Почему не спишь?

— Первый снег, Ибо! Первый снег! Ван Ибо с трудом разлепил глаза, пытаясь понять, что нужно родному голосу. — Да хоть десятый, — простонал он, пытаясь спрятаться под подушку от настойчивых рук. — Ты что, опять играл полночи? На ноги опустилась приятная тяжесть, и Ибо чисто из вредности попытался дрыгнуться. Ну как с маленьким, ей-ей! — И ничего не полночи, — проворчал он. И виновато уточнил, выглядывая из-под подушки: — До утра… Лицо Сяо Чжаня огорченно вытянулось, и Ибо мгновенно обругал себя: и за то, что засиделся, и за то, что не встал вовремя. У них было не так много времени друг на друга, прежде чем расписания снова разведут их в разные стороны. — Надеюсь, вы по крайней мере хорошо поиграли, — Сяо Чжань улыбнулся, со вкусом потягиваясь: так, что мягкая домашняя футболка мгновенно задралась выше пупка. Ибо облизнулся, глядя на паховую дорожку, убегающую под ткань трусов, и тут же получил второй подушкой по голове: — Не-а, нет, нет, нет, сегодня мы сперва идём гулять! — Ну гэ-э, всего разик, — проныл Ибо, обнимая уже две подушки и жалобно глядя на любимого. Тот вредно хмыкнул, подскакивая с места и одергивая футболку: — Ага, и на целый день; трахались, знаем… — Это считается за один! — Ибо соскочил с кровати, пытаясь догнать хохочущего мужчину, чьи длинные ноги уже пятый год как сводят с ума. Разумеется, они находят компромисс: ванная и не то видела, а день «нужно начинать с белка», по важному замечанию танцора. Сяо Чжань угрожает оставить на голодном пайке, если ему придется переодеваться, и, противореча себе, толкается меж губ едва-едва, завороженно водя по нижней большим пальцем. Ибо приходится взять все в свои руки (и рот), крепко обхватывая его под ягодицы и насаживаясь на всю длину. И показательно облизаться после, расслабленно откидываясь на руки за спиной, откровенно красуясь. Сяо Чжань сползает к нему на мягкий ковер (первая и самая нужная покупка в их общую квартиру!), раскрасневшийся и слегка задыхающийся. Ибо нравится, как подрагивают у него после оргазма руки, как ярко пылают губы — хотя пользовался ими сейчас не он! — и как совершенно забывая обо всем, он несдержанно дергает Ибо на себя, запуская одну руку в волосы, а другую правильно, восхитительно, укладывая на его возбужденный член. Целует он в такие моменты тоже голодно. Ибо довольно стонет.

❆❆❆

Когда Ван Ибо заходит на кухню, вытирая голову полотенцем, Сяо Чжань, разложив приборы, уже мурлычет что-то, наблюдая за кружащими за окном белыми хлопьями. Ибо замирает на пару секунд в дверях, любуясь силуэтом на светлом фоне, и только после, неслышно ступая, подходит и обнимает его со спины. Чжань забавно фырчит на поцелуй в шею, накрывая сцепленные у него на животе руки своими. — Первый снег — настоящее чудо, — тихо шепчет он, невесомо поглаживая ладони под пальцами, и скользит указательным по ободку парного кольца. Вообще, дома Ибо нечасто носит украшения, как, впрочем, и Чжань, отдыхая от всего. Но личные вещи, значимые для обоих, они негласно держат «ближе к телу». — Мм, — тянет наконец Ибо, коротко прикусывая его за ухо. — Чудо — это то, что у нас совпали аж два выходных перед праздниками. Сяо Чжань тихо смеётся, слегка поворачиваясь, касаясь губами щеки, и замирает так, прикрыв глаза. — Тогда получится, что любое чудо и удачное стечение обстоятельств — результат долгой работы, эй. — Ладно, снег другое чудо, — соглашается Ибо, сдерживая комментарий о том, что ради сияющих глаз Сяо Чжаня и таких моментов готов и снег организовать. Сяо Чжань же говорит о другом. — В любом случае, хочу провести эти дни максимально насыщенно друг другом, — Сяо Чжань, кажется, что-то улавливает, потому что мягко трется носом о щеку, заглядывая в глаза. Ибо согласно мычит, наблюдая за улицей. — Эх, сейчас бы в горы. Я бы научил тебя стоять на сноуборде, — мечтательно вздыхает он, крепче прижимая к себе мужчину в объятиях. — И на лыжи. Может, даже получится перед Играми, — соглашается тот и коварно пихает его локтем в бок. — Но пока — завтракать! — Не наелся? Могу предложить… — Ибо поигрывает бровями и с икающим смехом уворачивается от очередного тычка: — Насилие в семье! — Я тебе покажу насилие, — скалится Чжань, зная, как это действует, и устраивается на табурете. Ибо мгновенно пристраивается рядом: ужинали они рано, после чего уже пару раз занимались сексом, а потом он ещё и играл с выходными ребятами почти до пяти утра. Есть всё-таки хочется. — Твоя готовка почти так же хороша, как ты сам, — Ибо по-кошачьи притирается к плечу Сяо Чжаня, косится на него хитро. — Ешь уже, — Сяо Чжань смеется, подвигая блюда ближе.

