Счастье есть.

Время шло. Тело моё понемногу возвращало чувствительность. Шевелиться я ещё не мог, но ощущения… Они возвращались. И это было занимательно. Заново познавать привычное ранее чувствование, впитывать его по-новому, прислушиваясь к тому, как откликается мозг и тело. Всё познаётся в сравнении, вот точно. Есть масса сложнейших процессов, которые происходят в организме естественно, сами собой, и мы даже не замечаем этого. Биение сердца, дыхание, работа мозга, тактильные ощущения. Это просто есть независимо от нашего сознания. Мы не задумываемся об этом каждую минуту. Мы просто живём, а сердце бьётся, в лёгкие поступает воздух, глаза видят, тело ощущает тепло, холод, прикосновения. Но, когда ты лишен чего-то, пусть даже малости, эта потеря воспринимается очень остро, почти катастрофически. Когда я впервые почувствовал ласковое прикосновение тёплой поттеровской ладони к своей, я еле смог сдержать сонм нахлынувших эмоций. Ладони и пальцы рук по праву называют «кусочком мозга, вынесенным наружу». Ладонь — одна из наиболее богатых нервными окончаниями частей тела. Участки коры головного мозга, обрабатывающие информацию, идущую от пальцев и ладоней, активно взаимодействуют со структурами мозга, управляющими эмоциональными реакциями. А значит — касаясь ладони, Гарри, не осознавая этого, обращался напрямую к моему мозгу, включая самые интимные и глубокие эмоции. Вольно или невольно его прикосновения будили во мне ураган. Он прикасался нежно, едва уловимо, будто боясь спугнуть, но, когда моя ладонь оказывалась в его, он сцеплял наши руки в замок и какое-то время просто вкачивал в меня свою магию, затем поток слегка ослабевал, его рука расслаблялась, и он начинал перебирать мои пальцы, нежно поглаживая их подушечками своих, думая, что я ничего не чувствую. А я закрывал глаза, притворяясь, что задремал, и забывал дышать, растворяясь в новом для меня ощущении тепла и близости. Это было так интимно. Это было только наше. И мне хотелось, чтобы оно никогда не заканчивалось. Растворяясь в ощущениях, я словно парил в невесомости, стараясь не задумываться о том, что дальше. Просто впитывал всем собой и запоминал. В какой-то из дней Гарри впервые отсутствовал с самого утра. После завтрака он зашёл и, зачаровав для меня книгу, сообщил, что отлучится по делам. Его отсутствие слегка расстроило меня, но, подумав, я решил, что не стану придавать этому значения. Довольно долго я занимал себя чтением в кресле у окна, затем, устав, просто дремал. Резвые птицы своим гомоном разбудили меня и на какое-то время завладели вниманием. Семейство соек обитало в нашем саду, и я частенько коротал время, наблюдая за ними. На открытом месте птицы летали волнами, то часто взмахивая крыльями, то замирая в полете. Присев на дерево, держались очень прямо, быстро поглядывая по сторонам и изредка подергивая хвостом. Охотно спускаясь на землю, где резво бегали и скакали в поисках корма. Лишенный свободы движения и перемещения, я с жадностью наблюдал за их пируэтами, оставив мысли о Гарри. Потом Кричер подал обед и, переместив в столовую, накормил меня. Сидя один за огромным дубовым столом и созерцая пустующее место хозяина дома, я особенно остро ощущал его отсутствие. Аппетит пропал. Смутная тревога терзала, не давая мне задремать после еды, беспокойство подкрадывалось на мягких кошачьих лапках, обволакивая моё сознание. Поттер ещё ни разу не отлучался так надолго. Он ушёл ранним утром, а