Рыжая беда

Трибуны бесновались. Болельщики вели себя так громко, словно как минимум пришли на финал чемпионата мира по квиддичу, а не на завершительный этап Турнира Трёх Волшебников, имена которых не вспомнят уже через год. Слишком много значения и шумихи вокруг мероприятия, не сулящего ничего, кроме головной боли. У Олега было время, чтобы убедиться в этом на своей шкуре. Он был уверен, что только трое человек, сидящие на верхнем ряду, сейчас единственные, кто сохраняет спокойствие, зная, что и ему самому это важно. Хотя, возможно, стоило посчитать и четвёртого болельщика, который неожиданно появился в Хогвартсе утром, тем самым всех удивив? Венера Разумовская, расположившаяся на трибуне Слизерина рядом с племянником, выделялась из общего колорита и в то же время странным образом подходила этому царству серебра и ядовитой зелени, внося яркие краски своим по традиции красным нарядом. Олег бросил быстрый взгляд наверх, замечая две рыжие шевелюры, и отвернулся. Разбираться в мотивации взрослой волшебницы, пожелавшей посетить школьный Турнир — последнее, чем ему стоило сейчас заниматься.       — Поздравляю вас, чемпионы! Вы проделали большой путь, чтобы сегодня оказаться здесь, — радости в голосе Бэгмена и восторгу на его пухлом лице можно было только позавидовать. В своей полосатой мантии напоминая толстого, откормленного шмеля, он наворачивал круги вокруг студентов и размахивал руками так, что едва не заехал в глаз Каркарову, стоящему за спиной Олега. Стало смешно. Если что-то и могло поднять Волкову настроение, так это кислая физиономия его директора.       — Правила просты, — вклинился Крауч, выглядя гораздо более вменяемым, чем гиперактивный шмель. — Заходите в лабиринт по очереди, в зависимости от того, сколько баллов вы набрали за предыдущие испытания. Первый участник — мистер Волков, следом за ним с интервалом в пять минут мистер Диггори и мисс Делакур.       — Ваша задача найти Кубок быстрее остальных и коснуться его, тем самым завершив испытание. Если почувствуете себя плохо или поймёте, что не можете дальше продолжать — подайте знак, и мы вас сразу же вытащим, — Бэгмен продолжал сиять, как начищенный галлеон, чем раздражал не только Олега, но и остальных участников, судя по недовольной мордашке Делакур и нахмуренным бровям Диггори. Как эти два дилетанта вообще дошли до конца и не сорвались ещё на первом этапе, оставалось загадкой. Олег перевёл взгляд на живую изгородь, которую на протяжении года возводили на поле для квиддича. Высотой двадцать футов, сочная, зелёная, ровно подстриженная и доведённая до идеала. Красивая, если не знать, что за ней спрятано — бесконечные проходы запутанного лабиринта, пройти который будет крайне сложно. Прямо за спинами Бэгмена и Крауча, оглашающих правила, зиял вход, чернеющий на фоне зелени, как пропасть, шагнув в которую, обратно выбраться представляется практически невозможным. Олег не хотел признаваться, но колючее липкое чувство тревоги закралось в сознание, постепенно распространяя свои метастазы по всему телу.       — Мы будем патрулировать снаружи, вам не о чем беспокоиться, — сказала Макгонагалл, словно почувствовала состояние Олега. Окинув всех участников испытующим взглядом, она растянула губы в подобии улыбки и кивнула. — Удачи вам.       — Начинаем, — Бэгмен коснулся волшебной палочкой своего горла и произнёс: — Сонорус! — его голос, усиленный магией, разнёсся по всему стадиону. — Леди и джентльмены, третье и последнее испытание Турнира Трёх Волшебников начинается! Хочу напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день. Первое место, набрав восемьдесят семь очков, занимает Олег Волков — представитель института Дурмстранг! Раздались аплодисменты и громкие выкрики, среди которых было несложно распознать рёв Вадика и остальных северных гостей. Каркаров же усмехнулся с таким важным видом, будто единолично проходил испытания и результат Олега — это его заслуга. От подобного спектакля возникло острое желание проблеваться, а затем напиться так, чтобы воспоминания последних месяцев начистую стёрлись из памяти. Но, разумеется, лишь те, что касались самого Турнира. Отдельную категорию воспоминаний, связанных с некоторыми людьми, Олег бы предпочёл запереть в сундуке и наложить на него столько защитных заклинаний, чтобы ни одна живая душа никогда не смогла открыть его.       — На втором месте мистер Седрик Диггори, представляющий Хогвартс — у него семьдесят очков, — снова гром аплодисментов. — И третье место занимает прекрасная мисс Флер Делакур — академия Шармбатон. Она набрала шестьдесят один балл. Наставники начали расходиться и отступили назад, освобождая проход. Голоса и аплодисменты затихли, стадион точно по мановению палочки погрузился в напряжённую тишину. Олег напрягся и непроизвольно сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь, парализующую пальцы. Ему не было страшно, ему было… не по себе. Потому что впервые он понятия не имел, с чем ему предстоит столкнуться. Для предыдущих испытаний у него всегда был готов план, а сейчас же… оставалось полагаться лишь на свои навыки и ту самую сверхъестественную удачу, преследовавшую его всю жизнь.       — Начинаем по моему свистку, — прокричал Бэгмен. — Три… два… один! Олег не спеша зашёл внутрь, и стоило ему оказаться за густой изгородью, как все посторонние звуки разом затихли. Стена лабиринта пришла в действие, закрывая проём с протяжным скрежетом.       — Люмос, — спокойно произнёс Волков, выставив вперёд палочку. Яркий свет разогнал тени лабиринта, показывая Олегу длинный проход. Он начал идти по нему, прислушиваясь, но смог разобрать только звуки собственных шагов. Внутри оказалось прохладно. Чем дальше Олег шёл, тем отчётливее ощущал сырость, которая поднималась из глубин земли и застывала в воздухе молочной дымкой густого тумана, клубившегося над лабиринтом. Олег выдохнул, выпуская тёплый пар, и поморщился. Не самая комфортная температура для человеческого тела. Он остановился на развилке, внимательно всматриваясь в два абсолютно одинаковых прохода. Идей, в какую сторону ему следует двигаться, не было совершенно. Где-то вдалеке раздался свист, значит, остальных чемпионов начали постепенно запускать внутрь. Стоило поторопиться, чтобы по счастливой случайности не продуть бездарям, которые, по мнению Олега, оказались выбраны Кубком огня незаслуженно. Решение не было спонтанным. Одно из тех, что заложены где-то на подсознательном уровне. И прежде, чем мозг успевает осмыслить идею, тело уже начинает воплощать её в жизнь. Олег опустил палочку и погасил свечение. Сунул тонкое древко в задний карман плотных штанов, которые нихрена не помогали от холода. Он повёл плечами, разминаясь, и хрустнул шейными позвонками, снимая с них напряжение. Всего лишь капелька желания и несколько секунд — этого оказалось достаточно, чтобы тело трансформировалось, из человеческого превращаясь в животное. Большой чёрный волк мягко опустился на четыре лапы и фыркнул. Отвратительная сырость и земляной запах звериным нюхом воспринимались куда острее, но зато холод перестал волновать Олега. Густая шерсть надёжно его защищала, покрывая собой каждый дюйм тела. Волк прищурил жёлтые глаза, вглядываясь в проходы, и двинулся в правую сторону. Сам не знал, почему. Инстинкты ему подсказывали, что так будет правильнее. Олег понимал, что в какой-то степени это нечестно по отношению к другим участникам, но задача перед всеми стояла чёткая — использовать те магические навыки и умения, которые они успели приобрести к восемнадцати годам. Олег сделал то, что у него получалось лучше всего — отдал бразды правления своей звериной сущности, позволяя ей самой принимать решения и следовать вперёд. Снова прозвучал свисток Бэгмена, подтверждающий, что все чемпионы оказались внутри лабиринта. Оставалось надеяться, что никому из этих идиотов не взбредёт в голову тащиться в ту же сторону, куда пошёл Олег. Вряд ли они бы оценили волка, спокойно прогуливающегося по коридорам зелени, как по своим владениям. Свет Олегу был не нужен. Он прекрасно видел в темноте и легко обходил толстые массивные корни, торчащие из земли. Странно, учитывая, что по всему периметру лабиринта росли лишь кусты, а корни явно принадлежали крупным деревьям. Невнимательный человек мог легко споткнуться об них и носом пропахать землю, но мягкие волчьи лапы аккуратно переступали через корни, балансируя и сохраняя равновесие. Дорога привела Олега к очередной развилке. Пройдя ещё около двадцати метров, он наткнулся на стену, оказавшись в тупике. Треугольные уши дёрнулись, а хвост раздражённо пару раз ударил по бокам, но Волков приказал себе успокоиться. В конце концов, никто ему не обещал, что всё будет просто. Организаторы, конечно, особой смекалкой не отличались, но даже они не были такими глупцами, чтобы позволить