Счастье есть.

Выходные прошли более, чем приемлемо. Как и вся следующая неделя. И ещё одна. Придёт день, и я научусь тому, что всё это немыслимое счастье совершенно естественно, что именно так и живут нормальные люди, у которых всё хорошо. А пока мне всё ещё казалось, что это невероятный сон, в который я попал по какой-то чудовищной ошибке, что скоро я проснусь и всё станет, как прежде. У Гарри было похожее ощущение. Поэтому мы вцепились друг в друга и в своё нечаянное счастье, как два клеща, боясь выпустить хоть на миг и вдруг проснуться порознь. Наверное, это выглядело смешно, потому что всё наше окружение смотрело с улыбкой, но ни меня, ни Поттера это нисколько не смущало. Мы и сами улыбались почти всё время. Даже я. А Гарри так уж точно. Мой мальчик сиял и заражал всех своим сиянием. Смуглая кожа моментально впитала солнце, становясь бронзовой с золотистым отливом, волосы отросли и лежали теперь совершенной в своей небрежности причудливой волной, изумрудный оттенок глаз, казалось, стал ещё глубже. Он вытянулся и окреп, как-то незаметно превращаясь из угловатого подростка в точёного мускулистого, но хрупкого юношу. Мерлин! Он стал моим фетишем, моим наваждением. Если бы только он знал. Я любил бы его любым, ведь любишь не за красоту и стройность. Я любил его за то состояние, которое овладевало мной рядом с ним. Он мог бы быть вовсе не красивым, не умным и уж совсем не обязательно — героем. Но он был именно таким. Он давно пророс под кожу, заполнил собой все пустоты. Он дарил мне особое состояние — я чувствовал себя с ним всемогущим, тем, кому подвластно сделать всё, лишь бы моему мальчику было хорошо. Но главное — я чувствовал себя необходимым и желанным. Это состояние он создавал, наслаждаясь, смакуя и непритворно восхищаясь мной. И к этому особому состоянию меня тянуло, как к магниту. Я любил его, Мерлин, как я его любил. Я понимал это так же чётко и ясно, как то, что моё имя — Северус Снейп. Но я не умел, да и не хотел говорить об этом. Мужчины вообще не очень жалуют слова о любви, а я в особенности. Лучше делать, чем говорить. Что толку сотрясать воздух, озвучивая очевидное? И я молчал. Желание любить рождалось внутри меня и становилось потребностью, такой же, как дышать. Возможно, я боялся глубины и силы своих чувств, моё сердце ещё недавно было закрыто прошлыми ранами. Но Гарри — он любил на полную катушку. Любил жизнь, мир вокруг, своё окружение, но больше всех он любил меня. И это было чудом, самым поразительным, что встречалось мне в жизни, самым невероятным и пьянящим одновременно. Впервые в моей жизни я любил и был любим в ответ. В это с трудом верилось, но так хотелось поверить, что я, наконец, сдался. Пусть будет, как будет. Только Великая знает, что нам предначертано. Гарри был всем для меня. Тем, что вселяло смысл, давало свет и наполняло желанием и жаждой жить. Щедрость на любовь привлекает любовь. А мой золотой мальчик был, безусловно, щедр. Если человек хочет быть любимым, он должен уметь насыщать любовью всё, с чем соприкасается. И он умел. Дарить её, проявлять её, говорить о ней, думать о ней, наслаждаться ей. Любовь была его вдохом и выдохом. Он дышал ею и этому учил меня. Внутри меня постепенно оттаивало. Привыкая к хорошему, я жадно впитывал в себя эти ощущения, чтобы запомнить каждый миг, каждый вдох и выдох, каждую чёрточку такого родного Поттера. Не знаю, насколько заметно это было внешне, но внутри я менялся, и, вопреки всем моим страхам и опасениям, это нравилось мне. — Северус, — улыбаясь, говорил мне мой ненаглядный мальчишка и жадно целовал медовыми губами, — обычно люди скрывают всё самое тёмное и недоброе в себе, а напоказ выставляют хорошее. И только тебе столько лет удавалось делать всё наоборот. Ты моя сладкая мышка-кровопийца. Лету-учая. Столько кровушки попил нам за время учёбы. Вот зачем, скажи, заче-ем? — тянул он и целовал снова и снова. — Кому-то нужно было