Золотая середина

Брок.

- Я ненавижу Стивена Гранта Роджерса. Внушаю я себе уже битый третий час подряд. И даже верю своим словам, вот только от этого не легче. Старина Джек кончился, и на его место пришла старая добрая водка. Я так жалок. Засел в своей спальне, захлебываюсь жалостью к себе вперемешку с алкоголем. Опять. Не опять, а снова? Или как там говорят. Я слишком много выпил, и завтра ко мне придет такой большой и злой бадун, что как бы не проспать на работу. Я уже вижу, как у меня будут трястись руки. Я не сдам нормативы по стрельбе и меня попрут из команды. А может даже уже и из самой Гидры. А все это собака Роджерс. Так просто и легко подмахнул документы. Без сомнений. Сам Капитан Ебать-его-в-рот- Арктика. Отписал меня другой бабе не раздумывая. Ну и правильно, Истинный вернулся, стабильные ежедневные потрахушки без головной боли присутствуют. А я, нелепая проблемка, считай сам собой ликвидировался. И на что я, собственно, рассчитывал? Да понятно на что. Когда не видишь Роджерса, можно внушать себе все что угодно. И что ненавидишь его, и что и вовсе он такой распрекрасный не нужен. Но в жизни все иначе. Вот так вот, один на один в запертом кабинете все мысли то только об одном. Убеди меня остаться. Заставь. Возьми меня. Да, блять трахни уже. Но, нет. Он опять говорит про Баки. И хоть бы раз обо мне. И бумаги то, эти треклятые мозолят глаза с другого конца кровати. На меня словно дарственную оформили. Передарили. И так тошно от этого, я ведь сам их притащил. Смахиваю листы на пол. Заебало все. Я сам себя заебал. Как заставить себя не думать? Как забыться, если даже алкоголь не помогает, а только усугубляет все. А что еще хуже, так это желание схватиться за телефон и позвонить Баки. Спросить, как у него дела, не пропускает ли утренние тренировки. Просто услышать его добрый голос. Но нельзя. Пьяному так точно брать в руки телефон нельзя. Табу. А трезвый я никогда не решусь. Бедный малыш Баки, вот он то точно ни в чем не виноват. Нам бы поговорить, объясниться. Но мне страшно услышать признание. При чем любое. Я хочу быть один, мне нравится мое одиночество и независимость. Я делаю что хочу, когда и во сколько хочу.  И никто не имеет власти надо мной чтобы указывать. А еще, мне пиздец как одиноко. Ни Роллинз, ни даже милашка Эми, которая выбрала меня в отцы своего будущего ребенка, не могут закрыть эту дыру в моем гордом, но все еще живом сердце. Я заливаю в себя остатки алкоголя, закутываюсь в одеяло, как в кокон и ложусь наконец спать. В соседней комнате что-то бубнит телевизор, в бессмысленных потугах заглушить чужие мысли.

***

Утро выдалось тяжелым, не только из-за жуткой мигрени, но и из-за того, что я так и не решил, отдавать документы Эмили или нет. Чтож, судьба, или может быть сам Роджерс распорядились иначе. - Я получила электронную подпись от мистера Роджерса. Невероятно, как тебе удалось выбить у него личную рекомендацию? Ты просто потрясающий! Я отправила документы в центр, готовься в течение месяца нас отправят на медкомиссию. Утреннее аудиосообщение от Эми не прибавило оптимизма. Чертов Роджерс не дал даже шанса пойти на попятную. Чтож примем это за волю судьбы и просто поплывем по течению. Я уже отчаялся понять замысел моей извилистой тропы жизни. Пиздец какой-то. Разумеется, из-за похмелья за руль я сесть не смог, пришлось ехать на такси. День на работе  прошел как-то не заметно. Тут отсиделся, там профилонил. Даже нормативы сдал лучше, чем предполагал. Да и день можно сказать, что почти удался, если бы не одно но. Похоже Истинные не перемещаются по одиночке, и Роджерс притащил из Вашингтона своего суженого. Барнс выглядел великолепно. Узкие джинсы, модно подстриженная челка и взгляд такой что пробирал до мурашек. Чужой взгляд, словно мы и не знакомы даже. Действительно, кто он, а кто я. Пересекались мы как-то мельком и на большом расстоянии. Кричать на весь хол «Привет, здоровяк» я, конечно, не стал, но кивнуть кивнул. В ответ меня наградили таким холодным взглядом, что я чуть не устыдился что вообще поднял глаза на икону совершенства. Впрочем, характер Баки теперь личная проблема Роджерса. Меня это никоим образом не касалось. К тому же возникли мои личные проблемы куда более интересные. Атмосфера в команде накалялась. Конечно повышенное внимание главы Гидры к какому-то там ноунейму Бете , ой как не понравилось вспыльчивым молодым альфам. И как то резко конфликт внутри команды, перетек в масштабы если не всей организации, то одного конкретного филиала точно. Я не могу объяснить как, но мне удалось настроить против себя практически всех. Косые взгляды, перешептывания за спиной, едкие шутки в спину. Я словно попал в долбанутую старшую школу из фильмов нулевых. Только вот незадача, мне уже далеко не шестнадцать, и подобной херней не впечатлюсь. И тактика игнорирования отлично работала, ровно до тех пор пока всеобщая озлобленность не коснулась Эми.