❆❆❆

Из дома они всё же выбираются, в основном благодаря стараниям Сяо Чжаня и вопреки всем попыткам Ван Ибо откосить и остаться вместе в постели. — А это — эксцентрично! — Комментирует он, когда Сяо Чжань достает очередной подкат от спонсоров из шкафа. — Хуецентрично, — не выдерживает наконец Чжань, пихая Ибо в руки один из своих свитеров — так любимые Ибо худи почти не закрывают горло, что каждый раз вызывает у Сяо Чжаня раздраженное цоканье. — Гэ это сам сказал, — давясь смехом, Ибо быстро влез в предложенное, и торопливо выскочил за дверь спальни. — Чжань-гэ, ну ты долго? — Ноет он, когда Сяо Чжань и через 15 минут не показывается из комнаты. — Я не знаю, что выбрать, — раздражённо выдыхает тот в ответ, скрещивая руки на груди и сердито глядя на своего парня. — Пф, ты в любой одежде красив… конечно, не так, как без неё… — Бо-ди-и, — страдальчески тянет Сяо Чжань. Ибо ухмыляется, вытягивая из шкафа комплект, вокруг которого его муж ходит всё утро. — Надень ты уже. — Оно не стильно, — бурчит Сяо Чжань, покорно ухватывая длинную кофту и утепленные брюки. — М, херню сказал: это ты определяешь стиль, а не он тебя, — важно заметил Ибо, и пока Сяо Чжань с умным лицом пытался постичь сказанное, подхватил скейт, пятясь к двери. Теперь наружу его тянул уже Ибо: нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок, он неотрывно наблюдал за наносящим бальзам мужчиной. Тот удовлетворенно хмыкнул, подтягивая шарф, и покосился на покусывающего губы Ибо. — Между прочим, это у тебя постоянно губы истерзанные, — заметил Сяо Чжань, протягивая ему гигиеничку (свою Ибо, как обычно, успешно где-то проебал). — М… Давай лучше так, — пританцовывая, Ибо обхватил тонкое запястье, подтягиваясь ближе к Чжаню, и прихватил в мягком поцелуе его губы, размазывая бальзам по своим. — М-м, ананас~ — Ван Ибо, — стоило Ибо оторваться, Сяо Чжань закатил глаза, вновь отворачиваясь к зеркалу: — И на что это похоже? — На то, что мы целовались перед выходом, — удовлетворенно откликнулся Ибо и невинно улыбнулся: — Зато мои губы теперь тоже защищены! До лифтов они добежали: Ибо старательно удирал от Чжаня, прижимая к груди драгоценную доску, и вопил просьбы о пощаде. К счастью, на этаже было не слишком много квартир, и большинство из них пустовали: владельцы, как и в их случае, были постоянно в разъездах. — Первый снег, первый снег, — заголосил Сяо Чжань, вырываясь из подъезда и, широко раскинув руки, закружился вокруг своей оси. — Ибо, смотри, смотри! Ибо смотрит на него, не отрывая взгляда.

