивно полагали, что это я должен убить Тома. Нет, Кинг. Это он должен был убить меня. Для того, чтобы потом кто-то смог убить его. Шеклболт, медленно подойдя к креслу, тяжело опустился в него и со стоном уронил голову на руки. — Дамблдор знал об этом. — Поттер перевел взгляд на собеседника. — Не скажу точно, с какого времени, но подозреваю, что почти с самого начала. И он отправил меня жить к магглам, ему нужно было прервать и разрушить все связи, которые могли бы соединять меня с волшебным миром, чтобы потом, в нужный момент, некому было заступиться. В школе он приставил ко мне цербера и ангела-хранителя в одном лице. И планомерно взращивал мою ненависть к этому человеку, внушив ему, что так нужно для дела и заставив отвечать мне полной взаимностью. Но разве может человек, который тебя ненавидит, так преданно защищать? Ответь, Кинг. Вытаскивать из неприятностей, прикрывать спину, спасать жизнь на протяжении семи лет? Пусть при этом и обдавая презрением. А за что ему было относиться ко мне по-другому? За все его поступки я платил чёрной неблагодарностью… Ты знаешь какой у Снейпа патронус? — Да. Лань. Гарри улыбнулся уголками губ и согласно кивнул, прикрыв глаза. — А ты знаешь, что такой же был у моей матери? Он любил её и поклялся ей оберегать меня. И делал это, несмотря ни на что. А потом умирающий от тёмного проклятья Дамблдор сообщил ему, что Змеемордый должен меня убить. Гарри усмехнулся и покачал головой. Шеклболт смотрел на него тяжёлым невидящим взглядом, бледнея с каждой фразой всё больше, практически до синевы. — И поскольку Светлейший умирал, то миссию сообщить мне эту счастливую весть он снова возложил на кого, Кинг? Правильно, на Снейпа. Что бы ты сделал, если бы тебе нужно было послать меня, ещё практически ребенка, на смерть? Я тебе отвечу, Кинг — ты бы не смог. Ты бы подставился сам, спасая меня, умер бы. Но тогда мы бы не победили, Кинг. Потому что крестраж был бы жив, а Том вернулся бы снова. Снейп смог — он сделал это, лёжа в луже собственной крови с разодранным горлом. Но самым страшным для меня было видеть его слёзы. Посылая меня умирать, он просил посмотреть ему в глаза, и в них не было страха, только слёзы. Оба молчали долго. Все слова были неуместны. Шеклболт отходил от шока, переваривая информацию. Молчание всё длилось и длилось. Каждый думал о своём. За окном сгустились сумерки и пламя камина отбрасывало на собеседников тёплый отсвет. — Ладно, Кинг, я не исповедаться пришел, не каяться и не судить, — отмер Поттер. — Снейпа я не отдам. Глотки буду рвать всем, кто попытается у меня его отобрать, пока он не выздоровеет и сам не решит, как ему дальше жить и что делать. Вот воспоминания. — Гарри устало поднялся, вынул из кармана и поставил на стол несколько мутных флаконов. — Это копии, то есть мои воспоминания о воспоминаниях. Во избежание. Если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, Кинг, то ты сделаешь так, чтобы имя Снейпа было очищено от грязи и досужих домыслов. Ты же знаешь, что он всегда был на нашей стороне. А после того, как увидишь всё это, — мальчишка любовно прикоснулся к флаконам, — все сомнения исчезнут. — Гарри… Но Дамблдор… Как же так? Большой и сильный мужчина, казалось, был растерян. — Победителей не судят, Кинг. Даже не хочу думать о том, что было у него в голове. Он привёл нас к победе. Это непреложный факт. Всё остальное не важно. — Но Гарри… — Не надо слов, Кинг. Лучше — дело. Ты всегда был непредвзят и честен. Будь собой — тем Кингом, которого я знаю и люблю. Помоги мне вытащить Снейпа. Во всех смыслах.