сейчас раскалённое солнце уже клонилось к закату. Чудесный летний день подходил к концу. Это было чарующе прекрасно, но где он ходит, Мерлин его побери, что делает? С его способностью влипать в самые невероятные истории и притягивать неприятности на свою пятую точку. Стараясь успокоиться, я всё же гонял в голове эти тревожные мысли, чем незаметно накрутил себя почти до состояния паники. Ведь если с ним что-нибудь случится, то… Где ты, Поттер?! Мальчишка появился неслышно, когда я уже с трудом сдерживал себя. Лёгкие стремительные шаги по гравийной дорожке со стороны дома, к которому я сидел спиной и осторожное прикосновение тёплых ладоней к моей. Я выдохнул, стараясь не показать своего состояния. А он улыбался, и бесенята, скачущие в его глазах, развеяли всю мою тревогу в прах, наполнив сердце живительным огнём. — Привет. Как день? — Почти прошёл. Меня развлекала стайка соек в твоём саду. Как у тебя? Поттер потянулся, хрустнув суставами, и, расплывшись счастливой улыбкой, вдохнул полной грудью ласковый морской ветерок. — Насыщенно. Я был на закрытом заседании Визенгамота. После всего этого словоблудия и бюрократического дерьма мне хочется нырнуть и как можно дольше не выныривать. Море забирает весь негатив, я читал. Как они всё это выдерживают? Те, кто заседает там на регулярной основе, имею в виду. Это же просто кошмар. Моментально собравшись, я весь превратился в слух. — По поводу чего заседали? И каким образом там оказался ты? Он закатил глаза и отрицательно помотал головой. — Нет, Снейп, избавь меня от этого. Не сейчас. Да и рассказать нечего. Я выступал как свидетель. Заседание промежуточное, никаких решений не принято, но вроде бы всё нормально проходит, в нужном направлении. Давай договоримся — я расскажу, когда уже будет, что рассказать. Не сейчас. — Он взялся за ручки моего кресла-каталки и, глядя куда-то вдаль, выдохнул. — А сейчас — к морю. Мгновение — и мы оказались прямо у кромки воды. Не было никаких неприятных ощущений, как при аппарации или перемещении портключом. Это совсем другая магия, похоже было на путешествие с домовым эльфом. Вот мы находились на террасе в саду, миг — и мы в километре оттуда, у самой кромки прибоя. Поттер впервые переместил меня сюда. Сам он каждый день пешком ходил купаться. Из дома, располагающегося на склоне, на море открывался совершенно сногсшибательный вид, и я часто часами на него любовался. А вот так близко к воде оказался в первый раз. Хорошо. Как же мне было сейчас хорошо. Вот он Поттер, живой и невредимый, вернувшийся в хорошем настроении, улыбающийся мне от уха до уха. Вблизи море ощущалось совсем по-другому. Звуки волн, крики птиц, лёгкий, напоенный запахом водорослей и йода ветерок. И этот несносный мальчишка, из-за которого я снова накручивал себя весь день, юный, красивый, кажущийся сейчас бесшабашным и беззаботным. В глазах которого я тонул, не в силах отвести взгляд. Они манили, притягивали живостью, искренностью и искрящейся где-то в глубине нежностью. Всё это создавало атмосферу простора, свободы и радости. Новые для меня ощущения. Гарри скинул лёгкую летнюю мантию, тонкую футболку, которая обнаружилась под ней, и льняные свободные брюки, оставшись в одних тончайших белых боксерах, которые не скрывали, а скорее, наоборот, подчёркивали все достоинства его ладно скроенной фигуры ловца. Я, не скрываясь, любовался. Контраст смуглой, уже чуть загоревшей кожи и белого белья смотрелся