Афродизиак

      Какаши подхватил ученицу, когда ее пошатнуло. Крупная дрожь прошлась по хрупкому телу, и мужчине захотелось увести девушку, чтобы оградить от того, что она сейчас видела. Сакура на пару секунд повисла в его руках, но потом медленно выпрямилась, отодвигаясь. Его пальцы непроизвольно сжались на ее подрагивающих плечах.       — Отпустите меня, сенсей, — услышал он слабый, но твердый голос. — Я должна помочь Цунаде-сама.       — Сакура… — ученица подняла взгляд, и Хатаке увидел холодную решимость в зеленых глазах.       Его пальцы медленно разжались.       Дыра в груди разрасталась, наполняя обжигающей болью. В распахнутых глазах Сакуры проскользнул черный ужас, но через мгновение взгляд изменился. Стал отстраненным и непроницаемым.       Девушка резко развернулась, помедлила секунду, а потом открыла двери операционной. Присутствовавшие ирьенины тут же расступились. В тишине мерный писк приборов казался оглушающим. Громкоговоритель шипел, все передаваемые им звуки из операционной искажались. Сакура подошла к столу, заглядывая в израненное лицо пострадавшей. На мгновение ученицу вновь пошатнуло, она замерла, обхватывая себя руками.       Какаши видел, как тяжело вздымалась ее грудь. И сейчас, как никогда, ему хотелось закрыть ее глаза ладонями, чтобы она не видела истерзанную девушку, так сильно похожую на нее.       — Цунаде-сама? — глухо позвала девушка, когда черные узоры от печати бьякуго втянулись обратно в отметину на лбу женщины.       — Она умирает, — услышал он голос Пятой.       Лицо девушки побледнело еще больше. Ее ладони осветились нежным зеленым цветом, она медленно изучала израненное тело.       — Мы ничего не можем сделать, она умирает, — еще раз проговорила Цунаде.       — Нет, она не должна умереть, — девушка упрямо поджала губы, продолжая вливать чакру.       — Успокойся! Возьми себя в руки! — женщина перехватила запястье ученицы. — Разрывы внутренних органов изначально были не совместимы с жизнью. Эта девушка очень сильная, раз продержалась настолько долго. Дай ей спокойно умереть, не доставляй еще больше боли.       — Не умрет… — твердо проговорила ученица.       — Сакура… — уже мягко позвала Пятая, отпустив запястье и положив ладонь на трясущееся плечо. — Дай ей уйти…       Девушка остановилась, обхватив себя дрожащими руками. Так уязвимо она не выглядела никогда. И никогда еще так сильно ему не хотелось сжать ее в объятиях. Забрать боль и страх, отражающиеся на бледном лице. Но все, что ему оставалось — лишь смотреть, как дрожат хрупкие плечи.       Сейчас он ничем не мог помочь и абсолютно ничего не мог сделать…       — Харуко, вколи ей обезболивающее, — проговорила Цунаде и вышла в предоперационную. Какаши отвел глаза от ученицы. — Собирайтесь срочно в кабинете, я сейчас…       Глухой удар оборвал слова. Мужчина вздрогнул, бросая взгляд на операционную. Ирьенины лежали на полу, а его ученица, заблокировав вход, подошла к раненой.       — Чертова девчонка! Сакура, не смей! — выругалась Цунаде, бросаясь к двери. Какаши молниеносно преградил ей дорогу.       — Госпожа Пятая, не стоит, — заглянул он в побледневшее лицо. — Не останавливайте ее сейчас.       Пятая вновь выругалась сквозь зубы.       — Ты понимаешь, что Сакура собирается делать? — спросила она.       — Предполагаю, — проговорил мужчина, наблюдая, как девушка складывает печати.       — И ты ей позволишь?       — Насколько техника опасна? — задал он встречный вопрос.       — Девушка еще жива. Лечение истощит, но особого вреда не должно нанести благодаря бьякуго, — Пятая нервно кусала ноготь на большом пальце. — Вот только технику до конца она не освоила. Погибнуть может не только эта девушка, но и Сакура. Ты до сих пор хочешь ей позволить?       — Если сейчас мы ее остановим, она сломается.       Цунаде выдохнула, опустив плечи.       Какаши потер лицо, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.       — Как она начала изучать эту технику? Сама?       — Сама. Я дала разрешение, — накрашенные губы женщины дрожали. — После войны она была сама не своя, сам видел. Боялась, что кто-то из близких погибнет. В ее голове давно засела навязчивая мысль — спасти всех. Юношеский максимализм. Но зато она этим отвлеклась, и я позволила ей увлечься этим.       Хатаке на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как кривится его лицо. Перед глазами возникло заплаканное лицо двенадцатилетней девочки. Тогда Сакура была слаба, боялась всего на свете, терялась, ошибалась, плакала, но не сдавалась.       