***

Всё это я узнал много позже, от разных людей, участников событий, собрав разрозненные сведения в единую картину. А тогда, находясь в полном неведении, я лежал, ожидая своей участи, не зная, что ждёт меня в будущем и есть ли оно вообще. Я не склонен к рефлексии. Зачем копаться в себе, если ты давно обречён и похоронен собственным сознанием, а шансов на выживание себе не оставил? Но, видимо, Величайшей что-то нужно от меня, раз я ещё жив. С этим разберёмся позже. Все цели, ради которых я жил в последние годы, достигнуты, и я абсолютно свободен. Свободен от всех и от всего. Я сам по себе. Но я не умею так жить. Что делать с этой нечаянной жизнью и с этой свободой? Я не знаю. Все последние годы моя жизнь так или иначе была посвящена Поттеру. Не из-за высоких идеалов, нет. Просто я дал его матери слово. Это было делом чести, как бы я ни относился к мальчишке. Меня считали двойным шпионом, предателем на той и другой стороне. Все гадали, на чьей же я окажусь в итоге, и только я знал — на своей собственной. У меня была лишь одна цель — защитить мальчишку. Пока я не узнал, что он обречён. И единственное, о чём я думал, глядя в глаза Поттеру, получившему от меня воспоминания, а с ними и понимание своей участи: «Живи, мальчик! Выживи ради всего святого, вопреки всему, ради своих друзей, ради своей матери, ради себя самого, в конце концов. И ради меня, Гарри.» Великая услышала меня. Он выжил. Вернее, не так. Он умер. И вернулся из-за грани. Вернулся, чтобы что? Убить Тёмного лорда. Жить дальше. Счастливо жить. С кем? Колкие, неудобные, непрошенные мысли рождались в моей голове. Эта абсолютная магическая совместимость. Что она, дар или проклятье? Для меня, вероятнее всего, дар: благодаря ей я семимильными шагами иду на поправку. Испарился без следа ужас остаться беспомощным неподвижным кулем. А для него? Понимает ли он, что это значит? Этот совсем ещё юный мальчишка, так недавно искренне и небезосновательно ненавидящий меня, прошедший все круги ада, принявший смерть, пришёл не мстить, а позаботиться обо мне. Осознает ли он, что делает и зачем? Смею ли я не принять этот дар? Мысли роились, опережая одна другую, сонм вопросов, и все без ответов. Великая, чего же ты хочешь от меня? Так я и уснул, измаявшись и совершенно не понимая, что дальше, как дальше и зачем всё это. Последняя мысль, мелькнувшая на краю сознания, была о том, что раз уж я жив, надо жить.

***

Проснулся я от того, что услышал голоса. Разговаривали двое. Ай да, Поттер! Ай да, сукин сын! Святая Моргана, у него получилось — Гиппократ Сметвик был здесь собственной персоной. Изумлению моему и радости не было предела, но нужно было контролировать лицо. Я не спешил открывать глаза, решил сначала понаблюдать из-под полуопущенных ресниц за поведением и настроением обоих. Тем более, что на меня они в данный момент не смотрели. Расположившись в креслах у кофейного столика, оба они склонились над моей историей болезни и ещё какими-то бумагами, а Гиппократ обстоятельно вводил Гарри в курс дела, подбирая слова так, чтобы суть была ясна даже не сведущему в колдомедицине человеку. Как же я рад тебе, старина Сметвик. Почти, как родному. — Уход нехитрый, но всё должно выполняться регулярно, неукоснительно и по часам. Основная задача — ускорить обновление крови и не допустить застоя нигде: ни в мышцах, ни во внутренних органах, которые очищают организм от шлаков, ни в крови. Это, если совсем упростить, мистер Поттер. С этим должны помочь зелья. Их необходимо принимать по расписанию и ни в коем случае не пропускать: некоторые из них имеют накопительный эффект, а некоторые максимально действуют лишь в определенное время суток. Также необходим ежедневный массаж и водные процедуры: под действием определенных зелий яд будет выходить и через кожные поры. Обязательно