держать вашу неуёмную удаль в рамках, — отвечал я, замирая от счастья, но пытаясь сохранять невозмутимый строгий вид, — и хотя бы попытаться заставить учиться. Хм-м, добрый полицейский, злой полицейский. Помнишь, ты как-то говорил мне. Фактически именно это мы с Альбусом и изображали. — Любимое моё «зло вселенское», мой «ужас подземелий», моя вездесущая змейка, — стонал он, потираясь о меня всем собой, — а на меня твой яд совсем не действует. У меня на него встроенный антидот. Впаян в самое сердце. — Дай я намажу тебе спину, ты полдня провел на открытом солнце, скоро станешь, чёрным, как головёшка. Вот проснусь ночью и испугаюсь, подумаю, что сплю с Шеклболтом. — Только попробуй подумать о том, что спишь с ним, и Британии придётся искать себе нового министра. Ой, ой, а вот тут ещё помажь, пожалуйста. М-м-м… Ещё, Северус. Ниже, ниже. Да! Вот здесь. Ка-а-айф. — Это уже не спина, Гарри. — Ну, подумаешь, слегка промахнулся. Зато как приятно. Иди ко мне, я тебе тоже что-нибудь помажу. Так и жили. Будни — на Гриммо, выходные — на вилле. Молодёжь начала занятия, причём весьма интенсивно. Нарцисса так вкусно и интересно смогла преподать им сведения о родовой магии и ритуалах, что они вгрызлись в них и хотели знать больше, постоянно навещая библиотеки то Блэков, то Малфоев. Минерве я нанёс визит, заодно проверив, как дела в Хогвартсе. Там всё шло своим чередом, моя заместительница идеально исполняла свои обязанности, замок окреп и как-то неуловимо преобразился, ритуал, проведённый нами с Гарри, следовало повторить. Мы с Минни договорились, что я ещё подлечусь немного, а с середины июля вновь вступлю в должность и отпущу её отдыхать до конца лета. Гриффиндорская кошка, глядя на меня с улыбкой, с которой в последнее время на меня смотрели практически все, заметила, что отдых мне на пользу, и очень обрадовалась моему желанию провести ритуал подпитки замка повторно. — Это просто замечательно, Северус. Надеюсь, мистер Поттер и в этот раз примет участие в ритуале. Его магия, как и твоя, оказывает просто чудодейственное воздействие на замок. Он ожил и помолодел. — Просто Альбусу не следовало настолько пренебрегать ритуалами, Минни. Я непременно приглашу мистера Поттера составить мне компанию. — Давай пройдём в мой кабинет, Северус. Я не пользуюсь твоим, хоть теперь и имею туда свободный допуск. Тебе пришло письмо. Выглядит очень внушительно. С гербовой печатью Принцев. Собственно, из-за него я и хотела увидеться с тобой. Я закатил глаза. Определённо, в этой бочке мёда не хватало ложки дёгтя. И вот она, пожалуйста. Мои недородственники, не признающие, кстати, родства, хотят меня о чём-то уведомить. — Брось его в камин, Минни. — Ну уж нет, директор Снейп. Я вручу вам это письмо, а вы делайте с ним потом, что хотите. Мне ничего не оставалось, как согласиться. Так у меня и оказалось это злополучное письмо, которое я засунул в карман мантии и благополучно об этом забыл. Всё в замке постепенно налаживалось после войны, настраиваясь на мирную жизнь. Настроение было замечательным, планы — наполеоновскими, надежды и чаяния — светлыми и радужными. Домой я вернулся под вечер, застав там наше новое трио, которое «спелось» окончательно и сплотилось, благодаря общим идеям. Юные Малфои были как неразлучники. Особенно нежные отношения между ними, неустанная забота друг о друге и бесконечное внимание к своей половинке — вот то, что все мы наблюдали, любуясь этой парой. Безусловно, магия помогала молодым супругам сблизиться, но без обоюдного желания и шагов друг к другу с обеих сторон это не было бы настолько впечатляюще. Миссис Малфой перекрасилась в платиновую блондинку. И да, ей, безусловно, шло! — Ну, просто я так чувствую себя. Рядом с Драко мне хочется быть мягкой и ласковой, ластиться к нему, хлопать ресницами, наряжаться, — она тихонько засмеялась, — и совсем не хочется спорить, доказывать свою правоту… Оказывается это так