эффектно. Поттер вглядывался вдаль и улыбался так, что его состояние невольно передавалось мне. В груди потеплело, солёный ветер обдувал кожу, закатное солнце ласково пригревало, и блики, танцующие на кромке волн, всё это было… Сердце щемило в каком-то сладком предвкушении. — Знаешь, Снейп, я влюбился… Как только в первый раз увидел его, ощутил его запах, почувствовал ласковые прикосновения. Спина моя тут же закаменела, лицо сделалось безучастным, взгляд устремился вдаль, на морскую гладь. Недолго музыка играла. Мальчик влюбился. Что ж, этого следовало ожидать. Он «увидел ЕГО», это, ко всему прочему, ещё и мужчина. Драккловы подштанники! Кто посмел так очаровать моего мальчика?! Сердце скрутило в тугую пружину и билось рвано, натужно. Что ответить на это? Я молчал. Он стоял совсем рядом, только руку протяни — и коснёшься, но показался мне вдруг таким далеким, будто нас разделяли галактики. — Посмотри, как прекрасно, вдохни эту мощь, разве можно не восхищаться и не любить его с самого первого взгляда! Его звуки, его аромат, его чистоту и безбрежность. Море! Это же целый отдельный мир. Я так хотел показать тебе его. Какая-то струна лопнула внутри. С неведомой до этого момента силой меня потянуло к нему. Именно в этот миг я предельно чётко осознал, как хочу его. Только для себя одного. Он мой. Никому никогда не отдам. Гарри зашёл по пояс в воду, раскинул руки и упал навзничь, погружаясь в прохладу волн. А я толчками впускал воздух в грудь, пытаясь отойти от очередного смятения чувств. Бешено стучал в висках пульс, в паху потяжелело и разлилось тепло, в голове билась одна мысль — «мой» и я, понимая, что дышать теперь становится легче, молча наблюдал. Ты мне себя показал. Себя. И как теперь уснуть ночами, представляется с трудом. Мой мальчик покорял. Он не стал вдруг сказочным красавцем, аристократически воспитанным принцем и не приобрел безупречных манер. Порой он всё так же раздражал своим упрямством, непреклонностью суждений и слепой верой во всеобщее благородство. Наверное, всех мерил по себе. Он заражал жаждой жизни, новых впечатлений. Каким-то обострённым чувством правды и справедливости. Он, безусловно, повзрослел. Его стремление к уединенности и нелюбовь к публичности вызывали уважение. Где были раньше мои глаза? Как я мог думать, что он гонится за славой и дешёвой популярностью? Слепец. Он, как и я, ищущий уединения и покоя одиночка, волей Великой обречённый стать героем. Мы одной крови. А его совершенно бескорыстная помощь и трепетная забота переворачивали привычную мне картину мира. Он был первым в моей жизни, кроме матери, кто так отнёсся ко мне, ничего не ожидая взамен. Мерлин! Как же я ошибался на его счет. И сейчас, глядя, как он, фыркая, плескался в воде, я был благодарен Великой за то, что он рядом и я смог осмыслить всё это. Накупавшись, Поттер выбрался на берег. Осторожно сняв с меня сандалии и закатав мои брюки до колен, он завёз кресло-каталку в море, погружая мои ноги в прохладную воду. Мы любовались закатом. Мне казалось, что уж кем, но романтиком я никогда не был. Но этот закат, разделенный на двоих, ошеломил меня силой испытанных эмоций. Это было так камерно, интимно, какая-то неведомая мне до этого близость, от которой покалывало пальцы ладоней и захватывало дух. А впереди у меня ещё массаж от Поттера, потому что сеансы мастера закончились. Надо бы не оконфузиться. И как пережить всё это, пребывая в состоянии, близком к растительному?

