Афродизиак

      Какаши вздрогнул, когда услышал скрип открываемой двери. Шагов не последовало, лишь секундная пауза и легкий шорох. Никто не зашел в палату, не нарушил тишину.       Мужчина едва слышно вздохнул, выходя из теплого оцепенения. Спина и шея затекли, но двигаться совершенно не хотелось. Было спокойно, как никогда. Время словно застыло, и вокруг растеклась вязкая нега. Он тонул в ней. Еще немного, совсем чуть-чуть, ему хотелось побыть вот так, ни о чем не думая, наслаждаясь таким необходимым покоем.       Щекой Какаши чувствовал тепло хрупких пальцев, они согревали даже через маску. Он медленно приоткрыл глаза, моргнул. Мягкие лучи рассветного солнца ложились на больничную кровать. Писк приборов не сбивался с ритма, звучал размеренно. Мужчина еще раз моргнул и поднял взгляд на лицо Сакуры. Ее щеки до сих пор были бледными, но землистый оттенок ушел, уступив место легкому румянцу. Сейчас девушка казалась такой умиротворенной, но это впечатление было так обманчиво. Только она придет в себя и…       Пальцы рядом с его щекой слегка дрогнули и он, вздохнув, приподнялся. Какаши даже не помнил, как его голова оказалась на больничной койке и то, когда он успел уткнуться лицом в ладонь Сакуры. Помнил только, что не мог отпустить прохладные тонкие пальцы.       До паники боялся, что она исчезнет.       В груди разлилась тупая боль, и чем больше мужчина смотрел на бледное лицо ученицы, тем сильнее она разрасталась.       Что будет, когда Сакура очнется?       Утренняя нега, спокойствие рассыпались в одно мгновение под тяжестью мыслей.       Какаши глухо выдохнул и поправил растрепанные волосы. В голову лезли всякие мысли, но мужчина их отгонял. Ему не хотелось думать о том, что было вчера. Не хотелось думать о том, что он сорвался. О том, как все видели его срыв.       Тяжелый вздох вновь вырвался из его груди.       Сейчас он возьмет себя в руки. Ради деревни, ради шаткого мира, ради Сакуры. Мужчина еще раз посмотрел на бледное лицо, задержал взгляд дольше, чем хотел. Помедлил пару секунд, и все же отвел глаза.       Какаши помнил свое обещание, которое дал самому себе вчера. Он будет рядом, но никогда не будет думать о большем.       В коридоре раздался гулкий стук каблуков, вслед вторили осторожные тихие шаги. Шаги остановились возле двери палаты. Какаши замер.       Створки разъехались, и в палату вошла Цунаде, за ней тенью семенила Шизуне.       — Собрание через пятнадцать минут, — вместо приветствия негромко проговорила Цунаде, бросив короткий взгляд на Сакуру.       Какаши кивнул и, не удержавшись, вновь взглянул на ученицу. Страх уколами прошелся по сердцу.       Что будет, когда она очнется? А если на нее нападут? Как бы он хотел остаться с ней здесь, но разумом понимал, что не может.       — АНБУ последят за ней, не переживай, — словно прочитав его мысли, проговорила Пятая. — Шизуне и Харуко будут присматривать за ее состоянием.       В подтверждение словам, Шизуне подошла к девушке и заменила пустой пакет системы на новый. Какаши цепко проследил взглядом за проворными пальцами помощницы, а потом, вздохнув, кивнул.       — Жду в кабинете, не опаздывай, — сухо проговорила женщина и, напоследок еще раз глянув на ученицу, вышла в коридор.       Мужчина постоял пару секунд, борясь с желанием посмотреть на ученицу, но все же пересилил себя и вышел следом за Пятой.                     Шикамару стоял возле окна, когда Какаши зашел в кабинет хокаге. Цунаде сидела за столом, разглядывая документы.       — Только что у меня был капитан АНБУ. Кажется, мы выяснили, что это за девушка, — голос женщины звучал устало. — Это одна из членов АНБУ, которых я посылала для разведки.       Внутри Какаши все похолодело.       — Места поставки хорошо охраняются, — проговорил Шикамару. — Скорее всего, лаборатории охраняют нукенины, кто-то из элиты. После окончания войны никто бы из стран не стал так рисковать.       Пятая положила документы на стол и скрестила пальцы.       — Сегодня в десять я иду докладывать старейшинам об этой ситуации. Имя Фуджито Сугимото в разговоре упоминать не буду. Были бы у нас хоть какие-то доказательства… Джоунины уже обследовали лабораторию, но как я и предполагала, никаких следов не нашли. Они очень хорошо и быстро заметают следы.       — Как девушка попала в деревню? Что-нибудь осталось? — спросил Какаши. Цунаде нахмурилась.       — Я отправила людей, но в темноте мало что можно найти. Следы чужой чакры мы не обнаружили.       — Мы еще дополнительно направили Кибу, Хинату и Шино для разведки. Если они что-то найдут, я сообщу, — проговорил Шикамару, оборачиваясь. — Дальше границы страны мы не можем пока исследовать, нужно писать официальный запрос с обоснованием.       — Тц, — Цунаде закусила ноготь на большом пальце. — Это проблематично… Рано освещать это происшествие. Пока наши не принесут хоть какую-то информацию, соваться за пределы мы не будем.       — А что насчет девушки? — Какаши почувствовал, как слова застревают в горле. Он вновь вспомнил израненное тело девушки с розовыми волосами.       — Медики пока исследуют тело, может здесь будет зацепка… — Пятая выдохнула. В кабинете повисло тягостное молчание.       — Я распорядилась, чтобы усилили охрану. Официально комендантский час будет действовать с сегодняшнего дня. Никто деревню без крайней необходимости не будет покидать, также мы приостанавливаем дипломатические приемы. Сейчас Сакура их мишень. Они знали куда бить, чтобы показать нам свою силу. Причем били нагло и открыто, — женщина замолкла на мгновение. — Кто же покровительствует всему этому… Мы даже не понимаем с кем имеем дело.       Пятая откинулась на спинку кресла, помолчала немного.       — Сакура сейчас будет находиться под присмотром АНБУ круглосуточно. Шикамару, жду отчета о разведке, — парень кивнул. — Можешь идти.       Нара вышел из кабинета. Женщина хмуро кусала ноготь на большом пальце, а Какаши молча ждал продолжения разговора.       — Тебе лучше пока не светиться, — Цунаде подняла какой-то документ со стола, пробежалась взглядом, поставила печать. — О тебе говорить старейшинам не буду.       Мужчина кивнул, чувствуя, как во рту появился вкус горечи.       Пятая прикрыла глаза.       — Что делать будем? В этот раз грубой силой не решишь проблему… — проговорила женщина, не открывая глаз.       — Сначала надо выяснить зачем они это делают и чего хотят. Сакура может быть просто предлогом для проверки нашей мощи, — проговорил Какаши и сжал зубы в бессильной злости. — Того, как мы отреагируем и как будем себя вести.       — Все может быть, — Цунаде выдохнула, — сейчас они загоняют нас в угол, показывают свою силу и влиятельность. Не боятся ничего, ублюдки. С другой стороны, если бы в этом был замешан дайме, то мы бы знали об этом. Да и не решится дайме на такое пойти… У него свежа память. В деревне есть герои, а люди после войны потеряны и подавлены. Одна искра и все взлетит на воздух. Хоть мы и понесли большие потери, нам есть чем ответить. Только вопрос — кому.       — Советник безрассуден. Не дайме, но кто-то влиятельный может прикрыть его тыл. Нам нужно все силы бросить на то, чтобы найти доказательства. Если найдем — можно будет направить официальный запрос дайме. Не думаю, что он проигнорирует его. Тем более советник мало того, что покусился на Сакуру — одну из самых известных героинь войны, так еще и замешан в продаже рабынь, — произнес Какаши, сжимая пальцы в кулаки. — Докажем его причастность, может тогда и кто-то покрупнее попадется.       — Все так сложно, одно неверное движение и… — Пятая глухо выдохнула.       В дверь тихонько постучались.       — Войдите, — проговорила женщина, и в дверь протиснулась секретарь.       — Тут ваша печать нужна, Цунаде-сама.       — Секунду, — Цунаде бросила взгляд на мужчину. — Можешь пока быть свободен. Подумай над всем этим. Мне нужны варианты. И…       Какаши замер.       — Присмотришь за Сакурой, пока я тут разбираюсь? Больше просить некого…       Мужчина кивнул и вышел за дверь. Его даже просить не нужно было, он бы все равно это сделал.                     В больнице было на удивление спокойно. Кроме нескольких пожилых гражданских никого в коридоре Какаши не увидел. Его быстрые шаги эхом разлетались по коридору, и он сам не понимал, что его так сильно подгоняло.       Мужчина на мгновение остановился перед дверью. Почему-то внутри проснулся страх. Он несколько секунд простоял, борясь с самим собой. Его костяшки пальцев едва слышно коснулись деревянной поверхности, но ответа не последовало, тогда мужчина бесшумно отодвинул седзи и замер.       Сакура тихо сидела на больничной кровати, отвернувшись к окну.       Застыла, как изваяние.       Отчего-то по спине пробежали холодные мурашки.       — Сакура? — мягко позвал мужчина, а в груди все разрывало от страха и боли. Девушка невесомо вздрогнула и обернулась. Ужас на мгновение вышиб из его груди воздух, он судорожно вздохнул. Глаза не выражали ничего. Только пустоту и странное холодное спокойствие.       — Она умерла? — услышал он слабый бесцветный голос.       Какаши кивнул, сжав кулаки.       Сакура не вздрогнула, не изменилась в лице. Вот только в зеленых глазах он не увидел ничего. На него смотрели тусклые безжизненные глаза.       