Рыжая беда

Олег с задумчивым видом пил сок, стараясь особо не таращиться. Но любопытство вновь сыграло свою роль. Он чуть повернул голову, краем глаза наблюдая за очередной попыткой Вадика растопить лёд, сковывающий слизеринское сердце. В этот раз Дракон решил действовать без фейерверков и фанфар. Он молча подошёл к сидящему за столом Алтану и, не проронив ни слова, поставил перед ним коробку, перевязанную скромной лентой изумрудного цвета. Постоял так секунд пять, словно над чем-то раздумывая, но так же молча развернулся и направился к своему уже привычному месту за столом.       — Думаешь, сработает? — спросил Олег, когда друг плюхнулся напротив. Вадик как-то неопределённо пожал плечами и сделал сложное лицо. Салат с курицей волновал его сейчас куда больше, чем результат очередной попытки по покорению принцессы. Олег с интересом посмотрел на Алтана. Тот сверлил коробку нечитаемым взглядом и, кажется, раздумывал над тем, чтобы сжечь её прямо на месте. Капризно поджал свои губы, что-то тихо буркнул себе под нос и поморщился. Этим детским поведением он даже Серёжу напоминал немного. Видимо, у всех слизеринцев с рождения на генетическом уровне заложено быть такими недосягаемыми засранцами. Волков усмехнулся, заметив, как пальцы Алтана дрогнули и вскоре потянулись к ленточке. Обхватили её аккуратно и развязали нехитрый узел, затем сняли крышку и отложили в сторону. Дагбаев удивился. Так сильно, что даже привычную морду кирпичом удержать не смог. Он секунд десять сверлил взглядом содержимое коробки, прежде чем вытащить на свет румяный треугольник слоёного теста. Судя по красной начинке, выглядывающей из прорезей, с вишней. Алтан повертел слойку, посмотрел на неё с подозрением, точно она могла в любой момент откусить ему руку. Но несчастная слойка оставалась просто банальным пирожком с кисловатой начинкой. Алтан тяжко вздохнул, принимая собственное поражение, и откусил небольшой кусок. Пожевал, облизнул губы и вдруг улыбнулся. Едва заметно так, рукой прикрывшись, но Олег всё равно увидел.       — Поздравляю, лёд треснул, — хмыкнул он, обращаясь к Вадику. Тот всё ещё выглядел безучастным, но по огоньку, промелькнувшему в глазах, Олег понял, что в своей победе Дракон вообще не сомневался.       — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — философским тоном сказал он.       — Ага, и только чтобы добраться до твоего сердца, надо сначала врезать тебе по лицу , — парировал Олег и быстро наклонился, уворачиваясь от летящего в него кусочка листа салата.       — Вас не учили, что разбрасываться едой нельзя? Саркастичный голос, прозвучавший над ухом, было сложно не узнать. Олег даже голову поворачивать не стал, и так догадался, кто сел рядом с ним, прижимаясь к плечу. Знакомый еле уловимый цветочный запах витал в воздухе, щекоча обоняние. Порой Олегу казалось, что он преследует его везде, впитавшись в одежду и в саму кожу.       — А ты не так безнадёжен, — Вадик ткнул в сторону Серёжи вилкой. — План со слойками сработал, — объяснил он.       — И? Не слышу благодарностей.       — Хрен тебе, рыжий, про пощёчину я ещё не забыл.       — Не будь таким злопамятным и вредным, а то член перестанет стоять, — Серёжа очаровательно улыбнулся, наслаждаясь возмущённой физиономией напротив. — Олег, ты закончил? — он вопросительно посмотрел на Волкова и, получив утвердительный кивок, похлопал его по бедру. — Отлично, тогда идём.       — Куда?       — Исследовать тёмные углы Хогвартса. Олегу не нужно было повторять дважды. По блеску в голубых глазах он догадался, о чём идёт речь. Поднялся и торопливо махнул рукой ничего не понимающему Вадику, мол, потом расскажу. Ясное дело, ничего Олег рассказывать не собирался, но хотя бы выбил себе немного времени перед тем, как его начнут закидывать кучей вопросов. Серёжа шёл быстро, чуть не врезался в какого-то когтевранца, когда вылетел из зала. Олег легко поспевал за ним и смотрел, как горящие огнём волосы рассыпаются по плечам, обтянутым мантией. Смотрелось красиво — медь и факультетский изумруд на отвороте.       — Я такой идиот, что сразу не догадался, — пробормотал Серёжа, нетерпеливо дожидаясь лестницу. Олегу пришлось схватить его за руку и придержать, чтобы он не свалился вниз.       — Не торопись, а то сломаешь себе что-нибудь.       — Легко говорить, Волче! — Серёжа потащил его за собой, перепрыгивая через ступеньки. — Тебе вот снились эротические сны с моим участием?       — Нет, — Олег удивлённо посмотрел на слизеринца, замечая, как его щёки покрываются уже знакомым румянцем.       — А мне снились! И был ты в них крайне настойчивым. Я проснулся с Эйфелевой башней между ног, — обиженно пробухтел он, словно Олег был виноват во всех грехах мира.       — Только не говори, что вокруг тебя тоже выстроилась толпа туристов. Тычок в бок оказался довольно ощутимым и болезненным. Олег тихо рассмеялся, потирая ушибленное место, но дальше провоцировать и плясать на нервной системе Серёжи не стал. Понимал, что Разумовский и так на взводе, судя по пылающим ушам и праведному гневу в глазах. Они поднялись на восьмой этаж. То ли все остальные остались в Большом зале, то ли студенты в принципе редко сюда заглядывали, но Олег порадовался, что коридор был пуст. Серёжа остановился возле неприметной стены и разжал ладонь. Он размял шею, похрустел пальцами, как перед длинным забегом, и прошёл мимо стены. Лицо у него было крайне сосредоточенным. Вернулся обратно, продолжая о чём-то думать. Олегу хотелось узнать, что, собственно, происходит, но он не успел спросить. Серёжа прошёл мимо стены в третий раз, и та вдруг начала преображаться. Неприметный серый камень окрасился в чёрный цвет и поменял форму, превращаясь в обычную дверь.       — Сработало! — воскликнул Серёжа, выглядя крайне довольным. — Пойдём скорее! — он вновь схватил Олега за руку и толкнул дверь, затаскивая дурмстрангца за собой.       — Что это за место?       — Выручай-комната. Очень удобная штука, как выяснилось, — Разумовский светился, напоминая новенький галлеон. Помещение оказалось просторным, оформленным в приглушённых тёмных тонах. Окон не было, но свечей, расставленных по периметру, хватило, чтобы разогнать полумрак. Мебели Волков не заметил, за исключением большой кровати, стоящей прямо у противоположной стены. Олег сглотнул скопившуюся во рту слюну, разглядывая это творение дизайнерского искусства, которое казалось чем-то пошлым и испорченным и в то же время заставляло кровь по жилам бежать быстрее.       — Н-да, с оформлением немного прокололся, но в следующий раз я представлю что-то получше.       — Иди сюда, Серёж. Разумовский только ойкнул, когда его обхватили за пояс и рывком притянули ближе, вжимая в себя. Олег поцеловал его требовательно и жадно, языком проникая в рот. Очертил ровную кромку зубов, пощекотал нёбо и толкнулся глубже, срывая с губ Серёжи стон. Ощущения максимально странные, но приятные, когда тебя буквально трахают языком. Руки Олега торопливо стянули с него мантию и начали расстёгивать рубашку, обнажая бледную кожу, которая в бликах свечей казалась перламутровой с россыпью веснушек на ключицах и груди. Серёжа не сопротивлялся, когда крепкие ладони Олега обхватили его под задницей и подняли вверх, заставляя обхватить себя ногами. Он прижался к нему, даже сквозь ткань брюк чувствуя чужое возбуждение.       — Так хочу тебя с первого дня, чуть не рехнулся, — прохныкал Серёжа, пальцами впиваясь в плечи, обтянутые чёрной водолазкой. Олегу она безумно шла, очерчивая напряжённые мышцы, но сегодня Серёжа был настроен избавиться от неё. Стянул эластичную ткань через голову, растрепав короткие пряди волос. Олег стал похож на возбуждённого ежа, и Серёжа не сдержал смешок. — Ты очень красивый, знаешь?       — Угу, — Олег был больше увлечён тем, что нёс Разумовского в сторону кровати. Тот продолжал елозить и тереться об него, усиливая и без того яркие ощущения. Олег аккуратно опустил его на мягкое зелёное покрывало. Цвет змеиного факультета — кто бы сомневался. Волков чуть отстранился, руками упираясь в матрас по бокам от головы Серёжи и нависая над ним. Смотрел, как блики света пляшут на лице, подчёркивая и без того тонкие черты. Как Серёжа улыбается, напоминая ребёнка, дорвавшегося до заветной сладости. Он и сам сейчас был чертовски красивым — с подрагивающими ресницами, покрасневшими губами и шальным блеском на дне голубых глаз, из-за освещения кажущихся практически синими. Приподнялся немного и мокро лизнул Олега по щеке, оставляя влажный след.       — Что такое, Волче? — он прищурился и носом потёрся о скулу Олега, обдавая его жаром своего дыхания. — Аль не люб я тебе боле? — прыснул, сам же понимая, как бредово звучит его вопрос. — Передумал? — Серёжа прихватил губами волчий кулон и пососал холодный металл. Чёрт его знает, где он всего этого понабрался. Снова рассмеялся, заметив реакцию Олега, и прижался к нему, обхватывая его длинными стройными ногами так крепко, что не пошевелиться, потираясь своим стояком и недвусмысленно намекая, чего он прямо сейчас хочет. Олег только покачал головой. В отличие от Серёжи, всё его красноречие и богатый словарный запас в такие моменты испарялись. Он наклонился, поцеловал Разумовского в стык шеи и плеча, уже по привычке прикусил нежную кожу в том месте, где красовалась отметина, оставленная недавно. Плавно сместился ниже, губами накрывая маленький розоватый сосок. Серёжа громко застонал, пальцами зарывшись в волосы Олега на затылке и приятно их оттягивая. Он выгнулся дугой, когда Волков начал посасывать сосок, щекоча его языком, а второй массировал рукой, сжимая его между большим и указательным, заставляя Серёжу жмуриться. Он приподнял свою упругую пятую точку, облегчая Олегу задачу, пока тот стягивал с него штаны. Продолжал поцелуями покрывать плоский живот с поджимающимися мышцами пресса после каждого особо мокрого и настойчивого касания.       — Чёрт, Олег, надо было раньше это сделать, почему мы столько терпели-и-и-и! — последняя нота получилась протяжной и самую малость истеричной. Волков ловко избавил его от последней мешающей тряпки и обхватил чуть шершавой ладонью возбуждённый член, срывая с губ Серёжи неразборчивые ругательства. Наклонился, невесомо целуя головку с уже выступившей каплей предэякулята. Разумовский застонал ещё громче, непроизвольно подаваясь вперёд.       — Серёж, где твоя контрабанда? — хрипло спросил он, понимая, что надолго ему терпения не хватит, если слизеринец и дальше будет так стонать и вызывающе подмахивать бёдрами. Разумовский дрожащей рукой махнул куда-то на пол, где уже валялась разбросанная куча одежды. Олег напоследок поцеловал его в живот и нехотя отстранился. Он быстро отыскал среди тряпок мантию Серёжи и нащупал в её кармане маленький флакон с прозрачной жидкостью. Кто бы мог подумать, что магловские изобретения окажутся такими нужными и полезными в некоторых вопросах. Олег посмотрел на кровать, где в позе морской звезды, ничуть не стесняясь, раскинулся Серёжа. Затуманенным взглядом из-под опущенных ресниц он изучающе скользил по Волкову и плавно водил рукой по собственному члену, размазывая по стволу естественную смазку. Вид у него был откровенно блядоватый и вызывающий одно конкретное желание. Олег по-армейски быстро скинул с себя остатки одежды и вернулся к Серёже. Навис над ним, поцеловал, ощутимо прикусив губу. Потом они опухнут и станут красными, но Серёже такое шло. Удивительным образом сочеталось с его невинно распахнутыми глазами цвета Карибского моря в разгар лета.       — Перевернись, — голос у Олега был хриплым, разбился о разгорячённую кожу шершавым шёпотом, как наждачная бумага. Серёжа послушно сделал то, о чём его просили. Развернулся, ладонями упираясь в постельное бельё, и доверчиво подставил спину. Веснушки были разбросаны по коже в хаотичном порядке, как россыпь ракушек на песчаном дне. Олег ласково поцеловал его между лопаток и слизнул выступившую испарину, перекатывая на языке солоноватый привкус.       — Если будет больно, сразу скажешь, хорошо? — он заставил Серёжу повернуть голову и внимательно посмотрел ему в глаза. Зрачки у Разумовского расширились, словно он принял что-то запрещённое. — Ты меня понял?       — Д-да, хорошо, — слизеринец кивнул и сам потянулся к Олегу, целуя его в уголок губ. — Прошу, давай скорее, — голос у него дрожал от напряжения, а рыжие пряди волос прилипли ко лбу. Олег открыл флакон с тихим щелчком и выдавил на пальцы прохладный гель. Подождал, когда он немного нагреется, и только после этого коснулся сжатого входа. Серёжа вздрогнул, инстинктивно попытался отползти, но Олег удержал его на месте. Поцеловал в поясницу, начал опускаться ниже, задевая упругие ягодицы, и, дождавшись, когда Серёжа немного расслабится, аккуратно толкнулся указательным пальцем. Мышцы поддавались медленно, обхватывали так плотно, что от одного этого ощущения тесноты Олег чуть с ума не сошёл, представляя, как туго в Серёжу будет входить член.       — Потерпи немного, — прошептал он и провёл языком между ягодиц, срывая с губ Серёжи громкий вздох. Собственный член упирался в живот, оставляя на коже липкие разводы, но Олег не хотел торопиться. Делать Серёже больно — это что-то из разряда невозможного, даже сама мысль доставляла дискомфорт. Второй палец вошёл легче, Олег начал двигать ими, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются. Внутри Серёжа был горячим и бархатистым. Вздрагивал от каждого движения и стонал куда-то в подушку. Начал хныкать и дрожать, когда Олег нащупал простату, надавливая на неё и доводя возбуждение Разумовского до критической точки.       — Олег, пожалуйста, — запинаясь, пробормотал он. Повернул голову набок, щекой вжимаясь в подушку, и посмотрел на Волкова совсем несчастным взглядом. Олег развёл пальцы, хлюпая смазкой, и толкнулся ещё несколько раз, убеждаясь, что растянул его достаточно. Серёжа уже откровенно всхлипывал и сам же насаживался, подаваясь навстречу. Мучить его дальше Волков не собирался. Убрал пальцы и вылил немного смазки себе на член, распределяя её по всей длине. Приставил головку к растянутой дырке и аккуратно толкнулся. Серёжа всхлипнул, вцепился в подушку ещё сильнее, едва не разрывая пальцами ткань наволочки. Растяжки оказалось недостаточно, член у Олега был большим и входил туго, но Серёжа терпел. Потому что хотел этого уже долгое время. С того самого момента, как увидел Олега впервые, одетого в эту алую мантию, с безэмоциональной маской на лице, но обжигающим взглядом карих глаз. Серёжа сам от себя не ожидал, что вот так просто по уши втрескается в парня, которого по-хорошему бы стоило обходить по широкой дуге. Потому что Олег не был тем самым правильным, каким пытался казаться. Серёжа чувствовал исходящую от него энергию, тёмной тягучей субстанцией просачивающуюся под саму кожу. Она одурманивала, мешала трезво мыслить. Олег, кажется, и сам до конца не понимал, какой эффект производил. Не замечал, как на него все смотрели, глазами жрали, откровенно таращились. Зато Серёжа видел всё и светился изнутри, чувствовал себя особенным, потому что Олег выбрал его. Боль окончательно ушла, оставляя после себя лишь давящее ощущение. Серёжа застонал громче, когда Олег начал в него толкаться. Ладонями крепко держал за талию, впивался так сильно, что на коже потом наверняка синяки останутся. Кажется, ему это нравилось — метить Серёжу подобным образом. В любой другой ситуации Разумовский бы возмутился и с помощью простейших чар легко избавился от чужих следов, но с Олегом такое не прокатывало. Волков каждый раз восхищённо рассматривал отметины на бледной коже и зализывал их.       — Громче, Серый, нас ведь никто не услышит? — в его голосе сквозила усмешка. Он обхватил Разумовского рукой поперёк живота и рывком потянул назад, заставляя опереться на себя. Серёжа вжался спиной в его грудь, чувствуя, как от жара начинает пылать кожа. Горячие и мокрые из-за выступившего пота, они тёрлись друг об друга, пока Олег его трахал. Вбивался в податливое расслабленное тело, рукой оттягивая ягодицу. Каждым толчком попадал по самому чувствительному месту, заставляя Серёжу всхлипывать и шептать что-то неразборчивое. Непослушные пряди рыжих волос лезли в лицо и мешались. Олег раздражённо откинул их в сторону, губами вновь прикладываясь к тонкой шее. Нащупал ярёмную вену, провёл по ней языком, вдавливая бисеринки пота в кожу. Тишину комнаты нарушали влажные шлепки и громкие стоны Серёжи, эхом отскакивающие от стен. Олег всё ещё понятия не имел, что это за чудо-помещение, которое появляется по желанию, но решил, что подробнее всё потом выяснит у Разумовского. Когда тот будет в состоянии нормально разговаривать, а не только хныкать и тяжело дышать.       — Быстрее, Олеж, пожалуйста, — едва слышно прошептал он, крепко жмурясь. Волков ускорился, толкаясь в растраханную задницу. Поднёс свободную руку к лицу Серёжи и пальцами надавил на губы. Разумовский послушно открыл рот и обхватил фаланги, посасывая их, смачивая слюной. Он уже слабо понимал, что происходит. Возбуждение закручивалось внутри тугой пружиной, готовой лопнуть в любой момент. Серёжа вскрикнул, когда влажная ладонь Олега обхватила член и начала надрачивать в такт быстрым толчкам. Надолго его не хватило. Он задрожал, почувствовал, как ослабевшие колени разъезжаются, скользят по гладкой простыне. Перед глазами заплясали разноцветные пятна, на пару бесконечно долгих мгновений Серёжа вообще перестал соображать, чувствуя лишь удовольствие, накрывающее подобно лавине. Целиком и сразу, так, что дышать невозможно. Серёжа обмяк, лицом рухнул в подушку, не заботясь о том, что волосы забились в рот. Олег толкнулся в него ещё несколько раз и вышел. Рукой довёл себя до разрядки, кончая Серёже на поясницу. Тот лишь слабо дёрнулся, ощущая горячую сперму, стекающую вниз прямо между ягодиц. Олег рухнул рядом, бездумным взглядом таращась в потолок и тяжело дыша. Серёжа подвинулся к нему ближе и прижался к горячему боку. Улыбнулся, когда Олег приобнял его рукой, помогая удобнее приложиться щекой к груди. Разумовский чувствовал, как колотится сердце под ним. Пульсирует и бьётся так быстро, словно мечтает прорваться сквозь рёбра прямо к Серёже. Он хмыкнул и подцепил пальцами волчий кулон, который недавно держал во рту. И это тоже доставляло особое удовольствие, потому что Серёжа был уверен — никому ничего подобного Олег раньше не позволял.       — Серый? — от хриплых ноток в его голосе спина вновь покрылась предательскими мурашками.       — Ммм? — слизеринец приподнялся на локте и посмотрел на него с прищуром. — Дай угадаю, ёбнуться со мной можно, да? — он тихо рассмеялся, повторив слова Волкова, сказанные не так давно.       — Да, типа того. Олег выглядел сытым и довольным. Улыбался — широко и искренне. Ещё одна безусловная победа Серёжи, потому что так остальным Олег не улыбался никогда.

