Рыжая беда

Олег не нервничал совершенно. По сравнению с первым испытанием, которое на тот момент воспринималось как что-то непредсказуемое и потому отношение вызывало настороженное, второе Волкова не смущало вовсе. Он в общих чертах понимал, что ему нужно делать, чтобы продержаться под водой достаточно для выполнения задания. Этого должно хватить. Едва он открыл глаза, как в лицо ему прилетели подушка и наилучшие пожелания Вадика надрать всем задницы. Олег с трудом сдержался, чтобы в ответ не запустить в него матрасом, потому что под габариты Дракона подходил только он. Вадима спас Каркаров, который зашёл в каюту, как в свои владения, даже не постучавшись. Олег в очередной раз подумал, что если бы его прабабка в десятом поколении узнала, кто встал во главе школы, то умерла бы повторно.       — Сегодня большой день! Да, прекрасный день для того, чтобы снова побежать к его отцу с докладом. Олег закатил глаза и даже отвечать ничего не стал. Молча оделся, собрался и умылся под пристальным взглядом директора. Тому не хватило только бородку свою предвкушающе потирать, чтобы напоминать клишированного злодея из магловских сказок. Волков зевнул, подхватил палочку и вышел. Нахрена проводить испытание так рано, Олег не понимал, но кто он такой — простой смертный, чтобы спорить с организаторами.       — Ну какая же срань! — недовольно протянул Вадик, стоило им выйти на улицу. Погода в феврале, как и ожидалось, солнцем и теплом не радовала, вместо этого шёл снег. Вадим натянул воротник мантии до самых глаз и продолжал материться.       — Не нагнетай, мне ещё в воду лезть, — устало ответил Олег, пока они вместе с остальными направлялись вдоль кромки озера к причалу, возле которого развернули зрительские трибуны. Студенты уже собирались и занимали свои места.       — Смотри, змейки ползут, — Дракон усмехнулся, когда неподалёку замаячили знакомые изумрудные шарфы. Было их достаточно много, что Олега удивило. Сам бы он сейчас предпочёл валяться в тёплой постели и, желательно, со знакомым стройным телом под боком.       — Где Серый? — первое, что спросил Олег, когда к ним подошёл Алтан. Рыжеволосой макушки среди толпы студентов не было. Выражение лица Дагбаева показалось Олегу странным. Тот нахмурился, оглянулся по сторонам, будто Сергей сейчас откуда-то выскочит.       — Он разве не с тобой? — слизеринец поджал губы. — Его с самого утра нет. Я был уверен, что он пошёл к тебе. Олег напрягся. В груди заскреблось неприятное колючее чувство тревоги. Разумовский накануне не говорил, что снова куда-то собирается. В последнее время у них всё было относительно спокойно, и причин для такого внезапного исчезновения Волков не видел.       — Он ничего вчера не сказал? Может, собирался куда-то?       — Я не знаю, Олег, всё было нормально. Утром все проснулись, а его уже нет.       — Надо найти его. Волков ни секунды не сомневался в своём решении. Уже развернулся, чтобы направиться в сторону замка, но чужие ладони, лёгшие ему на плечи, надавили так, словно хотели его в саму землю вогнать подобно деревянному колу.       — Ты никуда не пойдёшь, — Вадим говорил спокойно, ровно, чуть подавшись вперёд, чтобы смотреть Волкову прямо в глаза. — Разумовскому не пять лет, ему пора учиться решать свои проблемы самому, а не ждать, что за ним будут все бегать.       — Но…       — Волков, я серьёзно. Ты никуда, блядь, сейчас не пойдёшь. У тебя испытание через полчаса, и это самое важное. Сосредоточься на деле и сконцентрируйся, иначе подохнешь там. Ты не хуже меня знаешь, что эта магия требует чистую голову и спокойствие, а от тебя нервами фонит так, что меня блевать тянет.       — Вад, он может пострадать, — тихо сказал Олег, слыша, как грохочет собственный пульс в ушах.       — Да нихрена с ним не будет, а вот ты реально пострадаешь, если не возьмёшь себя в руки, — Вадик сжал пальцы на его плечах крепче, почти до боли. — Сначала Турнир — потом личные заёбы. Он не позволил ему ответить, рывком развернул и подтолкнул вперёд в сторону широкого пирса. Олег нехотя пошёл, хотя всем нутром рвался совсем в другом направлении. Топающий сзади Каркаров прожигал в нём дыру взглядом, и это ощущалось острее, чем если бы к затылку Олега приложили раскалённую кочергу. Утренний штиль эмоций сменился настоящим ураганом, в котором смешались тревога, беспокойство за Серёжу и злость на всё происходящее. Какое ему дело до грёбаного испытания, когда Разумовский пропал? Он бы по собственной воле ни за что не пропустил такое, ещё накануне сказал, что обязательно придёт, чтобы поддержать Олега. Последующие тридцать минут прошли как в тумане. Олега куда-то вели — с одной стороны Вадик, с другой Алтан, как два конвоира. Трибуны громко орали, выкрикивая пожелания удачи или же наоборот провала. Олег мельком глянул на соперников — Делакур при всей своей красоте уже выглядела так, будто провела на дне озера три дня, и её только сейчас вытащили. Диггори был не лучше, но хотя бы не трясся, как осиновый лист. Бэгмен улыбался слишком широко. Олег смотрел на него и чувствовал, как его начинает тошнить. На слишком радостной и веселой ноте им объясняли правила игры, в которой без должной подготовки участники могут пострадать. Волкову всё ещё было наплевать на происходящее, ведь среди толпы болельщиков он так и не отыскал нужного человека. Олег быстро разделся, даже не задумываясь над тем, что сейчас на него смотрят десятки человек. Холодный ветер обдувал голую кожу, пробираясь до самых костей. Олег поморщился, покрепче сжал в руке волшебную палочку и приготовился нырять. Он понимал, что первые минуты будут самыми проблемными, надо постараться не сдохнуть, быстро со всем разобраться и как можно скорее заняться поисками Разумовского, пока тот не наворотил дел. Когда раздался громкий свист, трибуны взорвались криками, но Волков их уже не слышал. Оттолкнулся и, вытянув руки над головой, нырнул в ледяную воду. Тысячи крохотных игл будто разом вонзились в тело, парализуя и на несколько долгих мгновений нагоняя липкую панику. Самое отвратительное чувство — находиться под толщей воды и не иметь возможности всплыть на поверхность, когда лёгкие начинают гореть огнём. Вадик был прав — концентрация сейчас являлась, пожалуй, главной составляющей успеха всего плана. Олег направил кончик палочки себе в грудь — прямиком в то место, где билось сердце. Сосредоточившись, мысленно произнёс заклинание, благо, с невербальной магией у него проблем никогда не было. За грудиной стало тепло, словно кто-то зажёг там маленький огонёк свечи. Олег удовлетворённо кивнул и поплыл дальше, направляясь прямиком на самое дно озера. В тот момент, когда воздуха стало катастрофически не хватать, Волкову начали попадаться водоросли. Жирные мясистые стебли, возникающие то тут, то там. Когда Олег подплыл к ним ближе, водоросли преобразились. Весь сок и краски ушли, они мгновенно скукожились и стали жухлыми, как сено, несколько дней валяющееся под палящими лучами солнца. А Олег почувствовал себя гораздо лучше. Сердце забилось ровнее и замедлилось, лёгкие перестали сжиматься, пытаясь затолкать в себя отсутствующий сейчас воздух. Олег улыбнулся краешком губ. Вода у дна озера была мутная, а видимость отвратительной. Олег ничего не видел дальше трёх метров, как бы не щурился и не всматривался в бесконечную даль. Рядом медленно проплыла какая-то рыбёшка. Волков мазнул по ней взглядом, подмечая, что на неё заклинание действует чуть медленнее. Вскоре мёртвая тушка рыбы начала всплывать на поверхность, а Олегу заметно полегчало. Водорослей становилось всё больше, теперь они покрывали дно целиком, напоминая заросли кустарников. Олег вздрогнул, когда в ногу ему вцепилось нечто маленькое и юркое. Вокруг щиколотки обвились длинные костлявые пальцы, и гриндилоу, вылезший из водорослей, злобно оскалился. Олегу даже интересно стало, как долго продлится этот спектакль одного маленького рогатого актёра, который издавал хрипящие звуки и цеплялся ему за ногу, пытаясь потянуть его за собой. Ещё одна маленькая юркая тварь выскочила откуда-то со стороны и схватила Волкова за предплечье. Они старались — правда старались утащить его за собой, но с каждой секундой все их попытки, и так обречённые на провал, вовсе переставали представлять хоть какую-то угрозу для жизни волшебника. Олег видел, как жизнь постепенно покидает маленькие тела, и движения их становятся заторможенными, а костлявые пальцы медленно разжимаются, выпуская Волкова из хватки. Согревающее тепло в груди стало