Yellow Tabernus

— Разве тебе в ней не жарко? — Нет, — в который раз отвечает Тэхён, намазывая арахисовую пасту на хлеб. Бабушка, как и говорил Юнги, мучила его вопросами о шапке и не давала покоя, расспрашивая о том, как ему тут живётся. — Мне тоже сделай, — зайдя в комнату, просит Юнги, зачесывает чёлку мальчика назад и тянется поцеловать. — Пахнет зубной пастой? — Очень, — улыбается мальчик и достаёт из пакета ещё один кусок. — Бабушка, точно не хочешь? — Нет-нет, у меня и так плохие зубы, — отказывается женщина и растягивает губы в улыбке. — А он прямо-таки расцвел, когда ты зашёл. Мужчина достаёт из холодильника упаковку молока и, зажав в зубах пакет с кексами, невнятно бормочет «неужели». — Ну, если хочешь, чтобы он к тебе привык, поживи у нас года три, может больше, — усмехается Юнги, а молоко отправляется по стаканам, на стол рядом с лазаньей. — Ох, — удивляется мать и пододвигает к себе стакан. Тэхён заканчивает делать бутерброды и кладёт их на две разные тарелки, ставя одну около порции старшего, другую — около своей. — Трубочку? — спрашивает мужчина, собираясь нарезать лимонный пирог. — Апельсиновую, — просит мальчик и усаживается за своё место. — Одну апельсиновую трубочку для моего солнечного Тэхён-и, всенепременно, — говорит Юнги и облизывает нож от пирога, попутно доставая из стаканчика молочную трубочку из множества других: мальчик просто обожает их. — Прелестно, — умиляется бабушка, и приложив ладони к груди, смеётся. Мальчик отправляет кусочек лазаньи в рот и успевает ответить ещё на несколько вопросов бабушки касательно учёбы. — Лимонный пирог, — оповещает Юнги, поставив на середину стола разрезанный пирог. — Держи, — протягивает он трубочку Тэхёну и наклоняется ко лбу, вновь чмокая. Дважды за прошедшие десять минут. —Для чего это? — спрашивает бабушка, отпивая молоко. — Ну, я про лоб, он же привыкнет. — Уже привык, — хмыкает мужчина, и смотря на мать, наклоняется к мальчику, ибо тот возмущался, что не успел поцеловать его. Подумать только. — М, — кратко мычит она и принимается за еду, предпочитая больше ничего не спрашивать. — Как твои дела? Чем занимаешься вообще, всё ещё в цветочном работаешь? — Юнги упирается в стол локтями и кладет подбородок на ладони. — Я начала много вязать, вот недавно плед связала, розовый такой, с ромбами, — говорит она, и внезапно её осеняет. —Точно! Я же и вам связала! Два свитера, всё боялась, что Тэхёну не подойдёт, он же растёт, так что нужно померить. — Только сначала поедим, — успокаивает её мужчина и мягко улыбается. Тэхён смотрит на них и игнорирует тот факт, что это мать с сыном, они просто в хороших отношениях. Мальчик не хочет думать, что мама его матери была со своими детьми так нежна, а его мать с ним — нет. Любовь между ребёнком и родителем, она так выглядит вживую? В фильмах показано тысячи разных семей, но настоящие взаимодействия Тэхён видит впервые. И ощущения от этого не самые приятные. В какой-то момент он не слышит того, о чем они говорят, просто видит на их лицах улыбки и то, как они смотрят друг на друга. Ему больно. Что-то давит на его сердце с такой силой, что просто невозможно нормально вздохнуть. Шум в его ушах сравним с величественной, нарастающей симфонией, что с каждой секундой набирает обороты. Тэхён откидывает от себя вилку и пихает столешницу руками, будто бы та может отодвинуться и выпустить его из-за стола. — Ты чего? — спрашивает его Юнги, но мальчик не слышит, лишь догадывается по вопросу в глазах. Звуки нарастают всё быстрее и тревожнее, он выскакивает из-за стола, стул падает от резкости его движений, ноги несут его в свою комнату, подальше от шума, подальше от его неспособности нормально вздохнуть. Дверь распахивается слишком сильно, ударяясь о стенку, Тэхён падает на кровать, прижимая к себе подушку так, словно она может избавить его от хаоса в голове. Эти звуки, словно волна, поднимаются выше, становятся звонче, громче и протяжнее. Мальчик сжимается, кричит, не слыша собственного голоса, и утыкается лицом в подушку, чтобы заглушить. На пике он готов взвыть, прижимая руки к ушам, в его голове словно играют тысячи инструментов, с таким страхом, такой тревогой и паникой, что рвёт перепонки. И внезапно всё затихает, остаются лишь высокие нежные ноты, переходящие в ненавязчивый исчезающий звук. Тэхён чувствует, как родные руки прижимают его к себе. Он знает кто это. —… хорошо, всё хорошо, слышишь? Всё хорошо, — наконец прорезается слух мальчика, он начинает различать звуки внешнего мира, и его голова очищается, спокойствие окутывает его тело. — Юнги, — шепчет он на грани слышимости и обхватывает того руками и ногами так крепко, как может. — Тише… — говорит тихо в ответ мужчина, сглатывая. — Тише… Господи, Тэхён…