участникам дойти до Кубка в первые полчаса. Волк принюхался. Обоняние без труда уловило новые нотки, которых раньше не было. В воздухе витал ни с чем несравнимый запах маскировочной магии, с которой Олег был хорошо знаком. Он подошёл ближе к изгороди, замер, забавно склонив голову, и начал всматриваться в торчащие листья кустов. Они, словно затянутые невидимой прозрачной плёнкой, чуть мерцали. Волк протянул лапу и осторожно коснулся изгороди, тем самым разрушая чары. Маскировка спала, и перед Олегом возник узкий проход, помогающий сократить дорогу, чтобы не проделывать весь путь заново. Волк почти вылез, когда проход начал стремительно закрываться. Кусты зарастали, и прежде, чем он успел вытащить задние лапы, ветви обхватили его, заключая конечности в стальные тиски. Волк на пробу двинул одной лапой и громко рыкнул. Изгородь вцепилась в него, как живая. Ветви затягивались плотнее, сминая шерсть и впиваясь в кожу. Будь Олег в человеческом обличье, он бы воспользовался палочкой и без труда избавился от этого куста, который возомнил о себе слишком многое. Пришлось напрячься, мысленно сосчитать до трёх и резко дёрнуть обеими конечностями, опираясь о передние лапы. Древесные тиски разжались, но на память оставили себе пару клочков шерсти. Волк повернул морду, разглядывая свои пострадавшие лапы, и вновь фыркнул. Неприятно, конечно, но на нём всё заживает, как на собаке. Вадик, услышав такое ироничное сравнение, наверняка бы громко заржал. Шутки про блохастых всегда были любимыми в его арсенале. Где-то вдалеке раздались мужские крики и такой красноречивый мат, что Олег даже мысленно восхитился. Судя по лёгкому запаху гари, который принёс с собой ветер, Диггори имел неосторожность встретиться с соплохвостом. Эти твари умели доставлять неприятности. Олег продолжал идти, блуждая по лабиринту. Тупики попадались всё чаще, и это жутко раздражало. Волк всегда хорошо ориентировался в пространстве, но, видимо, концентрации магии оказалось слишком много, и она заглушала звериное чутьё, сбивая Олега со следа. Он замер у очередной развилки, потоптал лапами землю, припорошенную листьями, и с недовольным рычанием признал своё поражение в этом облике. Следующий шаг уже был сделан человеческой ногой. Олег, проклиная организаторов и весь Турнир в целом, пошёл дальше, выставив перед собой волшебную палочку, на кончике которой мерцал яркий свет. Щиколотки болели, а оцарапанная кустами кожа неприятно ныла, но это было меньшей из проблем. Олег совершенно не имел понятия, куда ему стоит идти. Возможно, всё это время он вообще бродил кругами, толком не сдвинувшись с одного места. Собственная беспомощность раздражала. Он мог применить заклинание компаса. Мог использовать чары поиска, чтобы те привели его прямиком к Кубку победителя. Но не было никакой гарантии, что магия сработает так, как он хочет. Организаторы придумали и устроили всё так, что очевидное волшебство здесь не действовало или же действовало, но искажалось, выдавая совершенно не тот результат. А использовать Тёмную магию Олег не хотел. Он не мог объяснить, почему принял такое решение, но казалось справедливым и честным по отношению к самому себе пройти завершающее испытание без Тёмных заклинаний, которые помогали ему на предыдущих этапах.       — Да твою мать, — прошептал он, запуская руку в волосы. Растрепал и без того торчащие во все стороны тёмные пряди, старательно соображая, как ему поступить дальше. Ветер усилился. Со свистящим звуком проносясь между проходами, он поднимал в воздух листья и пыль, закручивая их в подобие спиралей. Олегу пришлось наколдовать вокруг себя защитный купол, не позволяющий посторонним предметам долетать до него, но проще от этого не стало. Туман начал опускаться, заполняя собой весь лабиринт. Густая масса, напоминающая плотные слои ваты, закупорила проходы. Видимость ухудшилась, маленького свечения Люмоса стало недостаточно, чтобы видеть, что происходит впереди. Олег выставил и вторую руку и начал двигаться наощупь, чтобы не налететь на изгородь и ветками не выколоть себе глаза. Ветер продолжал свистеть, заглушая все остальные звуки. Даже если бы сейчас кто-то подошёл к Олегу вплотную, он бы всё равно не услышал. Пальцы нащупали впереди стену. Снова тупик. Олег отошёл назад и направил палочку на препятствие.       — Бомбардо! — твёрдо сказал он. Взрыв получился мощным, изгородь разлетелась в труху. Щепки и грязь устремились к Олегу, но столкнулись с невидимым препятствием. Врезавшись в защитный купол, они осыпались на землю. Впереди виднелся проход, к которому устремился Волков. Время поджимало. Он не знал точно, сколько уже прошло, но буквально слышал, как невидимые часы отсчитывают минуты, приближая его либо к победе, либо к поражению. О последнем варианте думать не хотелось. Он слишком многим людям обещал, что справится. Темнота начала сгущаться, хоть глаз выколи. Значит, скоро центр лабиринта и конец состязания. Олег резко остановился, заметив в проходе какое-то шевеление.       — Люмос максима, — прошептал он, посылая свет вперёд. Яркий луч упал на существо, с которым Олег никогда не сталкивался, хоть много о подобных слышал. Отец любил рассказывать ему о таких. Чудовища, для магглов являющиеся лишь выдумкой и страшилками из сказок. Сфинкс с телом крупного взрослого льва и с женской головой бродил из стороны в сторону, загораживая проход. Мощные когтистые лапы скреблись о землю, а длинный хвост с пушистой коричневой кисточкой на конце бился о бока. Когда Олег подошёл ближе к женщине с туловищем львицы, она остановилась и уставилась на него большими умными глазами.       — Ты близок к цели, — произнесло чудовище низким, хрипловатым голосом. — Кратчайший путь лежит именно здесь. Отгадаешь загадку — пройдёшь дальше.       — А если ошибусь? — настороженно спросил Олег, хотя уже понимал расклад.       — Тогда нападу, — ей не хватило только плечами пожать — так безэмоциально прозвучал её ответ.       — Я ведь могу уйти и поискать другой путь, — предположил Олег, не сводя внимательного взгляда с красивого женского лица.       — Можешь, но не станешь, слишком упёртый, — показалось, что она издала смешок.       — Хорошо, давай свою загадку, — Волков тяжело вздохнул. Всё происходящее начинало его бесить так, что хотелось отмотать время назад на долгие месяцы и в тот день, когда он поднимался на борт корабля, отвесить себе подзатыльник и посоветовать подумать дважды, прежде чем отправляться в Хогвартс. Впрочем, тогда бы он не встретил человека, чей образ даже сейчас мелькал в сознании яркими рыжеватыми всполохами.       — Оно очень ценно. Мёртвых оживляет. Нас смешит, порой — печалит. Рождается вмиг. Гибнет, когда ты — старик. Существо замолчало и в ожидании уставилось на Олега. Он не торопился отвечать, прокрутил загадку в голове несколько раз, вникая в каждое слово и пытаясь сопоставить их между собой.       — Я знаю, — Олег нервно облизнул пересохшие губы, мысленно прикидывая, какое заклинание можно использовать, если он ошибётся, и сфинкс нападёт на него. — Правильный ответ — память. Женские губы растянулись в доброжелательной улыбке. Существо сдвинулось в сторону, освобождая проход.       — Верно. Ты можешь идти дальше. Олег благодарно кивнул. Рука, сжимающая волшебную палочку, подрагивала от нервозности и подкрадывающегося мандража. Он понимал, что близок. Темноту лабиринта вдалеке разгоняло мягкое свечение. Кубок победителя, стоящий на постаменте, приковывал к себе внимание. Расположенный в самом центре, он хорошо был виден со всех выходов, а значит, если Диггори и Делакур заметят его, то непременно ринутся вперёд. Времени осталось совсем мало. Волков вышел на открытое пространство и остановился. Что-то определённо было не так. Шестое чувство начало орать о надвигающейся угрозе, но Олег не мог определить её источник. Возникло мерзкое ощущение, что кто-то наблюдает за ним, притаившись в темноте. Олег крепче сжал палочку в руке и направил её вперёд, прочищая себе путь через клубящийся туман, который будто оседал на коже отвратительной липкой массой. Это не Тёмная магия, не может быть ею. Дамблдор бы никогда не согласился на её использование в стенах своей школы, тем самым подвергая участников опасности. Но что бы они ни создали, какие чары ни использовали, они были сильными и влияли на восприятие, заставляя остановиться, когда до заветного Кубка осталось совсем чуть-чуть. Свечение палочки выхватило из темноты высокий силуэт. Олег прищурился, пытаясь лучше разглядеть фигуру, которая не спеша двигалась в его сторону, сокращая разделяющее их расстояние. Воздух, насыщенный водяными парами, мешал рассмотреть приближающегося человека, и Олег терпеливо ждал, когда незнакомец выйдет на свет.       — Какого хрена?! — не выдержал он и воскликнул, таращась на мужчину, остановившегося напротив. Теперь их разделяло лишь несколько жалких метров, и даже слабого Люмоса хватило, что в деталях разглядеть лицо, которое Олегу было слишком хорошо знакомо.       — Здравствуй, сын, — Давид улыбнулся — холодно, так, что температура вокруг резко упала ещё ниже.       — Что ты здесь делаешь? — Олег непроизвольно отступил назад, что не укрылось от внимания мужчины.       — Присматриваю за тобой, хочу убедиться, что ты всё сделаешь правильно, — он покачал головой и сделал небольшой шаг. Руки, сложенные впереди, показались Олегу неестественно бледными на фоне чёрной одежды. Застёгнутая до горла рубашка и длинная мантия придавали его силуэту резкости.       — Мы ведь уже обсуждали это. Я не маленький, чтобы везде водить меня за руку и контролировать каждый мой шаг.       — Правда? Тогда почему ты так часто ошибаешься? Почему продолжаешь разочаровывать меня? — Давид усмехнулся и закатил глаза. — Одна сплошная проблема, а не ребёнок. Порой я жалею, что не убил тебя, когда ты ещё сидел в утробе своей матери. Такой же никчёмный, как и она.       — Что за бред ты несёшь? — голос у Олега охрип, а рука с зажатой в ней палочкой безвольно опустилась вниз. Слова, слетающие с губ Давида, ранили подобно диким пчёлам, острыми жалами вонзаясь в самое нутро.       — Одно большое разочарование. Каждый твой шаг, каждое слово. Я всё ждал, когда же ты сдохнешь и сделаешь мне одолжение? Притаскивал домой всех этих тварей, надеясь, что хоть одна из них тебя прикончит.       — Ты обучал меня магии, — Олег насильно заставил себя стоять на месте, хотя ему как никогда хотелось уйти. Развернуться и бежать так быстро, чтобы слышать свист ветра в ушах. Обратиться в волка, выключить свои чувства и вновь затеряться среди бесконечного лабиринта. Там, куда этот отравляющий яд отцовских слов не проникнет. Отцовских? Олег замер и уставился на Давида, пристально всматриваясь в его лицо. Он был так удивлён, увидев его, что даже не сразу заметил. Давид словно… расплывался. Сразу не обратишь внимания, больше увлечённый общей картиной, но стоит присмотреться к мелочам… Черты лица не такие чёткие, а точно наспех слепленные и наложенные на макет человека. У него ведь даже голос был другой. И хренова длинная мантия. Чёрт, Давид ненавидел мантии. Он ведь десятки раз это говорил.       — Что ты такое? — палочка взметнулась вверх, кончиком направленная в грудь существа, нацепившего на себя лицо человека, который был единственным, способным загнать Олега в такое состояние ступора одним своим появлением.       — Я тот, кого ты боишься, — губы растянулись в размазанной улыбкой, будто на пергамент капнули водой, и изображение начало терять чёткие контуры.       — Я его не боюсь. Никогда не боялся.       — Уверен? — широкий оскал обезобразил лицо мужчины. Олег затаил дыхание, наблюдая за тем, как существо преображается. В одежде появилась яркость, чёрный цвет сменился алым, а мантия трансформировалась в мундир. Олег знал, какая эта одежда на ощупь. Как она сидит на теле, как обтягивает грудь и широкие плечи. Он на протяжении семи лет надевал её и смотрел на своё отражение в зеркале. Да, они с отцом всегда были похожи. Этой твари даже стараться не пришлось, просто добавить пару штрихов, скинуть десяток лет, первые вкрапления седины из волос убрать. Какое-то жалкое мгновение, и на Олега уже смотрела его копия, похожая на то самое отражение, что он всегда видел на гладкой холодной поверхности зеркальной глади. Только взгляд другой, и дело вовсе не в полумраке, превращающем карюю радужку глаз в чёрную.       — Уверен, что не боишься? — звуки собственного голоса вырвали Олега из оцепенения. Существо развело руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе. Ладони почернели, кожа начала трескаться, словно иссушенная временем. С пальцев капала чёрная вязкая жидкость, напоминающая дёготь. — Смотри внимательно, Олег, это то, что тебя ждёт. Не стоило играться с Тёмной магией. Ты сам не заметишь, как скоро превратишься в своего папашу.       — Ты нихрена обо мне не знаешь, — твёрдо сказал Волков и поморщился. Смотреть на то, как из глаз его копии начинает вытекать чёрная жижа, было отвратительно. — Я никогда таким не стану.       — Неужели? И ты сейчас совсем не хочешь напасть на меня? — двойник хрипло рассмеялся. Фальшивка. Олег никогда так не смеялся. Он попросту не умел. Или же ему так казалось, ведь со стороны он видел себя только сейчас. — Ну же, я знаю, о чём ты думаешь. Пытаешься понять, что я за тварь такая и как со мной скорее расправиться. Мой тебе совет — используй непростительное. Самый быстрый и эффективный вариант. Олег молчал, только головой отрицательно мотнул, продолжая сжимать палочку. Он был готов отбиться, использовать заклинания, которые были вбиты ему в подкорку мозга, но в одном двойник оказался прав — Волков понятия не имел, что это за магия. По принципу похожа на боггартов, обнажающих самый большой страх человека, но слишком искажённая. Олег о подобном думал, задавался вопросом, не превратится ли со временем в копию своего отца. Но это не то, что терзало его ночами. Не то, что мешало ему нормально жить. Эти страхи он научился контролировать и игнорировать, запирая их на ключ в шкафу, который вмещал в себя столько скелетов, что удивительно, как они ещё не вываливались наружу.       — Я тебя не боюсь, — повторил он, смотря в глаза напротив. Тварь нахмурилась. Застыла, так и не приблизившись. И внезапно усмехнулась. Стало ещё холоднее, у Олега изо рта пар повалил. И вдруг такая тоска нахлынула, ощущение полной беспомощности и безвыходности. Когда понимаешь, что надежды уже не осталось, только обречённость и одиночество, льдом сковывающее внутренности. Существовало то, чего Олег боялся. И магия, наложенная на лабиринт, чем бы она не являлась, нащупала его слабость. Смогла воплотить в реальность то, перед чем Олег чувствовал себя абсолютно беспомощным. Дементор завис в воздухе. Разодранный в клочья балахон на нём развевался на ветру, а хрипящие звуки, вылетающие откуда-то из-под ткани на лице, заставляли сердце в груди испуганно замереть. Олегу стало страшно. По-настоящему страшно, потому что он понимал — перед этим существом он бессилен. Он не умеет вызывать Патронуса, а даже если бы захотел — он не сможет. Те, кто используют Тёмную магию, лишены такой возможности. За всё приходится платить, за обретённой силой всегда следует слабость — то, что можно использовать против человека, возомнившего себя царём и богом. Парящая в воздухе фигура начала надвигаться на него, и Олег отступил. Тревожно посмотрел по сторонам, пытаясь найти то, что сможет ему помочь. Но вокруг только темнота лабиринта и лишь слабое, едва заметное свечение Кубка. До него так далеко, не добраться. Слишком поздно, Олег не успел. И вдруг, как яркая вспышка в голове. Фантомные тёплые руки касаются его запястий, гладят кожу кончиками пальцев, рассылая по ней приятную дрожь. Ухо обжигает горячий смешок, голос тихий и ласковый, шёпотом в вихре тёмных волос теряется, когда Серёжа сзади к нему прижимается.       — Тебе просто нужно попробовать, Олег, — мурчит и улыбается, тёплыми губами висок целуя. Дарует спокойствие — то самое, которого всегда так чертовски в жизни не хватало. — Это сложная магия, не спорю, но у тебя получится, ты ведь всё умеешь.       — Это не умею и никогда не смогу, Серый, — Волков качает головой и опускает руку. — Я пропитан этой дрянью с головы до ног. Правила есть правила, их нельзя нарушать.       — То, каким ты себя видишь, кардинально отличается от того, каким тебя вижу я, — Серёжа усаживается напротив и смотрит внимательно. Пододвигается ближе и ладони на щёки Олега кладёт, кончиками больших пальцев поглаживая шершавую кожу. Только ведь утром побрился, а щетина снова лезет. — Ты же сам говорил, что Тёмная магия — это не чистое зло. И то, что тебя учили ей с детства — не твой выбор. Ты хороший человек, Олег. И ты достоин этого заклинания, как никто другой. Просто… попробуй.       — Как-нибудь в другой раз. Во рту скопилась вязкая слюна, и Волков торопливо сглотнул её. Дементор приближался, вокруг него даже воздух замерзал, не говоря уже о пальцах Олега, который превратились в ледышки, намертво вцепившись в древко палочки. Просто попробовать? Рискнуть довериться самому себе? Блядь, как же всё невовремя. У него нет счастливых воспоминаний. У него просто по жизни всё… никак. Серо и блекло. Не было ни чёрного, ни белого. Он просто всегда плыл по течению реки, мирный поток которой изредка разбавлялся булыжниками, что забрасывал туда отец. Но счастье? Что это? Когда ты смеёшься громко и улыбаешься, как последний идиот? Когда знаешь, ради чего живёшь и просыпаешься каждое утро? Когда смотришь в голубые глаза напротив, в которых солнечный свет плещется? На Астрономической башне холодно. Снег валит