омовение всех кожных покровов после ночного сна и перед ним. Но утром, после сна, важнее. Процедуру выполняют лёгкими движениями, избегая нажима и интенсивного втирания. Сначала обтирают ладони и ступни, подмышечные и подколенные впадины, паховые складки, то есть места локализации крупных сосудов. Гарри внимательно слушал и кивал. После последней фразы он неудержимо покраснел и опустил глаза. «Мальчишка — сама невинность, » — подумал я с неожиданной теплотой. Сметвик сделал вид, что ничего не заметил. — Затем всё остальное тело. Сначала руки, от кистей к плечам, грудную клетку, живот, спускаясь к ногам, обтирая их сверху вниз. После переворачиваете мистера Снейпа на живот и обтираете поверхность спины, ягодичную зону и ноги. Есть вопросы? Поттер бросил на меня настороженный взгляд и, вздохнув, отрицательно покачал головой. — Всё ясно. А как быть с массажем? — Массажиста я пришлю, тоже под непреложный обет. Это мой личный массажист, родной брат моей жены и проверенный человек. Но они сейчас живут в Тибете, поэтому уговорю его на три сеанса, может, получится на пять. А вы, молодой человек, учитесь. Это бесценный опыт. Так профессионально вы, конечно, не сделаете, но, учитывая то, что вам не придётся исправлять какие-то серьёзные патологии, а лишь не допустить застоя, думаю, научившись, вы вполне справитесь. Так, стоп. Этого я допустить никак не мог. Я прекрасно знаю реакцию своего организма на массажистов. Нормальная здоровая реакция не старого ещё гомосексуального мужчины на манипуляции с его телом другого мужчины. И, если профессионал всё поймет, как надо, и не обратит внимания, то Поттер! Не хватало ещё демонстрировать свой стояк Поттеру! Я интенсивно замотал головой, привлекая к себе внимание. Оба разговаривающих тут же синхронно вскинули головы, уставившись на меня. Первым в себя пришел Сметвик. — О, мистер Снейп, вы уже проснулись, здравствуйте. Северус! Вы можете двигать головой? Давно? После каких именно процедур или лекарств это произошло? От изумления вскочив на ноги, Гиппократ всё же сразу ухватил суть. Я прикрыл глаза, приветствуя целителя. Затем посмотрел на Поттера и кивнул головой в его сторону. — К этому как-то причастен мистер Поттер? — Я подтвердил. Гарри выглядел растерянно и алел пунцовыми щеками. А целитель уже был около меня, одной рукой нащупывая мой пульс, а другой доставая из кармана самопишущее перо и невербально призывая мою историю болезни. — Какие зелья или другие лекарства вы давали мистеру Снейпу? Может быть, заклинания? — Мальчишка пожимал плечами и отрицательно мотал головой. Я выразительно, как мне казалось, уставился на его руки. — Руки? — спросил Сметвик. Я подтвердил. — Ну подержал мистера Снейпа за руку и слегка подпитал магией — он был так слаб после аппарации. Я просто за него испугался. — Поттер снова потупил взгляд и заалел ещё больше, ковыряя пушистый ковер носком кроссовка. — И после этого ты смог шевелить головой и шеей? — медленно обратился ко мне Гиппократ вкрадчивым голосом. Я попытался улыбнуться, слегка приподняв уголки губ и снова кивнул, отводя взгляд. — Потрясающе! Это просто потрясающе, Северус! Ты же понимаешь, что это значит! — от волнения целитель перешел на «ты». — Какие безграничные возможности для экспериментов! Не говоря уже о том, что лечение станет продвигаться в разы быстрей. Я хотел испробовать на тебе маггловский гемодиализ — прогнать кровь через специальный аппарат с фильтрами. Но теперь не буду. Ты родился в рубашке, Северус. Это такая редкость. — Э… Доктор… — Поттер вопросительно смотрел на Сметвика. Я, что есть силы, замотал головой, пытаясь остановить объяснения целителя, даже зажмурился от усердия. Упаси Мерлин, сейчас он расскажет Поттеру, что такая совместимость магии встречается один раз на десятки тысяч волшебников и называется «магическое