Счастье есть.

Драко явился ближе к полудню на следующий же день. Вышагнул из камина этаким щёголем, огляделся и развалился в кресле напротив меня, будто у себя дома. Ну да, хозяина на горизонте не наблюдалось, а меня можно было не стесняться. — Здравствуй, Северус. Где твой благородный спаситель, сказочный принц Гарольд? Умчался покупать белого коня? Я был не в настроении. Но его визит пришелся кстати, иначе я бы извёл себя мыслями о Поттере, который отсутствовал с самого утра. А я не знал, где он. Разумеется, я нервничал. Окинув крестника нечитаемым взглядом, я снисходительно процедил: — Здравствуйте, наследник Малфой. — Сарказм невольно так и сочился с моего языка. — Принц Гарольд решил почтить своим присутствием пару антикварных лавок, ищет гильотину, чтобы укоротить ваш длинный язык, боюсь, что вместе с головой. — Да неужели? А что, в гринготтских закромах его сейфов нет приличной гильотины? — Драко дурашливо приподнял белёсые брови. — Или он не желает портить семейный артефакт об голову недостойного? Так предоставь ему свои закрома. — Где взять эти самые закрома, Драко? Где взять? Мысли об этом я гнал от себя, как мог. По сравнению с будущим лордом двух родов я был нищ, как церковная мышь. Да и со знатным родом у меня проблемы. — Я знаю, крёстный, — ухмыльнулся парень. — Вам с Гарольдом надо заключить брак. А что, во всех отношениях выгодная партия. И пусть не сразу, но рано или поздно, если он возьмёт твою фамилию, он станет Гарольдом из рода Принц! — И эта зараза просто неприлично загоготала. Знал бы ты, что попал в яблочко. — А белого коня мы ему обеспечим. — Проблемы ты себе обеспечишь, а не белого коня. — Я не мог на него злиться, зная, что он по-своему тепло относится ко мне. — Смотри, прокляну. — Это ты своего Гарольда так пугай, крёстный. Он у тебя в магическом законодательстве и определении магической иерархии полный профан. А меня не испугать. Я, слава Великой, законы чту и знаю. Ты как мой крёстный навредить мне не можешь, от слова «совсем», а то такой откат схлопочешь, что даже твой шрамоголовый тебе не поможет. Ни с конём, ни без него. — Нарываешься, Драко? Или это потому что я сейчас ничего, кроме как послать тебя к Мордреду, не могу? Но имей в виду — ничто не вечно. Он примирительно улыбнулся, подзывая палочкой подушку-думку с соседней оттоманки и подкладывая её себе под спину. — Ладно, не злись. Ничего я не нарываюсь. Зелья пришёл варить. Уж и пошутить нельзя. — Пришел варить — вари, хватит языком чесать. Пожав плечами, крестник принял от соткавшегося откуда-то Кричера бокал с домашним лимонадом. Пригубил, кивнул одобрительно и поставил на столик рядом с собой. — Боюсь, сегодня ничего не получится. Лабораторию я не видел, наличие ингредиентов мне не известно. Надо бы посмотреть, что там есть, чего не хватает. И продиктуй мне список необходимого. Куплю всё сегодня, а завтра начнём. Мы опросили домовика. От него нам стало известно, что лаборатория подготовлена и ждёт благородного наследника рода Малфой. Все ингредиенты для стандартного набора зелий закуплены. Хозяин приказал узнать, что нужно закупить дополнительно. Настроение, которое было, надо сказать, отнюдь не радужным, начало повышаться. С самого утра я беспокоился за Гарри. Понимая, что происходит что-то серьёзное, я не мог, как привык, контролировать ситуацию. Информации совсем не было, и это очень угнетало. Но присутствие Драко, вид подготовленной для нас лаборатории, знакомый запах трав действовали успокаивающе. Неожиданно приятно было, что крестник называл Гарри моим. Но ещё более неожиданным стало для меня то, что в душе я с ним абсолютно соглашался. Мой. Мой мальчишка, предназначенный именно мне самой