Ноль-ноль

— Сразись со мной. Сукуна замирает. Брови комично сходятся над распахнутыми глазами. Мегуми делает шаг вперед и впервые за долгое время самостоятельно сокращает расстояние. Не дает времени ни себе, ни Сукуне. Предвкушение внутри живота стрекочет, царапает солнечное сплетение, подгоняя. Отступать уже поздно. Мегуми с нажимом повторяет свои слова: — Сразись со мной. Пока он сам не передумал, пока не пришло осознание того, что вся эта идея дерьмовая со всех сторон. — Острых ощущений перестало хватать? — оскаливается Сукуна, сверкая глазами. — Если и так, то что? Разве не ты безумный фанат всего этого? Я не раз замечал, что вместо того, чтобы закончить, тянешь время, растягивая удовольствие. — О? — Сукуна негромко смеется себе под нос. Наконец поворачивается всем телом и, склонив голову набок, спрашивает: — С чего ты взял, что ты можешь в этом помочь? Мегуми хмурится. Последние несколько недель они только и делают, что идут по лесу, ловя кроликов и мелкую рыбу в узких реках по пути. Без ссор и споров. Между ними не происходит совершенно ничего. Но неожиданный мир и спокойствие только настораживают. Затишье сжимается так, что вот-вот лопнет. Сукуна не мог вмиг измениться. Он должен вынашивать злодейские планы, продолжать испытывать Мегуми на прочность. Гнуть-гнуть, только бы узнать, как долго игрушка еще сможет продержаться, не сломавшись. Подобное напрягает. Оно скручивается внутри, норовя выскочить. Чтобы чем-то отвлечься, Мегуми перекатывает проклятую энергию, тренируя контроль. Ее течение ровное и без искажений. Она с легким жжением проскальзывает по телу, не причиняя боли. Всё точно так, как до попадания в ловушку. Ни единого намека на болезнь, про которую ранее упоминал Сукуна. — За неимением выбора, — Мегуми не ведется на насмешку Сукуны. — Так что? Нетерпеливо уточняет, уже готовый сложить печати для боя. — Не заинтересован. Сукуна широко зевает. Он пристально рассматривает Мегуми несколько секунд, только потом разворачивается, чтобы продолжить выбранный путь. Нить между ними натягивается, когда Сукуна отходит достаточно далеко. Он тормозит и оборачивается к застывшему на месте Мегуми. Раздражение невидимыми волнами заполоняет пространство между ними. Еще немного и начнет искрить. Тело Мегуми пронзает дрожь. — Мы никуда не пойдем, пока не сразимся, — заявляет он вернувшемуся Сукуне. Пальцы сжимают в кулаки край кофты. Ему нужно это преодолеть, жизненно необходимо побороть страх. И до тех пор, пока Мегуми не взглянет в глаза опасности с красным отливом, этот страх будет бежать за ним по пятам и в конечном итоге стиснет в жесткий захват, холодя дыханием спину. — Даже так? Сукуна недовольно приближается, обхватывая челюсть Мегуми ладонью. Его пальцы больно впиваются в щеки. Он склоняется ближе. И это уже нормально. Знакомое поведение Сукуны перед угрозами. На его лице обманчивое спокойствие, повестись — верх глупости. Мегуми такую доверчивость позволить себе не может. Особенно с Сукуной, чье настроение переключается быстрее, чем щелчок пальцев. Мегуми стискивает запястье в попытке высвободиться. Кожа под пальцами, на удивление, гладкая. Ему казалось, что символы на телах проклятий должны ощущаться, как шрамы, как что-то неровное и неприятное, но точно не как обычная человеческая кожа — мягкая и теплая. Сукуна, приподняв брови, разжимает хватку. Мегуми тут же отдергивает руку. Промедли он секунду, и лишился бы ее, а мир снова утащил их в темноту. Молчание разбавляют неспешные шаги. Мегуми вертит головой, не сводя глаз с Сукуны. Впивается взглядом в бордовую радужку, пока та не исчезает из виду. И когда тяжелые руки опускаются на плечи, Мегуми вздрагивает. — Не терпится отключиться? — спрашивает Сукуна. — Не знаю, что ты задумал, — Мегуми резко оборачивается, — но я не поведусь на твой спектакль, — и он бросается вперед, уверенный в том, что Сукуна уклонится от удара. Сукуна уклоняется. Ему достаточно сделать полшага вбок, чтобы кулак пролетел мимо, не задев. — Как что, так сразу задумал. Разве это не твоя глупая идея? Сукуна крутится на месте, не позволяя коснуться даже его одежды. Мегуми складывает печать. Нуэ тенью появляется за спиной. Взлетает в небо, чтобы оттуда нанести удар. Бьет еще раз и еще раз. Но все удары проходят мимо. Сукуна не воспринимает его всерьез. Со снисходительной улыбкой он уворачивается в последнюю секунду и скалится шире. Подначивает без каких-либо попыток ответной атаки. Мегуми замечает мелькнувшую на мгновение искру восторга в глубине глаз, но сразу же погасшую. — Напрыгался? — без