***

— Он уснул. — Отведи его к психологу, нельзя с этим тянуть, ты разве сам не видишь?! — женщина ходит по комнате взад-вперёд, обеспокоенно теребя свою кофту. —Успокойся, твоего срыва только не хватало, — вздыхает Юнги, усаживаясь в кресло. — А если в нём такие же бесы, как в Чеён?! Часто с ним такое? — Впервые, — нехотя отзывается мужчина. Она сейчас вынесет ему весь мозг. — Он всегда спокоен, я не знаю, почему сегодня вот так. Я спрошу и мы с ним обязательно поговорим об этом. — Ему нужен психолог! Жил с мамашей ненормальной, от неё ему это и передалось, так и знала. Я так и знала! Немедленно нужно принимать меры! — она бросает на него тревожные, но тем не менее уверенные взгляды. — Не нужен никакой психолог, слышишь? Я просто выясню причину и всё, ничего больше и не нужно, — терпеливо отвечает Юнги, складывая руки на груди. — Ты понимаешь, что говоришь?! Ему нужна помощь! — Ему нужен я! — кричит Юнги, убийственным взглядом прожигая женщину. Она тушуется, хватаясь за сердце, и садится в соседнее кресло шокированная. — Кошмар… Какой кошмар… — бормочет мать, качая головой. — Так же нельзя… Нельзя, Юнги, сыночек… — Ложись спать, я больше не хочу говорить об этом, — вставая, говорит мужчина, и кивнув на стопку с постельным бельём, выходит. Паникёрша — лучшее слово описывающее его мать. В детстве, из-за любой мелкой царапины, чуть ли не до истерики доходило дело. Он мимолетно думает, что мог разбудить младшего своим криком, поднимаясь в его комнату. С Тэхёном такого никогда не происходило. Никогда, ни при каких обстоятельствах, даже когда Юнги отчитывал его, мальчик принимал это без подобных реакций. Дело в бабушке. Она приехала, и это случилось. В этом определённо есть связь, думает Юнги, залезая в кровать к мальчику и устраиваясь сзади. Тэхён любит спать на животе, подложив под голову руки и тихо сопеть. Как и сейчас. Мужчина двигается ближе и чуть приподнимается, чтобы заглянуть в лицо мальчика. Мирное, спокойное. Юнги аккуратно убирает чёлку в сторону, перегибается и долго прижимается ко лбу Тэхёна губами. Потому что испугался, потому что сердце чуть из груди не выпрыгнуло от страха. Он не двигается, ровно дышит и успокаивает старшего своим положением. Спит — значит, его сейчас ничего не тревожит.