Величайшей. Сегодня ночью я окончательно принял это. Он, похоже, тоже. Иначе как объяснить всё, что сейчас происходит с нами? Он заботится так трепетно, как не заботился никто и никогда, ну, разве только мама, а это совсем другое. Его внимание к самым, казалось бы, незначительным мелочам, его желание создать вокруг комфорт и порадовать. Как я мог раньше не замечать его деликатности, бережного отношения ко всем близким ему людям, благородства? Всё это тихо, не напоказ. И тем ценнее. Правду говорят, что каждый видит то, что хочет видеть. Я не хотел замечать ничего хорошего, стараясь выискивать малейшую его схожесть с отцом для поддержания своей легенды. И в этом преуспел. А сейчас будто пелена упала с глаз. Мой мальчик, мой Гарри был замечательным. Тёплым, живым, близким, желанным. Где он сейчас? Как он? Быстрей бы уже возвращался. А Драко вовсю колдовал над котлами. Варил простенькие зелья, для разминки. Противосудорожное, успокоительное, кроветворное. И смотреть на него было удовольствием. Платиновые волосы отросли, и он повязал бандану, чтобы они случайно не попали в котёл. В ухе серьга из комплекта наследника, предупреждающая о ментальных воздействиях со стороны. Обычно комплект наследника скрыт от посторонних глаз, но сейчас этот паршивец выставил серьгу напоказ, видимо, для полноты образа. Пара драконьих перчаток на руках, потому что противосудорожное включало в себя ядовитый ингредиент. Выверенные, отточенные движения, небрежная природная грация, полная сосредоточенность на процессе. Он был похож на флибустьера. Не знаю, почему. Я только сейчас понял, что в нём изменилось. Он не просто повзрослел. Он стал свободным. Будучи загнанным судьбой в те обстоятельства, в которых он сейчас пребывал, но, видимо, переосмыслив многое, освободился от консерватизма, каких-то одному ему известных внутренних рамок, от страха не оправдать возложенных на него надежд. Какие уж тут надежды, да, Драко? Приняв ответственность за самого себя и какие-то внутренние решения, он стал самим собой. Драко Малфоем. Потомком Малфоев и Блэков. И это дорогого стоило. — Драко, ты великолепен. Если тебе будут говорить что-то другое — не верь. — Спасибо, Северус! Белозубая улыбка завершила образ. А я почему-то подумал о моём мальчике и вспомнил его улыбку. Тёплую. — Чем думаешь заниматься? Самообразование или частные преподаватели? ЖАБА экстерном? Магическая Сорбонна? — Не знаю, крёстный. Как-то не до этого. Я бы ещё на год в школу вернулся, но боюсь, что вряд ли. Он поднял взгляд от котла. — Ладно, у тебя ещё есть время подумать. Если решишься на экстернат, я помогу. ЗоТИ, высшие зелья, менталистика. Цисси вполне может помочь с ритуалистикой, трансфигурацией и историей магии. Ты знаешь, что твоя мать была лучшей на курсе у МакГонагалл? — Да ладно, правда? И что, Маккошка была настолько благородной, что даже не занижала слизеринке оценки? — Не занижала. — Я усмехнулся — камень был в мой огород. — Кстати, взял бы шефство над Поттером, ему тоже не помешает получить аттестат. — Я бы взял, но у него для этого есть Грейнджер. Он снова что-то обстоятельно помешивал в котле, затем стал аккуратно снимать мутную вспенившуюся взвесь. На меня он не смотрел. — И где она, эта Грейнджер? — А, правда, крестный, где она? — спросил он через паузу. — Не знаю. За всё это время Гарри ни разу не упоминал ни её, ни Уизли. — Странно. — Драко медленно поднял на меня взгляд, — В золотом трио разлад? Мысленно я пожал плечами. Меня и самого это интересовало. Где они, остатки золотого трио? Что с ними? Очевидно, живы — если бы что-то случилось, об этом трубили бы же все газеты. Но, если всё в порядке, то почему они не рядом с Поттером? По меньшей мере, это