партнерство». Сметвик всегда схватывал всё на лету. — Понимаете, молодой человек, волшебники могут подпитывать друг друга магией, но, действуя при этом, лишь как проводники, то есть исключительно при прямом контакте. Ну, скажем, когда вы держали мистера Снейпа за руку и напрямую подпитывали его, он мог шевелить шеей и головой, но, когда убрали руку, прерывая прямой контакт, он снова утратил бы эту способность. В вашем случае магия усвоилась организмом пациента и осталась, а это говорит о редчайшей совместимости. То есть ваша магия распознаётся и усваивается мистером Снейпом, почти как своя. Учитывая, что волшебников в мире не так уж и много, по сравнению с общим количеством населения планеты, встретить такую совместимость рядом с собой практически нереально. Я встречаю такое всего четвёртый раз за почти пятьдесят лет врачебной практики. Это почти чудо. — Ясно. Спасибо, что объяснили. Я рад, что хоть чем-то смогу помочь мистеру Снейпу. — Поттер выглядел ошарашенным. О магическом партнёрстве при совместимости магии он, очевидно, ничего не знал. Я выдохнул. — Скажите, доктор, что насчёт прогулок? Свежий воздух там, и всё такое… — Парень заговорил совершенно на другую тему, и я выдохнул ещё раз. — Когда я жил у магглов, наш сосед сломал обе ноги и передвигался на кресле-каталке. Ну, такое кресло на больших колесах, которым можно управлять руками. Сначала я мог бы возить профессора, а потом он сам смог бы на нём передвигаться, пока его ноги не придут в норму. Ведь вам вряд ли понравится всё время находиться на одном месте, мистер Снейп, а так хоть какое-то разнообразие. — Поттер обращался ко мне, глядя с какой-то затаённой надеждой, как будто моё одобрение могло что-то значить для него. И ещё я машинально отметил, что при посторонних Гарри стал снова говорить мне «вы». Устав кивать головой, как китайский болванчик, в этот раз я просто прикрыл глаза, соглашаясь. Мальчишка прав, прогулки ещё никому не вредили. Будем дышать воздухом. Всё лучше, чем валяться кулем, пялясь в потолок. Я даже книгу не мог держать, чтобы с пользой проводить время. Сметвик эту идею тоже одобрил. — Вот и здорово! Пойду отнесу Кричеру расписание приёма зелий и распоряжусь, расчистить дорожки в саду так, чтобы кресло свободно проезжало. А потом, доктор, я попросил бы вас пройти в мой кабинет, где мы сможем обсудить вопросы нашего с вами дальнейшего взаимодействия. Ого. Как мы оказывается умеем выражаться. Сказал и поспешно удалился, а Гиппократ подошёл, наложил ряд диагностических чар, покачал головой и улыбнулся. — Сам всё видишь. Хорошая динамика, явные, пусть пока и незначительные улучшения. Рекомендации: как можно больше взаимодействия и прямого контакта с партнёром. Это поставит тебя на ноги в разы быстрей. И Северус, зная тебя… Не отталкивай мальчишку. Дай вам обоим шанс. Магия не ошибается. А вы… Вы оба достойны такого подарка. — В кармане у Сметвика вдруг что-то запищало. Он глубоко вздохнул и, закатив глаза, достал палочку. — Экспекто патронум! Мистер Поттер, я буду завтра в 16 часов. А сегодня вынужден откланяться. Срочный вызов, — и, уже обращаясь ко мне, — платы не возьму. Даже не вздумай возражать. Столько лет сотрудничества, я лечил бы тебя в любом случае, независимо ни от чего. А теперь ещё смогу наблюдать динамику лечения при взаимодействии магических партнёров. Ты как ученый понимаешь, какая это удача для меня. Я просто в полном восторге! До завтра, Северус. Теперь я абсолютно уверен, что всё будет хорошо. Он мгновенно аппарировал, а я остался в полном раздрае чувств, мыслей, эмоций. То, чего я хотел, на что надеялся и одновременно чего боялся, подтвердилось. Рядом со мной мой магический партнёр. Это действительно чудо, подарок Величайшей, которая никогда не ошибается. Великая, Величайшая, Всемилостивейшая, Всеблагая, благодарю