❆❆❆

Вечер они проводят у камина, от которого тянет теплом и легким ароматом смолы. Поджаривают маршмеллоу и яблоки в меду, запивая эту вредность какао, и собирают ещё одну башенку Хогвартса — новый набор лего, который посмотрел на Ибо сегодня. Искра, буря, безумие — и вот Сяо Чжань уже полтора часа «помогает» Ибо. По правде говоря, обычно он такими вечерами вяжет что-нибудь, но кто же в здравом уме откажется собрать Хогвартс? — Я свяжу тебе шарф Гриффиндора, — в задумчивости роняет Сяо Чжань, вслушиваясь в титры первого фильма. Ибо вскидывает голову, усмехаясь. На его лице пляшут отблески пламени. — Потому что я Лев? — Нет, потому что ты безбашенный придурок, — ухмыляется Чжань, за что мгновенно получает тычок в плечо и кусачий поцелуй в губы. — В праздники к семье? — Сяо Чжань шевелит ступнями в пушистых носках, и не сдерживает смешок, когда Ибо принимается ловить его ноги своими. — Мгм, — содержательно мычит Ибо, слишком увлеченный очередной проказой и окончанием сборки, чтобы вдумываться. Сяо Чжань слегка подпинывает его и мило улыбается на вопросительный взгляд. Проводить время с Ибо, занимаясь общими увлечениями, было прекрасно, но определенные трудности имелись. Например, то, что сосредоточенный Ван Ибо в свете камина был столь же упрям, как привлекателен. Да и совесть не позволяла отвлечь ребенка от его игрушек, когда можно было просто сидеть и смотреть на него. Сейчас даже руки не чесались нарисовать, ловя момент: Сяо Чжань просто отдыхал. Ну, и немного возбуждался. Пока еще не настолько, чтобы невзначай взять в заложники пару-тройку… десятков деталей, но всё возможно. Особенно когда Ибо вот так склоняет голову, глядя… почему он так смотрит? — Может, лучше соберем их вместе? — Предлагает вдруг он, и Сяо Чжань, вздрогнув, растерянно хмурится. Познакомить родителей с избранником — это одно, а вот познакомить семьями, собрав на Новый год… Чжань сглатывает. Ибо прищуривается. — Ты… уверен? — А ты сомневаешься? Сяо Чжань прикусывает губу: — Просто… это слишком… сложно. — Как будто у нас бывает легко. Да и разве легко — интересно? — Ибо склоняет голову, позволяя челке упасть на лоб, и, отодвинув достроенный замок, на коленях подползает ближе. Сяо Чжань растерянно моргает. Ибо даже на коленях, в одних трусах, взъерошенный, напоминает дикого зверя. Сяо Чжань сглатывает повторно, глядя, как изгибаются Ибо губы в смешливой улыбке, стоит его прикрытому лишь футболкой возбуждению дернуться. В сторону Ибо. — Н-нет. То есть… Ван Ибо! — Мгр? — Ибо хлопает ресницами, накрывая его колено своей ладонью и прогибаясь в пояснице. Кожа с игрой теней на ней тепло поблескивает. Сяо Чжань выдыхает, хватая его за запястье и пытаясь смотреть строго. — Это вообще-то серьезно. — Серьезно, — соглашается Ван Ибо. — Но не очень… мандаринку будешь? Сяо Чжань щурит глаза, глядя на то, как Ибо достает из-за «его уха» дольку, и мстительно подается вперед, прихватывая заодно и его пальцы. Наградой ему — расширившиеся зрачки и сбившееся дыхание. — Эй, это моя добыча! — Была твоя — стала моя! — Сяо Чжань показывает язык, быстро отползая назад. Но Ибо, обманным броском загнав его к дивану, ловко огибает небольшой поднос с закусками и облизывает губы. Чжань отражает движение, ехидно щурясь. И мгновенно ловится в сильные руки. — За этим охотишься? — Сяо Чжань зажимает дольку в зубах, стараясь не слишком явно улыбаться. Переключение Ибо с льва на львенка и наоборот происходит крайне быстро. И это щекочет по нервам. — Нет, папочка, — хлопая ресницами, Ибо медленно устраивается на чужих бёдрах, и от этого обращения Сяо Чжаню одновременно и смешно, и стыдно, и горячо. Как и от руки Ибо внизу, когда он