странно. — Я же сказал — не имею понятия. — Всё, я закончил. Давай выбираться отсюда. Уже, наверное, время обеда. Если мне не дадут умереть с голоду, то потом я тебе почитаю. Гамлета. Хочешь? Драко потушил огонь под котлом, стянул перчатки, поправил бандану, оглядев своё отражение в стеклянной дверке шкафчика. — Умереть тебе здесь не дадут. Но Гамлет? Кто ты и куда дел Драко Малфоя? — А что такого? Умное произведение, красивые стихи, английская классика. Отсутствие магических способностей у автора не делает хуже его трагедию. Там всё, как в жизни. Корона, власть, поиск истины, себя, любовь, предательство, смерть. — Вот, прямо сейчас ты вырос в моих глазах. — Усмешка вышла незлой. Он подхватил моё кресло заклинанием, и мы стали подниматься по лестнице. — Если тебе интересно моё мнение, Принц Датский — человек благородный. Есть свидетельства придворных и Офелии. С искушением высоты своего положения вполне справляется, не то, что некоторые. Да-да, это я сейчас себя имею в виду. Гамлет — любимец и знати, и черни. Никого шрамоголового не напоминает? И не надо недооценивать гениальную завязку — она рушит для этого человека мир. Он узнаёт, что его дядя — убийца, мать — жена убийцы, а от него, человека умного и совсем не кровожадного, требуют мести. Вообще, крёстный, пьеса захватила меня, заставила задуматься. Но ещё я поймал себя на мысли, что он там ведёт расследование, анализирует обстоятельства, пытаясь разобраться в предполагаемом убийстве отца. С самого начала у него уже есть подозреваемый, и нужно лишь убедиться, что злодей — именно он. Для этого хитроумный принц устраивает целую театрализованную постановку. Вот только представь, в которой разыгрывает сюжет убийства с целью вывести своего дядю из эмоционального равновесия и доказать его вину. И оп-па! План срабатывает. Это грандиозно. Я хотел бы так же. Вести расследование, я имею в виду. Анализировать, собирать улики. Это увлекло меня. Я хотел бы раскрывать преступления, вычислять мотивы и предотвращать ещё не совершенное. Мне кажется, у меня бы получилось. Но последнее, о чём я думаю, это британский аврорат. Да, дети определенно выросли. Весьма зрелые суждения и нетривиальный подход. Пожалуй, из него выйдет толк. И он станет не бледной тенью сиятельного Люциуса, а весомой самостоятельной единицей. Что ж, удачи, крестник. — Ты мог бы попробовать частную практику. У магглов есть профессия — частный детектив. Знакомые лёгкие шаги прервали нашу беседу. Сердце моё замерло на миг и пустилось вскачь. Гарри сиял загадочной улыбкой, а в смешливых глазах плясали искорки света. Он был в парадной мантии, как обычно, слегка растрёпанный, уставший, но довольный. — Вот вы где! Как продвигается? Северус. Привет, Малфой. — Привет, Поттер. Мы уже закончили. — Здравствуй, Гарри. — Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы совладать с голосом. — Как прошло? Я не знал, где он был, но, судя по вчерашнему патронусу министра, это вполне мог быть Визенгамот. Поделится или нет? — Всё хорошо. У меня есть новости. — Он подошёл и привычно взял мою ладонь, я слегка пожал его руку в ответ. — Они важные, и я обещаю, что всё расскажу. Но я так вымотан, что хочу сначала освежиться и пообедать. Малфой, не хочешь искупаться? — Отличная идея, Поттер. — Северус, ты с нами или побудешь в доме? Нет, я так долго ждал. И теперь не в силах оторваться от него. Хотя бы взглядом. — Пожалуй, я с вами. Мне нужна шляпа, а тебе — переодеться. — Хорошо, я мигом. — Он уже стремительно двигался в сторону своей спальни. — Драко, одолжить тебе купальные шорты? — Не надо. — Крестник смотрел ему вслед, а потом перевёл на меня странно подозрительный взгляд. — Наколдую себе из носового платка.

