Мусуби между двух. Книга 1.

      Вечнозелёный храм Любви и Жизни возвышался среди гор массивными каскадами платформ с резными рисунками на полу и стенах, белый мрамор ярко контрастировал на фоне пышной растительности. Аккуратно высаженными цветущими фруктовыми деревьями меж разных цветов в скалы ныряли ходы лестниц и коридоров. Главный алтарь служителей бога Земли кипел в полуденный час бурным потоком жизни. Стайки жрецов спешили после службы заняться своими делами, главы подкаст раздавали указания, попутно переговариваясь с послами магического ковена. Никому не было дела до садовника среднего звена, что нёс в руках сверток, постепенно поднимаясь к центральной части храма, юрко прячась от старших жрецов в нишах коридоров.       Величавый поток Стикса водопадом спадал с вершины горы, в которой обосновалась опочивальня Элементали и верховной жрицы. Хранитель и страж всегда были возле чаши божественной литургии, к их обязанностям приписывалось направлять, оберегать потоки энергии и источник. Жрица же обеспечивала частицу духа бога — так называемую Элементаль — покоем, размеренностью и уютом. Счастлива стихия, счастлив храм.       Полуденное солнце согревало каменный пол, витиеватые колонны усеяны мелкими цветами, а на самом краю платформы открывался потрясающий вид на долины, каньоны и далёкие заснеженные горы Зелёного плато.       — Славный час, моя дорогая, — зашуршав тёплыми волнами света, нараспев, сказала Элементаль Галия.       — Тебе виднее, святая, — в такт замурлыкала Дриад’мея. Высокая стройная девушка отпустила колонну, произрастающие из её зеленоватой кожи побеги лиан, усеянные мелкими листочками, струились, переходя в пышную шевелюру изумрудных волос на голове.       — Ты тревожна с прошлой ночи, может, тебе во снах являлось что-то тёмное? — откинулась в кресле Галия. Близкая подруга молча подошла к спинке. — Стикс последнее время спокоен, не показывал дурных изменений мироздания, так что твои страхи призрачны, лишь выдуманы лихорадкой опьяненного сознания.       — Воля твоя — развеять мрак, Святой Дух, — девушка обошла кресло и встала на колени перед собеседницей. — Из века в век мы были друг у друга, но знамения только сейчас так явны. И страх…       — Станется с нами, — рукой Элементаль погладила макушку Дриад’меи. Запустив пальцы меж листьев, Галия начала разделять их. — Лучше сядь ровно, я заплету косу. Ты так ещё молода, не грешно тебе партнёра выбрать, достойных много.       Жрица развернувшись, засмеялась и расслабилась, выпрямив ноги. Плеск воды смешался с её смехом, похожим на звон колокольчика, стайки птиц пролетели с шальным ветерком, заголосили песнь. Так они и сидели, думая каждая о своем. Элементаль плела косу из волос и лиан, разворачивая бутоны цветов, спрятанных в листьях, наружу. Её успокаивало, когда близкая подруга была счастлива. Если кого она и любила всем сердцем, то только её, Диая Рика’шь Мор.