здорово — когда о тебе заботятся. Он относится ко мне, будто я ваза династии Цин с алмазной мозаикой. Но при этом, не как к безмозглой дурочке, всегда интересуясь моим мнением, иногда спрашивая совета. А Драко между тем всё больше увлекался маггловскими детективами. Вместе с супругой они взахлёб читали книги, смотрели фильмы и обсуждали всё это почти без перерыва. Гермиона поддержала его идею о детективном агентстве и выразила живейшее желание поучаствовать. Хотя бы как правовед, уговаривала она сомневающегося мужа, который считал, что это может быть опасным для девушки. В один прекрасный день Малфои в полном составе отбыли на «weekend» во Францию. Оповестить родственников, так гостеприимно принявших их в тяжёлые времена, об изменениях в семье, об освобождении и новом положении Лорда Малфоя, представить новую миссис Малфой. Они звали нас с Гарри с собой, мотивируя тем, что мы тоже часть семьи, но, единогласно отказавшись и оставшись вдвоём, мы ни секунды не пожалели об этом. Из гостей все вернулись счастливыми и довольными: Нарцисса и Люциус — с мобильными телефонами, а молодые — с первым заказом на розыск и мечтой о мотоцикле. Мечта недолго оставалась таковой: Люциус подарил им последнюю модель «Triumph Motorcycles», старейшего и одновременно самого молодого мотобренда Британии, в качестве свадебного подарка. Поскольку заказ на их первое расследование был во Франции, наша молодёжь тут же вгрызлась в законодательство этой страны. Гарри присоединился за компанию. Вообще, мой мальчик в последнее время всерьёз увлёкся ритуалистикой и артефакторикой. Это были его фамильные родовые дары, и сила, доставшаяся ему после победы над Волдемортом, которую мы, не сговариваясь, и по обоюдному согласию решили скрывать от посторонних, во избежание, пришлась на этом поприще, как нельзя кстати. Подпитка Хогвартса, установка Фиделиуса на Малфой-мэнор, особняк на Гриммо и виллу Блэк в Италии, защита школьного замка и прочих вышеперечисленных жилищ, являлась неоспоримым тому доказательством. А ещё моё счастье начал делать амулеты-обереги. Не знаю, откуда ему пришла эта идея, но он начал делать подвески в виде фигурок животных и магических существ, помимо защитных свойств, наделяя каждую из них каким-либо даром. Например, он сделал мне в подарок очаровательную летучую мышку, которая помимо защитной способности видеть в темноте, позволяла мне, засевшему за новые учебные планы и реструктуризацию Хогвартса, бодрствовать неограниченное количество времени. Голова становилась ясной, ровно стучало сердце, рукам и ногам становилось тепло, словно Гарри сам согревал меня своей любовью. Я чувствовал себя выспавшимся, сытым, готовым пройти пешком тысячи километров, даже если не спал пару суток подряд. Как-то раз, разговаривая с Гермионой, родители которой были стоматологами, он услышал о сплаве титана, который использовался магглами при изготовлении зубных имплантов и протезов. Она упомянула также, что металл прочный, но лёгкий и применяется даже при изготовлении кораблей, самолётов и в космической отрасли. Где Гарри достал себе образец, я не знаю, но титановые фигурки, в сочетании с каким-то ещё магическим сплавом, вскоре появились почти у всех нас. Каждая со своими индивидуальными свойствами. Крестнику перепал дракон, с помощью которого можно увидеть и проследить за действиями любого человека — нужно только знать, что это за человек или хотя бы увидеть его один раз, чтобы можно было себя им представить. И ты будто начинал смотреть его глазами, что было, безусловно, очень полезно в новой деятельности Драко. Гермионе досталась не выдра, а почему-то единорог, от которого она была в полном восторге и с которым не расставалась. С его помощью она могла производить в уме любые вычислительные операции, запоминать любой объём информации. Ещё он утраивал её силы в магических поединках. Люциус получил — кто бы сомневался — павлина. Тот отводил