большим пальцем мажет сквозь ткань по головке. — За тобой. И накрывает его рот своим, захватывая половинку дольки. Сок мандарина течет по губам, подбородку, и Ибо лижет широко, заставляя Сяо Чжаня откинуться на диван. Языком выдавливает из бедной дольки последние капли и показательно медленно отстраняется, удерживая кожицу в зубах. Идиотская ситуация, горячий вид. Горячая ситуация, идиотский вид? Какая разница, с Ибо даже такие — возбуждением по голове. — Бо-ди, — выдыхает Сяо Чжань, стискивая его бедра пальцами, предупреждающе щурится, когда Ибо, аккуратно уложив безвинно почившую, тянется за следующей. И дергает к себе, скользя ладонью по сильной спине танцора дальше, зарывается рукой в волосы, сжимая их крепче — так, чтобы ноги Ибо не менее крепко сжали его бедра. Ибо тяжело выдыхает, облизывается, глядя сверху вниз, и Сяо Чжань подается вперед, прикусывая подбородок, кусает за челюсть и языком ведет ниже, к дернувшемуся кадыку. На языке сладость мандарина мешается с привкусом Ибо. — Чжань-гэ, ну, — Ибо жалобно стонет, притираясь к его возбуждению, задирает ему футболку, пытаясь одновременно стянуть с себя трусы, и Сяо Чжань тихо смеется ему в шею. Ибо, провоцируя, всегда первым же и начинает торопить. Вот и сейчас кусает мстительно за шею. А после Сяо Чжань задыхается, когда тот приподнимается на нем волной, откидываясь назад. Опирается на локти, и в полутьме его глаза завораживающе поблескивают. Волосы на фоне камина сами кажутся огненными всполохами. В горле пересыхает, а Ибо, совсем не жалея его, медленно закидывает ему ноги на плечи, не отводя взгляда. Сяо Чжань щурится, дергая его на себя, прикусывает косточку лодыжки, пока стягивает с бедер лишнюю тряпку. Спайдермен скатывается в трубочку, но Сяо Чжань смотрит дальше, на поблескивающий каплей смазки член, при виде которого во рту скапливается слюна. Рефлекс, ага. Ибо тяжело дышит. На фоне продолжают потрескивать дрова, играет заставка какой-то там части Гарри Поттера, и Сяо Чжань даже успевает усмехнуться, прежде чем Ибо выкручивается, доставая одну ногу из трусов, и плавно-плавно опускает ступню вниз. Скользит ей по ткани футболки и легко-легко давит на член. Сяо Чжань смешком давится. — А вторую, гэ? — Голос Ибо хриплый, словно жалобный, но Сяо Чжань прекрасно знает, насколько обманчив. И покорно стягивает с приподнятой в ожидании ноги Ибо трусы, откидывая их в сторону. Ибо ухмыляется, придвигаясь ближе и внезапно поднимает бедра, упираясь ногами в диван ему за спиной. Сяо Чжань вдыхает загустевший воздух, по губам мажет пряность предэякулята. Он подхватывает Ибо под бедра, помогая удерживать вес, и широко, мокро лижет по всей длине члена. Обводит головку, дразнит кончиком языка, обхватывает губами. Скользит вниз. И вверх. Бедра Ибо дрожат, дрожит от напряжения он сам, не имея возможности удерживаться самостоятельно. Глупая и неудобная поза, по губам и подбородку течет слюна, смешиваясь со смазкой, влажно хлюпает. У Сяо Чжаня быстро затекает шея, но он все равно упорно не отстраняется, с каждым движением беря глубже. — Гэ! — Голос Ибо срывается, когда тот просит. — Отпусти, я тоже… хочу… Сяо Чжань в последний раз насаживается как может глубже, стонет, и не без сожаления выпускает член изо рта, аккуратно позволяя Ибо съехать ниже. Ибо взъерошенный, раскрасневшийся, мгновенно оседлывает его колени, вылизывает рот, задирая футболку. Вкус делится надвое, а Ибо мокро лижет по подбородку и ниже, отодвигается, тяня на себя и заставляя сдернуть футболку. Та отправляется следом за трусами — вот и комплект. «Мы такие предусмотрительные» — мелькает благодарное, когда спина соприкасается с пледом на ковре, а голова оказывается