Мужчина сделал шаг, но замер под холодным взглядом.       — Оставьте меня одну, — вдруг произнесла она.       — Сакура? — он не смог скрыть дрожи в голосе. Ему сейчас было жутко, ведь перед ним сидела не его ученица, не героиня войны, не Сакура Харуно.       На кровати сидел сломанный человек. Словно одна из марионеток Канкуро из Суны. Испугавшись такого сравнения, Какаши глухо выдохнул и сделал шаг назад.       Сакура не двинулась. Ни одной эмоции не проскользнуло на бледном застывшем лице.       — Оставьте меня одну, — еще раз спокойно произнесла Сакура.       — Я могу…       — Оставьте, Какаши-сенсей… — слабый голос сорвался. Он распахнул глаза, руки, сжатые в кулаки, дрожали.       Его тело дернулось, мышцы отозвались болью, когда он заставил себя остановиться. Ведь больше всего на свете он хотел сейчас сжать ее в объятиях, защитить от всего, забрать боль, нежно баюкать в руках.       Какаши сделал шаг к ней, но увидел, как ее лицо дрогнуло.       Ужасная боль обожгла, прошлась волной по телу. За ней последовала жуткая пустота.       Перед глазами всплыло безжизненное бледное лицо Рин. Воздух застрял в горле, Какаши попытался вдохнуть, распахнул глаза. В груди зарождалась тяжёлая паника, на секунду лицо Сакуры приобрело черты Рин, но тут же все исчезло.       Он судорожно вздохнул.       — Сенсей? — словно сквозь вату услышал он, а потом резко дернулся.       — Я буду рядом с палатой, если что… — его голос сорвался. Мужчина отвел взгляд от бледного лица и вышел в коридор. Ноги не держали, сжимая ткань жилета на груди, он сполз на пол, судорожно хватая воздух ртом.       Страх разрывал грудь, дрожью распространялся по его телу. Тяжелое дыхание давалось с трудом, и он стянул маску, чтобы вдохнуть глубже.       Безжизненные глаза Сакуры заставляли его замирать от ужаса. Ведь что бы ни было, как бы больно ей не было, он никогда не видел у нее таких глаз.       Никогда.       Он пытался взять себя в руки, старался пересилить себя и зайти снова. Но не мог.       Не сделает ли он хуже?       Страх, усталость навалились на него, Какаши с трудом поднялся с пола, натягивая маску на лицо. Скрип седзи заставил его замереть.       Сакура вышла в коридор, придерживаясь за проем двери. Больничная одежда мешком висела на тонком теле. Когда их взгляды встретились, Какаши снова вздрогнул.       Пустые зеленые глаза смотрели ровно, безэмоционально. Словно и не видели ничего вокруг.       — Сакура-сан, вы почему встали с кровати? — услышал он голос Харуко. — Вам нужно отдыхать, вы еще не восстановились!       Девушка подлетела к Сакуре, хватая ее за локоть.       — Харуко, отпусти, — раздался безжизненный голос, от которого Харуко на глазах побледнела.       — С-Сакура-сан…       — Я должна исследовать тело, пока не поздно. Время идет, все зацепки теряются, — Харуно замолкла, когда ее голос сорвался. В груди у Какаши снова тяжелым ожогом разлилась боль. — Я должна хоть что-то сделать для нее…       — Но вы тоже не восстанов…       — Харуко, отпусти, — мужчина перебил девушку. — Сакура, ты готова к этому?       — Все в порядке, Какаши-сенсей, — проговорила Харуно. Харуко отпустила руку ученицы. Какаши перехватил взгляд помощницы и коротко кивнул. Харуко сделала шаг назад.       — Но лекарство вы примете, Сакура-сан, — едва слышно проговорила девушка. Харуно кивнула.       — Тело до сих пор в операционной? — спросила Сакура, закручивая волосы в пучок на затылке.       — Да, мы пока не стали перемещать ее…       — Хорошо, а теперь принеси мне колбы для анализов и справочник по наркотическим средствам. Все результаты анализов и списки всех, которые вы уже взяли на исследование. И моя запасная форма… Принесешь мне ее из хранилища? Жду тебя в операционной.       Харуко кивнула и быстрым шагом пошла в сторону дежурного поста.       Харуно же застыла на мгновение. Какаши смотрел на сгорбленную спину, напряженную тонкую шею.       — Сакура… — позвал он ее. Девушка обернулась, заглядывая в его глаза. Взгляд такой же безжизненный, тусклый, но к лицу немного прилил румянец.       Сейчас ученица в шоке. Сейчас она отключила все эмоции. Но вскоре она осознает…       — Сакура, я всегда буду рядом… — слова сорвались с его губ, помимо воли. На мгновение в зеленых глазах проскользнула искра эмоции, но тут же растаяла. Девушка кивнув, отвернулась. Медленно, но твердо, ученица шла в сторону операционной.       А Какаши сжал пальцы, всеми силами стараясь сдержать себя, чтобы не броситься следом и не сжать девушку в своих объятиях.       Но такой привилегии у него нет. Он просто будет рядом, как и обещал.