***

Увидев ее я наконец понял, насколько сильно рад встрече. Она вернулась и в Нью-Йорке словно в одну секунду стало легче дышать. Она стала моей отдушиной. Похоже Эми осталась единственным человеком во всем мире, с которым я чувствовал себя свободно. С ней можно было подурачиться, мне нравилось слушать ее немного по детски наивные рассуждения о будущем. А я вот утратил этот навык планировать на пять, а то и десять лет вперед. Я пытался пережить хотя бы сегодня. Наверное именно поэтому наши разговоры внушали мне оптимизм. Да , мне пятьдесят, но моя жизнь еще не закончена, и эта пресловутая судьба не предрешена. Мы строили совместные планы, словно самая настоящая семья. И мне безумно страшно поверить что вся эта розовая мечта любого Беты сможет превратиться в реальность. Нет, не так. Мне страшно разочаровать Эми, ведь я не тот военный герой, каким она меня видит. И еще, мою дурную голову не покидает две мысли. Это розыгрыш. И. Я не достоин. В моей голове было много дури. И она пропадала только рядом с мечтательницей Эми. Но стоило мне остаться одному, как тоска наваливалась на меня с неистовой силой. Не в силах справиться с яростным изобилием противоречивых чувств, каждый вечер я глушил их алкашкой. Я знал что проваливаюсь в выгребную яму, но никак не мог остановиться. Каждый вечер после работы я заходил в какой-нибудь магазинчик (Обязательно каждый раз в разный, ибо повторяться было нельзя, а то сочтут за алкоголика), я закупался какими-то вреднющими, но быстро приготавливаемыми полуфабрикатами. Стыдно признать, но я настолько обленился что уже даже что-то разогреть на сковородке стало для меня мукой. Микроволновка стала моей лучшей подругой. И дело даже не просто в грязной посуде, а в самом процессе готовки. Слишком заморочено, долго. И бессмысленно. Мне стало все равно что в себя закидывать. Я перестал получать удовольствие. От еды, алкоголя, курева. От жизни. Бляха, да я ведь даже не мог нормально кончить. Разрядка приходила конечно, но она больше злила. Я не был удовлетворен. Мне было чертовски мало. И все было как-то не то, фальшиво. И от этой неудовлетворенности я еще больше злился. Злился на себя, и на Роджерса за компанию. И я снова брался за бутылку. Еще больше пил чтобы не думать. А потом наступало утро. И Здравствуй похмелье. Головная боль, острая реакция на свет и шум, рвота. Прям таки все признаки контузии. И такое состояние тоже хорошо, тоже не думается. Если бы еще не Роллинз со своими нотациями.