на одной из раскиданных подушек. Впрочем уже в следующее мгновение из неё вылетает всё лишнее. Касания Ван Ибо всё ниже, и Сяо Чжань поглаживает его по мягким волосам. Живот напрягается, когда Ибо, пройдясь по нему легкими поцелуями, привычно зарывается носом в дорожку волос. Слегка царапает её ногтями и сразу же обхватывает головку члена губами. Сяо Чжань стонет, приподнимая бедра. Толкается едва-едва, но бедра мгновенно прижимают обратно, сжимая губы на члене, и берут быстрый темп. Сяо Чжань дрожит. — Бо-ди… Бо-ди, — Сяо Чжань тянет его за волосы, и Ибо поднимает мрачный взгляд. Осознанности в нем — минус бесконечность, в которую Сяо Чжань и проваливается. С Ван Ибо всегда так — невозможно пройтись по краю, а только так — разом и целиком. — Повернись, — голос хрипит, но Сяо Чжань всё равно заставляет Ибо двигаться, наблюдая и ощущая, как медленно и неохотно выпускают его губы член. Сяо Чжань скулит, когда тот выскальзывает полностью, шлепая его же по животу, и тянет Ибо на себя, разворачивая за бедра. В глазах Ибо мелькает понимание, и от мрачного огонька в них Чжаня буквально потряхивает. Ибо аккуратно перекидывает через него ногу, и Сяо Чжань с удовлетворенным вздохом притягивает его бедра ближе. Чмокает в обнаженную головку, собирая смазку — ее у Ибо всегда много, и приподнимает голову, проводя языком к основанию и дальше. Лижет шовчик, ощущая под руками дрожь бедер, и, задохнувшись от того, как Ибо медленно опускается на его член, обхватывает одно яичко, посасывая. Ибо отзывается стоном, проходящимся по нервным окончаниям огнем. От ощущения рта вокруг члена и члена во рту быстро смешиваются остатки осознанности. Жарко, влажно, хорошо. Сяо Чжань расслабляет горло, позволяя Ибо трахать так, как ему хочется, и сам подается вперед, в горячий рот. Но амплитуды движений недостаточно, и Ибо, даже принимая до конца и пытаясь двигаться в едином ритме, все равно кончает быстрее. Сяо Чжань чувствует момент — его мышцы, и так напряженные, каменеют под руками. Ибо, содрогнувшись, успевает отпрянуть, и Сяо Чжань под негромкий вскрик ловит головку губами. Соленая терпкость расцветает на языке, окутывает горло, а Ибо с негромким стоном валится рядом с ним. Сяо Чжань, зажмурившись, принимается быстро додрачивать себе — никакого терпения нет, и вкус Ибо в нем срывает все. — Бля, гэ, — Сяо Чжань чувствует, как Ибо перехватывает его руку, и жаркий рот вновь принимает его. Ибо слегка сжимает мошонку, упирая головку члена в горло, и Сяо Чжань тоже кончает, выгибаясь. Расфокусировано смотрит на то, как Ибо обсасывает ещё напряженный член, дрожа от чувствительности. И соглашается хрипло: — Блять, — потому что тело мгновенно начинает ныть. — В следующий раз в кровати? — Ибо укладывает голову ему на живот, свернувшись рядом кошачьим клубочком, и смотрит ехидно, когда облизывает натруженные и выделяющиеся даже в сумраке губы: — Или я снизу? Сяо Чжань роняет голову обратно на подушку с тихим стоном. Ужасно: у него ноет челюсть и шея, но ему ужасно нравятся оба варианта. — Гэ-э, — снова привлекает его внимание этот… гремлин, и Сяо Чжань устало стонет в ответ. На ковре тепло, живот согрет Ибо, и в целом — жизнь хороша. — Так мы соберем всех вместе. — Ван Ибо… — Мгм? — Конечно. Ибо восхитительно радуется, и у Сяо Чжаня даже появляются силы сесть, сгребая его в объятия. В камине догорают дрова, вспыхивая искорками, дом окутывает тишина, и Сяо Чжаня смущает только хитрая улыбка Ибо. — Что? — И раз мы соберем их вместе, то справимся в два раза быстрее, и у нас будет в два раза больше времени на нас… можем смотаться в Италию. Сяо Чжань изумленно хлопает глазами, глядя в хитрые счастливые глаза.

