Рыжая беда

      — Когда-нибудь в этой школе на меня перестанут таращиться, но, видимо, не в ближайшем столетии, — пробурчал Олег, когда мимо слизеринского стола прошла очередная кучка студентов, едва не просверливших в нём дыру. Волков сунул в рот лист салата и хрустнул им так, словно в красках представлял, как зубами перемалывает кости своих потенциальных недоброжелателей.       — Наслаждайся популярностью, — Вадик усмехнулся и подмигнул ему. Выглядел Дракон максимально довольным, потому что рядом с ним, хоть и на небольшом расстоянии, сидел Алтан, с задумчивым видом пьющий чай. В какой момент их компания разрослась до размеров квартета, Олег так и не понял, но особых возражений не имел.       — С яйцом уже разобрался? — подал голос Серёжа, больше увлечённый своей книгой, нежели завтраком. Порой начинало казаться, что нумерология заменяет Разумовскому сон, еду и даже кислород. Он перелистнул страницу, закинул в рот ягоды винограда и снова уткнулся в учебник.       — На корабле у всех чуть кровь из ушей не пошла, когда я открыл эту хреновину, — Олег непроизвольно поморщился, вспоминая, какие отвратительные звуки вылетали из золотого яйца. — Позже решу, что с ним делать.       — Удивительно, что тебя не дисквалифицировали и вообще ничего не сказали. Рожи у судей были максимально охреневшими. Ну, кроме Каркарыча, уверен, он там оргазм словил.       — А за что его дисквалифицировать? — Алтан повернулся к Вадику и посмотрел с толикой сочувствия, как смотрят на детей с отклонениями. Не волнуйся, малыш, у тебя всё в жизни наладится и будет хорошо, хоть ты и останешься безгранично тупым. — Да, Волков использовал тёмное заклинание, но это то, чему вас учат в школе. Цель Турнира — дать участникам шанс проявить свои навыки и показать, что они усвоили во время учёбы. То, что в Хогвартсе упорно игнорируют такую магию, не значит, что участники из других школ не могут её использовать.       — Ты был так в этом уверен? — Олег посмотрел на него с искренним интересом. Алтан начинал ему нравиться хотя бы по той простой причине, что говорил он мало, зато всегда по делу.       — Я видел у тебя «Волхование», подумал, что тебе такие заклинания под силу, — слизеринец пожал плечами и даже изобразил на губах подобие улыбки. Какой-то искалеченной и кривой, но уже прогресс. — Моя семья интересуется магией Древнего Востока, поэтому я немного разбираюсь в этом.       — Золотко, не заставляй меня западать на тебя ещё больше, пожалей, — промямлил Вадик, пялясь на Дагбаева, как на сошедшее с небес божество. Тот как-то странно вздрогнул и резко опустил голову. Смутился. Олег усмехнулся, но не стал ничего говорить, чтобы не накалять обстановку ещё больше. Вадик делал успехи, двигался крошечными шагами по пути к своей неприступной цели, но хоть не топтался на месте.       — Мне не понравилось, как на тебя смотрел Дамблдор, — Серёжа оторвался от изучения своей книги и мазнул по Олегу беспокойным взглядом. — Он явно остался не в восторге.       — Может, Дамблдор переживает, как бы в Дурмстранге не вылепили второго Грин-де-Вальда? — все трое уставились на Вадика, который только очаровательно улыбнулся и игриво пошевелил бровями. — Что? Это общеизвестные факты.       — Это жёлтая пресса и выдумки Скитер, — фыркнул Волков.       — В любом случае, будь осторожен, Олежа, твоя драгоценная задница в большой опасности. Как бы старик не решил молодость вспомнить… Ай! — Вадик был вынужден заткнуться, когда прямо в лоб ему прилетело овсяное печенье. Олег всегда отличался особой ловкостью и меткостью.       — Перестаньте швыряться едой, — Серёжа поморщился. Благо, утренняя корреспонденция отвлекла его от дальнейших нотаций. Совы залетели в зал с тихим уханьем. Марго выделялась среди них ярким белым пятном. Она спикировала вниз и выплюнула на стол свёрнутую в трубочку газету. Заискивающе посмотрела на Серёжу, выпрашивая заслуженные благодарности. Разумовский ласково погладил её по мягким пёрышкам и протянул кусочек печенья, но Марго отрицательно замотала головой. Взгляд её красных глаз-бусинок уставился на Алтана.       — Даже не думай, — предупреждающе сказал он и схватился за свои драгоценные косы. Но Марго была слишком настойчивой. Она подскочила к Алтану, уселась перед ним на стол и начала поклёвывать его за рукав мантии. Остальные не смели даже пошевелиться, следя за столь умилительной картиной, как белая нахалка выпрашивает у принцессы украшения. Алтан тяжко вздохнул, понимая, что это тот случай, когда проще дать, чем отказать. С самым прискорбным лицом он стащил золотое колечко с косы и протянул его Марго.       — Наглое чудовище, — буркнул слизеринец, за что был удостоен довольным карканьем. Марго напоследок ласково клюнула его за запястье и упорхнула. — Вымогательница.       — Она потом вернёт, честно, — пообещал Серёжа и развернул газету. Дальнейший завтрак проходил в тишине. Раздавалось только скрябанье вилок о тарелки и шорохи. Олег как раз закончил со своим салатом и собирался приступить к чаю, но чуть не пролил его. Серёжа внезапно подскочил на ноги, задев Олега локтем.       — Вот же твари! — воскликнул он и отшвырнул от себя свежий номер «Пророка».       — Ты чего? Но Серёжа не слушал. Он развернулся, переступил через деревянную скамью и начал осматриваться по сторонам, пытаясь кого-то отыскать. Его голубые глаза, сейчас практически синие из-за вспыхнувшей злости, уставились на стол Когтеврана. Кажется, он не нашёл нужного человека и стремительным шагом сорвался с места в сторону выхода.       — У него горячка началась? Олег проигнорировал вопрос Вадика, подхватил газету и почувствовал, как горло сдавливает неприятным спазмом. На первой полосе красовалось фото молодой женщины, которая смотрела прямо в камеру, широко улыбалась и кокетливо откидывала длинные пряди волос за спину. Изображение было чёрно-белым, но Олег даже не сомневался, что волосы у женщины ярко-рыжие, а глаза насыщенного голубого цвета. Она была очень похожа на Серёжу. Под фотографией большими буквами маячил заголовок. «Её любовь опаснее, чем поцелуй дементора. Очередной разрушенный брак и разбитое сердце. Знаменитая Чёрная вдова продолжает идти по головам».       — Какая безвкусица. Олег с Алтаном в целом был согласен, но вникать в детали статьи прямо сейчас не собирался. Он сорвался вслед за Серёжей, представляя, каких дел тот может натворить в таком состоянии. Волков вылетел из зала, едва не сбив с ног двух первокурсников. В конце коридора успел заметить рыжую вспышку и понёсся за ней.       — Серый, стой! — прокричал он, но Разумовский либо не услышал, либо не посчитал необходимым прислушаться. Он взбежал по лестнице на второй этаж и внезапно замер, смотря куда-то в сторону окна. Олег проследил за его взглядом, заметив в конце коридора небольшую кучку когтевранцев. Среди них ярким красным пятном маячили волосы Юлии Пчёлкиной. Олег почти успел схватить Серёжу за руку, кончиками пальцев по мантии мазнул, но Разумовский вырвался и стремительным шагом пошёл в сторону Пчёлкиной. Когтевранка замолчала и непроизвольно отступила назад, спиной вжимаясь в подоконник. Кажется, она прекрасно понимала, о чём пойдёт речь.       — Твоя семья когда-нибудь успокоится?! — голос Серёжи, пропитанный плохо сдерживаемой злостью, эхом отскочил от стен. Разумовский замер напротив неё и дышал так тяжело, что его грудная клетка едва не задевала девушку. — Когда твоя мать перестанет клепать эти отвратительные статьи?       — Почему ты говоришь это мне? Я не имею к этой статье никакого отношения, — Пчёлкина вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на Серёжу снизу вверх. Скрестила руки на груди в защитном жесте, тем самым выдавая своё волнение.       — Вы все одинаковые, ты и твоя грёбаная семейка журналистских крыс. Таким падальщикам, как вы, самое место в «Пророке», — прошипел Серёжа, нависая над ней. — Твоей мамаше стоило смириться, что муж ухлёстывал за другой. Ви его насильно за собой не тащила! Олег, как и остальные невольные свидетели происходящего, смотрел на Разумовского удивлённо. Он впервые видел его таким — готовым разорвать противника зубами, если потребуется. Олег краем глаза заметил, что пламя в факелах, висящих на стенах, стало ярче и будто увеличилось.       — Мне плевать, что ты думаешь обо мне и моей семье, — Пчёлкина поджала губы. — Выслушивать твои бредни я не собираюсь, тем более, что в произошедшем не виновата. Я не могу приказать матери прекратить заниматься своей работой. Для тебя это сейчас станет новостью, но дети, как правило, имеют мало влияния над своими родителями. Впрочем… тебе-то откуда знать, да? Едва последнее слово слетело с пухлых женских губ, как следом за ним последовал испуганный вздох. Серёжа подскочил к когтевранке и схватил её за горло, оттолкнув от себя и ещё сильнее вжимая в подоконник. Юлия вскрикнула, острыми ноготками вцепилась в запястье Разумовского, пытаясь высвободиться, но он держал слишком крепко. Наклонился над ней так, что между их лицами остались лишь крохи расстояния.       — Давай, скажи ещё хоть слово, и я с огромным удовольствием оторву твою никчёмную голову, — он говорил, почти не размыкая губ. Тихий голос напоминал шипение змеи, которой разворошили гнездо. Девушки начали испуганно перешёптываться, а Олег подошёл ближе и примирительно поднял руки.       — Серый, отпусти её, — сказал он спокойно, замечая, как Пчёлкина постепенно начинает бледнеть. Тонкие пальцы с каждой секундой сжимались на её горле сильнее. Судя по панике в глазах, она не сомневалась, что он действительно может её придушить.       — Не лезь! — раздражённо отмахнулся Серёжа. Пламя вокруг разгорелось сильнее, в коридоре стало светлее и гораздо жарче, словно температура чудесным образом резко подскочила вверх. Олег догадывался, что это. Стихийная магия Серёжи выходила из-под контроля. Волков сделал ещё один шаг к замершему слизеринцу и протянул руку, осторожно кладя её на напряжённое плечо.       — Посмотри на меня, — попросил он тихо. Серёжа нехотя повернул голову и уставился на него нечитаемым взглядом. На долю секунды Олегу показалось, что глаза Разумовского приобрели хищный жёлтый цвет, но наваждение быстро испарилось. Огонь в факелах ослаб, языки пламени перестали лизать каменные стены. Серёжа моргнул и вдруг отшатнулся, разжав ладонь. Посмотрел на Пчёлкину, которая растирала пострадавшее горло и хватала губами воздух. Брезгливо поморщился и вытер ладонь о край мантии.       — Пойдём, — Олег взял его за руку и настойчиво потянул за собой, желая поскорее увести от девушки, которая для Серёжи стала как красная тряпка, маячащая перед быком на корриде. Волков завёл его в мужской туалет. Серёжа не сопротивлялся, разом растерял всю решительность и теперь болтался рядом с бездумным взглядом, направленным куда-то в пустоту. Олег смочил ладонь холодной водой и аккуратно обтёр лицо притихнувшего слизеринца, помогая ему справиться с нахлынувшим жаром. Серёжа всё ещё не подавал признаков жизни, стоял посреди туалета, как сомнамбула. Олег обхватил двумя пальцами его подбородок и приподнял, заставляя посмотреть на себя. В глазах у Серёжи царил настоящий хаос. Олег раньше никогда подобного не видел, чтобы во взгляде человека было сразу намешано столько эмоций. Догорающая злость, растерянность, нотки страха, отчаяние. Олег погладил его по щеке, большим пальцем стирая капли воды, размазывая их по гладкой коже. Серёжа вздрогнул, захлопал глазами, наконец медленно приходя в себя.       — Я чуть не придушил её, — испуганно прошептал он. Олег не стал отвечать и разубеждать его, только обхватил руками и обнял, прижимая к себе. Серёжа холодным носом уткнулся ему куда-то в шею и задрожал. Пальцами цеплялся за плечи Олега и тяжело дышал, продолжая трястись. Волков успокаивающе гладил его по спине и терпеливо ждал, когда Серёжа успокоится.       — Всё вышло из-под контроля, да? — тихо спросил он, чуть отстранившись. — Такое иногда случается, я перестаю соображать и… магия вырывается. Как в тот раз в приюте, когда я чуть не сжёг всё. Я не могу этим управлять, Олег, особенно когда злюсь или нервничаю. Это ужасно, да?       — Серёж, стихийная магия на то и стихийная, что человек не может её контролировать, — Олег вновь погладил его по щеке и внимательно посмотрел ему в глаза. — Такое часто случается с волшебниками, когда эмоции захлёстывают и ищут выход наружу. Ты ни в чём не виноват.       — На секунду мне правда захотелось убить её. У меня не так много близких людей, которых хотелось бы защищать. Всё, что пишут про Ви, грязная ложь. Но знаешь, что самое смешное? Ей вообще наплевать, она на это не обращает внимания, говорит, что чужое мнение её не трогает. А я так не могу, начинаю злиться, когда вижу подобную несправедливость.       — Послушай, — Олег положил ладони на плечи Разумовского и сжал, заставляя обратить на себя внимание. — Ты любишь её, заботишься о ней, а она, я уверен, заботится о тебе. Ты знаешь её лучше, чем все остальные, знаешь, что она хороший человек, а написанное в газете всё неправда. Не позволяй этому дерьму портить тебе настроение и выводить на эмоции. Злость и ненависть — слишком сильные чувства, которыми легко манипулировать. Они сожгут тебя самого изнутри, если проявишь слабость.       — Говоришь так, словно сам с подобным сталкивался. Олег только пожал плечами. Серёжа ещё какое-то время постоял молча, что-то обдумывая, и вновь потянулся к Волкову, обнимая его.       — Спасибо, — прошептал он, оставляя лёгкое касание на колючей из-за выступившей щетины щеке. — Я пойду и отправлю Ви письмо. Она должна знать, что я не верю во все эти бредни и полностью принимаю её сторону.       — Конечно, иди. Олег проводил взглядом рыжеволосую макушку. И только когда дверь захлопнулась, позволил себе выдохнуть. Этот разговор неожиданно оказался слишком тяжёлым и выжрал из него все силы. Серёжа был прав — Олег прекрасно понимал, о чём говорил. Но он научился с этим бороться, понял, как контролировать то тёмное и вязкое, что каждый раз поднимается в душе, толкая на необдуманные решения. И если Олег мог хоть как-то помочь Серёже справиться с этим, то терять подобную возможность не собирался.