***

- Да что, блять с тобой твориться? Я проспал на работу. И мой верный друг и товарищ приехал навестить мой хладный труп. Вот жеж попадос, я даже не помню как отключал будильники. Впрочем дверь то я тоже забыл запереть. Вот тебе и вояка с опытом в десятки лет. Ладно, может в душе я надеялся что кто-нить придет и грохнет меня во сне. Очень хорошая смерть. Тихая, безболезненная. В своей постели. Куда лучше чем орущий своим басом Роллинз над головой. Ну, ладно, не орал. Но говор у него и правда громкий, хоть и от природы. Плюс мое похмелье, так что вы точно можете понять мои муки. - Прошу тебя, Джекки, детка захлопни ебальник. У меня сейчас голова расколется, как арбуз. - О, раз у тебя есть силы придумывать метафоры значит все не так уж и плохо? - Пациент больше жив, чем мертв. - О, да, я вижу. Ты че блять где-то фуру с винно-водочного грабанул? Отвечать на его выпады сил совершенно не было. Все тело ломило от ноющей боли, спал очевидно не в самой удобной позе. Одеяла было перекручено где-то в ногах, в придачу еще и уснул в уличной одежде. Просто блеск. Хоть обувь снял. Что удивительно, с коренной итальянской привычкой не разуваться дома. Я вообще скучал по итальянским привычкам. Флиртовать без повода. Говорить о винограде и предстоящем обеде. О, и самое главное. Сиеста. Существовала бы она во всем мире. И люди стали бы добрее. Особенно Роллинз который в данную секунду на редкость раздражал своим режимом наседки. Этот петух принялся разбирать мой захламлённый пол. Согласен, для неподготовленной психики это страшное зрелище, раскиданная на полу одежда вперемешку с фантиками и контейнерами от еды. Чтож тут поделаешь. На работе я еще мог заставить себя быть дисциплинированным мальчиком, но вот дома... Дома я совсем расклеивался. Кое-как собрав себя с кровати я поднялся и капитулировал от беснуевшегося Джека в ванную. Под страхом схватануть ранний инфаркт, в зеркало даже заглядывать не стал. Стащил с себя всю одежду, что не симпатичной кучкой оставил на полу под ногами, и преисполненный надеждой, что великая силы воды спасет меня, залез под душ. Ноги совсем не держали. Облокотился на кафельную стену плечом. Через минуту медленно сполз вниз. Не понимаю, откуда взялась эта неисчерпаемая усталость. Не уж то старость подкралась? Уселся поперек ванны, свесив через борт ноги. Через неприкрытый дверной проем ванны, сквозь ресницы я наблюдал за снующим туда-сюда Роллинзом. Бедолага пытался привезти в порядок мою халупу, завалы в которой я копил последний месяц. Месяц? А может больше, а может и меньше. Я совсем перестал следить за временем, оно текло мимо меня. Словно в неверном коде, какого-то туповатого айтишника, моя жизнь зациклилась. И я просто наблюдаю за тем, как день сменяет ночь. И ничего не меняется. Впрочем я и не пытаюсь что-то изменить. Наконец угомонившись Джек заглянул в ванную. Он где-то оставил свою куртку, а рукава дебильного серого свитера закатал до локтя. Джек неловко переступил с ноги на ногу, скрестил руки. Облокотился плечом о дверной косяк. - Крутая бицуха. Давно качаешься? Тупая шутка совсем не разряжает обстановку. Джекки хмурится. Я буквально слышу как в его голове крутятся шестеренки, генерируя множество вопросов. Не хочу на них отвечать. Даже слушать не хочу. - Не надо, Джек. - Надо. - Терпеть не могу все эти разговоры по душам. - Как и я. Но это неизбежно, Командир. Горькая усмешка искажает мое помятое лицо. Командир. Он до сих пор меня так называет. Как тупо. Звучит как издевательство. Хоть я и знаю, что это просто привычка. - Что он сделал с тобой? Брови как-то сами собой насупились, а губы сжались в тонкую нить. Озвученным этот вопрос звучал еще более мерзко. Но Джек не собирался сдавать назад. Его кулаки сжались, сдерживая бог знает какие эмоции. Этот мужик никогда не отличался многословием, но не сейчас. Сейчас его словно прорвало. Не думаю, что когда то прежде видел его таким настойчивым на "поговорить". И это пугало. Похоже все действительно серьезно. - Не понимаю о ком ты. - Прекрати прикидываться идиотом. А вот это уже больше смахивало на ор. Мои глаза расширились от удивления. Мой старый друг Роллинз впервые повысил на меня голос. Смотрю на него во все глаза и не могу понять, почему медвежонок-обжора так серьезен. Подумаешь, друг напился и устроил бедлам, чтож теперь так переживать? Не дождавшись моего ответа, друг подошел ближе, присел на корточки возле ванны. Его серьезный настрой настораживал. Он перешел на шепот. - Он по-прежнему принуждает тебя? - Чего, блять? - Ты не обязан выносить все это в одиночку. Вместе мы придумаем выход. Горячая ладонь ободряюще хлопает мою мокрую коленку. И я залипаю на этом движении пытаясь переварить услышанное. И чем дольше я анализирую происходящее, тем сильнее подступает ком к горлу. Я так жалок. - Оставь меня. - Я и так чертовски долго не трогал тебя по возвращению. И как видишь, все становится только хуже.

***

И Джек действительно не отстал. По началу его навязчивое внимание раздражало. Каждое утро перед работой он заезжал за мной и вытаскивал из постели. Устраивал мне циклы беспощадных тренировок. " Чтобы вернуть мозги на место". И что-то там про здоровое тело с духом. Еще и Эми походу вступила с ним в заговор, начав таскать на полноценные обеды в местный кафетерий. А вечером в ресторанчики со здоровым питанием. В общем и целом, они вдвоем заебали меня так как ни одна бумажная запара в конце рабочего года. И в конце концов, в какой-то момент мне показалось что дерьмо в моей жизни отступило. Я перестал избегать новостных программ по TV, в которых Роджерс вещал о мире во всем мире под флагом всея Гидры. Перестал вздрагивать от его голоса случайно услышанного в коридорах организации. Перестал выслеживать Барнса взглядом. Хотя последнее и стало самым тяжелым. Я испытывал патологическое желание извиниться. Попросить прощение что влез со своими грязными берцами и потоптался в их отношениях. А тот, воистину как Призрак, все время ускользал от меня. Может оно и к лучшему. Не думаю, что мне удастся подобрать слова, которые смогут сгладить все то дерьмо что я учинил.