***

На следующий день вечером мы с Гарри читали в его кабинете. Он решил, что мне тоскливо находиться всё время в одном месте и с некоторых пор перемещал меня по дому. Для смены картинки, как он говорил. Летняя ночь наплывала трелями птиц, буйством цветения в саду и робкими огоньками звезд. Пламя свечей, тлеющие угли в камине, запах книг, шелест страниц. Покой и умиротворение. Дочитав абзац я припоминал сегодняшние события, классифицируя свои впечатления, раскладывая их в голове по воображаемым полкам и резюмируя итоги дня. Сеанс массажа от мистера Поттера я пережил достойно. Лучше, чем я ожидал, надо сказать. Чувствительность вернулась на руках до локтя, а на ногах и того меньше — только на стопах и пальцах. Так что, когда он разминал и гладил меня с осторожностью, будто я хрустальный, я совершенно ничего не ощущал. Просто лежал на жесткой кушетке, прикрытый пушистым махровым полотенцем, вдыхая запах сандала от массажного масла, и повторял таблицу совместимости ингредиентов, дабы не дать воли моей бурной фантазии. Так что в этот раз обошлось без курьёзов. Итак, мы читали. Я в своём уже привычном кресле-каталке у окна, хозяин кабинета — за изящным ручной работы рабочим столом. Полностью погрузившись в свое чтиво — трактат по редким тёмномагическим боевым заклинаниям из родовой библиотеки семьи Блэк — и не сразу осознав, что дышать становится тяжелее, а вокруг искрит и закручиваются магические вихри, я поздно заметил опасность. Кресло моё начало раскручиваться на колёсах и покатилось в сторону распахнутой в коридор двери. Подняв глаза от книги, взору предстал просторный кабинет, в котором кругами летали книги, писчие принадлежности, статуэтки, свитки пергамента, совершенно бесшумно, лишь набирая скорость. Гарри был поглощён чтением, низко наклонив голову и не замечая происходящего, а над его лохматой макушкой искрила магия, собираясь в светящийся шар, похожий на шаровую молнию. Всё это длилось какие-то мгновения, я стремительно катился в кресле по направлению к двери, а вокруг неистовствовала сырая магия Поттера. Осознав, что происходит, я окликнул его, он поднял голову, отрешённо посмотрел, погруженный в себя. Вдруг глаза его распахнулись, я успел отметить неистово пульсирующий зрачок, и всё полетело в тартарары. Магический выброс был такой силы, что меня, как тряпичную куклу, поволокло вместе с креслом, протащило по коридору, ударило об стену, и с лестницы второго этажа я уже катился кубарем вниз, не обременённый своим транспортным средством. Крик Поттера я поймал краем уходящего сознания. Очнувшись, я почувствовал боль во всём теле и увидел перед собой зелёные глаза, размером с блюдца, в которых застыли все муки ада. И губы. Алые губы, шептавшие: прости, прости, прости… Проворные чуткие пальцы, убирающие волосы с моего лба. Находились мы оба в кабинете, и мысль, мелькнувшая в моем мозгу, вопрошала «интересно, он призвал меня заклинанием «Акцио Снейп?» Не успел я оформить её до конца, как Гарри схватился за меня и переместил нас на постель в мою спальню. — Как ты, Снейп? Я не уследил, прости. Давай я вызову Сметвика. Я сейчас. Без единого звука из ниоткуда соткался серебристый олень. Невербальный патронус, твою Моргану. А мог ли так Мерлин? Вопрос. — Прекрати истерику и не смей никого вызывать. Слышишь? — Голос звучал хрипло и будто из какой-то трубы. Поттер побледнел. — Немедленно успокойся. — Я не ожидал, не заметил совсем, увлёкся. — Он говорил быстро и прерывисто дышал, а в испуганно распахнутых глазах плескалась паника и что-то ещё, едва уловимое, но четко считанное моим сознанием. — Что я должен делать, скажи? Прости. Мозг мой впервые за долгое время работал четко и стремительно, просчитывая варианты, обрабатывая информацию, учитывая мельчайшие детали, как привык в экстренных ситуациях. Я снова был в своей стихии. Чудно. Боль в теле отошла на