от своего владельца практически любое оружие, направленное против него: колющее, режущее, стрелы, арбалетные болты, мог даже отклонить маггловскую пулю, но для этого требовалось больше энергии. Нарцисса стала обладательницей великолепного скорпиона, который угрожающе выгибал свой смертоносный хвост, заканчивающийся маленькой ядовитой колючкой, настолько острой, что можно было пораниться. Однако, без желания на то его хозяйки он был абсолютно безвреден и приносил удачу во всех добрых начинаниях. Припомнив, что день рождения Нарси 26 октября и родилась она под созвездием Скорпиона, я был поражён. Гарри об этом не знал, но каким-то чудом или магией угадал. Себе наш юный начинающий артефактор изготовил феникса. То ли в память об Альбусе, то ли просто как символ возрождения из пепла при любых обстоятельствах, я не спрашивал. Разговор о Дамблдоре — последнее, о чём я хотел бы говорить с Гарри. Слишком болезненно, слишком неоднозначно. И мы оба интуитивно избегали этой темы. Феникс же получился очень сложным предметом: его непросто было приручить даже хозяину. Но для его новой деятельности он был просто незаменим, так как нейтрализовал влияние на своего обладателя всех имеющихся в природе артефактов. То, чем занимался Гарри, на самом деле было беспрецедентным среди магов. Магические защитные амулеты — пожалуй, самое распространенное явление среди нас, но вот их свойства… На данный момент времени существовали артефакты, дающие своему обладателю защиту: ментальную, от ядов и зелий с магическим воздействием (например, от амортенции и прочих любовных зелий), от проклятья, от различных видов оружия. То, что творил своей магией и своими руками Поттер, было новым словом в артефакторике. Его амулеты обладали определенными способностями, которые передавались их хозяевам. Каждая фигурка делалась индивидуально, под своего обладателя. Впервые взяв её в руку, ты чувствовал тепло или холод — амулет принимал или не принимал тебя. Если фигурка не сразу признавала хозяина, то Гарри проводил магическую настройку, после которой фигурка окончательно соединялась с магией хозяина и подчинялась ему, становясь практически незаметной при носке, принимая температуру тела. Однако, при грозящей хозяину физической опасности, она предупреждающе обжигала холодом, мгновенно замерзая, а при ментальной — обдавала жаром. Это было бесценно, и Люциус первый оценил эти свойства своего павлина, когда отправился на приём к маггловской королеве под личиной министра магии. Лорд Малфой вообще был в восторге от своей новой должности и работы. Политика — это та стихия, где он чувствовал себя, как рыба в воде. А тайная, закулисная политика — вдвойне. Он получил столько адреналина и положительных эмоций от королевского приёма, что мы потом всей компанией с удовольствием слушали, как он смакует каждую деталь, ещё пару недель. Потомственному аристократу и платиновому блондину оказаться под личиной афроамериканского мужчины с одного из карибских островов… Это ли не острые ощущения? Добавить к этому приём у королевы и то, как Люц сумел манерами, речью и врождённой аристократической выправкой очаровать всё королевское семейство и придворных, и вы получите нашего павлина в его наивысшей степени довольства собой и жизнью. Кингсли, к слову, тоже был в восторге, который он выразил нам, прибыв как-то вместе с Люциусом на обед в Малфой-мэнор и застав там всю честную компанию. Он много шутил и смеялся, заметив, что теперь забот у него хоть и не убавилось, но решаться всё стало на порядок проще и легче. Что Лорд Малфой на службе магическому сообществу Британии проявляет себя безупречно и о таком советнике он, министр, мог только мечтать. К концу обеда мы все получили приглашение на тот самый пресловутый карибский остров и обещание, что там нас как самых дорогих гостей познакомят с особенностями и тонкостями магии вуду. Уже перед самым уходом министр, отозвав меня в