Счастье есть.

Утро встретило меня ворчанием домовика, зельями и новеньким креслом-каталкой. Жуткая, надо заметить, конструкция с колёсами разного диаметра сзади и спереди, отблёскивающая хромированными деталями. Я бы ни за что не додумался усадить себя в такую, а вот Поттер сообразил. Оптимизатор. Не зря говорят, что утро вечера мудреней. Сегодня всё представлялось и виделось проще. Пусть всё идёт, как идёт. Конечно, мне всё было странно, поперёк обыденного уклада. Всегда и во всём я привык полагаться только на себя. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Почти девиз профессора Снейпа. А тут — Поттер заботится? И Кричер, ухаживающий, как заправская сиделка, даже чай и кофе подающий такой температуры, чтобы не обжечься, но в то же время достаточно горячий. Фантасмагория какая-то. До сих пор иногда кажется, что всё это сюрреалистический сон. Или параллельная реальность. Тем не менее цель я понял и осознал, что гораздо упрощало задачу. Придержать свой характер не составляло труда, находясь в положении обездвиженного бревна. Хотел бы кусаться, да не могу. Значит, пока нужно приглядываться, прислушиваться, замечать и анализировать. Собирать, так сказать, анамнез. Как ведет себя Гарри — о, Мерлин, с каких пор он Гарри, а не Поттер? — о чём думает, мечтает. Чего хочет от жизни. Мальчишка утверждает, что я его единственная константа, мы оба одиноки и это факт, хотя словосочетание «одинокий Поттер» вызывает когнитивный диссонанс. Говорит, что очень хочет помочь. Что ж, значит, нужно попытаться принять это с благодарностью и не стать обузой. Ну, что тебе стоит, Снейп, отбросить стыд, гордыню, высокомерие и просто принимать помощь, между тем пытаясь понять, что можно дать этому новому Гарри Поттеру, чем помочь, научить, поддержать, от чего уберечь. Не вечно же ты будешь валяться кулем. Необходимо также уделить время ментальным практикам. Медитациям, очищению сознания, укреплению щитов. И мальчишку стоит привлечь, если захочет. Ему это жизненно необходимо, что и требуется до него донести. Окклюменция, легилименция. Тренировать волю и разум никогда не помешает. Всё, что помню и знаю. Когда ещё, если не сейчас? Домовик обтёр меня, применяя все гигиенические заклинания, включая бритье и очищение полости рта. Одел в хлопковую белую футболку и свободные льняные чёрные брюки на завязках. Приемлемо. Приняв зелья, я почувствовал себя бодрым, от чего успокоился разум, и я немного воспрял духом. Так, самую малость. Силы понемногу возвращались, вырисовывалась некоторая перспектива, а жизнь, несомненно, приобретала смысл. Новый. Неизвестный. Оставался информационный голод. Недостаток сведений о том, что происходило и продолжает происходить за стенами нашего убежища, не давал мне покоя. Как оно там всё складывается и чем чревато? Это всё время витало на краю сознания и не давало успокоиться окончательно. Больше всего бесило, что я не в силах ни на что повлиять. Но по привычке я готовился к самому худшему. Однако, постепенно сумятица в голове укладывалась в конкретные задачи и действия. Намечались цели, появлялся драйв и азарт. Мальчишка предназначен тебе, Снейп. Он твой. Пока только в теории, но ты сделаешь это — завоюешь его, приручишь, — сама Магия тебе в помощь. Ты не упустишь своего, Снейп, правда? Жить становилось лучше, интересней и веселей. Поттер почтил меня своим присутствием сразу после приёма зелий. От него пахло морем и пряными травами. Волосы были слегка влажными, настроение — радужным, а глаза сверкали изумрудами из-под слипшихся стрелками от воды ресниц. После того, что открылось мне вчера так внезапно, я впервые посмотрел на него совершенно другими глазами. И то, что я увидел, одновременно обрадовало меня и испугало. Он был хорош. Повзрослевший, возмужавший. В самом рассвете юношеского обаяния, того самого колдовства, в котором нет ничего насильственного и сверхъестественного, нет даже