***

Ночные променады по Запретному лесу в компании Каркарова не являлись пределом мечтаний Олега, но выбора ему, как это часто бывало, не оставили. Директор ничего не объяснил, потащил его в эту темень, освещаемую лишь диском луны. Использовать Люмос профессор запретил, чем ещё больше напряг Волкова. Олег споткнулся о торчащий корень дерева, тихо выматерился себе под нос и мысленно проклял Каркарова. Этот мужчина с цепким взглядом и крючковатым носом раздражал ещё с того самого момента, как Олег несколько лет назад перешагнул порог Дурмстранга.       — Стой, — велел мужчина и придержал Волкова за край мантии. Олег только передёрнул плечами, избавляясь от чужой хватки, но последовал совету. Где-то неподалёку раздавались громкие голоса людей. Они о чём-то переговаривались, даже кричали. Олег непроизвольно вздрогнул, когда к общей какофонии звуков добавился новый, отличающийся от всех остальных. Протяжный болезненный рёв прозвучал подобно сирене, неприятно давя на ушные перепонки.       — Какого хрена?! — прошептал Олег, бросая ничего не понимающий взгляд на директора. Но Каркаров лишь молча кивнул в сторону и повёл его дальше, двигаясь бесшумно, обходя широкие стволы деревьев. Первое, что Олег заметил — огромный загон, вокруг которого бегали и мельтешили люди, как тараканы, рассыпавшиеся в разные стороны. Вспыхнуло яркое пламя, вновь раздался громкий нечеловеческий рёв.       — Это первое испытание, — спокойно сказал Каркаров. Так, словно прямо сейчас в небольшом отдалении от них по загону не бродили три дракона. Большие, взрослые особи. Они рычали, скалились, а из их клыкастых пастей вырывались столпы пламени, освещая пространство кругом. Один из них — зелёный, покрытый гладкой чешуёй, был чуть поменьше и напоминал ящерицу. Остальные два крупнее, особенно тот, что торчал ближе к краю загона. С красной чешуёй и тупорылой мордой, обрамлённой золотистыми шипами. Волшебники суетились, натягивали туже цепи, плотно обхватывающие массивные шеи драконов.       — Идём, — Каркаров подтолкнул застывшего Олега, намекая, что представление на сегодня окончено. Их в любой момент могли заметить, что доставило бы огромные проблемы. Олег шёл молча, засунув руки в карманы мантии и бездумным взглядом таращась себе под ноги. Перед глазами всё ещё маячили драконы и пламя, которое они извергали из огромных пастей. Турнир, до недавнего времени кажущийся детской забавой, только что перестал ею являться и превратился в настоящую головную боль. До первого испытания оставалось четыре дня. Олег не хотел признаваться даже самому себе, но внутри у него что-то неприятно щёлкнуло.       — Теперь ты понимаешь, как высоки ставки? — Каркаров остановился и заговорил громче, когда они вышли на опушку леса. — Это не игры, Олег, не развлечение, как ты успел себе надумать. Тебе придётся выложиться максимально, чтобы не ударить в грязь лицом. Возьми себя в руки и выкинь всё ненужное из головы.       — И что это должно значить? — Олег прищурился, уловив в голосе директора раздражённые нотки. Каркаров будто сам не был в восторге, что ему в принципе приходилось говорить об этом.       — Ты сюда зачем приехал? Показать своё мастерство или крутить романы со студентами Хогвартса? Олег поморщился. Кулаки непроизвольно сжались, и Каркаров, как самый настоящий коршун, заметил этот жест. Подошёл ближе, встал так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Олег в очередной раз поблагодарил природу за то, что наградила его высоким ростом. Смотреть на Каркарова снизу вверх было бы тем ещё удовольствием.       — Этот мальчишка отвлекает тебя и мешает. Разберись с ним, пока он не стал проблемой.       — Вас это не касается, — ответил Волков, прищурившись и сверля мужчину напротив напряжённым взглядом.       — Меня касается всё, что может хоть косвенно повлиять на исход Турнира. Каркаров вдруг усмехнулся. Отвратительно, провокационно, так, как умел только он. Олегу захотелось стереть с его лица это выражение самым примитивным магловским способом — как следует врезать и, желательно, в процессе сломать нос.       — Или мне стоит связаться с твоим отцом? Уверен, он сможет повлиять на тебя должным образом и напомнить, кем ты являешься.       — Вы мне угрожаете? — Олег лениво приподнял брови, за маской безразличия скрывая клубившееся под кожей раздражение.       — Мотивирую. Подумай об этом. Каркаров развернулся и, демонстрируя Олегу худощавую спину, потопал вдоль опушки, направляясь в сторону озера. Лишь когда мужчина скрылся, пропадая из поля зрения, Олег позволил себе выдохнуть. Он только сейчас понял, как сильно сжимал кулаки. На ладонях от ногтей остались округлые полумесяцы, которые неприятно пощипывали. Олег потёр пальцами переносицу, чувствуя подступающую мигрень. Настроение окончательно испортилось, ситуация начала выходить из-под контроля. И самое отвратительное, что ничего с этим Олег поделать не мог. Только плыть дальше по течению и выполнять поставленные задачи.       — Да твою мать, — выругался он и пнул носком ботинка маленький камешек. Прав был Серёжа, магловский специалист по прочистке мозгов ему бы совсем не помешал.