малейшего интереса уточняет Сукуна. Одергивает перекрутившийся рукав, вертит рукой, разглядывая ткань. — Не отвлекайся! — вспыхивает Мегуми. Сукуна в его сторону даже не смотрит. Подносит руку ближе и с недовольным цоканьем соскабливает ногтем засохшее пятно. Что ж, если Сукуна хочет сыграть роль манекена, Мегуми препятствовать не будет. Ему ведь и нужен был такой формат. Чтобы проверить проклятую энергию и доказать самому себе, что все в порядке. Его силы не собираются убивать изнутри. А слова Сукуны были сказаны только чтобы напугать. Мегуми не отступает. Еще печать — рядом появляется гончая. Рывок вбок и Сукуна окружен. Пора заканчивать игру в поддавки. Тело пронзает боль. Секундной искрой пролетает по всем нервам с головы до пят. Перед глазами на миг темнеет, но Мегуми списывает это на воображение. Он мысленно отдает приказ шикигами. В этот раз у Сукуны не получится уклониться так легко. Нуэ первая наносит удар сзади, от которого Сукуна легко уходит вправо прямо в зубы к гончей. Мегуми почти ликует. Он подкрадывается сбоку. Но кулак врезается в выставленную ладонь. Мегуми отбрасывает в сторону. Сукуна даже не утруждается тем, чтобы нанести ответный удар. Только хмуро оглядывается на шикигами и сводит брови сильнее, когда возвращает взгляд на Мегуми. Проклятая энергия вспыхивает внутри, гонимая недовольством хозяина. Она ужом крутится в животе, ища выход. Кажется, ее становится настолько много, что вынести это невозможно. В эту секунду Нуэ распадается на части. Сукуна делает шаг в его сторону, полностью игнорируя гончую. Она для него не страшнее комара, с отчаянием думает Мегуми. Он сжимает зубы, не обращая внимания на расползающуюся боль. В голове только одна мысль — убить. — Бык! Вскрикивает Мегуми, вкладывая в технику куда больше сил, чем она требует. Он безостановочно расходует энергию, позволяя ей утекать сквозь пальцы. Перед глазами темнеет. Но так и надо. Только так он сможет победить. Только так у него будет шанс решить все проблемы. Остается один шаг. Последний. И Мегуми уверен, что это будет конец. Он кашляет, чувствуя металлический привкус на языке. Это сильнее распаляет. Энергия внутри него взрывается хлопком удовольствия. Сигнал к тому, что он делает все верно. Безошибочно. Сукуна перед глазами расплывается. Он все ближе. Бык не становится для него помехой, очередным препятствием перед целью. Ближе. Еще ближе. Несколько шагов и все закончится. Мегуми терпеливо выжидает. Сукуна наконец подходит на необходимое расстояние. — Расширение… Мегуми распахивает глаза. Его руки резко дергают в стороны. Проклятая энергия, ставшая уже осязаемой, разлетается, так и не найдя выход в технике. Ее остаток кругами носится по телу, оставляя за собой только жгучую боль. Горло сдавливает в тиски. Мегуми падает на колени. Желудок сжимает спазмами, а рот наполняется кислой желчью. Его рвет прямиком между ладонями, упирающимися в землю. Запах железа обволакивает. Кажется, что он исходит отовсюду. Сукуна хватает Мегуми за шиворот, поднимая с земли. Он что-то кричит, но Мегуми не может разобрать слов. Только недоуменно смотрит, как шевелятся чужие губы, но не понимает, что от него хотят. Еще немного, и его снова стошнит. Лицо Сукуны раздражающе близко. Злость на нем смотрится приятно — и Мегуми улыбается в ответ. — Убери их! — Сукуна кричит прямо в ухо. Мегуми различает слова словно сквозь толщу воды или огромный слой шумоподавления. Он дёргает мокрыми от крови пальцами. Они слегка дрожат и не сразу складываются в печать. Первая попытка провалилась. Но в этот раз расширение территории получится. Сукуна совсем близко, удар настигнет его моментально. Мегуми усмехается. Попался. Он почти шепчет это. Упоение длится недолго. Сукуна снова прерывает технику, заламывая руки Мегуми за спиной. — Убери. Это. Немедленно. Сукуна встряхивает его. На глаза попадает гончая. Она, скуля, крутится на земле. От нее исходит то ли дым, то ли пар черного цвета. Боль передается Мегуми, и он сразу прерывает технику. Сил не остается. Он повисает, и Сукуна тут же отпускает его из захвата. Ноги не выдерживают, поэтому Мегуми падает на землю прямо в лужу собственной крови, которая не успела впитаться в грубую почву. Он перекатывается на спину, тяжело дыша. Кажется, в его теле нет ни единого места, которое не болело бы. В ушах шумит так, будто рядом с ним взлетает вертолет. Боль усиливается настолько, что Мегуми воет. Почему его вены так горят? Он царапает ногтями запястья, пытаясь вырвать это из себя, но только раздирает руки в кровь. Наконец его настигает темнота.