второй план, оставшись лишь фоном, почти привычным. — Прежде всего, успокоиться. Что мы скажем Сметвику, когда он увидит разрушения, равные по силе хорошему взрыву? Как ты собрался это объяснять? Чем меньше лиц узнает об этом, тем лучше. Ты это понимаешь? Упустить контроль над такой силищей! — Я старался говорить мягко, убирая нотки «профессора Снейпа», не выговаривая, не обвиняя, а рассуждая. — Ты хочешь, чтобы тебя объявили новым Тёмным Лордом? Молись Великой, чтобы сюда сейчас не нагрянул весь итальянский аврорат. Поттер отвернулся, насупившись и покачал буйной головой. За его спиной беззвучно появился домовик, дрожа, как осиновый лист. — Барьеры. Над поместьем защитный купол. Я сам ставил. Аврорат не должен зафиксировать магический выброс. А тебя нужно осмотреть. — Не нужно. Сметвик не дурак. Переместившись сюда, он сразу поймёт, что произошло. Остаточные магические явления. Они развеются минимум через несколько часов. Да и характер разрушений говорит сам за себя. Со мной всё нормально. Относительно, — ответил я на протестующий взгляд Поттера. — Несколько заклинаний из Гальдрбука, — я попытался отвлечь мальчишку, переключая его внимание, — ты же их помнишь? И всё будет в порядке. Если вдруг к утру станет хуже, позовём Гиппократа. А пока наведите с Кричером порядок в доме. Гарри, оглянувшись вокруг, заметил эльфа. — Нет. Я побуду с тобой. Сейчас призову книгу, я неточно помню одно заживляющее заклинание. И так как моя магия действует на тебя, почти как лекарство, буду с тобой до утра. А Кричер пускай занимается домом. Ясно? — Он вопросительно уставился на домовика и, дождавшись его согласного кивка, уже обратился ко мне: — Не возражай. Да я и не собирался. Мне было плохо, если честно. Боль во всём теле усилилась. Еле сдерживая стон, стискивая зубы, я пытался прийти в себя, судорожно определяя по ощущениям возможные повреждения, и параллельно думал, что могло послужить причиной выброса такой силы. Но Поттеру об этом знать вовсе не обязательно. Всё ломило, будто по мне промчалось стадо кентавров, казалось, что на теле нет живого места. Но дело было даже не в этом. Отпускать Гарри от себя было страшно. Мало ли, что ещё с ним могло произойти, ведь причину магического выброса я так и не знал. А выяснять её сейчас не было сил. И мальчишке следовало успокоиться. После такого всплеска он должен тряпочкой лежать и не шевелиться. А у него вон, жажда деятельности. Уже призвал Гальдрбук и колдует. Успешно, кстати. Вполне. Боль отступала, оставаясь где-то на краю сознания назойливым попискиванием, но уже не мучила. — Поттер, ляг и уймись. Не мельтеши. — Первая реакция прошла, адреналин схлынул, и хотелось уже покоя. — Кровать большая. Призови свой плед, возьми мою руку и замри. Дай наконец вздохнуть спокойно. Он засопел, но исполнил все чётко и без звука. Подоткнув под меня мой плед, сам завернулся в свой, поёрзал немного и затих. — Давно бы так слушался, проблем было бы в разы меньше. — Подумаешь, раскомандовался. Просто я сегодня накосячил. — Он придвинулся ближе, и я почувствовал, как от его тяжелого вздоха шевелятся волосы на моей макушке. — Но это не означает, что ты теперь можешь командовать и дальше. — Поттер! Уймись, я сказал, а то нарвёшься на отработку. — Мысленно я улыбнулся. — Мало не покажется. — Что, заставишь меня прибираться вручную, как маггла? — Ещё один тяжелый вздох. — Знаешь, Снейп, я на твоём месте не был бы так самонадеян. — Ты, слава Великой, не на моём месте. — Хорошо, хорошо. — Гарри наконец вытянулся, улёгшись рядом, переплёл мои пальцы со своими и начал делиться магией. — Отдыхай. Если станет хуже, не молчи. Я тоже постарался расслабиться. Сил не осталось совсем ни на что. Нужно поспать, а обдумаю всё завтра. — Не буду. Только ты тоже особо не усердствуй. Самому нужно восстановиться. — Угу. Я по чуть-чуть, аккуратненько. Магия тёплой