❆❆❆

Проснулся он неожиданно. Просто вырвался из сна, раскрыл глаза и уставился в потолок, медленно осознавая себя здесь и сейчас. Размеренное дыхание в шею дарило то самое чувство покоя и безмятежности, какое бывает только дома. Сяо Чжань улыбнулся, мягко проводя кончиками пальцев по упавшей на лицо спящего Ибо прядке волос. Он снова отрастил их, начиная ворчать, как было удобнее без этой гривы, но Чжань знал — ему нравилось. Нравилось, когда Сяо Чжань пропускал пряди сквозь пальцы, почесывал за ухом; нравилось, когда тянул за волосы в сексе; просто нравилось встряхивать головой, а после глядеть сквозь челку. Ибо невнятно что-то буркнул, перекатываясь и перекидывая руку ему через живот, и Сяо Чжань расплылся в улыбке. Спать не хотелось. Настроение было… предвкушающее. Как когда-то давно, перед праздниками, когда каждый день был ещё одним шагом к Зимнему Чуду. Он слегка повернулся в мягком гнезде одеял и кольце теплых рук, и вытянул ноги, наслаждаясь ощущением того, как это тепло распространяется по всему телу. Спокойно. Тихо. Только дыхание Ван Ибо. Сяо Чжань слегка приподнял голову, прижимаясь щекой к волосам и вдыхая аромат: несмотря на то, что они давно негласно пользовались одним гелем, на Ибо он все равно приобретал более резкие черты, от которых сносило голову. Как от самого Ибо. Сон ушел окончательно, и Сяо Чжань, задумчиво пошевелив пальцами ног и наглядевшись на потолок с мерцающими звездочками (Ну, гэ, это ж прикольно! И ночник можно не включать!), принялся осторожно выбираться из родных объятий. Ибо был собственником. И спал соответствующе, заграбастывая себе все, до чего дотягивался, так что за годы совместных ночевок Сяо Чжань уже наловчился проходить этот квест. Мягко ступая по теплому полу, он добрался до приоткрытой двери спальни с тонкой полоской света под ней, и, оглянувшись на растянувшегося на постели Ибо, выскользнул в освещенный настенными бра коридор. За кухонным окном маняще кружились снежные мотыльки. — Гэ, — Ибо откашлялся и позвал сидящего на окне с ногами Сяо Чжаня снова: — Гэ-э. Тот наконец обернулся, и Ибо поймал отблеск улыбки на полускрытом тенями лице. Свет из коридора падал неровно, погружая кухню в таинственный полумрак, но Ибо было спокойно. Силуэт Сяо Чжаня на фоне снежных звезд притягивал взгляд. — Иди сюда, — Сяо Чжань протянул к нему руки, и Ибо с готовностью скользнул в объятия, накидывая плед ему на плечи и колени. Вжался лицом в шею, глубоко дыша. Его человек часто просыпался вот так ночью, и если они спали вместе, то Ибо все равно поднимался тоже. «Почему не спишь» ещё с лета Неукротимого стало их молчаливым принятием: Ибо просто не спал рядом. Он любил такие ночи, когда они были одни. Друг с другом. Вместе. — Стужею ветер повеял, — Сяо Чжань слегка повернулся, обнимая его за талию, прижался губами к местечку под ухом, продолжая шептать. — Выпал сверкающий иней. Мысли мои о любимом — в… Ибо недовольно фыркнул, отстраняясь и прикусывая шепчущие губы, заставляя замолчать. Сяо Чжань тихо захихикал, уворачиваясь и пытаясь договорить, но легкая меланхолия уже отступала, сдаваясь под искрящимся напором Ван Ибо. — …дали далекой он ныне ! — Выкрикнул Чжань всё же, хохоча от того, как Ибо по-щенячьи бестолково тычется носом и губами ему в лицо и шею. — Я здесь вообще-то, — оскорбленно зафырчал тот ему на ухо, и отстранился, коварно прищурившись. Сяо Чжань напрягся, и не зря: — 新年到，新年到，敲锣打鼓真热闹 (Xīnnián dào, xīnnián dào, qiāo luó da3 gu3 zhēn rènào)… — Ван Ибо! — Сяо Чжань выпустил его из рук, раскрывая рот и с нарочитым ужасом прижимая ладони к щекам. — 我给布娃娃穿上花花衣 (Wo gěi bù wáwá chuān shàng huāhuā yī)! — Неумолимо продолжил Ван Ибо, улыбаясь всё шире. — Айя, остань! — Сяо Чжань надулся, пихая его в грудь, но Ибо только сильнее прижался к его боку, невинно распахивая глаза. Но Сяо Чжань-то ви-идел, что таится в них на самом деле! — 戴上小红帽，娃娃眯眯笑 (dài shàng xia3 ohóngmào, wáwá mī mī xiào), — давясь смехом, Ибо ещё крепче обнял за талию, заставляя Сяо Чжаня закатить глаза. — 伸手要我抱 shēnshou3 yào wo3 bào). — Бла-бла-бла… — Сяо Чжань запел, пытаясь перекричать Ибо, но если