сторонку, вручил мне очередное письмо с гербом рода Принц, сказав, что мой дед разыскивает меня всеми доступными ему способами, обратившись, в том числе, и в министерство магии, так как я герой войны. Второе письмо от моего недородственника отправилось вслед за первым в нижний ящик моего стола в кабинете на Гриммо, где мы с Гарри теперь, в основном, обитали. Читать его у меня не было никакого желания. Зачем создавать себе лишние проблемы и испытывать негативные эмоции? Жизнь только-только начала налаживаться. Однако, Принцы славились своим упрямством. И раз уж моему деду по матери взбрело в голову за какой-то надобностью разыскивать меня, то уж то, что он добьётся своего, стало для меня очевидным, когда я получил очередное послание из Гринготтса. Через Люциуса. Вздохнув и пожав плечами, когда он вручил мне это послание, я заверил его, что на этот раз хотя бы прочту. — Пойми, Север, твой дед не отступит. Он обратится в Визенгамот, Ежедневный пророк, к герою войны Гарри Поттеру, но он тебя достанет. Это же Аурелиус Принц — вижу цель, не вижу препятствий. У тебя, кстати, это от него, фамильное. Зачем тебе шумиха? Ни к чему, вот, и я так думаю. Хотя бы прочти и пойми, что он хочет. — Ладно. Давай сюда его послание. Уважим деда, так и быть. Хотя — не за что. И, если там какое-нибудь требование, то пусть он катится к Мордреду вместе со всей своей чистокровностью. Жил без него и дальше проживу. Вот, попрошу Гарри, примет меня в род, и стану Поттером или Блэком. На выбор. Люциус раскатисто захохотал. — Северус Поттер! Джеймс перевернётся в гробу. А, Северус Тобиас Блэк, ещё хлеще, — он продолжал заливисто гоготать, — портрет Финеаса Найджелуса Блэка в твоём кабинете в Хоге не даст тебе спокойно исполнять свои обязанности. Будет орать, как Вальбурга, едва завидев тебя. Смех — смехом, но все три послания я вечером прочитал. «Герою II магической войны, кавалеру ордена Мерлина первой степени, директору школы чародейства и волшебства Хогвартс, мастеру зельеварения, мастеру боевых искусств Северусу Снейпу» — начинались все три письма. Да, дед удивил. Мне казалось, что он и думать забыл о моём существовании, особенно после смерти матери. Но вот поди ж ты, он знал все мои звания мастерства, знал о том, что я являюсь директором школы в настоящее время, что для многих было далеко не очевидным. Перечисление всех моих чинов и регалий привело меня в тихое бешенство. Зачем, если для него я — полукровка, не достойный принятия в род? Хотя нет, причина была понятна, пусть и не доставила мне ничего, кроме раздражения. Ну, может, чуть-чуть любопытство проснулось, но тут же уснуло опять. Он просил о встрече. Не требовал — просил. Но в какой манере! Будто приказ отдавал. Я не мог в душе не восхититься. «Соизвольте найти время и оказать любезность вашему престарелому родственнику… с целью донести до вас некую информацию, касающуюся вас непосредственно… прибыть в Принц-мэнор, согласовав предварительно время, удобное обеим сторонам… обстоятельства вынуждают поторопить вас с ответом… Лорд Аурелиус Принц». Я как раз раздумывал, как бы послать его позаковыристей, когда на пороге кабинета появился свет мой — Гарри. Уставший, но полный энтузиазма, с привычной уже улыбкой на лице. Войдя, он окинул меня горячим жадным взглядом и одним плавным движением оказался рядом, обвивая руками мою талию. Я как раз стоял у камина, собираясь отправить туда все три прочитанные послания. — Что делаешь? Снова учебные планы? — Короткий поцелуй в уголок рта и любопытный взгляд на письма. — Нет. На этот раз личная переписка. — Мои руки сами собой оказались у него на лопатках, прижимая, привлекая, ласково поглаживая. — Личная? Одолевают поклонницы? Или поклонники? — Меня позабавил его вмиг изменившийся тон. Слегка приподняв уголки губ, я покачал головой. — Одолел собственный дед. Жаждет встречи. — О? Возьмёшь меня с собой? Любопытно взглянуть. А зачем ему