никакого умысла, злого или доброго. Это завораживающая сила самих жизненных процессов, бессознательно, неосознанно выступающих в личности. Он весь был будто точёный. Компактный, невысокий, жилистый и изящный. Ловкий и стремительный, квиддич пошёл ему впрок, закалив дух и тело, научив группироваться и дозировать каждое движение. Я невольно залюбовался. Понимает ли он, насколько неотразим и какая охота всех выживших благородных семей и прочих желающих заполучить его может начаться, а, возможно, уже началась? И что он намерен со всем этим делать? Сердце как-то тревожно сжалось, по коже прошёл озноб, я попытался поёжиться, но тщетно. Неприятные ощущения остались, и я не понимал, что с этим делать и надо ли что-то делать вообще. Поприветствовав, Гарри справился о моём состоянии, будто оно и вправду интересовало его и внимательно выслушал ответ. Затем сообщил, что получил от Сметвика подтверждение всех ранее достигнутых договоренностей. Рассказал о запланированном визите массажиста и, смущаясь, поинтересовался, не хочу ли я переместиться на свежий воздух в сад. Попытавшись благожелательно улыбнуться, я, по-моему, шокировал парня. И, разумеется, благосклонно согласился, а что ещё мне оставалось? Ну что, Снейп, с почином. Мерлин тебе в помощь. Слегка шокировало то, что я вдруг поднялся в воздух и был аккуратно усажен в кресло-каталку, пристёгнут ремнём, чтобы не съехал при езде, а лёгкий хлопковый плед укрыл мои ноги. При этом никто не колдовал. Домовик исчез, как только Поттер появился, а последний стоял молча у окна и просто внимательно на меня смотрел. Руки его были в карманах. Как? Настолько отточенное невербальное колдовство? Подумаю об этом позже, может быть, я просто Кричера не видел, мог же он быть за моей спиной. А мы тем временем уже двинулись в сад. Гарри осторожно вёз каталку, и магия его ощущалась явно, окутывая меня тёплым коконом. Откинувшись на спинку и прикрыв глаза, я пытался взять себя в руки. Всё было непривычным. Всё вокруг. И это выбивало из колеи, как я ни старался держаться уверенно. Сконцентрировавшись я открыл глаза и осмотрелся. Дом был шикарен. Одно слово — Блэки. Невысокая кровля, широкие карнизы на кронштейнах, декоративная башенка с куполом и панорамным остеклением на крыше, арочные окна в пол, угловые эркеры, кованые перила на крыше, лоджиях и балконах. Этажа, кстати, было два. Белоснежный с оранжевой черепичной крышей. Любовь к внутренним дворикам трансформировалась в большую лоджию-террасу. Толстые внешние стены из камня подчёркивали ощущение покоя и сельской повседневности. При том, что итальянцы обладают ярким темпераментом, стиль дома был традиционен и сдержан — здесь явно прослеживалось влияние чопорных англичан. Они как любители соблюдать традиции сохранили эту концепцию. В результате получился симбиоз итальянского темперамента и английского постоянства. Усадьба дышала античностью и непритязательностью кантри, сочетая монументальность и простоту. Я был очарован. Сад тоже завораживал ощущением воздуха и пространства, обилием разномастной зелени и камней. Располагался он на сложном рельефе с широкими террасами, связанными воедино широкой лестницей с балюстрадой, которая спускалась к морю. Я задержал дыхание от восторга, а Поттер в это время надел мне на голову широкополую соломенную шляпу. — Солнце, — сказал он, будто бы извиняясь, — самое пекло. Пусть будет. — И нахлобучил себе на голову точно такую же. — Здесь здорово. Климат, и вообще… Я подумал, что тебе тоже понравится. — Я невольно отметил, что парень снова перешёл на «ты». — Судя по твоему лицу, нравится. Что ж, это радует. Давай просто посидим. Полюбуемся на сад и на море. Когда тебе надоест, дай знать. — Мальчишка завертел головой, оглядываясь, будто бы что-то прикидывая в уме. — Прогуляемся вокруг дома. Там, с другой стороны, есть лужайка и пруд с фонтаном. Сметвик вчера сказал, что моя магия помогает