Yellow Tabernus

Тэхёну тринадцать, и Юнги посвящает его в тему полового воспитания, стараясь говорить понятно и не слишком подробно для невинных ушей. Перед этим он и сам неплохо подготовился, набросал на листке важные темы, вопросы, которые могут быть интересны Тэхёну, всевозможные исходы, но всё, что сказал мальчик это «ясно». Ясно. Юнги даже показалось, что всё это ему уже давно известно, может, даже из-за треклятого телевизора или книг. Зря он перестал следить за отметками о возрастных ограничениях. Об этом мужчина думает на протяжение недели, подчищает в телевизоре каналы, после замечая на себе продолжительный тэхёнов взгляд, говорящий о том, что тот заметил пропажу и не понимает почему. — Ты ведь все равно говорил мне уже обо всём. Эти слова встречает Юнги ранним утром на кухне после того, как мужчина как бы невзначай прошелся по книгам Тэхёна и несколько забрал под предлогом «почитать», но на самом деле изъял из-за «18+» на обложке. — Говорил?.. Когда? И Тэхён как ни в чем не бывало рассказывает о событиях двухмесячной давности, когда к ним в гости приезжал сослуживец Юнги — Хичоль. Они выпивали, и, как оказалось, язык у них развязался очень сильно, раз тема зашла о таком. Открыв окно нараспашку, Тэхён осторожно протирает пыльный подоконник и зачесывает выбивающиеся пряди за уши, пока теплый ветер шевелит листву на деревьях. С первого этажа слышится смех — вот уже второй день у них гостит давний знакомый Юнги, от которого мальчику не по себе. Поначалу он принял Тэхёна за девчонку, щипнул за бок со словами «а это что за милашка?» и противно хихикнул, что-то бормоча об армии. После приветствия гостя Юнги отпустил его наверх, и больше Тэхён из комнаты не выходил, а потому есть хочет очень сильно. От долгого терпения желудок был готов присосаться к позвоночнику. Когда он все же спускается и заходит на кухню, его появление отмечают с характерным «о», на что Тэхён молчит, включает плиту и лезет в холодильник за яйцами. Несколько раз он оборачивается на них, и этот Хичоль все время жутко, хмельно разглядывает его. — Какой-то он хлипкий, каши мало ест? — Он сам по себе маленький, — не задумываясь, отвечает Юнги, наблюдая, как Тэхён крошит зелень. — Его мать тоже была невысокой, так что неудивительно. Его рука застывает — он на секунду останавливается, удивленный такими словами, но невозмутимо продолжает, покрепче перехватив нож. — А что насчёт отца? — Давай не будем, — отмахивается мужчина, размахивая руками. — Даже думать о нем не хочу. Тэхён ссыпает всё в сковороду и накрывает крышкой. — Сколько ему? — Тринадцать. — Хороший возраст, — медленно тянет мужчина, и, когда Тэхён проходит мимо него, ловко вцепляется в бедро, чуть проводя вверх, задирая кромку шорт выше. — К нам таких приводили в роту, когда совсем невмоготу было, помнишь? Мальчик бросает на Юнги взгляд, стараясь высвободить ногу и ища спасения в помутненных глазах. Мужчина смотрит на тэхёнову ногу и ничего не предпринимает, отчего мальчик резвее пытается высвободиться. — Юнги. — Зовет он, уже впиваясь в чужую руку пальцами. — Ты трахал девчонок, не разбираясь, сколько им лет, — голос Юнги холоден, хоть язык и слегка заплетается, — хотя они приходили совсем не добровольно. — Не начинай, Юнги! Зато они были узенькие, и щелка у них еще нерастраханная была… Какие все же прелестные создания. Их ляжечки я вспоминаю даже будучи женатым. — Хичоль улыбается, переводит взгляд на Тэхёна и крепче сжимает чужую ногу. — Такие ляжечки. — Убери руку, — Юнги поджимает губы, и Тэхён знает этот жест. Обычно тот так делает, когда был недоволен, но вслух ничего не говорил. Эмоция на лице Хичоля сменяется на грусть, потом — на разочарование, и после мужчина отнимает руку от ноги Тэхёна, тут же отшатнувшегося подальше. — Я принесу в твою комнату, иди, — уперевшись взглядом в красный отпечаток на тэхёновом бедре, произносит Юнги. Опешивший Тэхён не сразу понимает, что говорят ему, пока не встречается с глазами мужчины, будто протрезвевшего за считанные секунды. — Ступай, — улыбается мужчина. — А потом, когда он вырубился, ты пришел ко мне и начал рассказывать. Не так как сейчас, но близко. — Почему я не помню ничего из этого… — почесывая красные уши, бормочет мужчина, а затем в голове что-то щелкает. — Хичоль приставал к тебе после этого? — Я не выходил из комнаты. В этой ситуации Юнги боится лишь безразличных глаз Тэхёна и его спокойствия. — Что именно я сказал? Мальчик отводит взгляд влево, немного хмурясь. Юнги выжидающе блуждет по его лицу глазами, которым хотелось за что-то зацепиться, чтобы унять волнение. — «Знаешь почему Хичоль тебя тронул? Он тебя хотел, Тэхён, так же как тех девочек, с которыми кувыркался в койке. Он смотрел на тебя, как на кусок мяса, и всё, что его останавливало — это лишь я. Такие, как Хичоль не спрашивают, Тэхён, поэтому будь осторожен. Он завалит тебя на стол, и сделает все, что пожелает, а ты в силу своего возраста даже не сможешь отбиться». Под конец Тэхён пожимает плечами и, слегка склонив голову бок, смотрит на побледневшего Юнги, сверлящего свои руки глазами, полными ужаса. — Хоть я и маленький, но я не один, — спустя пару минут, привлекает внимание паренек, подсаживаясь ближе к мужчине, чтобы опереться на него плечом. Тэхён тянется к чужой руке и кладет ее на свои колени, начиная перебирать пальцы. — Почему ты плачешь? Горячие капли падают на домашние штаны, оставляя после себя маленькие пятнышки. Как же он мог позволить такому случится? Он же знал, что Хичоль — долбаный педофил, однако впустил его в свой дом, туда, где Тэхён, туда, где алкоголь мог попросту вырубить его, дать волю чужому мужчине, и непонятно, какие последствия это бы принесло. Его слезы льются пуще прежнего, когда мальчик пытается их стереть, натянув на ладони рукава кофты. Юнги притягивает его, обхватывает спину и утыкается в хрупкое плечо. — «Мне нравится плакать. Как поплачешь хорошенько, сразу кажется, будто опять утро и начинается новый день», — бормочет Тэхён, вспомнив фразу из книги и укладывая подбородок на макушку мужчины. — Но если плачешь ты, значит за окном меня ждёт буря.