И что в итоге?       Его ученица выросла в прекрасную и сильную куноичи, готовую отдать жизнь, чтобы спасти других.       Он смотрел на ее сосредоточенное бледное лицо, на ее руки, освещенные медицинским ниндзюцу — через мягкое свечение девушку покидала жизненная энергия.       Жуткий страх пронзил его резко и болезненно. Страх вновь потерять. Хатаке сжал кулаки, постепенно погружаясь в черную пучину отчаяния. Ему казалось, что он не чувствует тела, сердце в груди стучало медленно, но гулко, отдаваясь в ушах. Секунды превращались в часы. Какаши не мог оторвать взгляда от сосредоточенного бледного лица, а все, что ему оставалось — поверить в силы ученицы и беспомощно наблюдать.       Тонкий писк прибора, сообщающий об остановке сердца, разорвал тишину.       Внутри Какаши все похолодело.       — Нет! — донесся до Хатаке искаженный голос ученицы, ее глаза широко распахнулись. — Нет! Нет! Нееет!!!       Трясущиеся руки то окутывало нежное свечение, то пропадало.       — Двери! Быстро! — закричала Пятая. — Сакура, не смей!       Что было дальше — Какаши почти не осознавал. Все вокруг смазалось в одно большое цветное пятно. Звуки на мгновение исчезли, но тут же до его ушей донесся пронзительный треск райкири. Он отдаленно чувствовал обжигающую боль в руке. Чувствовал, как в его руках билось хрупкое тело, как барабанные перепонки разрывало от нечеловеческого крика. Чувствовал, как разжались пальцы, оставляющие царапины на его плечах и груди.       Мужчина не слышал, как Цунаде и Шизуне просили его отдать девушку ирьенинам. Только когда Пятая встряхнула его, он понял, что все это время сидел на полу возле операционного стола, сжимая ученицу в объятиях.       — Какаши, все в порядке, мы позаботимся о ней, — мягко проговорила Цунаде, положив ладонь на его плечо. Распахнув глаза, он попытался сфокусировать взгляд на карих глазах Пятой.       — Все хорошо, успокойся, — также мягко говорила женщина, ее пальцы аккуратно разжимали его ладони. В голове у него смешались все мысли, Какаши опустил взгляд на белое лицо ученицы. Живая. Дыхание ее было тяжелым и прерывистым, но она была жива. Подошедшие ирьенины стояли рядом, готовые к осмотру.       — Отпусти, пожалуйста, ее нужно осмотреть, — снова мягкий голос. Хатаке моргнул, выдохнул и поднялся с девушкой на руках.       — Куда нести? — хрипло проговорил он.       Ирьенины повели его по коридору. Хатаке шел за ними как во сне, ближе прижимая девушку к своей груди и вслушиваясь в ее тяжело бьющееся сердце. Ему не хотелось выпускать ее из рук, он боялся, что все ему только кажется, и Сакура лежит там, на полу в операционной, замершая навсегда.       — Хатаке-сама, — в очередной раз услышал он голос кого-то из ирьенинов. — Можете положить Харуно-сан на стол? Нам нужно ее осмотреть.       Мужчина замер на мгновение, а потом мягко опустил девушку на операционный стол.       Ирьенины оттеснили его к стене, не давая подойти, но все же не выгнали из операционной. Он стоял, наблюдая, как аккуратно они осматривают Сакуру.       — Какаши, — услышал мужчина голос Пятой. — Держи.       Он повернулся и увидел, как женщина протягивает ему пару белых маленьких таблеток. С сомнением взглянув на лекарства, Хатаке снова обернулся на бесчувственную ученицу.       — Успокойся, с ней все в порядке, просто истощила себя полностью, — женщина говорила мягко, но твердо. — Тебе нужно самому отдохнуть, сейчас ты не в себе.       — Все в порядке, — его голос позорно сорвался.       — Да, да, — устало проговорила Пятая. — А сейчас прими лекарство и поспи. Ей окажут помощь, а потом мы выделим отдельную палату. Шизуне проследит за обследованием, я приставлю к ним дополнительно отряд АНБУ. И, кстати, тебя это тоже касается. Из больницы не уходи, восьмая палата для тебя. Отдохни, таблетки помогут тебе немного расслабиться.       Мужчина слышал голос, но не мог отвести взгляда от бледного лица ученицы. Хокаге помедлила, а потом коротко вздохнула.       — Все так серьезно? — едва слышно спросила она.       Какаши сразу понял, о чем говорила женщина, но не хотел об этом думать.       Не так.       Не здесь.       Не сейчас.       А может и никогда…       — Не понимаю о чем вы… — наконец, хрипло проговорил он, сам себе не веря.       Ответом послужил громкий вздох.       — Сакура будет в шестой палате, если что, — он чувствовал тяжелый взгляд Пятой. — И… приди в себя, Какаши. Сейчас все стало намного сложнее, поэтому ты мне нужен с ясной головой. Заметь, не в первый раз уже повторяю это за последнее время. Возьми себя в руки ради нее.       Какаши кивнул. Цунаде заставила его взять таблетки, а потом вышла из операционной.       Мужчина понаблюдал за действиями медиков, а потом вышел в коридор и прислонился к стене.       Он никак не мог собраться с мыслями, головная боль иглами отдавалась в висках. Хатаке, морщась, проглотил таблетки.       Ночь обещала быть долгой…                     Сакуру перевели в палату интенсивной терапии, где она лежала, оплетенная проводами. Несмотря на то, что Шизуне пыталась его отправить в другую палату, Какаши устроился на стуле для посетителей. Ему сейчас жизненно необходимо было быть рядом с ней, потому что он боялся оставить ученицу одну. Боялся того, что может произойти, когда его не будет рядом.       А еще мужчине было очень страшно оставаться одному, снова вспоминать свои эмоции, когда после начала собрания в кабинет Хокаге ворвался перепуганный дозорный. Какаши не помнил, как вылетел из резиденции и оказался рядом с носилками, когда услышал имя Сакуры. Эмоции захлестнули его, когда перед ним оказалась израненная девушка со знакомым цветом волос и в изорванном бордовом платье. Но почему-то он мгновенно понял, что это не она. Не его ученица. Похожая до жути, но не Сакура.       Увиденная израненная девушка надолго выбила его из равновесия. Ему нужно было проследить, чтобы Сакура не вошла в операционную, но он был не в себе от эмоций и пришел в себя только когда увидел полный боли взгляд Сакуры.       Пережитое воспринималось им как жуткий ночной кошмар, вот только с одним различием — все было реально. Страшная, жестокая реальность.       Мужчина вслушивался в писк аппарата. Сердце Сакуры билось медленно, но с ритма не сбивалось.       Он вглядывался в бледное лицо, в затаившиеся тени под длинными ресницами, подрагивающие веки и застроенные скулы.       Перед глазами вставал ее решительный взгляд, когда она взяла себя в руки, несмотря на ужас.       Такая хрупкая, такая юная и такая сильная.       Огромное чувство просочилось, выплеснулось через края. Какаши отгонял эмоции, гнал их, не хотел о них думать, хотел загнать в самые глубины подсознания. Но с каждой секундой они прорастали все глубже и глубже.       И вдруг Какаши понял — поздно. Слишком поздно. Чувства можно было приглушить, не думать о них, бежать от осознания, но они уже прочно засели внутри него.       Вылились во что-то больное и извращенное, ведь мужчина понимал, что то, что он чувствует — неправильно, странно и ненормально.       Какаши смотрел на нее — на свою ученицу, которую обучал с двенадцати лет. Смотрел на юную прекрасную девушку, такую хрупкую, но не сломленную. На ту, что взвалила на свои плечи такую непосильную ношу.       На ту девушку, которую он боялся потерять больше жизни.       Его рука непроизвольно потянулась к бледной щеке, ему так хотелось ощутить ее тепло. Как тогда на войне, когда он коснулся ее теплой кожи, чтобы убедить себя, что она жива.       Невесомо, лишь кончиками пальцев, он ласково коснулся прохладной и нежной щеки. Сакура вздрогнула, ее лицо скривилось.       — С…с… — долетело до него едва слышное.       Горькая улыбка изогнула его губы.       Саске…       Вот кто засел в ее мыслях и сердце. Вот кого она пыталась позвать даже в таком состоянии.       Ресницы затрепетали, девушка приоткрыла веки, мутным взглядом оглядывая палату.       — Сакура, тебе плохо? Позвать Шизуне? — мужчина подскочил, готовый сорваться с места.       Внезапно лицо ученицы скривилось, она потянула к нему дрожащие пальцы.       — Не... оставляй-те… меня… — услышал он слабый хриплый голос.       Какаши вздрогнул, помедлил секунду, а потом мягко накрыл прохладные пальцы ладонью.       — Все в порядке, Сакура… Я рядом, — едва слышно проговорил он. Тут же лицо ученицы разгладилось, стало умиротворённым. Она прикрыла глаза, ее дыхание стало более глубоким и медленным.       А мужчина понял для себя одну вещь — он никогда, даже в самых смелых мечтах, не позволит думать о ней по-другому, нежели, чем о друге и бывшей ученице.       И он будет рядом всегда. Поможет во всем, что бы ни произошло, что бы ни случилось.       Всегда будет рядом…