***

Эти двое сорванцов, конечно же, устроили соревнование. Кто быстрее, глубже и дольше. Без магии. Потом они брызгались, плескались и ныряли. Затем стали колдовать себе перепонки между пальцев, жабры, ласты, головной пузырь. Я наблюдал. Молодые, сильные, красивые. Что им было делить? Почему они оказались по разные стороны баррикад? Оба дышали жизнью. Чистокровные, из древних сильных магических родов. Они многому бы могли научить друг друга. Как же так вышло? Мне нужно всячески поощрять их общение. А, если удастся засадить их вместе за учебники, это будет просто замечательно. Я откровенно любовался ими. И впервые подумал о том, что мне не безразлично то, что будет с ними дальше. Хотелось, чтобы они были счастливы. Оба. Особенно Гарри. Со мной.

***

Обедали шумно и весело, беззлобно подтрунивая друг над другом. Кричер снова расстарался. Насытившись, медленно, с чувством и толком ели десерт. Я не участвовал. Когда обильная еда стала нагонять чувство расслабленности и лени, Гарри наконец заговорил: — У меня две новости. Обе хорошие, но одна из них не радостная. С неё и начну. Я виделся с твоим отцом, Малфой. Всё передал. Для тебя и Нарциссы есть записка. — Поттер… — Ложечка выпала из рук крестника, со звоном ударившись о тарелку с недоеденным десертом. Драко растерянно уставился на Гарри, который вытащил из кармана пергамент, увеличил его и отдал потрясённому юноше. — Поттер, как? — Я содрогнулся от осознания сказанного. — Ты был в Азкабане. Сам. Нет, я не буду спрашивать, как тебе удалось. Ответь, как там Люц. Этот паршивец сам полез в Азкабан. А чего другого от него стоило ожидать? Можно было сразу догадаться. Спокойно. Дыши. Он уже здесь, и с ним всё в порядке. — Тяжело. Повисло молчание. Драко невидящими глазами смотрел на пергамент. — Он в первый раз назвал меня «сынок». В первый раз за восемнадцать лет. Отец… До этого было «сын» или «Драко». Гарри заговорил, стараясь успокоить. Тихо и почти без эмоций. — Лорд Малфой держится. Не сломлен и думает о семье. Теперь, с артефактом, ему будет легче. — Он вздохнул и, обращаясь к Драко, продолжил. — Я рад, что здесь нет Нарциссы. Потому что я хочу отдать тебе воспоминания о нашей с Люциусом встрече. Думаю, что ей не стоит этого видеть. Пусть она думает, что я просто передал через кого-то серьгу. А мне передали записку в ответ. — Гарри, спасибо. — У наследника Малфоя дрожали губы и руки. — И прости меня за школу. За всё. Я твой должник. — Знаешь, когда между нами не стоит эта глупая вражда факультетов и подковёрные игры сильных мира сего, когда не нужно выбирать чью-то сторону, вдруг оказывается, что с обеих сторон люди. Не маги, не магглы, а просто люди, которые любят своих супругов, детей, близких. Человек ведёт себя так, как считает правильным. Никто не станет ухудшать свою жизнь сознательно. Маг, сквиб, маггл — всё равно человек действует так, как ему кажется, будет лучше. Просто картины мира могут не совпадать. Моё «хорошо» почти всегда будет означать чьё-то «плохо». Я займу чьё-то место в аврорате, или у прилавка «Всевозможных волшебных вредилок» Уизли. Я буду заниматься чьим-то любимым делом успешней или займу чью-то койку в Мунго. Моё «плохо» всегда будет означать чьё-то «хорошо», так что мы все квиты. Люциус сожалеет, что так вышло. По сути, у него тоже не было выбора. Он глава рода и должен был спасать семью при любом раскладе. Иначе — откат от магии. А это гораздо хуже, чем Азкабан, потому что может отразиться на многих поколениях. Все мы заложники обстоятельств в той или иной степени. Я тоже во многом ошибался. Не видел дальше собственного носа, многого не хотел знать. Не мне судить, кто прав, а кто нет. Нас и так осталось ничтожно мало. Мне жаль, Драко. Если я смогу что-то сделать для Люциуса, я сделаю. Обещаю. Наследник Малфой сидел, опустив голову и сжав кулаки, и только молча кивнул. А я, забыв от удивления, как дышать, снова