встречаться? Моё наваждение подошло и уселось на подлокотник кресла, заглядывая в письмо мне через плечо. — Не имею представления зачем. И вообще встречаться не собирался. — Почему не собирался? С дедом? А вдруг ему помощь нужна? Он же старый, наверное. — Мой золотой, — я возвратился за стол и уселся в кресло, притянув Гарри к себе на колени, и теперь водил рукой по его бедру в тонких льняных брюках, — Лорд Принц — отец моей матери, мне, соответственно, — дед. Он не признал ни ее брак с магглом, ни меня, внука-полукровку. Альбус говорил, что мой прадед вроде бы интересовался иногда моими школьными успехами. Не дед. Но и это было очень давно и вряд ли правда. Я привык жить с мыслью, что не имею родни после смерти родителей. Не уверен, что сейчас хотел бы её обрести. У меня есть ты — этого вполне достаточно. — Ну, не знаю, Северус. Это, конечно, твоё личное дело, но вот, если бы у меня был дед, я бы обязательно откликнулся. После всего того, что мы с Герм узнали и изучили о родовой магии, об источнике рода, алтаре… Не стоит пренебрегать этим, родной. Бальзам лился на моё израненное сердце. Это его тихое «родной» звучало слаще и желанней любой музыки. Я готов был за ним куда угодно — на трон, на плаху, за грань, не важно. Никого ближе и родней в мире. Неужели, святая Моргана, и для него так же? — Не знаю. Люц тоже советует встретиться. Но я не готов. — Давай сходим, Северус. Понимаешь, его отношение — это его дело и его ответственность перед родом и магией. А ты это ты. У тебя другое. Ну, что мы теряем, в конце концов? — Обещаю подумать над этим. — Я действительно собирался обдумать сложившуюся ситуацию и причины, побудившие моего деда разыскивать меня и искать встречи. Но не сейчас. — Что у тебя? Как прошёл вечер? — Драко с Герми раскрыли своё первое дело. Да! И представляешь, им помог мой артефакт. Он работает, Северус. Я так рад. — Разве у тебя были сомнения на этот счёт? Они все работают. И Люц это подтвердил уже неоднократно. И я тоже, не так ли? — Так, всё так. Но я не против, чтобы ты ещё раз мне это подтвердил. — Его лёгкие поцелуи становились настойчивей. — Никогда не бывает лишним убедиться. Как насчёт ночного острова Мэн? Твой крестник, похоже, становится адреналиновым наркоманом. Он хочет поучаствовать в гонках «Isle of Man Tourist Trophy» фестиваля «Isle of Man TT». Длина круга примерно 61 км, перепад высот — 396 м, более 200 поворотов, представляешь! Гермиона настояла на том, что нужно хоть раз увидеть трассу перед заездом. Мы хотели этой ночью прокатиться. Они вдвоём на мотоцикле, а я сверху подстрахую на метле. Под дезиллюминационным, естественно. А потом махнуть на виллу, искупаться. И, возможно, устроить небольшой пикник со средиземноморской кухней. А я бы хотел встретить рассвет на море. С тобой. Представь, как это романтично! Мы вдвоём, тёплый прибой, и рассветное солнце всходит из-за горизонта. — Вы становитесь сибаритом*, мистер Поттер. Кто бы мог подумать. — Нет, Северус. Просто я понял, что толком ничего не видел в жизни. Ничего, понимаешь? Никогда не жил так, как хотел бы. И если у меня есть этот шанс, то глупо его не использовать. Я хотел бы попробовать всё, что предлагает мне мир. Только не один, а с тобой. Понимаешь? Иначе всё теряет смысл — когда не с кем разделить впечатления. Но у меня есть ты, и я хотел бы всё своё счастье и весь свой восторг разделять с тобой, Северус. Я притянул его к себе и заглянул в глаза. Там плескалось то, что заставляло меня чувствовать себя всемогущим. — Любой каприз, мистер Поттер, с вами — хоть за грань. Собственно, озвучил я именно то, о чём думал. — Нет, Северус. Не нужно за грань. Просто будь рядом. С тобой мне кажется, что у меня крылья и я всё могу. Всё, понимаешь? И жить хочется на полную катушку. И помогать всем. Чтобы все были счастливы так же, как я. Вот что он со мной делает? Как устоять? Невозможно. Я слаб и силён одновременно. Я люблю его.