тому что-то приходило в голову — проще было пытаться остановить движение в галактике! — 哎呀呀，不抱不抱 (Āiyā ya, bù bào bù bào), — это Ибо прошептал ему буквально на ухо, опаляя ухо горячим дыханием и пуская дрожь по позвоночнику. Реакция у Сяо Чжаня на это всегда была одна. Он с сорванным выдохом прогнулся в спине, облизывая губы. — 咱们长大一岁了，你呀知道不知道 (zánmen zhang3 dà yī suìle, ni3 ya zhīdào bù zhīdào)? Ибо отстранился с довольной лыбой, уворачиваясь от тычков в бок и щипков. Сяо Чжань с шипением соскользнул с нагретого местечка, пытаясь догнать насмешника, который только ржал, соперничая по звучанию с морозным скрипом снега. — Ты… ты не человек, Ван Ибо, я тебе точно говорю! — Возмущенно возопил Сяо Чжань культовую фразу, резко огибая стол и влетая в своего гремлина. И тут же слегка присел, подхватывая его под колени и усаживая на стол. Ибо фыркнул, оплетая его бедра ногами и притягивая к себе. — И откуда ты вообще это знаешь? — Как-то учили на DDU, — он провел руками по оголенным ногам, забираясь под мягкую ткань футболки. Дома они ходили без белья, но обычно Сяо Чжань таскал на себе безразмерные футболки Ибо. Они оценили такой формат, когда начали спать вместе, привычные к сну без ничего. Ибо крепче сжал пальцы и потянулся за поцелуем, не давая мужчине задать очередной вопрос. У них было важное дело — нацеловаться, наобниматься, на…любиться перед очередным заездом по делам. Ван Ибо собирался перевыполнить норму. За окном тихо падал белый снег. Сяо Чжань, с готовностью ответив на жаркий порыв, всё же положил Ибо ладонь на грудь, слегка отстраняя, и прижался весь, оплетая Ибо руками и укладывая голову на плечо. — В Чунцине не бывает снега, но предчувствие чуда я помню, — тихо проговорил он, расслабляясь под мягкими поглаживаниями по спине. Ибо тонко умел чувствовать перепады его настроения, и спокойно перестраивался. Или перестраивал. Как и сам Сяо Чжань. Сейчас же ночь и неслышная музыка за окном навевала уютные мысли и желание просто быть вместе, срастись, вслушиваясь в мир. — Дома было приятно просыпаться ночью. То спокойствие, когда знаешь, что ты — просто ты, и у тебя есть вот эта бесконечность до утра, в теплом коконе, где не страшны никакие кошмары. Ибо молча кивнул, скользя ладонями по тонким лопаткам. Только он это чувство безопасности потерял гораздо раньше — в памяти остался шлейф маминого запаха на кухне. — И теперь, когда… — Пальцы Сяо Чжаня чуть сжались, царапая спину. — Я снова чувствую себя дома. Даже если не здесь, а где мы рядом и можем быть собой. Ибо сглотнул, бережно прижимая Сяо Чжаня ещё ближе за талию, и повернул голову, вжимаясь губами в пульсирующую на шее венку. — Поэтому мне нравятся ночи вместе, — признался Сяо Чжань, отстраняясь и обнимая ладонями лицо улыбающегося Ибо. — И мне, — согласился Ибо, слегка подаваясь вперед и касаясь губ губами. — Когда-нибудь их будет больше. Но и сейчас… — Хорошо, — кивнул Сяо Чжань, вновь переводя взгляд за окно и светло улыбаясь. — Я маленьким любил думать, что вот вырасту, и обязательно буду гулять с любимым человеком под снегопадом. И под сакурой, знаешь, как в аниме? Сяо Чжань тихо засмеялся, откидывая голову назад, и потому не сразу понял, что его тянут за руку. Ибо смотрел серьезно, и вдруг кивнул. — С сакурой пока придется подождать… хотя, конечно, можно снять павильон… — Видя, как возмущенно замотал головой Сяо Чжань, он усмехнулся, и довольно кивнул: — Тогда пошли гулять! — Чего? — Сяо Чжань хлопнул ресницами, и даже поднял голову, прижимая тыльную сторону ладони к его лбу. — Ты…? — Мечты гэ должны исполняться, — важно заявил Ибо, соскальзывая со стола и тяня в коридор. Обернулся, жалостливо задирая брови: — На улице такая погода, кто в неё сейчас вообще попрется? Мы будем романтично одни! Ну или с такими же отбитыми, а им, как и нам, до других дела не будет. Сяо Чжань поджал губы, пытаясь смотреть строго, но Ибо уже рассмеялся: — Ты же пойдешь, ну, гэ, — «ты же такой же отчаянный» — звучало в голосе. Сяо Чжань фыркнул, передергивая плечами. — И с кем я только связался… — С тем, у кого те же мечты, — хмыкнул Ибо. Сяо Чжань пошел одеваться.