любовался моим мальчиком. Если бы Лили с Джеймсом были живы, они бы могли гордиться сыном по праву. Откуда такая мудрость в этом взрослом ребёнке? Это его я смел называть безмозглым идиотом? Да я мизинца его не стою со всеми своими псевдоумными инсинуациями! Клянусь, Великая, как только поправлюсь, всё сделаю, чтобы хоть немного приблизиться и соответствовать. — Ну, а теперь вторая новость — радостная. — Гарри посмотрел на меня и улыбнулся, будто солнышко зажглось. — Сегодня прошло очередное закрытое заседание Визенгамота. Полным составом, между прочим. — Он поднял вверх палец, отмечая важность момента и утвердительно качнул головой, а я невольно затаил дыхание. — По итогу заседания Северус Тобиас Снейп оправдан по всем статьям, которые ему пытались инкриминировать некоторые недалекие личности, и признан героем магической Британии. Также было вынесено решение за годы опаснейшей для жизни безупречной службы представить его к награде орден Мерлина второй степени. Поздравляю. Я сидел и хлопал глазами. Сказанное не укладывалось в моей голове. Оправдан. Открыв рот, я попытался что-то сказать, но не смог. Оба они восторженно смотрели на меня и ждали моей реакции. Оправдан? Молчание затягивалось. Вдруг Малфой заорал, вскочил и бросился обнимать Поттера. Они вместе скакали, повиснув друг на друге, и орали. Потом бросились обнимать меня. Они что-то говорили, спрашивали у меня и друг у друга, хлопали меня по плечам и водили вокруг моего кресла хороводы. А я сидел, уставившись прямо перед собой, пока не понял, что меня начала бить крупная дрожь. Оправдан? Я? Что он ещё сказал? Хотелось вдохнуть поглубже, но я не мог. Задыхаясь, захрипел и судорожно вцепился пальцами в подлокотники кресла. В мгновение ока Поттер переместил меня в спальню. Я даже моргнуть не успел. Молниеносно отстегнув от кресла, левитировал на постель, но прежде, чем положить, встряхнул хорошенько. — Дыши, дыши. — Он тряс меня за плечи, пока я не сделал вдох. — Северус, пожалуйста, дыши, слышишь? Давай вместе: вдох-выдох, вдох-выдох. Вот, молодец. Всё хорошо, теперь уже всё хорошо, — горячо шептал он, обнимая меня за плечи и целуя в висок. Я сделал ещё несколько рваных вдохов и с ужасом понял, что всё напряжение неизвестности, раздражение от беспомощности, внутренняя скованность, безысходность — всё это, копившееся годами, наконец прорвалось, и я был не в силах сдерживаться от душащих меня рыданий. Захлёбываясь ими, изо всех сил пытаясь сдержаться, я выл, сотрясаясь всем телом. Лицо перекосилось. Горло само издавало какие-то утробные звуки — то ли всхлипы, то ли хрипы. Взять себя в руки не выходило, и я пытался, как мог, укрыться от взгляда Поттера. Забравшееся куда-то вниз живота, неиспытанное прежде чувство, которое я даже не мог охарактеризовать, скручивало тугой спиралью, внутреннее напряжение было столь велико, что возникшая перегрузка в какой-то момент как бы выбила пробки, и я слетел с тормозов. Гарри успокаивал меня, прижимал крепко, что-то шептал, гладил по голове, спине, плечам, целовал в висок. Я трясся и надрывался в его руках, а он всё продолжал шептать, целовать, гладить. Его магия окутала меня и согревала, лаская, успокаивая. Долго ли это длилось? Не знаю. Мне казалось, что вечность. Я впал в состояние эмоционального катарсиса в симбиозе с освобождением. Первый раз за свою жизнь я переживал такое. Эмоции одолели меня, и я ничего не мог с этим поделать, просто не мог перестать, взять их под контроль. Но, прорвавшись, они принесли мне свободу. Я был оправдан, свободен и никому ничего не должен. Что-то светлое забрезжило в моей жизни, в это совершенно не верилось, я этого совсем не умел, но откуда-то появилось чувство, что теперь всё будет хорошо. И впервые я чувствовал, что больше не один в этом мире. Есть ли счастье на свете? Теперь я знаю, есть. У него хриплый шёпот и зелёные глаза. Как я уснул, не помню.