тебе. Так что я буду держать тебя за руку, ладно? — Снова смущение и стыдливо опущенные глаза, Мерлин, как он невинен. — Ну и подпитаю немного. А потом, если захочешь, могу почитать тебе. Я вот тут нашел в кабинете книгу. Гальдрбук называется. В ней сорок семь заклинаний, собранных несколькими магами. Опирается в основном на руны. Знаешь, там есть такие, ну, предназначенные для защиты практикующего мага, а ещё есть для исцеления различных недугов. От усталости, например, от трудности при родах, головной боли, бессонницы. Вдруг что-то и тебе пригодится. Я не смог сдержать ухмылки. Смотрел на него и про себя смеялся. Чудо чудное. От трудности при родах он мне собрался читать, вдруг пригодится. Ну да. Непременно. Жаль только, что вслух я смеяться не мог, но по глазам было видно. А для Поттера и это было в диковинку. — Что? — растерялся он и ещё больше смутился. — Что не так? Я, конечно, не Сметвик, но хоть от головной боли-то смогу помочь. Лёгкий ветерок шевелил его непокорную отросшую челку, выглядывающую из-под шляпы. Я прикрыл глаза и кивнул, соглашаясь. Конечно, мой хороший, конечно. Сможешь. И от головной боли, и не только от неё, и вовсе без заклинаний. Одним своим присутствием и магией. Потому что… магический партнёр. Гарри поставил кресло-каталку на тормоз и уселся у моих ног, прямо на нагретые солнцем камни, сбоку от коляски, опираясь плечом на колесо. Вокруг бушевало лето. Зелень, солнце, свежий морской бриз. Я впитывал всю эту роскошь всем, чем мог: глазами, носом, лёгкими, порами кожи. Поттер взял мою висящую плетью руку в свои ладони и сразу начал делиться магией. Снова оказавшись в тёплом ласкающем коконе, я невольно расслабился, стараясь навсегда сохранить в памяти это невероятное ощущение. Мы молча сидели и смотрели на море. Ласковый тёплый ветерок ласкал волосы, запах моря и свежести щекотал ноздри. Магия даже не вливалась в меня, нет. Она обнимала и окутывала. Струилась по венам, покалывала кончики пальцев на руках и ногах, обжигала внутренним жаром. Заставляла дышать полной грудью и посылала по телу волны дрожи. Мне было хорошо. Мерлин, как мне было хорошо. Я чувствовал тепло и защищённость. Спокойствие и свободу. Эйфорию. Без возможности пошевелиться, под дамокловым мечом Министерства, вдали от дома, без палочки. Я чувствовал себя счастливым. Может быть, впервые в жизни. Бесконечное светлое счастье струилось во мне, освещая такие потаённые уголки моей души, о которых я и сам не ведал. Всемилостивейшая, Всеблагая, Великая, благодарю. Я достиг нирваны. Интересно, испытывает ли Гарри хоть что-то похожее? Полностью сосредоточившись на процессе, я старался отследить движение магии в моём теле. Внезапно поняв, что мою руку гладят тёплые пальцы. Легко, едва касаясь. Мальчишка сидел, глубоко задумавшись, вглядываясь куда-то в морскую даль и неосознанно ласково поглаживая мою ладонь. Это, безусловно, было приятно, но всё затмевало то, что я смог это почувствовать. Сердце переполнили эмоции, в горле пересохло, в висках стучало, испарина выступила на висках. Я задыхался. От любви, от переполнявших чувств. Всё требовало выхода, но не находило его. Поттер тут же, встрепенувшись, поднял на меня взгляд. Вскочил, глаза испуганные, огромные. — Плохо? Что делать? Что? Позвать Сметвика? Отрицательно замотав головой, я вдруг понял, что могу говорить. — Пить, — прохрипел я натужно. Гарри, видимо, от испуга судорожно схватился за ручки кресла-каталки и переместил нас в кухню. Мгновенно и без палочки. Напоив меня, он плюхнулся на массивный эбеновый стул, отёр со лба выступивший пот. Мы сидели и смотрели друг на друга. Нам было что обсудить. Но прежде стоило успокоиться. Слишком много всего и сразу. Создавалось впечатление, что мы оба видим один и тот же сон, потому что наяву этого просто не могло с нами происходить. Медленно наполнив стакан и осушив его до дна, Поттер тихо заявил: — Сам в шоке.