***

Столовка в нашей организации была довольно таки сносной. А с приездом высшего руководства так вообще превратилась в ресторан высшего класса. Прям мишленовский уровень. И суп с мясом, и соки реально свежевыжатые. И даже сахара для выпечки не зажали. Чудеса. Если Роджерс погостит у нас еще хоть на недельку подольше, то рискует что его верные подчиненные отожрут себя задницы. Впрочем, мне это не грозит. Отсутствие аппетита страшная вещь. Я всегда любил вкусно и вовремя перекусить. А тут на тебе, кусок в горло не лезет. Еще и с ежедневными нагрузками это могло мне плохо аукнуться. Именно поэтому я уже битые полчаса отчаянно ковырял замерзшие макароны. Сыр уже давным давно затвердел и мерзкими катушками прилип в тарелке. А я все продолжал пытаться придать блюду аппетитный вид , перекатывая с края на край. Стоило взять к супу салат. Или еще одну тарелку супа. Жидкое как-то проще заходило. Еще и Эми опаздывала. Наверное надо было зайти за ней. Чтож за день такой - неправильных решений. По другую сторону стола, напротив, кто-то приземлился. И судя по тени упавшей на тарелку, это определенно не точеная фигурка девушки. Адамс. Чтож я совсем по нему не скучал. Наши стычки в Италии были довольно таки утомительными. И даже не приносили зловредного удовольствия от злословия. А мне, любившему по выяснять кто прав, было трудно не угодить. Поэтому не оказавшись в восторге от компании вернул безразличный взгляд к тарелке. Надо заставить себя поесть, пока не начало темнеть в глазах на тренировках. - Выглядишь просто прелестно. Даже не поднимая головы я ощутил его самодовольный оскал. Уебок. Кажется ему недавно присвоили звание капитана, хотя с хуя ли не понятно. Именно поэтому самомнение Адамса раздулось до еще больших размеров. А учитывая тот факт, что мой статус в организации упал на несколько позиций вниз, практически до простого исполнителя, у этого мерзавца не осталось соперника способного вернуть мозги на место. А корону ох как давно следовало ему подправить. - Даже не пытайся, ты не в моем вкусе. За спиной хихикнул его подчиненный, но веселье быстро сменилось нервным хмыканьем. О, да маскировка высший пилотаж. А вот гневная моська Адамса все таки вызвала легкую улыбку. Ну давай, спиздани еще какую-нить хуйню и разойдемся. Ведь каждый просто считает своим долгом уделить меня своим невъебенным вниманием. Я был совсем не настроен потрепаться. Ведь буквально полчаса назад я был свидетелем неприятнейшего разговора сокомандников. Бета мешался в их команде. В последнее время серьезных миссий не давали, а из этого следовала что никаких надбавок к зарплате не будет. Как и премии. И конечно это связали с моим приходом. А я уже связал это с появлением Роджерса. Впрочем это были лишь мои догадки. Сейчас главное не усугублять конфликт внутри команды. Рано или поздно Роджерс вернется в Вашингтон, и с Коллинзом уже можно будет договориться. - Буду краток, Рамлоу. Отстань от девочки. И либо ты сделаешь это сам... А вот это уже интересно. Я даже отвлекся от своего обеда, полностью уделив внимание собеседнику. Даже изобразил искреннюю заинтересованность. Вот даже бровь сама собой выгнулась. - Либо? - Либо тебе помогут. И ладонью еще так демонстративно хлопнул по столу поднимаясь. Ну прям мачо мен. - Я весь трепещу от ужаса. - Шути-шути, недолго тебе осталось. - Это угроза, капитан Адамс? Он не ответил. Кажется кто-то дохуя насмотрелся боевиков. Какой то уж слишком типичный разговор вышел. Поставленный и как будто отрепетированный. Адамс мог наебывать окружающих да и себя самого сколько угодно. Но я то знал что он простой петух, пустые слова и подхалимство это все на что он способен. Но вот зачем он заговорил про Эмили? Командир чужого отряда ушел, и меня тут же пронзил другой острый взгляд. Барнс стоял у дальней стены столовки. И я почти на сто процентов уверен что он слышал наш разговор. Даже не так. Он слушал.