***

      Тэм поднялся в центральную часть храма, боком прокравшись мимо хранителя, пока он увлеченно водил рукой по кристаллу. У его ног дремал страж в облике крупного плотоядного цветка, сейчас он проходил процесс обнуления сознания. Данная процедура помогала ему не привыкать к смертным и быть в вечной гармонии с мирозданием.       Вдоль стены лёгкой перебежкой парень продолжал двигаться, ныряя за водопад. Под падающей водой находился скрытый проход с круглой дверью, рисунок на камне изображал великое мудрое дерево, а его раскинувшиеся ветви в разные стороны осыпались спелыми плодами. Из свёртка вынырнула белесая кисть, коготком большого пальца оцарапала ладонь, быстро прильнула к стволу каменной картины. Листва зашелестела, поверхность впитала жидкость и механизм, урча, открыл проход, тёмный овал быстро скрыл посетителей Элементали.       Сияющий ковёр живой изгороди, перекрывающий выход из коридора, сверкал тысячами ярких звёзд. Чем ближе Тэм подходил к свету, тем громче отражался от стен звучащий капельный звук. Река с этой стороны была гладкой, и казалось, что она вовсе не движется. Птицы заливались, а ветер растягивал их песнь. Растения, расступаясь, открывали столько удивительных красот — только отсюда можно было увидеть плавные изгибы реки, уходящие вдаль. Жрец ни разу не бывал в этой части храма, он просто застыл, открыв рот, поражаясь красоте пейзажа.       — У-уф, — я скинул ткань с головы, так как мне было любопытно узнать, что так его повергло в шок, этого простака. Тяжело вздохнув, снова закатил глаза. Мне начало казаться, что после столь долгого общения с этим Ришуршиком у меня появилась дурная привычка.       — Ай! — локоть, ударивший в солнечное сплетение, вернул Тэма в реальность.       Пальцем я указал в левую сторону, вдоль стены. Парень окончательно избавился от наваждения и двинулся по траектории, намеченной мной.       Пройдя несколько метров, нам открылось мягкое, обтянутое мхом кресло с высокой спинкой и подлокотниками. Стоя сбоку, было хорошо видно, как верховная жрица, щурясь солнцу, мурлычет в ногах у Элементали.       — Добро пожаловать, дети, в сердце Зеленого плато, — пропела Галия, повернув голову в нашу сторону. Жрица встрепенулась, будто её окатили водицей из Стикса.       — Аэрй’теэм Халодей’з, с какой стати садовник приволок в храм блохастую подопечную тёмного бога Прохвоста! — встретила нас шипением моя славная, милая матушка.       Парень напрягся всем телом, шумно сглотнул, опустил глаза на меня. Тут и мысли читать не надо, чтобы понять — он уже пожалел, что со мной связался. Добрый смех Элементали отвлёк всех: она протирала глаза, сидя в кресле, а набежавшие слёзы самоцветами выскользнули на пол.       — Ах, моя дорогая, твой сын просто чудо. Я каждый раз так рада его приходу.       Всё встало на свои места, мои молитвы услышала Галия. Пока я ползал в лесу напуганный и замерший, именно она послала мне в помощь метиса. Иначе как бы он оказался рядом со мной, поняв сразу, что это я в теле маленькой девчонки Лисы, понимающей родной язык, но способной отвечать только на межпринятом.       — Ты молил меня, сын гор, избавить от тягостной доли сбора и посева урожаев, — качнула Святой Дух головой Тэму. — А тебе, мой славный крестник, вот верный друг, сильный защитник и самое главное — возможность быть свободным. Я исполнила ваши желания, дети.       Верховная жрица быстро взяла себя в руки, подошла ко мне и зацепила двумя пальцами подбородок. Заглянув в глаза, она ахнула — не узнать фиолетовые глаза с рисунком магической арканы невозможно. Я был единственным существом на всей планете, рожденным с данным артефактом, называемым Глазами Бога.       — Убью! — зарычала матушка, и я понял, что шуток тут нет.       Ловко вывернулся в руках Тэма, стремительно ринулся вперёд и вжался в ноги Элементали, ища защиты.       — Что же, дай взгляну на тебя, малыш, — взяла она меня за ухо, теребя его. — Какое мягкое, а личико детское. Три хвоста умения, уже познал их суть?       Галия была далеко не молода — это я заметил, присмотревшись к ней сейчас обостренным звериным зрением. Я видел морщины в уголках глаз и губ, мягкий свет вокруг неё был достаточно блеклым. Это добрая женщина видела ещё выкрутасы моей маленькой матушки много веков тому назад. Галия давно не вставала со своего кресла, и я раньше думал, что она не хотела, но теперь точно видел — она не могла. Её тело уже достаточно пережило, но Элементаль может сменить только ей подобное существо. А таких детей на всей планете не рождалась более двух тысяч лет.       — Святые угодники! — процедила верховная жрица, с той же стороны послышался беспомощный скрежет зубов жреца.       — Святой Дух божий из плоти и крови, вы обрекаете меня на верную смерть в муках, — взвыл садовник, скрежет зубов повторился, но в этот раз от матушки.       — Чему быть, того не миновать. На моей памяти не было ещё ни одного Фъей’йера, который бы не умер по воле вечного зова леса, — спокойно ответила Элементаль.       — Но в чьем он теле, святая?! — зло спросила Дриад’мея.       — В своем собственном, — ничуть не смутилась Галия, и я потерся об её ладонь лицом. — Сутки назад началось слияние двух сущностей в одном теле. Ты спас, мальчик мой, замучившуюся девушку, и она в благодарность даровала тебе то, чего не было у тебя с твоего рождения. Душу и новую жизнь. Теперь ты свободен и волен делать всё, что пожелаешь, не взирая на волю власть имущих. Каждый получил желаемое, Аэрй’теэм, ты молил меня дать смысл и возможность ощутить вкус жизни, найти своей место и судьбу, — женщина говорила ласково с каждым, позволяя мне наслаждаться теплом прикосновения, что прежде было неведомо. — Теперь, крестник, ты нейтральный демон, равноспособный как к добру, так и к злу. С сего дня только ты решаешь, в каком храме тебе служить, — Великого Хитреца или Вечно Зеленого Леса — куда поведет тебя дорога, и что совершить теперь тоже зависит от тебя. Нет неправильного выбора, когда идешь к звёздам.       Слушая каждое слово Элементали, я всё больше понимал, что поступил, как и полагает жрецу храма жизни, спас сокровенное — душу, и получил самую дерзкую мечту. Гнев матушки поутихнет сам собой, а вот навязанный друг и защитник это что-то новенькое. Беспомощно открывая и закрывая рот, я, как рыба, начал издавать булькающие звуки.       — Нетерпеливый малыш, — улыбнулась святая, её руки легли мне на голову. Тёплые лучики, срывающиеся с пальцев, волнами накатывали на мой разум. В один момент я просто захотел нестерпимо спать.       — Аэрй’теэм, в твой разум тоже было совершено вмешательство высшей силы? — резко развернувшись, спросила верховная жрица, уперев руки в бока.       — Да, госпожа. Я проснулся посреди ночи, точно знающий, куда мне нужно идти и что делать. Покинув храм, я направился в дальние леса, за северными хребтами среди кустов по поляне метался Меб. Я его встречал прежде на храмовых службах, неся дары народу — он поет песнопения и танцует во славу жизни. Мы несколько раз общались, а в детстве иногда играли вместе с другими детьми храма, — смущённо ответил Берсеркер, не слишком посвящая матушку в наши былые проделки.       — Ясно, ступай. Займись делами сада, позже узнаешь свою участь, — махнув рукой в сторону живой изгороди, она открыла проход. Жрец поклонился ей и Элементали, бросил на бесчувственное тело печальный взгляд и ушел прочь.       — Не смотри на меня так зло. Дорогая, ты никогда не любила своих детей, а ведь все они совершают немыслимые подвиги ради тебя, — колким замечанием Святой Дух задела сердце жрицы. — Из всех малышей мне нравятся больше старшенький и этот средний — они не думают стереотипно. Всегда смотрят на все иначе, идут своей дорогой вразрез чужим интересам.       — И попадают в вечные переделки, принося гнев богов! — закричала Рики, хватаясь за голову. Она начала ходить из стороны в сторону. — Что теперь будет, как вернуть его в нормальное состояние, не оставлять же его рыжей потаскухой?       — Пламя сожжёт рыжие пряди, волосы станут как и прежде сине-голубыми, крылья возможно восстановить, миниатюризация канет в прошлое. Но нужно ли это теперь ему? Что же касается пола, то он привыкнет к Зверю, новой ипостаси и станет обратно мальчиком. Займется изучением своих новых способностей и выберет новый путь к звездам. Двуполость не грех, я бы сказал, дар, как и благословление Хитреца, Мгновенная удача, — всё так же спокойно отвечала Элементаль, гладя спящую лисичку.       — Самый трудный выбор и бой ещё впереди, и нам на руку будет, если Пурчащий Зверь предпочтёт вести жизнь, посвященную накоплению знаний, служению свету.       — Так вот в чем дело… Тебе это величавая река поведала, что ты так спокойна?! И что дальше в планах? Как управлять этим… Как ты его назвала? — успокаиваясь, спросила жрица.       — Я не уверена, дорогая, но мне кажется, он похож на Зверя из легенд прошлого. Во времена Старого Мира они были между богами и смертными, владели множеством способностей и решали судьбы миров, неся равенство и жизнь на своих хвостах, — Галия неспешно перебирала пряди волос, с интересом рассматривая уши. — О них не осталось информации, так как в войне богов сгубили всех, кроме неё. И она спаслась, чтобы даровать нам будущее.