смотри в меня

"Никто из вас меня не знает, ведь я так хочу Тебя убьёт то, чем я лечусь Не играю вничью, больше не кидаю три В конце туннеля только триппер или бэд трип"

      Что сказать, проблем не уменьшилось: этот отбитый из одиннадцатого додумался мозолить глаза всю оставшуюся неделю. Не то чтобы он реально старался, просто пытливый взгляд Альтеева с каждой переменой всё чаще спотыкался об определённую фигуру, ловящую инет у окна. Одно присутствие пиздец как выводило из себя. Но наивно было бы полагать, что бритый, к слову, выглядящий как использованный раза три и постиранный гандон, перестанет вдруг приходить в школу.       Ему досталось… Не так сильно, как хотелось, ещё бы, до ебала сначала дотянуться надо, но Артём чувствовал себя охуеть удовлетворённым. «Извини, сладкий, вот тут я местечко пропустил. Жаль, что прервали. Ты ведь не дуешься?» И всё. Этому парню будто башню снесло. Владу снесло. Оно называется Исаев Влад, оказывается.       А Артём, как всегда, пожар бензином, а опилками прикапывает… Всего одно предложение при встрече. Одно «скучал?». Но старшеклассник по виду уже хочет до потери пульса отпиздить зарвавшегося и свалить в, хотя бы, малолетку. Исаеву оставалось лишь вспоминать те прекрасные времена, когда он целую неделю ходил на уроки, не встречая этого самоубийцу. Но с чего бы хуесосу ходить довольным?       В общем, очередной день недели, а Артём даже умывался с утра с готовностью вновь отстаивать свои права, если потребуется, но этот только неприкрыто щерится на его лыбящееся еблище и проходит дальше. Забавно. Наверное, дома получил пизды за синяки. С этим парнем ещё будут проблемы. Проблемы, которых желательно не иметь. Хотя бы в пределах школы.       Но ещё… Было что-то другое. Артём ощущал, как давит и дрючит. Изучать людей – интересно. Сейчас – препарировать одного конкретного. Тот ведь и не водился ни с кем. Вообще. Игнор одноклассников, закрытая страничка, неприветливо с любым, кто по случайности оказывался рядом. Это подталкивало Артёма перепрыгнуть любое личное пространство за рекордное время, типа олимпийский рекордов. Он слишком сильно любил отличаться. Было бы веселей.       Возможно, только возможно, подсаживаться в столовке к старосте Сане было не лучшей идеей. Но Тёма уверенно выдвинул стул и уместил задницу, уперевшись локтями на его спинку. Оглядев хитро знакомого и его неизменную подругу, Артём лениво улыбнулся. Как верная зверушка ходит рядом, девочка — золото.       — Тём. Какими судьбами?       — Кое-что спросить вот хотел. — Он наклоняется чуть вперёд, не горело, чтобы кто-то лишний знал, что он кем-то там интересуется. — Чё у вас там с новеньким? Всё так же сучится? Тут же оживилась и Уля. Она ничем особо не отличалась от остальных девчонок в глазах Артёма. Возможно, единственным её талантом так и останется умение наращивать самой себе ногти.       — А что тебе интересно? Во-первых, с «новичком» ты перегибаешь. Он, может, пришёл недавно, но уже проходил больше, чем ты за прошлый год… — Девушка надула губы и закатила глаза. Возможно, Артём даже одним воздухом с ней дышать не достоин, но та всё же терпела его компанию, стараясь сохранить старые связи. Он так на секунду подумал.       И ошибся. Потому что по мнению многих в школе Альтеев Артём крутой: симпотное ебало с хитрющей миной, приятным голосом, ровными зубами и отсутствием инстинкта самосохранения. Всё, что полагается принцу на белом коне 21 века. Хотя, наверное, ему не хватает немного рельефа на теле, последнего айфона, тачки и здоровой бицухи. Но и ладно, Артём без того парень востребованный. Хоть и придурок. Да и, может, девчонок это выжимать трусы с ещё большей регулярностью заставляет. Но, опять же, это одна часть милых дам. Другая просто-напросто хочет указать на правильное место у параши и не стесняется фыркать в его присутствии. Потому что вот они, сообразительные и со здоровой психикой, не хотят иметь общих дел с отбитыми.       — Из интересного… — Артём сделал вид, что задумался, но уже через несколько мгновений выдал: — Допустим, подружиться хочу.       – Буш? – Сашка суёт Артёму пирог прямо под нос.       – Убери.       — Разве вы уже не подружились? — саркастично хмыкает один парень в очках. Всё-таки разговор вышел за рамки трёх человек.       Девушка вновь закатила глаза, оставшись недовольной таким глупым ответом или же сама желающая убедиться в наличии у себя мозгов. Артём знал, что подобным женщины обделены. А она, кажется, ему ещё и не поверила, потому что была свидетельницей разбора полётов. К тому же у Альтеева и так есть своя компания, которой ему до этого дня хватало. Значит это только одно — Артём хочет его проучить. Это дело меняет.       — Ага, как будто у тебя друзей больше нет… Ну-у… В общем, знаешь Наташу, которая в четвёртой гимназии в одиннадцатом? Вот он её сосед по подъезду, кажется. Я когда фотку показывала, она сказала, что видела, как он там ходит. Ну, странный. Может нарик?       Сам Альтеев в душе не ебал, что там за Наташа из четвёртой, и насколько далеко зашли её догадки. Но неудивительно, что сама Ульяна была с ней знакома. Всё-таки она подруга Лизы, а Лиза, блять, как раз учится в четвёртой.       — Хрен с ним, давай дальше.       Артёма увлекало вот так, по крупицам, из грёбанных слушков, собирать чью-то личность. Всегда выгоднее знать чуть больше, чем знают о тебе.       — Вот честно, меня он маленько подбешивает. А так не знаю, что про него сказать… Он просто странный. Хотя знаешь, что меня удивило? Он остаётся на дополнительные… Кто вообще на них остаётся? Может, строгие родители. Ни за что не поверю, что ему всё это нужно, но учится, как я говорила, фигово.       — Кстати, да. Но я бы не сказал, что он вообще умный, — добавляет Саня, отвлекаясь от своего пирога. — И я тоже не в восторге. Если интересно.       Всё остальное, что сыпется изо рта Ульяны, отвлёкшейся на какую-то там их тему, Артём пропускает мимо, вставая с деревянного стула и напрявляясь к выходу. Девушка это замечает. Его пренебрежительное дружелюбие кажется ей ещё более тягостным, чем полное игнорирование, как это было летом.

***

      Дома Артёма видеть были рады. Спустя столько-то времени. Размолвки между ним и Ильёй, средним братом, на время поутихли, да Ваня больше не дулся. Доволен он, что пиздюк снова в школу ходить начал, послушался. С такой регулярностью раньше мелкий её не посещал.       И даже выглядел Иван вполне себе мирно, стоя в трениках напротив кастрюли и доставая из пачки несколько лавровых листов. За пропитание в семье ответственен был он лишь со стороны финансовой, но кто знает, что вдруг на него нашло. А Илья за столом весело курлыкал со своей чуть ли не единственной подругой. С приходом младшего Илья отчасти дружелюбно ему улыбается, за компанию, – почти примирение. А Оля достаёт телефон и сразу начинает там что-то тыкать, будто дел дохуя. Вот она Артёма переносит тяжело.       — Ты вовремя. Ваня почти приготовил ужин.       — Как в школе дела? — первым делом интересуется Иван, глядя по-отцовски строго, с прищуром. Теперь он буквально был вовлечён в дела школы, созваниваясь с классухой.       — Опять кого-нибудь довёл, что за вопросы, — хмыкает Оля, не отвлекаясь теперь от экрана. Тёма был готов поспорить, что эта весёлая и открытая тётка (эй, мне всего 22!) с ярко-зелёными волосами до его прихода травила охуенные байки.       Артём ненавидит чёртовы смартфоны, дающие людям игнорировать реальность и так открыто показывать свое пренебрежение к его персоне.       — Я вчера видел Лену. Она про тебя спрашивала, — заводит Артём, переводя внимание на Илью. — Да, реально. «А когда у него выходной?», «А он есть в инстаграме?» Она попросила, чтобы я сказал о ней. Вот. Говорю.       Двое его братьев погрузились в молчаливое раздумье, уперевшись взглядами кто-куда. Ваня в задумчивости небрежно попробовал суп и обжёг язык. Одна подруга в предвкушении пиздеца наконец переводит на Артёма недовольный взгляд, острый. Подстать стрелкам.       — И что дальше? – Терпеливо спрашивает она, но больно нагло.       — Она всё такая же симпотная, — довольно добивает Артём.       В семье всё это было очень шаткой темой, моментально нарушившей весь заводной настрой. Илья старался держать лицо, но с каждой секундой напряжение мышц проявлялось всё чётче. Он без конца заправлял за ухо свои длинноватые и отросшие волосы.       — Почему ты её динамишь? Вы же бывшие одноклассники… — тишину рискнул нарушить стоявший у плиты мужчина. Илья сразу же встал из-за стола, так и стиснув в руке баночку с зубочистками, что до этого тискал в руке.       — Я даже обсуждать не буду, почему, — с раздражением ответил Илья, а после скривил губы так, будто сейчас у него из носа и ушей повалят сопли, слюни, слезы и вся эта гадость, будто бы не боится размазать свою гигиеничку.       Артём поднял на второго во всех отношениях брата свои зелёные ядовитые глаза. Вот так говорить нельзя, так поступают только мудаки…       Поэтому Артём и говорит:       — Ты даже не дашь красотке исправить твою поехавшую крышу?       Едко. Гадко. Артём даже не знает, за что он так со своими родными, но слова уже произнесены. Ему попросту не жалко то, что произошло в уже практически прошлом.       — Исправить? А что со мной не так?       — Всё, позакрывали ебла! — пытался остановить, как и подобает взрослым, назревающий конфликт Ваня.       Оля от его гарканья вздрагивает.       — Нет, нет, ты скажи. Что не так? — настоял Илья, присаживаясь на место, но нависая теперь над столом, стремясь корпусом прямо к младшему, сидевшему напротив. Его эти разговоры, честно, уже доебали. Но когда-то надо было поставить точку. Завтра, или сегодня. Все карты на стол.       Артём облизывает губы и хочет что-то сказать. Ему есть, что добавить. И, вообще, немного удивляет, что на этот раз Илья не прячет язык в жопе, как делает это обычно.       — Ладно, ешьте… — пытается отвлечь старший, расставляя тарелки супа. Точнее, почти кидая их на стол. Бычась.       — Да пусть скажет! Меня эти молчаливые взгляды довели.       — Илья!       — Раз уж, братишка, так хочешь это услышать… Раз уж остальные так ссут тебе это сказать… — вступает в перепалку и Артём, не собравшийся мириться с положением потенциальной жертвы. Позиция вечного уёбка – это его ниша. — Я всё ещё не могу понять, почему ты молчишь, Вань, реально. Ты и сам знаешь, ну, как врач, это — не норм. Все люди как люди, но вот именно ему нужны эти выебоны.       Илья горько хмыкнул. Разочарованно. Артём никогда не жалел даже близких людей. Не в первый раз ему приходится это выслушивать. Не в первый раз младший брат говорит одно и то же: «это неправильно», «это противоестественно», «генетическая ошибка». Но ничего поконструктивнее он придумать,       конечно же, не может.       — То есть… Ты думаешь, что я хочу отличиться? А ты сам? Очевидно, тут внимание нужно те… тебе! И учиться не получается, дружки у тебя хрен пойми какие и… Да что у тебя на лице, посмотри. Что за протест? И дома не п-п-появляешься. Неужели не хватает внимания мамы с папой?       Артём, упираясь кулаками в стол, поднялся со стула. Тот с грохотом упал у прохода в коридор.       — Артём, только, блять, попробуй, — с предупреждением говорит старший, готовый присечь любые намёки на драку физически. Ему бы поесть, а не разлады регулировать. Есть вещи, которые к его работе никакого отношения не имеют.       — Что ты, Вань, не могу же я сестрёнку обидеть. — Артём улыбается, засохшие ранки на разбитых губах трескаются. — Иди, блять, пришей себе пизду и можешь заниматься всем, чем захочешь.       — Вы уже нас так заебали… — Оля качает головой, говоря про кого-то конкретного, и берёт со стола ложку.       Это, всё же, не самый худший исход. Артёму просто нужно свалить вовремя, а за столом Ваня, как всегда, замнёт ситуацию, слёзы подотрёт. А сам и слова плохого не скажет. Хотя Артём уверен, что думает так же. Что это — извращение. Что любить мужика (хотя в случае Ильи число должно быть множественное), у которого в штанах то же, что у тебя, — сверхъестественная ёбань.