***

Вот так она и покатилась, наша жизнь, в темпе «Каприса 24» от маэстро Паганини — он, кстати, был из наших. Трудно передать то нагромождение мыслей, эмоций и чувств, которые смерчем закручивались и не давали спокойно жить ни минуты. Но в отличие от прошлой жизни «до», сейчас всё это было со знаком плюс — многое восхищало и даже кое-что радовало. Некогда было серьёзно задумываться о чём-то, рефлексировать. События происходили настолько стремительно, что наслаивались одно на другое, меняя, перекраивая наши жизни с изяществом хогвардского экспресса. Но пока всё было к лучшему. А там посмотрим. Сметвик урчал, как довольный книззл: динамика моего лечения прогрессировала день ото дня. Я уже свободно говорил, жевал, глотал, вертел головой и даже пожимал плечами. Ладони и стопы хоть и не шевелились, но уже вернули чувствительность. Сердечный ритм выровнялся и стабилизировался. Застойных явлений в организме не было. Как-то коллега поделился со мной тем, что в самом начале лечения, когда я только пришёл в себя, он успокаивал меня оптимистическими прогнозами, что это всё ненадолго, сам предполагая, что минимум на полгода-год. Теперь же самые его радужные прогнозы сбывались даже быстрее, чем он рассчитывал. Массажист оказался редким профессионалом и к тому же знойным красавцем. Он гнул и складывал меня во все стороны, нажимал на какие-то стратегически важные точки, гладил, мял, а иногда отбивал, как хороший антрекот. Я практически ничего не чувствовал, поэтому кайфа от массажа не получал. В отличие от Поттера. Мистер Мортимер, а именно так и звали нашего приглашённого массажиста, был чрезвычайно рад знакомству с героем магической Британии. Он соглашался на три сеанса, но остался на пять, причём отмассировал ещё и Гарри, ссылаясь на то, что за время борьбы тот получил немало травм, а хороший профессиональный массаж никогда никому не помешает. «Во благо» вещал он зычным трубным басом. Мальчишка в его сильных умелых руках млел, чего совершенно не скрывал, щедро делясь впечатлениями и задавая вопросы мастеру «для чего», «почему» и «как». Они вообще очень быстро спелись и общались запросто. Казалось бы, какая ерунда. Но я с удивлением понял, что меня это жутко раздражает. Вот просто невыносимо — до мерлиновых бешеных пикси перед глазами. Скрипя зубами, молча наблюдая эту идиллию, вынашивая планы мести обоим, я наблюдал. Приближался последний сеанс. Ожидая этого дня с нетерпением, я даже позабыл на время о том, что дальше массаж мне должен будет делать Поттер. Между делом в какой-то из дней прибыл патронус от Шеклболта. Тот пожелал встретиться. Срочно. Сообщил, что волшебное сообщество в панике, все ищут пропавшего героя, друзья переживают и сбились с ног. А он всё обдумал и согласен оказывать максимальное содействие. Мальчишка лишь усмехнулся. Видимо, Поттер с министром встретился, потому что ещё через пару дней снова прибыл его патронус с сообщением всего из двух слов: «сегодняшний пророк». Кричер тут же был отправлен за газетой. Никакой информации ни от домовика, ни от самого Поттера получить не удалось. Адресат отговорился тем, чтобы я не забивал себе голову всякой ерундой. Это, видите ли, его личные дела с министром. Эльф просто был нем, как рыба. В своём бешенстве я достиг белого каления. Ноль информации. И поделать с этим я ничего не могу. Оставалось одно — смириться и наслаждаться жизнью. Получалось с трудом. По правде — вовсе не получалось. Крепись, Снейп. Что касается наших отношений с Поттером в целом, то они развивались неравномерно и неоднозначно. Но развивались. Мы не общались запросто. Слишком многое стояло между нами такого, что делало это пока невозможным. Слишком огромная пропасть разделяла нас в прошлом. Теперь всё изменилось. Желание общаться постепенно становилось обоюдным. Магия ли толкала нас друг к другу, или мы сами испытывали потребность в том, с кем можно разделить впечатления, поделиться мыслями? Говорили много и обо всём на свете, а что ещё было делать? Поттер оказался замечательным слушателем. Когда я, увлекшись, что-то рассказывал — смотрел, не отрываясь, заворожённо, а я ловил себя на том, что готов вещать и вещать, всё равно о чём, лишь бы он продолжал вот так смотреть. Впрочем, не всё было так радужно. Один из нас с трудом сдерживал свой буйный темперамент, другой — свою язвительность, сарказм и вечные придирки. Малюсенькими шагами мы двигались навстречу друг другу. Говорить о партнёрских отношениях было рано, мы пытались стать хотя бы просто добрыми приятелями. Но пытались оба. Даже я с удивлением понял, что вечному одиночке, не нуждающемуся ни в чьём обществе, вдруг стало холодно одному. Я старался сдерживать характер изо всех сил. Не то, чтобы сам мальчишка раздражал меня, хотя порой бывало и такое. Абсолютная беспомощность — вот то, что мешало мне жить. По большому счёту, вроде бы всё было хорошо, но моё состояние подтачивало мне нервы с упорством ненасытного термита. Я ничего не мог делать, даже почесаться. Любая самая незначительная мелочь требовала просьбы о помощи. Я ненавидел просить, а мне приходилось делать это постоянно. Наверное, магия так наказывала меня за гордыню. Расслабься, Снейп, без вариантов. Злость на себя от безысходности копилась, как снежный ком. Раздражение прорывалось всё чаще, что не добавляло теплоты в отношения. Профессор Снейп включался автоматически, и я не всегда мог это контролировать. Мне требовалось выпустить пар. Я жил уже на грани срыва. Только когда Поттер был рядом, становилось легче. А при прямом контакте, когда он вечерами сидел в кресле рядом с моей кроватью и держал меня за руку, вкачивая свою магию, становилось совсем хорошо. Но он не мог и не должен был сидеть со мной целыми сутками. Он и так уделял общению и возне со мной слишком много своего времени. Как-то, в один из таких вечеров, перед нами появился крутящий уши и заламывающий руки Кричер. — Госпожа Нарцисса зовет Кричера. Третьего дня звала, вчера звала, сейчас снова зовёт. Госпоже Нарциссе плохо. Она расстроена. Кричер хочет помочь. — Нарцисса Малфой? Но причём здесь ты, Кричер? У леди Малфой есть свои домовики. Поттер, сидящий в кресле возле моей постели и на удивление всерьёз увлечённый какой-то книгой, взглянул с изумлением. — Кричер слышит зов всех Блэков. А прекрасная чистокровная госпожа тоже Блэк. Кричер обязан всегда отвечать только хозяину. Остальным не обязательно. Но Кричер хочет помочь прекрасной чистокровной госпоже. Поттер посмотрел на меня вопросительно. А что я? — Думаю, не будет большой беды, если эльф узнает, в чём там дело. Вряд ли леди Малфой сейчас может представлять для тебя угрозу. Однако, что-то может грозить ей, — осторожно сказал я, невольно вплетая в голос бархатные нотки. — Прикажи только ни при каких обстоятельствах не выдавать это убежище. А, если требуется помощь, то помочь. — Ты слышал, Кричер. Приказываю тебе хранить в тайне это убежище. Остальное — на твоё усмотрение. — Довольный домовик закивал, поклонился и исчез. Мы продолжили чтение в тишине и уютной прохладе блэковской библиотеки. Да, мы теперь читали вместе каждый вечер. Поттер зачаровывал мне книгу, и она, раскрытая, парила передо мной, а страницы сами перелистывались с интервалом в три минуты — как раз хватало, чтобы, не торопясь, прочесть разворот. Колдовал Гарри теперь без палочки и невербально. Это зрелище завораживало. Он молча входил в комнату и садился в кресло, беря мою руку в свои, а вокруг в это время начиналось движение. Книги сами отыскивались на полке, летели, зависая перед ним, раскрываясь на нужной странице. Вода из графина сама наливалась в изящный хрустальный бокал, подушки-думки с соседнего кресла сами протискивались Поттеру под спину. Создавалось такое впечатление, что стоит ему лишь подумать о чём-то, это сразу исполняется само собой. Даже Тёмный Лорд так не мог. Он, разумеется, тоже колдовал невербально, но больше напоказ, затрачивая при этом усилия. У Гарри это выходило естественно. Виртуозно. Я поначалу был ошеломлён. Мы уже многократно обсуждали это. Мальчишка считал, что вся сила Волдеморта после его смерти перешла к нему, и не видел в этом ничего особенного. Я