❆❆❆

Ночной заснеженный Пекин, пустые тротуары, видимость на которых — три шага вправо-влево, и размеренный гул ночного города. До их района долетало это эхо сквозь парк, но здесь и сейчас они правда были словно одни в мире. Снежная сказка на двоих. — Надо будет всё же съездить в Чанбайшань. Или всё же Италия? — Сяо Чжань замер у трамвайной остановки, прислушиваясь к звуку приближающегося транспорта. Ощущение сказки, вот что всегда сопровождало такую погоду. Ещё шаг — и ты в ней. — Кортина? — Задумчиво откликнулся Ибо, и тут же энергично кивнул: — Италия, конечно! Сяо Чжань тихо рассмеялся, по-прежнему не отрывая взгляда от того, как завораживающе кружатся снежные хлопья в свете фонаря. И тут же вздрогнул, когда в карманы к его ладонями скользнули ледяные чужие. Ибо прижался со спины, зарываясь носом ему в шарф. — Айя, Ван Ибо, такой холодный! Куда ты опять дел перчатки?.. — Крутые парни не носят перчаток! — Возмущенно засопел ему в ухо Ибо, и Сяо Чжань засмеялся снова, грея его руки в своих карманах. — Ага, крутые парни морозят лапки, а потом — своих бойфрендов! — Будто бы возмутился он. Ибо согласно замычал, тыкаясь холодным носом ему в шею, даже не думая смущаться. Сяо Чжань откинул голову назад, ему на плечо, чтобы краем глаза цеплять его профиль. — Бо-ди… Как думаешь… если теории о множественности миров правдивы, мы можем стоять так где-то ещё? — Мы можем не только стоять, — ухмыляется гремлин, толкаясь бедрами, но Сяо Чжань, пусть и с улыбкой, но смотрит серьезно, и Ибо кивает: — Конечно, Чжань-гэ. В любом из миров. — Но если… если мы там другие? И с другими? — Сяо Чжань поворачивается, словно что-то ищет в его глазах, и Ибо дергает свободным плечом. — То я надеюсь, что ты счастлив, и поражен тупостью своего альтер-эго, — хмыкает он, чмокая слишком много думающего человека в покрасневший нос. — Но я в себя верю, что-то точно придумаю, даже если на это уйдет не одна жизнь. Да и если верить в другие миры, почему нельзя верить в нас там? Сяо Чжань хмурится, поджимая губы. Трамвай всё же проплывает мимо, громыхая и посверкивая в свете фонаря заснеженными оконными проемами, а мужчина пытается найти слова: — Не бывает же, чтобы везде всё хорошо, — бурчит он наконец, крепче сжимая пальцы Ибо и бросая на него, расфыркавшегося, укоризненный взгляд. Снег почти закончился, и посвежевшая, обновленная улица видна во все стороны. Тихая. Сказочная. — Чжань-гэ, — Ибо тянет его за руку на рельсы, где только что прошел с шумом пустой транспорт. — Видел трамвай? В другой Вселенной именно в нем мы сейчас вместе едем домой, и ты так же держишь меня за руку. Или я тебя. И мы любуемся первым снегом, который скрывает всё неважное, обнажая главное. И нам важна только рука в руке, веришь? — Воу, Бо-ди, и когда ты научился так говорить? — Смущенно хмыкает Сяо Чжань, притягивая его за воротник ближе к себе и глядя в мерцающие глаза. — У меня самый лучший учитель, — ехидно вздергивает тот уголок губ, и Сяо Чжань зацеловывает любимую улыбку с привкусом первого снега и сказки. Их реальной сказки.