***

— Очнулся? Голос Сукуны сквозит весельем. Мегуми с трудом открывает глаза, упираясь взглядом в каменный потолок. Все тело ощущается огромным кусоком булыжника, навалившегося неподъемной тяжестью. Он поворачивает голову вбок. Это все, на что ему хватает сил. Сукуна, скрестив ноги, сидит напротив костра. У него в руках две ветки, на которые нанизаны большие тушки кроликов. От вида жарящегося мяса живот Мегуми скручивает от голода. Он пытается приподняться, дрожащими руками упираясь в пол. — Что… — хрипит Мегуми. Он прочищает горло прежде чем продолжить. — Что произошло? Его язык вяло поворачивается во рту. Это так легко вписывается во все состояние, что Мегуми даже не удивляется. Он пытается вспомнить, что именно привело его в текущую форму, но что-то в его голове блокирует память. Чем больше он старается, тем туманнее воспоминания. — Этот вопрос должен задать я. Что, черт возьми, произошло? Что с тобой не так, Фушигуро Мегуми? Сукуна редко обращается к Мегуми по имени, отдавая предпочтение прозвищам или фразам по типу «эй ты». И обычно это случается в серьезных ситуациях, или когда Сукуна охвачен азартом. — Не так то, что я застрял здесь с тобой. Огрызается Мегуми. Ему удается принять сидячее положение. Он осматривает себя. Но все тело в полном порядке, даже на одежде ни пятнышка. Значит, время уже обновилось. Так почему же он чувствует боль, если каждый раз все возвращается к исходному состоянию? — В этот раз обновление прошло по-другому? Сукуна сверлит его взглядом с минуту, прежде чем ответить. — Как обычно. Но с тобой, определенно, что-то не так. Как будто с ним могло быть все в порядке, хмуро думает Мегуми. Он все еще пытается вспомнить прошлый день или момент до сброса. — Мы подрались? — на пробу спрашивает он. — Верно. Сукуна не помогает и не собирается помогать вспомнить. Ему явно доставляет удовольствие наблюдать за тем, как Мегуми мучается, теряясь в дебрях собственного разума. Мегуми не хочет спрашивать, убил ли его Сукуна, будучи живым. Он с трудом воспринимает тот факт, сколько раз он должен был оказаться на том свете за все время их путешествия. — И что-то пошло не так, как надо? — Если ты не планировал умереть. Со смешком отвечает Сукуна. Мегуми перебирает дрожащими пальцами. Он пытается прислушаться к себе. Помимо боли во всем теле, он в полном порядке. Проклятая энергия спокойно течет без каких-либо отклонений. — Что я сделал? — О? — Сукуна изображает удивление. — Это было весело. — Рассказывай! Требует Мегуми, забываясь. Сукуна снимает с огня одного кролика. Он принюхивается к нему прежде чем вгрызться зубами в горячее мясо. Мегуми жадно следит за тем, как кусок за куском пропадает во рту. Он даже не думает просить поделиться, хотя до этого они практически всегда готовили на двоих и молча ели, возвращаясь к взаимной ненависти после еды. — Лови, — Сукуна фыркает, бросая вторую тушку в Мегуми, — портишь аппетит. Мегуми с трудом ловит кролика, обжигая ладони. Он, не беспокоясь о манерах, кусает мясо, чувствуя, как пачкает все вокруг рта. Но его мало это волнует. — С этого момента тебе запрещено пользоваться проклятой энергией. Мегуми не сразу понимает, что именно сказал Сукуна. И когда осознание приходит к нему, он тут же возмущается: — Размечтался. — Я тебя предупреждаю. Воспользуешься ей открыто или будешь гонять по кругу в теле, неважно. Один намек и я убью тебя. И это будет продолжаться, пока ты не примешь тот факт, что теперь никакой проклятой энергии. Усек? Я не собираюсь расхлёбывать последствия этой гребаной техники, если ты по-настоящему в ней умрешь. До тех пор, пока не найдётся решение — ты обычный человек.