хлопьями, залетает внутрь, пушистым слоем оседая на каменных плитах и людях, что стоят на балконе, восхищённые красивым зрелищем. Кожа покрывается мурашками при виде ярких разноцветных бутонов, что огненным маревом распускаются на небе. Фейерверк фантастический, вспышками озаряет тёмное звёздное полотно и раскрашивает его в палитру, которую холодной снежной зимой редко встретишь. Олег кладёт подбородок на плечо Серёжи и прижимает его к себе ещё ближе, руками обвивая поперёк груди. Разумовский такой тёплый, а терпкий цветочный запах, исходящий от его волос, щекочет ноздри. Белладонна даже сквозь зимнюю стужу пробивается, не зря ведь Серёжа говорил, что в идеале овладел рецептом этого зелья.       — С Рождеством, — шепчет он и улыбается, когда Олег его аккуратно разворачивает.       — Смотришь так, будто хочешь в чём-то признаться, — у Разумовского во взгляде бесы пляшут вокруг горящего котла нежности, а у Олега хреновы клишированные слова вертятся на языке так, что едва не вырываются. Он и сам бы рад признаться. Сказать, как ему нравится просто стоять вот так и смотреть на Серёжу, который такой красивый. Настоящий и искренний, светящийся изнутри. Жмётся к нему ближе, целует невесомо, и это прикосновения не просто к телу, а куда-то гораздо глубже. Туда, где распускается незнакомое Олегу чувство. Счастье на вкус вот такое — припорошенное снегом и лёгким цветочным запахом.       — Экспекто Патронум. Два слова, которые Олег не собирался никогда произносить, слетели с губ легко, словно давно ждали своего часа. Из кончика палочки вырвалась струйка света, которая постепенно разрасталась и становилась всё больше, пока серебристое свечение не озарило всё кругом, прогоняя тьму. Дементор начал пятиться назад, уходя дальше от мерцающего света, продолжающего расти. Магия пульсировала, клубилась и собиралась во что-то цельное, постепенно приобретая округлые очертания. Олег застыл, наблюдая за маленьким юрким зверьком, который гордо взмахнул роскошным пушистым хвостом и отважно ринулся вперёд, отгоняя дементора и тем самым рассеивая чары, наложенные на лабиринт.       — Да вы издеваетесь надо мной? — прошептал Олег, когда Патронус, справившись со своей миссией, резко повернулся и подлетел к Волкову ближе, перебирая в воздухе лапками. Хитрая лисья мордочка оказалась совсем рядом, Олег даже смог рассмотреть светящиеся усы, которые смешно дёрнулись, когда зверёк фыркнул. Он начал наворачивать круги вокруг Олега, закутывая его в кокон света, не успевающий толком рассеяться в воздухе, как лис добавлял ещё больше. Неподалёку раздался треск. Кто-то пробирался через лабиринт, топча сухие ветки и создавая столько шума, словно по проходам шастало стадо мамонтов. Это послужило сигналом. Олег, не раздумывая больше ни секунды, понёсся вперёд в сторону Кубка. Лис летел рядом, освещая путь и, видимо, не собираясь так быстро оставлять Олега одного. Стоило пальцам коснуться заветного Кубка, как воздух вокруг сжался, перемещая Волкова. Портал сработал чисто, потому что уже через секунду Олег буквально оглох от громких радостных воплей и аплодисментов, которые посыпались на него, как град. Он зажмурился от вспышек колдокамер, а когда открыл глаза и огляделся по сторонам, Патронуса рядом уже не было. Зато куча лиц людей, которые улыбались и наперебой что-то говорили, окружив Олега.       — Победителем Турнира Трёх Волшебников становится Олег Волков! — усиленный заклинанием голос Бэгмена разнёсся по стадиону, поддерживаемый рёвом толпы. — Дурмстранг забирает Кубок! Он продолжал что-то кричать, истерично наворачивая круги возле Олега, но Волков его толком не слышал. Десятки лиц, меняющиеся как в калейдоскопе, мелькали перед глазами, гипнотизируя и погружая в подобие транса. Сердце продолжало биться так быстро, что удивительно, как ещё кровавым ошмётком не вывалилось наружу, алым оросив газон. Кто-то хлопнул Олега по плечу, смутно различимый голос Вадика мазнул по ушам, довольная улыбка Каркарова мелькнула совсем рядом, но всё это совершенно не имело никакого значения, потому что Олег увидел его. Рыжая яркая вспышка в толпе, и через мгновение в Олега врезалось тело, выбившее весь воздух из лёгких. Знакомое ощущение тепла и чужой близости помогло избавиться от оцепенения, разрушая сковывающий холод.       — Ты справился! Ты победил! Я же говорил, что ты сможешь! Олег, ты справился! Серёжа говорил так быстро, что окончания слов терялись в частых вздохах и заглушались ликованием толпы, но Олег всё равно его слышал. Он не глядя сунул Кубок кому-то в руки и обнял Разумовского, ладонями впиваясь в его спину. Изящный изгиб позвоночника, мягкость волос, скользящих между пальцами, нотки цветочного запаха, оседающие на рецепторах успокоительным снадобьем. Олег понял, что победил. Сейчас, стоя в центре толпы, окружённый людьми и прижимающий к себе Серёжу, который стал для него маяком во тьме, он понял, что победил. Всё закончилось. Он справился. Они справились.       — Я тоже, Олег, — прошептал Серёжа совсем тихо, чуть отстранившись и заглядывая ему в глаза. На голубой радужке мелькнули шальные огоньки, а розоватые губы изогнулись в счастливой улыбке. — Я успел рассмотреть твоего Патронуса. Красивый и кого-то жутко напоминает, да? — он рассмеялся, своим лбом прижавшись ко лбу Олега и прикрыв глаза. — Я тебя тоже. Олег смущённо улыбнулся. Растерянность на его лице была такой явной, что становилось очевидным — ему никто никогда подобного не говорил. А ведь он этого заслуживал. Серёжа поклялся себе, что будет повторять это столько раз, сколько потребуется, пока Олег не поверит — да, его тоже могут любить. Ни за что, не обращая внимания на его успехи или провалы, не считая его победы — просто так, потому что он — это он.       — Можно присоединиться к вашему веселью? — женский голос, прозвучавший рядом, заставил ребят нехотя отлипнуть друг от друга. Венера стояла неподалёку и с любопытством смотрела на них. На фоне беснующихся студентов она выделялась ещё ярче, но это только шло ей на пользу.       — Поздравляю, Олег, я очень за тебя рада, — она улыбнулась, в этот момент приобретая ещё больше сходства со своим племянником. — Отойдём чуть в сторонку? Она поманила их за собой подальше от толпы студентов, которые продолжали веселиться, плотной стеной обступив и других чемпионов, вышедших из лабиринта. Прекрасная возможность под общий шумок скрыться за палаткой, пока репортёры и учителя не вспомнили о Волкове.       — Мы начали волноваться, когда вас долго не было, но… Серёжа был уверен, что ты справишься, и не ошибся, — Венера вновь улыбнулась, смущённо заправив рыжую прядь волос за ухо. Сейчас она выглядела куда моложе своего возраста. — Я… — Разумовская запнулась и сделала неуверенный шаг вперёд, подходя к Олегу ближе. Он видел, как её глаза растерянно метались по его лицу, словно она сомневалась в правильности своего решения. Олег не знал, что такого она увидела или прочитала в его ответном взгляде, но Венера вдруг кивнула самой себе. Аккуратная женская кисть, украшенная переливающимися на свету браслетами, взметнулась вверх. Кончики пальцев нежно коснулись щеки Олега и невесомо погладили, рассылая по коже приятное тепло.       — Я тобой горжусь. Олег застыл, впитывая в себя слова, которые всегда мечтал услышать от других людей, но удивительно, что именно из уст постороннего человека они прозвучали так чертовски правильно и искренне. Венера смотрела на него с доброй улыбкой и светлой печалью во взгляде. Так смотрят на тех, кого давно потерял и отчаялся найти, но судьба дала вам ещё один шанс. На тех, кто должен был быть твоим, всегда рядом, но из-за неверно принятых решений и чёртовых обстоятельств оказался слишком далеко.       — Сохраните это в себе, ладно? — она опустила взгляд к их переплетённым пальцам. Серёжа прижимался к Олегу, крепко держа его за руку. — Никогда не теряйте.       — Это считается родительским благословением от тебя? Серёжа усмехнулся и прежде, чем его успели наградить смачным подзатыльником, притянул Венеру ближе, обнимая их с Олегом обоих. Как связующее звено и мостик, проложенный между двумя совершенно разными людьми, которые в любых других обстоятельствах никогда бы не встретились.       — Этот хренов год закончился, можете только представить? — промурчал Разумовский и тут же громко ойкнул. Тётя наградила его тычком в бок и неодобрительно цокнула языком.       — Не ругайся хотя бы при мне, ragazzo brutto!       — Эй, тебе можно, а мне нельзя? Олег молча слушал их перебранку и улыбался. Наверное, если бы прямо сейчас перед ним появился ещё один дементор, воспоминание для Патронуса уже было бы совершенно другим. Вот этот самый момент, когда он действительно чувствовал себя счастливым. Потому что рядом были люди, которые стали ему родными. Которые стали для него семьёй.