настоятельно советовал ему не афишировать этого, объясняя, что сложившаяся ситуация далека от рядовой. Если бы это работало так, то некоторые маги просто без разбору убивали только с одной целью — обрести могущество. Но это так не работает. Почему именно с ним случилась данная метаморфоза и какие могут быть последствия, ещё нужно разобраться. Этот беспечный упрямец отвечал, что случилось так, как случилось. Выбирать ему не пришлось. Афишировать данный факт он не собирается, но скрывать смысла не видит, так как порой это происходит неосознанно, и он все равно рано или поздно проколется. А скрытность вызовет только ещё больше вопросов и недоверия. Я был с ним категорически не согласен, но каждый оставался при своём мнении. С поклоном снова появился Кричер. С письмом. — Хозяин Гарри! — заверещал домовик скрипучим голосом. — Благородная чистокровная госпожа просит о встрече. Она очень беспокоится о вас и директоре Снейпе. Я сказал ей, что с вами обоими всё нормально. Она просила передать письмо и то, что, если вы, господин, не пожелаете встретиться, то она просит о встрече с директором Снейпом. В любом удобном для вас и директора месте. Поттер задумчиво уставился в камин. — Что скажешь, Снейп? А что я могу сказать? Эта семья долгие годы была для меня самыми близкими людьми. Драко — мой крестник по магии. К Нарси я тоже отношусь очень тепло. Конечно, я хотел увидеться. Даже просто для того, чтобы узнать, как они устроились и как там Люц. Но Малфои всегда были для Гарри, как красная тряпка для быка. — Это не тот вопрос, в котором я мог бы диктовать свои условия, — осторожно ответил я, — Мы в твоём доме, а выйти отсюда, чтобы встретиться с крестником, я не могу. — Но хотел бы? Гарри заинтересованно поднял на меня глаза. Даже с какой-то ревностью. Или мне показалось? — Да. Разумеется. Зачем скрывать очевидное? Я бы сейчас, пожалуй, с кем угодно встретился, лишь бы узнать. что там творится за стенами блэковской виллы. Парень развернул письмо и быстро прочел. — Леди Малфой — сама любезность, кто бы мог подумать, — усмехнулся он. — Очень беспокоится за тебя. Пишет, что они регулярно справлялись в Мунго о твоём состоянии, пока ты не исчез. А потом в газетах началась паника, что я пропал тоже, и она рискнула предположить, что два этих факта связаны между собой. Выражает надежду, что с нами обоими всё в порядке и слёзно просит о встрече. Слёзно, Снейп. Нарцисса Малфой слёзно просит меня о чём-то… Даже не знаю, как на это реагировать. — Он закатил глаза, потом брови его поползли вверх, а уголок рта скептически скривился. — Да, Драко передаёт сердечный привет и выражает надежду на твоё скорейшее выздоровление. Сердечный, Снейп. Ну надо же, Малфой и сердце? — Спасибо. Я предпочёл никак не комментировать его высказывания. — Значит, хочешь увидеться. С кем конкретно? Тебе будет достаточно кого-то одного, или я должен пригласить их обоих? — Если ты против, тебе совсем не обязательно делать это. Ты никому ничего не должен, тем более, мне. Я попытался сказать это мягко и примирительно, хотя боюсь, мне не удалось скрыть нотки разочарования. — Даже не знаю. С одной стороны Нарцисса спасла мне жизнь. — Я изумленно поднял бровь, глядя на него. — Да-да, потом как-нибудь расскажу, если захочешь. С другой стороны, Малфои в моём доме… Не уверен, что хочу этого. — Повторяю — я ни на чём не настаиваю. Он встал и прошёлся по комнате. Затем подошёл со спины и, облокотившись на спинку кресла руками, посмотрел на меня вопросительно, закусив губу. Я чувствовал его тёплое дыхание на моей макушке. Наконец, решившись, он произнес: — Хорошо, если тебе этого хочется, я назначу им встречу. В маггловском Лондоне. Пообщаюсь. Дадут непреложный обет — перемещу их сюда. Я понял, что всё это время был в напряжении, только тогда, когда оно отпустило. — Это больше, чем то, на что я мог надеяться, Гарри. — Уголки моих губ сами поползли вверх. — Спасибо. Его сияющие, излучающие тёплый свет глаза были так близко. Я увидел в них что-то, отчего сердце затрепетало и ухнуло вниз. А он уже звал домовика. — Кричер!