жарче, напоминая теперь не свечу, а маленький костерок. Олег ускорился, время в буквальном смысле утекало сквозь пальцы. Тела гриндилоу остались болтаться где-то позади, а Волков подплыл к огромному булыжнику, скалой возвышающемуся посреди воды. На камне были изображены тритоны, держащие в руках острые копья и гонящиеся за гигантским кальмаром. Олег мысленно усмехнулся, теперь уже окончательно убеждаясь, кто именно стоит за кражей. Только что они взяли? Что такого ценного нашли, пропажу которого Олег не заметил? Он на всякий случай глянул на свою руку — запястье по-прежнему украшал браслет, оплетающий его красной нитью аккуратных камешков. Олег замер. Инстинкты завопили, подавая тревожные сигналы в мозг. Догадка, закравшаяся в голову, заставила его вздрогнуть. Он поплыл дальше, вдалеке замечая очертания домов, которые были слеплены прямо из булыжников и поросли водорослями. В подобии окон Олег видел лица, которые были совсем не похожи на ту прелестную особу, что на картине красовалась в ванной старост. У подводных жителей была серая кожа, длинные тёмно-зелёные волосы, хищные жёлтые глаза и неровные ряды острых зубов. Пока Олег проплывал мимо, они сверлили его злобными взглядами, но нападать не торопились. Впереди замаячила главная площадь русалочьего города, в центре которой возвышалась каменная статуя тритона. Вокруг него выстроилась целая толпа подводных жителей, которые пели хором, встречая участников. Наконец Олег нашёл свою пропажу. К хвосту статуи были привязаны три человека. Судя по безмятежным лицам, они спали, склонив головы на плечи. Из приоткрытых ртов тянулись вверх тонкие струйки пузырьков. Олег замер в нерешительности, рассматривая Серёжу. Того самого Серёжу, которого для Олега посчитали самым ценным и важным настолько, что украли именно его. Это осознание ударило по голове так, словно по ней приложились булыжником. Порой люди не замечают то, что плавает буквально на поверхности — вроде очевидное, но ты не обратишь внимания, пока тебя в этот факт лицом не ткнут. Тепло в груди начало постепенно затухать, Олегу стало гораздо труднее находиться под водой. Он мысленно прикинул, сколько времени понадобится, чтобы отвязать Серёжу и вместе с ним всплыть на поверхность. Слишком много, полученных ранее жизней не хватит. Олег не думал дважды — ради того, чтобы вытащить Разумовского на поверхность, он был готов рискнуть. Волков развернулся и подплыл ближе к хору русалок. Они неодобрительно покосились на него, но по-прежнему не предпринимали попыток напасть. Олегу это было на руку. Он поманил пальцем одну из них. Русалка, кажется, что-то рявкнула на их языке, но, тем не менее, выбилась из хора и подплыла к нему. Видимо, решила, что он не до конца понял, что ему нужно делать.       — Бери своего пленника и убирайся, — прошипело существо, на что Олег только улыбнулся. Эта тварь, сверлящая его гневным взглядом, торчала рядом и даже не понимала, что тем самым медленно убивает себя. Кожа, и до этого серая, начала бледнеть и покрываться крошечными паутинками, как смятый лист старого пергамента. Русалка дёрнулась и испуганно огляделась по сторонам, не понимая, откуда исходит опасность. Олег приблизился к ней, замер на расстоянии протянутой руки и смотрел, как жизнь покидает длинное несуразное тело с рыбьим хвостом. Русалка начала шипеть, вытянула руки с перепончатыми когтистыми пальцами и попыталась схватить Олега, но он легко увернулся. Огонёк в груди, практически потухший, сейчас запылал с новой силой, согревая всё тело и даруя ему жизнь. Ту самую, что была отобрана у другого. Прежде, чем бездыханное тело повисло в воде, Олег наставил палочку на остальных русалок, одним своим видом давая им понять, что дёргаться не стоит. Существа оскалились, зашипели, но сдвинуться с места и приблизиться не посмели. Справедливо опасались волшебника, который прикончил одну из них, даже не прикоснувшись к ней. Олег развернулся и быстро подплыл к Серёже. Рыжие волосы, подобно огненной мандорле, парили вокруг его головы, придавая ему крайне пугающий и в то же время привлекательный вид. Красивое лицо — расслабленное и безмятежное, хотелось поцеловать и, как тогда в ванной старост, щедро поделиться с ним воздухом. Но Олег не мог, время поджимало. Вдалеке показалась долговязая фигура Диггори, который додумался до заклинания головного пузыря.       — Диффиндо, — почти не размыкая губ, произнёс Олег, направив палочку на толстые скользкие верёвки, обвивающиеся вокруг ног Серёжи. Их разрезало пополам, и Олег, не теряя больше ни секунды, схватил Разумовского и прижал к себе. Всплывать на поверхность, при этом ещё поднимая с собой другого человека, было крайне сложно. Вода давила со всех сторон, будто пыталась затолкать его обратно и навсегда оставить среди своих владений. Но Олег смотрел на Серёжу, которого держал в руках, и понимал, что ради него сейчас готов сдохнуть самым отвратительным способом, если потребуется. Волков активнее заработал ногами, устремляясь к поверхности. Он чувствовал, что тепла в теле вновь становится меньше, и заклинание начинает работать активнее, взаимодействуя с единственным живым существом, которое сейчас находилось рядом. Допустить, чтобы Серёжа пострадал, Олег не мог. От свежего прохладного воздуха закололо мокрое лицо, стоило только вынырнуть. Олег тяжело задышал, поспешно заталкивая кислород в лёгкие. Пока Разумовский, проснувшись, начал приходить в себя, испуганно оглядываясь по сторонам, Олег поднёс палочку к своей груди и прошептал:       — Фините. Оковы заклинания спали, освобождая Олега. Он облегчённо выдохнул и прижал Серёжу к себе ближе, совершенно не обращая внимания на то, что они по-прежнему находились в воде, а сверху с трибун на них глазели зрители.       — Ты справился, — Разумовский широко улыбался и смотрел на него, как на грёбаное божество, которым Волков никогда не являлся и вряд ли приблизился хоть немного.       — Ты мог пострадать, Серый, зачем на это согласился? — Олег начал грести в сторону пирса, утаскивая слизеринца за собой. Тот на воде чувствовал себя недостаточно уверенно, чтобы позволять ему плыть одному.       — Потому что верил в тебя. И в этих словах было больше правды и искренности, чем в их бесконечном трёпе днями напролёт. Олег вновь улыбнулся и подтолкнул Сережу вперёд, помогая ему вылезти из воды, пока сверху его крепко держал подоспевший Алтан.       — Ты был первым, Диггори второй, а кукла Делакур вообще провалилась, — затарахтел Вадик, спешно набрасывая на плечи Олега пушистое полотенце. И ещё одно — для страховки, чтобы наверняка уберечь мокрое тело от ледяных порывов ветра. — Как всё прошло?       — Приемлемо, — расплывчато ответил Олег, одним взглядом давая понять, что не стоит обсуждать детали прямо сейчас. Вадик понятливо кивнул и отошёл подальше, высматривая кого-то в толпе.       — Судьи идут. Олегу, по правде говоря, было всё ещё глубоко наплевать. Он вытащил Серёжу — это главное. Разумовский, сидящий напротив, трясся, кутаясь в несколько слоёв махровых полотенец и одеяло, которое на него заботливо накинул Алтан. Губы у слизеринца побледнели, а зубы стучали так, что Олег слышал их даже на фоне криков толпы.       — Ты в порядке? — спросил он, с тревогой смотря, как Серёжа тонкими пальцами цепляется за края одеяла, чтобы подтянуть тёплую ткань повыше.       — Жить будет, — Дагбаев, растирающий его плечи, чуть отстранился и быстро наколдовал согревающие чары. Стало намного лучше, по крайней мере воздух уже не вспарывал лёгкие своими ледяными иглами. Когда объявляли результаты, Олег слушал краем уха. Ему было всё равно на заработанные очки и на место в турнирной таблице. Единственное, чего сейчас хотелось — схватить Разумовского в охапку и затащить в ближайшее тёплое место с горящим камином и сотней таких вот одеял, в которые можно укутать слизеринца. Выглядел он паршиво — уставшим и вымотанным, хоть и пытался ободряюще улыбаться, мол смотрите, какой я стойкий и сильный, вертеть хотел на одном месте все ваши испытания.       — Дамблдор опять зажал баллы, что за старый сукин сын, — прошептал Вадик, сверля недовольным взглядом директора Хогвартса. Когда рядом нарисовался возмущённый до глубины души Каркаров, Олегу даже немного смешно стало. Козья бородка Игоря слегка покачивалась на ветру, а пушистый мех воротника пальто растрепался и лез ему в лицо.       — Ты прекрасно справился, но тебя опять засудили. Это начинает меня раздражать, — Каркаров нахмурился и скрестил руки на груди. Ему не хватало только топнуть ногой и громогласно объявить, как он сильно обижен на таких несправедливых судей, хотя сам же намеренно занижал баллы остальным двум участникам. Если бы двойными стандартами можно было подавиться, то все в радиусе нескольких метров уже бы вовсю кашляли.       — Главное, отцу всё в деталях распишите, когда отчёт отправлять будете. Уверен, он оценит по достоинству мои попытки оправдать его ожидания и отстоять честь школы, — Олег даже не скрывал ядовитой иронии в голосе, искренне наслаждался перекосившимся лицом Игоря, в которого словно смачно плюнули. Неприятно, наверное, осознавать, что находишься на посту директора на птичьих правах, когда потомки основателя в любой момент могут затребовать своё. Приходится изворачиваться. По толпе разнёсся шёпот. Олег нехотя оторвал взгляд от изучения Серёжи и перевёл его выше, сталкиваясь с внимательными глазами, смотрящими на него сквозь стёкла очков. Дамблдор казался расслабленным, выглядел как радушный хозяин, который пришёл поинтересоваться у гостей, всего ли им хватает и не подлить ли чаю в фарфоровые чашки. Но Олег знал, что за внешней безмятежностью старого волшебника — ходячей живой легенды — всегда скрывается двойное, а то и тройное дно.       — Поздравляю, мистер Волков, вы хорошо справились со вторым испытанием.       — Спасибо, профессор, — хотелось добавить, а на каком тогда основании его лишили баллов, но Олег не стал. Улыбнулся только широко и открыто, насколько вообще умел. Так фальшиво, что даже родная мать бы позавидовала, а она в светских разговорах и натянутых масках была экспертом.       — Всё прошло гораздо лучше, чем мы предполагали, но одно неприятное известие омрачило этот день, — Дамблдор помолчал немного, продолжая сверлить Олега внимательным взглядом. Затем театрально вздохнул и трагично покачал головой. — Мне сообщили, что одна из русалок погибла. Вы не знаете, как это произошло?       — Знаю, — Волков пожал плечами. — Она напала на меня, а я защищался. Применил полученные за время обучения знания, как и требуют правила Турнира.       — Разве правила Турнира допускают убийства? Мерлин, Олегу начало казаться, что Макгонагалл вездесуща и таскается за директором, как приклеенная. Смешок, раздавшийся у Олега над ухом, разрядил обстановку и помог ему справиться с раздражением. Всё-таки, присутствие Вадика иногда было очень нужным.       — Можете проверить мою палочку, профессор, и убедиться, что я не применял ни одного из непростительных заклятий.       — Какое неуважение — обвинять моего подопечного в подобном! — театральщине в голосе Каркарова можно было только поаплодировать. Игорь выступил вперёд, по-отечески положив руку на плечо Олега, и поджал свои тонкие губы. — Очередные нападки в адрес методов обучения в Дурмстранге? Я думал, мы давно решили этот вопрос, иначе в чём смысл приглашать нашу школу, если вы изначально не одобряете участие Дурмстранга в Турнире? Что там ответила Макгонагалл, задохнувшаяся своим возмущением, Олегу услышать было не суждено. Его подхватили за руки и настойчиво повели прочь, за что он был благодарен. Общая слабость ещё не прошла, Олег опирался о Вадика, который молча шёл рядом и в кои-то веки не лез со своими шутками и расспросами. Позволял Олегу сосредоточиться на Серёже, которого так же вёл Алтан. Слизеринец всё ещё был бледным, но уже трясся не так сильно.       — Мёртвая русалка? Олег, что ты сделал? — спросил он тихо, смотря на него с тревогой на дне голубых глаз. Кристально чистых, как воды Эгейского моря. Олег дал обещание самому себе, что когда-нибудь покажет эти места Разумовскому. Тот ведь обожал античную культуру, должен оценить по достоинству Крит и прилегающие острова.       — Я потом расскажу, тебе сначала надо согреться, пока ты не окоченел.       — Ладно, — Серёжа неуверенно кивнул. Но по его взгляду Олег понял, что расспросов ему не избежать. В принципе, он и не собирался. Привык уже, что с Серым может поделиться любой своей хернёй. И тот не осудит, повозмущается для вида, скажет, какой Волков идиот и самоубийца, но в конечном итоге просто подойдет и обнимет его, холодным носом в изгиб шеи утыкаясь. Пожалуй, за такие моменты Олег и был готов нырять за ним в самую бездну, если потребуется.