***

Мужчина просыпается с ощущением, будто проспал целую вечность. Тэхёна рядом не оказывается, и Юнги всем сердцем надеется, что мать не сглупила и не пошла с ним к психологу. Он встаёт лохматый и в помятой одежде, замечая, что был укрыт. Конечно же младшим. — Мама? Тэхён? — Мужчина выходит из комнаты, направляясь в ванную. Нужно привести себя в порядок. Дверь не поддаётся, когда Юнги дёргает за ручку. — Занято. — Тэхён? Когда ты встал? — Недавно, бабушка на кухне готовит если что. — Ладно, — говорит он. — С тобой всё хорошо? — Пена кончается, — отвечает Тэхён. — А, да, надо будет купить, — бормочет Юнги и, побарабанив по двери подушечками пальцев, идёт на кухню. Женщина носится по кухне, мычит что-то под нос, то и дело ставит на стол тарелки с едой. — Доброе утро, сынок, — весело говорит она и подходит к нему, чтобы обнять. — Ты прости, что я вчера так распаниковалась. — Не бери в голову, — отмахивается мужчина и, размяв плечи, заглядывает на стол. — Куда ты столько готовишь? — Вовсе немного. Давно мой сынок не ел маминой стряпни. Юнги кивает и садится за стол, теребя края кофты. Женщина бросает на него короткие взгляды, поджимая губы. — Ты же понимаешь, что о психологе стоит задуматься? — тихо, мягко говорит она, положив на плечи сына ладони. — Мама, — предупреждающе начинает он. По его тону, женщина понимает, что зря заикнулась. — Знаешь что, поезжай-ка ты завтра домой, ладно? Она застывает. — В смысле, Юнги? — В смысле, погостила и хватит, — серьёзно говорит мужчина, ощущая себя ужасно уставшим. Тэхён выходит из ванной тихо, слыша, что на кухне идёт серьёзный разговор, взять хотя бы голос старшего. Он закрывает дверь и идёт в свою комнату, шлёпая по полу тёплыми, босыми ногами. Мальчик нечасто валяется в горячей ванной, но сегодня очень хотелось просто полежать, погреться и подумать. Объяснить себе вчерашнее, Тэхён не смог. Конечно, что десятилетний мальчик может понять? Открывая шкаф, он выуживает зелёные шорты и бело-жёлтую футболку. Дома было тепло, но надеть носки Тэхён всё же решает. Любимые, полосатые с оранжевым котом. Мальчик глядит на себя в зеркало, поправляет футболку и выходит из комнаты. —… ужас, Юнги, почему ты таким стал? — слышит он, заходя на кухню. — Всем доброе утро, — говорит Тэхён. Перепалка прекращается: бабушка, поджав губы, садится за стол, а Юнги тянется поцеловать его. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, очень хочу есть, — честно отвечает мальчик, усаживаясь за своё место. — А бабушка видела амбар? — Что я там не видела, — смеётся женщина. — Я так и думала, что в конце концов, Юнги разведёт много животных, как у нас когда-то. — В смысле? — не понял Тэхён. Мужчина мягко смотрел на него, подперев щеку рукой. — Ну, раньше тут... — Неважно, давайте есть, — прерывает мать Юнги. В её рассказе будет присутствовать Чеён, а это совсем не нужно. — Бабушка завтра утром уезжает домой, — оповещает он спустя пару минут, мать смотрит на него, не веря, что он так серьёзен. — Отвезём её на вокзал, проводим и заедим в пиццерию, помнишь ты отказался в прошлый раз? Захочешь, просто возьмём на вынос. — Хочу, — кивает Тэхён, беря в руку ложку. Он даже не спрашивает, почему бабушка так быстро уезжает. Ему от этого лучше, комфортнее. Женщина вздыхает, заправляя за ухо седую прядь и опуская глаза в тарелку, продолжает есть, совсем не ощущая вкуса. На следующий день мальчик под руку с Юнги смотрит, как поезд уезжает, унося бабушку вдаль. — Дышать… стало свободнее… — тихо бормочет Тэхён, переступая с ноги на ногу. Мужчина опускает на него взгляд, и младший видит в нём что-то необычное, необъяснимое и невероятно тяжёлое. А затем он моргает, и натянув улыбку, присаживается перед ним на корточки. — Потому что ты дышишь мной.