за бесценный дар. Вот только личность этого магического партнера ввергала в полное смятение. Гарри? Видит Мерлин, я никогда не задумывался о нём в этом ключе. Никогда. Он был для меня сыном Лили и Джеймса. Подростком, моим студентом. Вся ненависть, безусловно, была напускной. Для дела, так сказать. Невозможно возненавидеть несмышленого ребенка за прошлые, давно минувшие грехи родителя. Да, Гарри раздражал меня безмерно, и со временем я настолько вжился в образ, что играть почти не приходилось. Меня раздражало его нежелание видеть дальше собственного носа, безоглядная вера в сомнительные авторитеты, нежелание анализировать, делать правильные выводы, отсутствие стремления познавать законы жизни магической Британии, основы самой магии, как таковой. Он был магглом с палочкой, кидался безоглядно на вымышленные амбразуры, слепо и непоколебимо верил Светлейшему и его окружению. Влипал во всевозможные неприятности, из которых его приходилось постоянно вытаскивать. И когда только успевал? Но невозможно было, столько лет отвечая за его безопасность, оберегая, защищая, присматривая, не проникнуться к этому мальчишке тёплыми чувствами. Потому что при всём том, он был отчаянно храбр, благороден, великодушен, добр и честен. И умел любить. Он так любил своих друзей и близких к нему людей, что было даже завидно. Он готов был отвечать за каждого, кто нуждался в его помощи и жертвовать собой, помогая. Большинство из них были недостойны такой любви. Но Гарри было всё равно. Я относился к нему, пожалуй, как к возможному племяннику, потому что Лили была мне когда-то как сестра. Видя все его достоинства и недостатки, раздражаясь, я всё же желал ему только добра и питал тёплые чувства к единственному мостику, что связывал меня с памятью о ней. Она была самым светлым в моей жизни, и я ценил этот лучик света, как величайшую драгоценность. Когда я узнал, что мальчишка крестраж и должен умереть, я впал в яростное безумие. Не хотел верить в это, долго не мог осознать. Хорошо, что он год скитался с друзьями, издалека легче было наблюдать и пережить всё это. Со временем я смирился, решив, что, поскольку я тоже совершенно однозначно сгину в этой войне, мне будет уже всё равно. Главное — сделать всё, чтобы совесть моя была чиста перед Лили. Максимально помочь и умереть, чтобы не видеть и не осознать финала. Но мы оба выжили. В это чудо не верилось, но это было так. Гарри тоже очень изменился. События последнего года сделали из него совершенно другого человека. Непонятного, неизвестного, непредсказуемого. Полное смятение, ужас и восторг, надежда и страх. Как он отреагирует, когда узнает? Прошлое никуда не денешь. И в нём было… Ох, чего в нём только не было. Я боялся, что он не сможет понять, не простит и отвергнет. Но все его поступки, слова вселяли надежду. Я никогда не был трусом, не врал себе и готов был попробовать. Разве можно не принять великий дар самой Магии? Нельзя. Только вот как быть, если я воспринимаю его как ребёнка и студента, а он меня — как своего злого и склочного профессора? Даже представить себе нас двоих в постели было сложно. В голове это никак не укладывалось. Однако, я попробую. Думать об этом пока рано — сначала нужно выздоравливать, восстанавливать подвижность и налаживать отношения. Попытаться хоть как-то расположить к себе. И это я ещё даже не думал об Аврорате, Министерстве, Визенгамоте и прочих радостях моей намечающейся «мирной» жизни. Мысли роились в моей голове, кидаясь из крайности в крайность, путаясь, вытесняя одна другую. Полный раздрай. А решение, между тем, было принято: я хочу быть счастливым и сделать счастливым своего магического партнёра, раз уж Величайшая предоставила нам такой шанс. Я хочу, но даже близко не представляю как. Так я и заснул, измучившись, но твёрдо зная, к чему стремиться.