***

Юнги неловко отводит взгляд, когда Тэхён спрашивает его о личной жизни. Подростку вдруг стало интересно, был ли у него кто-то за все время, что они живут вместе. — Если бы кто-то был, я бы тебе сказал. — А мог и не говорить, оставив в тайне, — он перед ним в одной растянутой футболке до середины бедра, своей потрепанной шапке, длинных резиновых сапогах и ведром пшеницы в руках. Мужчина запускает в загон новых цыплят, наблюдает, как взрослые куры разбегаются по углам и громко щебечут. — Почему ты спрашиваешь? — он на самом деле даже немного забавляется. Тэхён звучит как-то по-иному. — Я не видел тебя с женщинами, и ты никогда о них не говорил, — подросток закидывает ведро на перекладину и наклоняет над кормушками, чтобы пшеница ссыпалась. — Ну, они не очень-то меня интересуют. Единственные дамы, которые меня беспокоят, — это наши курочки, — Юнги стаскивает с Тэхёна шапку, у которого волосы сразу пушатся и магнитятся, вставая дыбом, от того, что знатно отросли. — Значит, тебя интересуют мужчины? Фраза не застает его врасплох, но слегка удивляет. Можно было догадаться, что вопросы все-таки вели к этому. — Ты спрашиваешь меня про ориентацию? — переспрашивает мужчина, выходит из амбара и останавливается, наблюдая, как Тэхён следует за ним. — Да. — Я не знаю, — пожимает плечами Юнги, и ему правда сложно дать ответ. — Я не любил никого, ну, не считая девочки из первого класса, но думаю, это не считается. Тэхён приглаживает свои волосы. — Совсем никого? — Может, кто-то мне и симпатизировал, но чтобы любить кого-то — нет. Подросток устремляет взгляд на их дом, долго рассматривает обшивку и растущие под окнами цветы. — Это грустно. — Думаешь? — Юнги усмехается и притягивает его к себе, опуская руки на спину. — Я вполне счастлив. Любовь — вещь громкая, а я предпочитаю тишину. — А какая ориентация у людей, которые никого не любили? Как они понимают, кому отдать предпочтение? — Тэхён смотрит на него внимательно, эти вопросы правда ему интересны, и Юнги задумывается. — Я думаю, нет разницы, какого пола будет этот человек. Если сердце рядом с ним трепещет — значит это то самое. Мужчина зачесывает ему волосы за правое ухо и проводит по щеке тыльной стороной ладони. — Ты быстро вырос, такие взрослые вопросы задаёшь, — он улыбается. — Мне вот никто ничего не объяснял, и вырос я каким-то фермером недоделанным. — Я буду таким же, как ты. Юнги посмеивается, качая головой. — Вырастишь и упорхнешь, вот увидишь, — руками он чувствует, как напрягается подросток. — Сдались тебе эти куры да свиньи. — Да, сдались, — твёрдо кивает Тэхён. — Если ты будешь здесь, значит и я тоже. Уголки губ растягиваются, Юнги тянется поцеловать его в лоб и растрепать волосы. Тэхён не прикасается в ответ к его щеке , как делал это обычно. Он обнимает его крепко, сцепив ладони на спине. Мужчине не остаётся ничего, кроме как уткнуться в копну чёрных волос носом и вдохнуть, сжав его в ответ.