Рыжая беда

Вадик всегда отличался железной выдержкой и терпением. В девяти случаях, когда остальные бы уже давно махнули рукой на безнадежность дела, он становился тем самым десятым, которому было принципиально добиться успеха. В любом вопросе, будь то учёба, квиддич или же подвиги на личном фронте. Слизеринец, сидящий рядом, должен был стать тем самым подвигом, за совершение которого Вадика по голове никто не погладит и золотую медаль ему не вручит, зато собственное эго будет сверкать ярче, чем горы золота в Гринготтсе.       — Первое восстание гоблинов произошло в 1366 году. Эти ушастые гады наворотили много дерьма. Убивали и грабили, врывались ночами в дома чародеев, пытали хозяев долго и мучительно, а всё самое ценное, особенно гоблинские работы, выносили и прятали в горах Ско-Фелл, — с важным видом зачитал очередной исторический факт Вадик, поглядывая на своего слушателя. Лицо у Алтана было таким, будто его насильно заставили убирать дерьмо за стадом гиппогрифов. Он морщил свой аккуратный нос, хмурил брови и беззвучно шептал проклятия, посылая Вадика в далёкие пешие путешествия. Дракона, в отличие от него, всё устраивало. Они сидели во дворе на каменной лавке, согреваясь под последними закатными лучами солнца. Остальные студенты, рассредоточившиеся по территории замка, создавали приятный шум на фоне, не позволяя гнетущей тишине портить Вадику планы. Сам он мог болтать без умолку хоть весь день. Вряд ли Алтан был настроен слушать его такое продолжительное время. Тот факт, что он не встал и не ушёл сразу же, заметив на горизонте дурмстрангца, уже давал надежду. Ну или же Дагбаев был слишком высокого мнения о своей змеиной персоне, чтобы хоть как-то реагировать на ужимки Вадика.       — А Второе восстание принято относить к 1612 году, во время которого, кстати, они ошивались у вас здесь в Хогсмиде, — повторение азов истории продолжалось. Единственный предмет, который Вадиму был всегда интересен, тогда как у остальных он вызывал только желание пойти и вздремнуть. Волков, к примеру, начинал засыпать ещё на первых страницах параграфов.       — Ты от меня отвяжешься или нет? — наконец не выдержал Алтан и посмотрел на Вадика так, что тот едва зубочисткой не подавился. Этот возмущённый прищур миндалевидных глаз пробуждал в нём самые греховные мысли и низменные желания. Проще говоря, Алтана хотелось затащить в ближайшее свободное помещение, скрытое от посторонних глаз, и как следует отодрать.       — Как я могу, принцесса? — он оскалился и подсел ближе, но так, чтобы между ними всё ещё оставалось пространство. — Цветы мои ты не оценил, сухофрукты эти дебильные, которые я весь день искал, выкинул. За комплименты можешь врезать, если подмигну на людях, потеряю глаз. Ты не оставляешь мне места для манёвров, золотце! — Вадик театральным жестом приложил руку к груди и скорчил прискорбную мину. Из-за зубочистки, зажатой между губами, она получилась крайне фальшивой. — Остаётся только подкатывать к тебе с историей.       — В Дурмстранге все такие неотёсанные дикари? — Алтан отвернулся и вновь уткнулся взглядом в учебник. Вопрос, наверное, был риторическим, но Вадика в самое сердце кольнул.       — Обижаешь, я там один такой уникальный. А ты бы вон брал пример с Разумовского, — Вадик лениво махнул рукой в сторону рыжеволосого слизеринца, который нёсся через весь двор в сторону озера. Под мышкой он зажимал какую-то огромную сумку и выглядел чересчур довольным и счастливым, словно вот минуту назад соскочил с члена Волкова. — Он времени зря не теряет, смотри, какой радостный бегает. А я не Олег, я ещё более удачная кандидатура: сильнее, выносливее, и пальцы у меня длиннее, не говоря уже о члене.       — Салазар! — взвыл Алтан и подскочил на ноги. От него исходили такие сильные волны раздражения, что Вадика аж проняло. Но так же от его цепкого взгляда не ускользнуло, как Дагбаев неловко поправил края мантии. Пальцы у него чуть подрагивали. Вадик решил, что нельзя позволить птичке выпорхнуть из удачно расставленной ловушки. Он пошёл вслед за слизеринцем, продолжая широко улыбаться и бросать на него недвусмысленные взгляды.       — Что такое, золотце? Неужто твой цветочек ещё никто не сорвал?       — Убейся об стену, — прошипел Алтан, закатывая глаза и продолжая уверенно топать вперёд. Вид у него был максимально страдальческий.       — Если я умру, кто же будет отвешивать тебе комплименты? — Дракон окинул идущего рядом парня внимательным взглядом, будто впервые видел. — К примеру, твои ноги. Охренеть, какие они длинные и стройные. Идеально будут смотреться на моих плечах. Алтан на него зло зыркнул, а один из проходящих мимо студентов присвистнул и покрутил пальцем у виска. Вадику было наплевать.       — Задницу я, честно говоря, пока хорошо не рассмотрел из-за ваших сраных мантий, но там наверняка тоже всё высшего класса. О! Или твои косы! Так и манят… Гениальная стратегия посыпалась на пол, как карточный домик из-за сильного порыва ветра. Вадик самым натуральным образом облажался, потому что не учёл одного важного факта — у каждого человека есть что-то, к чему он не подпускает даже под страхом смерти. Вадик протянул руку и подцепил кончик туго заплетённой косы с золотым колечком. И в то же мгновение запястье обожгло острой болью, словно в Вадика с размаху бладжер влетел.       — Ай, блядь! Золотко, ты чего?! — он болезненно скривился и выгнулся, чтобы немного ослабить давление на пострадавшую руку. Алтан для своей худощавой комплекции и цветочно-королевских замашек оказался неожиданно сильным. Сжимал запястье Вадика, выкрутив его под неправильным углом, и давил так, что едва кости не трещали.       — Тронешь меня ещё раз — сломаю твою культяпку и затолкаю её тебе в задницу, понял? — произнёс он холодно и вдруг улыбнулся. У Вадика по спине колючий мороз пробежал, и в то же время горячее возбуждение в пах ударило.       — Сказал бы сразу, что любишь пожёстче, — обиженно пробурчал он. Алтан выпустил его руку и брезгливо вытер ладонь о край мантии. Затем, задрав подбородок, с самым важным видом прошёл мимо, напоследок хлестнув его по щеке своими косами. Засранец. Где их только таких гадких делают?       — Слойки с вишней, так слойки с вишней. Что бубнить-то? — Вадик потёр пострадавшую конечность и возвёл глаза к небу. Вспомнился совет Разумовского. Вряд ли всё могло стать ещё хуже, поэтому в будущем Дракон решил им воспользоваться.

***

Погода начала портиться. В октябре бродить по окрестностям замка, будучи не укутанным в несколько слоёв тёплой одежды, являлось сомнительной затеей. Но Олег большую часть жизни провёл на Севере, поэтому промозглыми ветрами Англии напугать его было проблематично. А Серёжа вовсе оставался непреклонным, решил торчать на улице до победного, пока ближе к зиме не повалит снег хлопьями. Согревающие чары, пока что, справлялись со своей задачей. Они обогнули край озера, зашли дальше, чем обычно, чтобы избежать любопытных взглядов и чужой нежелательной компании. Серёжа притащил с собой мягкий плед кричащего зелёного цвета с вышитым узором лисят. На скептичный взгляд Олега он только невинно пожал плечами и сказал, что это подарок тётки. Волков с каждым днём всё больше сомневался, что хотел бы познакомиться с этой женщиной лично, потому что она начинала его пугать.       — Ты меня отвлекаешь, — пробухтел Серёжа, нехотя отрываясь от чтения книги. Но Марго, прыгающая рядом, была слишком наглой и настойчивой, чтобы вот так просто отстать от хозяина. Разумовскому пришлось оторвать небольшой кусок от своего кекса, стащенного ещё с обеда, и вручить его вороне. Марго благодарно каркнула, подхватила сладкое тесто и улетела. — Женщины такие капризные создания, — посетовал Серёжа и вновь уткнулся в свою книгу. Олег не хотел рушить веру Серёжи в прекрасное, поэтому не стал говорить, что и сам Разумовский в редкие моменты (практически всегда) по уровню капризности и доёбчивости не уступает представительницам прекрасного пола. Серёжа, откровенно говоря, был сложным человеком, но Олег начал постепенно привыкать.       — Тебе не скучно? — спросил он, кивком головы указав на учебник Разумовского.       — Это же нумерология! — восхищённо воскликнул он, точно речь шла как минимум о Святом Граале. — Ты и сам на неё ходишь.       — Для общего развития и сдачи итогового экзамена. Но я не в восторге от неё, как ты.       — Олег! Учебник был захлопнут и отложен в сторону, а сам Серёжа подвинулся ближе, устраиваясь так, чтобы касаться ног Олега. Голубые глаза смотрели обиженно и с лёгкой порцией досады, словно Серёжу раздражал сам факт, что приходится объяснять такие очевидные вещи.       — Это фундаментальная наука и недооценивать её очень глупо. В будущем я это докажу, когда благодаря ей смогу провернуть то, что ещё никому не удавалось, — у Серёжи даже голос изменился, стал более лёгким и радостным, а губы растянулись в широкой искренней улыбке.       — Что такого важного в числах и диаграммах? — Олег не докапывался, намеренно пытаясь вывести из себя. Ему действительно было интересно, что уникального в обычной нумерологии и почему Серёже она доставляет столько радости.       — Выстраивание кода, — слизеринец щёлкнул пальцами. — Ты никогда не думал о том, что, несмотря на все преимущества магии и возможности, которые она даёт, во многих вопросах мы всё равно уступаем маглам? — Серёжа поелозил, устраиваясь удобнее. Закинул ноги Олегу на бёдра и придвинулся, прислоняясь к тёплому боку. — Мы пишем перьями и обмениваемся совиной почтой. Жесть какая, будто в средневековье застряли. Где-то наверху возмущённо каркнула Марго, сидящая на дереве. Разумовский на неё шикнул и покачал головой, как бы давая понять, что оскорблять свою любимицу он не собирался.       — Представь только, если бы появился шанс совместить их знания и наши. Куча технологий, которые можно интегрировать с нашими магическими возможностями. Когда я думаю об этом, у меня голова взрывается.       — Разве магия не блокирует работу магловской техники? — напомнил Олег очевидную вещь, которую знали все. Пока Серёжа распинался и расписывал ему перспективы будущего, Волков испытывал странное удовольствие, зарываясь рукой в рыжие волосы. Пальцами он перебирал мягкие пряди и поглаживал кожу головы, заставляя Серёжу жмуриться.       — Именно, поэтому здесь в игру вступает нумерология и её коды. Мне хватит мозгов, чтобы разобраться в этих дурацких постулатах о невозможности совмещения магии и техники. И я их обойду. Из уст любого другого человека это звучало бы бредово, как безумные речи фанатика. Но глядя на уверенное лицо Серёжи, Олег почему-то не сомневался, что ему действительно хватит терпения и ума, чтобы добиться поставленных целей. История доказывала, что люди, подобные Разумовскому, которые изначально воспринимаются обществом с изрядной долей скепсиса, в конечном итоге становятся победителями. И на его выигрыш в борьбе с устоявшимися законами Олег бы поставил, не сомневаясь.       — Ну, а ты? — Серёжа приподнялся на локте и посмотрел вопросительно на книгу, которую до этого читал Волков. — Не помню в нашей программе таких учебников. Что это?       — Если она у вас и есть, то в Запретной секции библиотеки, — Олег усмехнулся и протянул слизеринцу книгу с потрёпанным кожаным переплётом. Надписи на ней давно стёрлись, но Серёжа всё равно покрутил её, надеясь рассмотреть название. Олег решил облегчить ему задачу. — Это «Волхование». Из особой коллекции Дурмстранга.       — И ты не показал мне её раньше?! Серёжа подпрыгнул, как резиновый мячик. От его кошачьей расслабленности не осталось и следа. Он уселся и раскрыл книгу, рассматривая её теперь с куда большим интересом. Бледные пальцы аккуратно переворачивали страницы, пока глаза цеплялись за строчки текста.       — Я, конечно, не спец, но это не похоже на русский язык, — с сомнением протянул он.       — Ошибочно полагать, что волхвы были распространены только в славянском язычестве. Изначально они зародились на Древнем Востоке, — ответил Олег, под внимательным взглядом Серёжи чувствуя себя странно. Ему было непривычно выступать в роли рассказчика, куда больше Олегу всегда нравилось быть слушателем.       — Ты знаешь арабский язык?       — Не идеально, но приемлемо, чтобы понимать, о чём тут речь. Серёжа поглядел на него ещё немного, затем с задумчивым видом кивнул и закрыл книгу. Отложил её в сторону, чтобы не мешалась, и резко подался вперёд. Ладони слизеринца ощутимо толкнули Олега в грудь, заставляя его спиной откинуться на землю. Мягкий плед сберёг лопатки от удара, но Олег всё равно издал приглушённый стон.       — Не перестаёшь меня удивлять, Волче, — промурлыкал Серёжа, забираясь на него сверху. Перекинул ногу и удобно устроился на бёдрах Олега, крепко их сжимая. От такого внезапного контакта и тепла чужого тела член в штанах заинтересованно дёрнулся, что не могло не укрыться от внимания Серёжи. — Это Тёмная магия, причём очень сильная.       — Стоило сразу сказать, что тебя это возбуждает. Я бы не ходил вокруг да около столько времени, — фыркнул Олег и положил руки на упругую задницу Серёжи, обтянутую плотной тканью брюк.       — Меня возбуждают парни, сидящие на пледах с лисятами и читающие книги, за одно хранение которых могут исключить из Хогвартса. Серёжа улыбнулся и наклонился ниже, ладонями упираясь в широкую грудь Волкова. Проворные пальцы заскользили по чёрной водолазке, сквозь неё нащупывая крепкие мышцы. Серёжа уже давно мечтал стащить с Олега всю одежду и в полной мере насладиться этим телом, которое вызывало у него обильное слюноотделение. Он поёрзал, чувствуя, как член Волкова упирается ему прямо между ягодиц. Даже сквозь слои одежды ощущения были приятными и будоражащими, что же будет потом, когда Серёжа до него дорвётся целиком.       — Хочу, чтобы ты меня трахнул, — шёпотом сказал он, с удовольствием замечая, как расширились зрачки Олега, практически сливаясь с тёмной радужкой. Хватка на бёдрах усилилась, Волков рывком прижал его к себе, заставляя наклониться.       — Что, прямо здесь? — усмехнувшись, спросил Олег. Кончики рыжих прядей касались его лица и щекотали, выступая как ширма от окружающего мира. Олег приподнял голову и коснулся доверчиво распахнутых губ Серёжи. Тот сразу ответил, издав протяжный стон.       — К такой экзотике я ещё не готов, — в перерывах между поцелуями пробормотал он, подставляя шею под требовательные касания горячего языка. Серёжа уже догадался, что почему-то местечко над ключицами нравится Олегу особенно сильно. Там и так красовались не до конца сошедшие следы, которые Волков сейчас перекрывал новыми. — В спальню к себе я тебя затащить не могу, эти идиоты сразу раструбят. Переться к вам на корабль — прости, но тоже желанием не горю, — вслух размышлял он, продолжая ёрзать и создавая трение, которое рассылало по телу маленькие статические заряды, покалыванием отдающиеся даже на кончиках пальцев. — Но у меня есть идея, я всё организую.       — Давай, Серый, не то перспектива потрахаться в школьном туалете перестанет казаться такой бредовой, — Олег легонько сжал зубами молочно-белую кожу и оттянул её, прекрасно зная, что потом она нальётся красным и станет отметиной, портящей красоту Серёжи. Но было в этом особое извращённое удовольствие — ослаблять слизеринский галстук, отодвигать ворот белой рубашки и смотреть на узоры, расцветающие на бледной коже.       — Фе, как негигиенично, — Серёжа рассмеялся, носом утыкаясь Олегу в висок.       — Ты просто не пробовал.       — Ладно-ладно, обещаю, что в ближайшее время найду нам место. Серёжа отстранился и легко перекатился набок, понимая, что если продолжит и дальше так елозить, то до подходящего места они просто не дотерпят. Он подложил ладони под щёку и удобнее устроился на мягком пледе, вплотную пододвинувшись к Олегу. Голубые глаза в очередной раз цепким взглядом окинули его лицо, подмечая красоту, которая многих могла оттолкнуть, но Серёжу она, наоборот, привлекала. Олег моментами казался немного диковатым, как животное, которое забрали из леса и принесли в дом, окружили его лаской и заботой, кормили и поили, но так до конца и не смогли приручить. Дикие звери плохо поддаются дрессировке. Так и норовят откусить руку, если на секунду расслабишься и отвлечёшься.       — Скажи что-нибудь на арабском, — тихо попросил Серёжа, приподняв уголки губ.       — 'ana fi almanzil bijanibik*, — слова вырвались раньше, чем Олег успел их обдумать.       — И что это значит? — недоверчиво прищурился Серёжа.       — Это значит, что тебе стоит поторопиться с поисками апартаментов.       — Салазар, я связался с самым похотливым парнем Дурмстранга, — Серёжа улыбнулся и указательным пальцем щёлкнул Олега по носу. На дне голубых глаз промелькнула странная эмоция, которую Олег не смог разобрать. Даже если Серёжа не поверил в эту ложь, то всё равно не стал давить и докапываться. Олег за это был благодарен, потому что надеялся, что когда-нибудь скажет ему эти слова с правильным переводом.