волной заструилась по венам, и я постепенно провалился в сон. Проснулся я от жажды. Во рту пересохло. Мальчишка подкатился ко мне под бок, закинул на меня свою ногу, руку просунул мне под локоть, обнимая, вжался лицом в плечо и спал как убитый. Боясь шелохнуться, я шёпотом позвал Кричера и попросил бесшумно появившегося домовика напоить меня так, чтобы не разбудить хозяина. Осознание, что его ладонь устроилась на моём животе ввергло меня в транс, я замер, практически не дыша. Осторожный Кричер принёс воды. Напившись, я долго лежал в состоянии, пограничном между сном и явью. Время текло тягуче-сладко, мне казалось, что от близости Гарри меня пробирает озноб, а спустя ещё некоторое время я всё же уснул снова. В следующий раз моё пробуждение случилось уже под утро. Теперь Поттер лежал, раскинувшись в форме морской звезды. Одна нога свисала с кровати. Рот был приоткрыт. Мальчишка. Совсем юный. Вот, Великая, удружила. Что же мне делать-то? Помогать. Всем, чем смогу. А там разберёмся. Я полюбовался на него, размышляя о том, что же всё-таки могло спровоцировать выброс. Какие такие сильные эмоциональные переживания? Что он скрывает? А то, что мальчишке есть, что скрывать, очевидно. В очередной раз горько пожалев о своём растительном состоянии, мне ничего не оставалось, как снова уснуть. Проспали мы оба почти до обеда. Разбудило монотонное бормотание Кричера о том, что у хозяина назначена встреча. Назойливый скрипучий голос ввинчивался прямо в мозг. — Не пристало опаздывать на встречу с благородной чистокровной госпожой и наследником Малфой. А уж тем более, пропускать. Слыханное ли дело — назначить встречу и не пойти. Просыпайтесь, хозяин. Обед давно готов, уже всё остыло. Поттер завозился и попытался подняться, но голова никак не желала отлипать от подушки, и он, приоткрыв один глаз, хмуро уставился на домового эльфа. — Хозяин прикажет отменить встречу? Отрицательно замотав головой, тот виновато оглянулся на меня. Я притворился спящим. — Тш-ш! — шикнул Гарри на эльфа. — Разбудишь. Ничего не отменяй. Сколько у меня времени? — Час с небольшим. А ещё обед. И собраться. Зевнув, он обреченно уронил голову на подушку. — Дай мне десять минут. И сделай кофе. Крепкий. Обедать не буду. Как обстановка в доме? — Кричер привёл всё в порядок, будто и не было ничего. Кричер не спал всю ночь, но благородная госпожа и наследник Малфой ничего не заметят. — Хорошо, — пробормотал юный хозяин исполнительного домовика. — За это возьмёшь галлеон. Купишь себе что-нибудь. Ты молодец, Кричер, хорошо потрудился. Помоги профессору подготовиться к встрече и отдыхай. — Директору Снейпу? — радостно блеснув глазами, осклабился верный служака. — Да, да. Иди уже, делай кофе. Я скоро спущусь. Домовик мгновенно исчез. Я решил, что хватит изображать спящую красавицу и открыл глаза. — Утро. — Угу, — отреагировал Поттер, не открывая глаз. — Он с упорством маньяка зовёт тебя директором. А знаешь почему? Они пытались назначить МакГонагалл, но замок не принимает её. Доступа в кабинет директора нет, как и к алтарю замка. И на документах о назначении печать Хогвартса не проявляется. Мне рассказал Кинг. Они не знают, что делать. Им бы провести обряды благодарения за помощь замка в битве, напитать магией алтарный камень, а доступа нет. — Я удивлён. — Это было чистой правдой. — Ни секунды не держался за это место. Но, если всё так, как ты говоришь, то не мог бы ты переместить меня туда? Не сегодня, а завтра, к примеру? Нужно посмотреть в Уставе Хогвартса, как я могу передать ей полномочия. — Ладно, завтра решим. Как спалось? Мальчишка наконец открыл глаза, впрочем, тут же потупился и смущённо заулыбался. Он был взъерошен со сна и выглядел мило, даже трогательно. И никаких следов магического истощения. Это после такого-то выброса. Силён. — Я выспался. Чувствую себя приемлемо. Лучше, чем можно было