***

Разбитая губа на холоде неприятно ныла. Подсохшая корка крови стягивала кожу, а рана щипалась, когда Серёжа кривился. Он плотнее кутался в тёплую куртку и подтягивал шарф чуть ли не до самых глаз, стараясь скрыть лицо. Но это всё равно не уберегло его от назойливых хлопьев снега и любопытных взглядов прохожих. Обитатели Хогсмида всегда были чересчур подвержены желанию побольше узнать и подольше посплетничать. Серёжа толкнул дверь и зашёл в паб. В «Трёх мётлах», как всегда, было шумно, многолюдно и тепло. Последнему пункту Серёжа обрадовался особенно сильно, скорее стягивая с рук перчатки и разматывая шарф. В мутном зеркальце, висящем на стене в прихожей, Разумовский разглядел своё отражение. Рыжие волосы, в обычном состоянии прямые и гладкие, теперь из-за пропитавшей их влаги стали волнистыми и начали чуть завиваться на концах. Слизеринец уже потянулся к палочке, чтобы высушить это безобразие и придать медным прядям привычный вид, но в последний момент передумал. Он тут не на конкурс красоты пришёл, а встретиться с человеком, которому его внешность — Серёжа хотел надеяться — не так важна. Совсем другое дело, что опухшая разбитая губа и наливающийся фиолетовым синяк под глазом портили картину. На бледной коже Серёжи любая, даже самая маленькая царапина всегда смотрелась слишком ярко и броско, что уж говорить о фингале чуть ли не на всю щёку. Слизеринец помялся ещё немного, но потом решил, что терять ему нечего. Зашёл в общий зал и без проблем отыскал взглядом тёмную макушку. Массивная фигура Олега слишком сильно выделялась среди остальных студентов и старых волшебников. Не говоря уже о его тёплой мантии с клочковатым мехом на воротнике. Олег нетерпеливо стучал пальцами по столу, пил своё сливочное пиво и разговаривал с каким-то студентом. Парень сидел к Серёже спиной, но даже не видя его лица, Разумовский сразу догадался, что это за птичку низкого полёта занесло в «Три метлы» на личные беседы с господином Волковым. Синие волосы наглеца были слишком яркими и легко узнаваемыми, второго такого шута в Хогвартсе быть просто не могло.       — Я опоздал всего на десять минут, Олег, а на тебя уже пикси налетели, — достаточно громко сказал Серёжа, остановившись возле столика. Разумовскому показалось, что Олег облегчённо выдохнул и посмотрел на него с толикой благодарности. Зато Александр, среди простых смертных больше известный как Шурик, широко улыбнулся и окинул Серёжу оценивающим взглядом. Выражение лица у него, как всегда, было каким-то блядским, словно сама мать природа изначально наградила его только одной функцией и одним увлечением. Удивительно, как это недоразумение вообще на Когтевран попало. Видимо, Распределяющая шляпа ориентировалась на цвет волос недоумка, идеально подходящий под факультетский флаг.       — Разумовский, отлично выглядишь. Успел на пластику сбегать? — и голос такой похабный, вот прям врезать ему хочется и стереть с губ эту дурацкую улыбочку. А ещё, желательно, пару идеально белых зубов выбить.       — А ты с утра пораньше в синьке провалялся? — Серёжа фыркнул, устремив всё внимание на Шурика и игнорируя недовольство, исходящее от Олега, который крайне старательно рассматривал его боевые шрамы. — Для особо тупых с самого умного факультета поясню: синька — это такая штука, которой бельё стирают, а иногда даже унитазы моют. Короче говоря, идеальный вариант для тебя. Шурик усмехнулся и покачал головой, как бы говоря, что ничего нового в поведении Разумовского не заметил. Он встал, оказываясь с Серёжей одного роста, снова криво улыбнулся, словно на другую мимику его красивое личико в принципе было не способно.       — Ещё увидимся, Олег, — он махнул рукой напоследок и ушёл. Серёжа тут же плюхнулся на его место, пальцами вцепился в край стола и возмущённо посмотрел на Олега.       — Что здесь делал этот орк?       — Почему ты опоздал и что у тебя с лицом? — нахмурился Волков.       — А ты вопросом на вопрос не отвечай, — Серёжа обиженно поджал губы.       — Хотел познакомиться и поздравить меня с удачным прохождением первого испытания.       — А нахрен он сходить не хотел? — слизеринец откинулся на спинку стула и тряхнул волосами. Вздрогнул, когда влажные пряди хлестнули по щекам, но толком ничего скрыть так и не смогли. — Олег, не смотри на меня так, будто я с переломанными ногами сюда приполз и без одного глаза. Олег посверлил его взглядом ещё немного, но видимо понял, что никакого вразумительного ответа не дождётся. Молча подвинул к нему нетронутое сливочное пиво, на что Серёжа благодарно кивнул и сделал глоток. Зашипел, когда губа снова болезненно заныла.       — Почему не залечил? — ровно, даже самую малость холодно спросил Олег. Серёжа смутился, впервые за время знакомства услышав в его голосе такие нотки. Он поёрзал на стуле и смущённо отвёл взгляд. По привычке, позаимствованной ещё из детства, натянул рукава фиолетового свитера практически до самых пальцев.       — У меня не очень получается лечить самого себя. Не могу сосредоточиться.       — Ты ходячая беда, Серый.       — Ты уже говорил, — буркнул слизеринец.       — Я не устану это повторять. Олег покачал головой, но дальше препираться не стал. Пододвинул свой стул поближе, вытащил из кармана палочку и предостерегающе глянул на Серёжу.       — Не дёргайся, желательно вообще особо не шевелись. Разумовский кивнул, не чувствуя какого-либо дискомфорта. Обычно, когда кто-то направлял на него палочку даже с добрыми намерениями, он всё равно начинал волноваться и испытывал ничем не объяснимое беспокойство. Но с Волковым такого не было. Олегу он доверял и рядом с ним чувствовал себя максимально свободно. Вот такой Волков — немного раздражённый, рассерженный, но всё равно готовый помогать — был особенно привлекательным. С сосредоточенным лицом направил кончик палочки на губы Серёжи и с помощью невербального заклинания начал подлечивать ранку. Она щипалась, когда концы стягивались, но Разумовский терпел, понимая, что это далеко не самая ужасная боль, которую человек может испытывать. С подбитым фонарём под глазом всё оказалось чуть сложнее. Левая сторона лица вся горела, кожа пульсировала в том месте, где по ней хорошенько прошлись чужие костяшки пальцев. Лопнули капилляры, которые Олег сейчас залечивал, чуть сместив руку. Стало прохладно, словно к щеке приложили ледяной компресс, завёрнутый во что-то мягкое и пушистое. Серёжа прикрыл глаза, наслаждаясь приятным покалыванием, а когда вновь распахнул их, всё уже закончилось. Олег отстранился, сунул палочку обратно в карман и снова нечитаемым взглядом уставился на Разумовского.       — Спасибо, — искренне сказал он и улыбнулся. Потянулся к Олегу и уже привычным, обожаемым им жестом почти невесомо коснулся губами щеки Волкова. Сегодня она была идеально гладкой. Серёжа с огорчением подумал, что в пабе слишком много людей, не то он бы непременно перебрался на колени к Олегу, прижался к нему ближе и начал вылизывать лицо, как благодарный щенок. Серёжа вернулся в исходное положение и не спеша сделал несколько глотков сливочного напитка. Голубые глаза лениво скользили по стене за спиной Волкова и на пару мгновений задержались на окне. Из-за хлопьев снега, круживших за стеклом, разглядеть происходящее на улице было крайне проблематично, но Серёжа был уверен, что успел заметить чертовски знакомую блондинистую макушку рядом с такой же знакомой кудрявой шевелюрой.       — У меня глюки или там действительно Малфой с Грейнджер прогуливается? — он аж пиво отставил в сторону, чтобы ненароком не подавиться. Взаимоотношения студентов в Хогвартсе поражали его с каждым днём всё больше. Олег на это заявление никак не отреагировал. Он оставался таким хмурым, что даже влети сейчас дементор через камин прямиком в бар, Волков бы даже бровью не повёл. Серёжа неловко почесал затылок, шмыгнул носом — снова умудрился простыть, и раздражённо хлопнул руками по столу.       — Ладно-ладно, хватит так смотреть. Я уже был у выхода из замка, когда на меня налетел Гром с вендеттой за свою размалёванную пчелу, — нехотя признался Серёжа и прежде, чем Волков успел подскочить на ноги, ухватил его за ладонь и насильно усадил обратно. — Тише, герой, мне безумно приятно, что ты так печёшься о моей заднице, но я сам разобрался. В отличие от этого тупоголового полукровки, я предпочитаю проблемы решать с помощью магии, а не примитивным магловским мордобоем. С искренней любовью подарил Грому десяток новеньких фурункулов на всём теле. А что ты смеёшься? На его внешности это никак не сказалось, как был троллем, так и остался. Под конец бурного слизеринского потока красноречия Олег уже даже не старался сдерживаться и смеялся очень громко. Это было в стиле Серёжи — из огромного количества боевых заклятий и атакующей магии выбрать максимально отвратительный вариант, превращающий человека в красавца с гнойными волдырями на всём теле.       — Преподаватели вас не заметили?       — Обижаешь, естественно заметили. Порой мне кажется, что Снейп вездесущ, — Серёжа фыркнул, вспомнив лицо декана, когда тот увидел раскрашенного Грома. — Очки с Гриффиндора в этот раз он снял с особым удовольствием, заметив моё потрёпанное лицо. Самое удивительное, что вид Грома его совсем не смутил. Крутой у меня декан, что тут ещё скажешь.       — Ты ему нравишься, — предположил Олег, который уже давно заметил, с каким снисхождением Снейп относился ко всем выходкам Разумовского.       — Во-первых, Снейпу никто не нравится, просто меня он ненавидит чуть меньше, чем остальных. Во-вторых, они с тётей Ви учились вместе, так что ему проще закрывать глаза на мои косяки, чем слушать потом возмущённые вопли. Порой мне кажется, что у Ви в роду были банши.       — Все Разумовские с ебанцой? — догадался Олег, за что был награждён улыбкой Чеширского кота.       — Все, и я в особенности. Повезло тебе, Волче. Серёжа допил сливочное пиво и облизнулся, стирая с губ пенные усы. Осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что на них никто не обращает внимания, и подвинул свой стул так, чтобы оказаться к Олегу максимально близко. Теперь их бёдра соприкасались, а Волков смог без проблем положить руку на спинку стула Серёжи, тем самым заключая слизеринца в подобие объятия.       — Кстати, насчёт того яйца, — Разумовский понизил голос до уровня шёпота. — Я утром совершенно случайно услышал разговор Диггори и Делакур.       — В смысле, подслушал? — Олег скептично приподнял бровь и хмыкнул.       — В смысле, услышал, — надавил Серёжа и шлёпнул дурмстрангца по бедру. — Кажется, теперь я знаю, как открыть эту штуку и желательно не оглохнуть. Пойдём завтра пробовать?       — У меня есть выбор?       — Честно? — Серёжа улыбнулся. — Выбора у тебя нет с того момента, как ты уставился на меня в первый день, а потом познакомился и протянул руку. Олег, в принципе, был с ним согласен. Во всём, что касалось Серёжи, выбора у него и правда не было.       — Серый?       — Ммм?       — А ты что, приревновал меня к этому когтевранцу?       — Иди к чёрту, Олег. Я слишком себя уважаю, чтобы ревновать ко всяким одушевлённым василькам. Но если ещё раз увижу это недоразумение рядом с тобой, случайно опрокину на него котёл с расщепляющим зельем. Олег снова рассмеялся. Серёжа ради этого смеха был готов вытерпеть хоть сотню когтевранцев, но в конечном итоге, разумеется, всё равно выгнать их пинками под зад. Потому что кроме него никто не имел права слушать хрипловатый смех Волкова, сидеть вот так близко рядом с ним и чувствовать исходящее от него тепло.