предположить. А ты? — Я тоже. Как думаешь, может, нам стоит практиковать совместный сон? Видимо, у меня было такое выражение лица, что он смутился окончательно. Но гриффиндорец есть гриффиндорец: он, поборов смущение, наклонился ко мне и, внимательно вглядываясь мне в глаза, тихо спросил: — Скажи, ты ведь знал? — Я вопросительно поднял бровь. — Ты знал, что при такой совместимости магии мы являемся… — он запнулся, но всё же продолжил, — магическими партнёрами? Вы ведь оба со Сметвиком сразу поняли. А ты, наверное, даже раньше. Почему не сказал? Сердце пропустило удар. Ясно. Вот она — причина магического выброса. Твой час «Х», Снейп? — Гарри… — Голос мой осип от волнения. — Помня всю нашу с тобой предысторию, я не был уверен, что ты воспримешь это в позитивном ключе. Он откинулся на подушку, пожал плечами. — Но ведь сама магия это определяет, совместимость, я имею в виду. И, если противиться её выбору, то откат за непринятый дар может быть вплоть до магического истощения. — А может и не быть. Я был уверен, что моя кандидатура, мягко говоря, не обрадует тебя. Мы оба лежали буравя взглядом потолок, боясь увидеть в глазах другого неприятие, маскируя растерянность и неуверенность за показным равнодушием. — А моя тебя? Я постарался взять все эмоции под контроль. Что я теряю? Да, по сути, ничего. Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было. Поэтому отвечай спокойно, Снейп, так, как есть на самом деле. — До того, как узнал, я не рассматривал твою кандидатуру в этом аспекте. Ты был моим студентом. — А после? — Его голос звучал ровно. Просто любопытство, праздный интерес. Но всё, что происходило с нами в последнее время, говорило об обратном. И я решился. — После я бы не посмел отвергнуть такой дар Величайшей. — Только из-за того, что это дар? Сам по себе я ничего не стою, да? Равнодушие? Вот уж нет. Куда подевалось его наносное спокойствие? Голос звенел отчаянием. Приподнявшись на локте, он снова смотрел мне прямо в глаза, жадно ожидая ответа. — Гарри! — С бархатом в голосе, на выдохе его имя прозвучало почти нежно. — Это непростой, взрослый разговор. Давай отложим его на более подходящее время. — Он ловил каждое моё слово. — Сейчас тебя ждут. Скажу лишь, что я не стал бы рассматривать тебя как своего партнёра ни при каких обстоятельствах, кроме этих. Я имею в виду полную магическую совместимость. Но причина не в том, что ты сам по себе ничего не стоишь, — поспешил объяснить я, заметив, как меняется выражение его лица. — Всё как раз наоборот. Мне кажется, я не тот, кто нужен молодому, чрезвычайно сильному, во всех отношениях достойному герою магической Британии. Коротко кивнув, он прикрыл глаза и выдохнул с явным облегчением. — Ладно, давай отложим. Но сейчас скажи, при тех обстоятельствах, которые есть, ты рассматриваешь наш партнёрский союз? — Да. Но… — Всё. Это все, что я хотел знать. Поттер резко вскочил с кровати и направился на выход. Я смотрел ему вслед. Прежде, чем захлопнуть за собой дверь ванной, он повернулся и добавил: — Я тоже рассматриваю. Хочу, чтобы ты знал это. Но мне нужно время. Когда ты появился в этом доме, я хотел, чтобы мы стали ближе. Друзьями, даже братьями, не знаю. Может быть, даже стали близкими по духу людьми, семьёй. Я так устал и отчаялся в одиночестве, а общая цель и победа всё же сблизили нас, так мне казалось. Единственное, о чём я не думал, это о романтических отношениях. Мне нужно время привыкнуть. Но я готов попробовать. Дверь закрылась за ним, а у меня в голове гулко зазвенела пустота. Тотальная. За окном светило солнце и щебетали птицы, за дверью включилась вода в душе, где-то в отдалении позвякивал посудой домовик, а я продолжал пялиться в ровный белый потолок. Что ж, причину магического всплеска мы выяснили, кажется. И как он там говорил? Он хотел близких отношений? Семью? Со мной? Он меня с кем-то путает. Точно.