Yellow Tabernus

Наблюдая за тем как огни внедорожника медленно отдаляются от дома, Тэхён не удерживает дрожи в своих руках, сжимающих белую ткань так полюбившуюся за долгое время. Он боится, что Тэджун снова заберёт его. Тэхён бы не выдержал. Тэхён бы сломался окончательно. Скрип половиц за дверью его комнаты и ожидание, что сейчас войдёт Юнги. Непременно знающий обо всём, что происходило за его спиной. Или может догадывающийся. С какой целью приезжал Тэджун? Тэхён в темноте ничего толком разглядеть не смог, только что-то похожее на шкатулку. Но дверь так и не открывается, шаги отдаляются, постепенно сходят на нет, и мальчишка переводит взгляд на слегка сияющую в темноте ткань платья. Тэхён раздевается догола, ощущая ступнями холодный пол, надевает платье, плавно пропуская через голову, и поправляет складки. Он не был нужен отцу в последние минуты жизни. Ему нужна была Чеён. Этим двоим не суждено было построить хорошей семьи, вырастить счастливых детей и не травмировать их. Выключатель щелкает, и свет озаряет комнату, две недели остававшуюся нетронутой. Он бредет к своему столу, садится на стул, закидывает ногу на ногу и достает из ящика старый неиспользованный блокнот, в котором когда-то планировал записывать рецепты. Что ж, сюда точно один можно вписать: за две недели Тэхён выучил его наизусть. Решившая его рожать мать надеялась ли на что-то? Если она понимала, что ребёнок от возлюбленного не будет для неё важнее, то зачем обрекла себя на такие муки? Зачем обрекла сына? Плохо заточенный карандаш скользит по бумаге, вычерчивая кривую и похожую на безобразные черточки надпись «день первый». Выносить ребёнка сложная задача, а родить его и воспитать ещё сложнее. Откуда она нашла в себе силы и решимость сделать это? Если Тэхён не был нужен ни ему ни тем более ей? Как она себя чувствовала, когда её выворачивало над унитазом, когда она не могла есть любимую пищу, когда болело всё её тело? Ненавидела ли она его уже тогда? За спиной Тэхёна ожившее воспоминание, развернувшееся миражом в его комнате, он слышит себя самого входящего в комнату Тэджуна, и ему не нужно поворачиваться, всё это льётся на бумагу вместе с капельками солёных слез и кривой улыбкой. Почему не избавилась? Тэджун ушёл бы при любых обстоятельствах, роди она или сделай аборт. Так почему она всё равно решила его оставить? Хотела частичку своего покинувшего возлюбленного? Или может, не имела финансов на аборт? Есть же столько способов прервать беременность, так почему? Как она себя вела, когда лежала, упиралась в гинекологическое кресло и выталкивала Тэхёна из себя? Как она тужилась, как старалась? Быть может, в ней был материнский инстинкт, когда она взяла его на руки? А может и не брала, веля врачам унести его? Дни проносятся за его ссутулившейся спиной, Тэхён ощущает, как жжёт задню сторону шеи. Что она чувствовала, когда кормила его грудью впервые? Когда младенец тянулся к ней, нуждался в ней, в своей маме. Была ли она разочарована тем, что дитя не похоже на возлюбленного? Плакала ли она? Как часто? Выбирала ли имя или назвала первым, что пришло в голову? Чеён держалась пять лет. Мучалась, страдала, приходила в квартиру к причине своей самой большой ошибки и кормила его с ложечки, учила ходить и говорить. Укладывала и вставала по ночам. Быть может, они плакали вместе. Но она не любила его по-настоящему. Она была отстраненной, холодной, чужой. Тэхён не чувствовал себя нужным рядом с ней. Но так ведь и есть: он не был ей нужен. Он же был просто ребёнком. Ребёнком, который просто хотел почувствовать теплые руки, прижимающие его к себе, и услышать похвалу. Ребёнком, который смотрел на мир из окна, не имеющим возможности выразить хоть какие-то эмоции. Не было ни счастья, ни веселья, н и ч е г о. Только страх и терпение. Тэхён пишет во всех подробностях, быстро, и от этого мираж в комнате совсем путается в днях. Вот мальчишка плачет, вот смеётся и танцует. О чем она думала, когда спланировала умереть? Был ли в её мыслях Тэхён? Вероятно нет. Там были отрывки её бренной жизни, не имеющей смысла, и Тэджун, ушедший, покинувший, бросивший. Чеён просто однажды устала. Что чувствовал молодой Юнги, который принял решение забрать малыша к себе? Был ли он не уверен? Боялся ли ответственности? Конечно да, любой бы не остался равнодушен. Предполагал ли Юнги, что станет для Тэхёна всем? Вероятно нет. Юнги ему не дядя, не родственник и не опекун, он больше, чем любые ярлыки. Нет такого слова, чтобы обозначить всю ту важность, которую он имел для Тэхёна. Юнги стал его спасением, его домом, его билетом в счастливую жизнь. Юнги заменил всех людей, которые были необходимы. Юнги был рядом, когда Тэхён мучался от жара и не мог спокойно спать, был рядом, когда за окном бушевала страшная гроза, и прижимал к себе успокаивающе. Был рядом, когда выпали первые зубы и они вместе ждали зубную фею. Был рядом, когда Тэхён задувал свои первые свечки на именинном торте, был рядом, спал, дарил радость. Юнги никогда не показывал своей слабости. Никогда. За все десять лет, что они прожили вместе, мужчина не позволял себе дать слабину, уйти в себя или сорваться, сколько бы дерьма не происходило. Юнги ради него перестал видеться со своей мамой, потому что Тэхён видел, какой должна быть семья, какие должны быть отношения у матери и сына. Ему было больно и плохо от осознания, что он такого никогда не получал и не получит. Тэхён слышит, как трещит карандаш от нажима. Но и его терпению пришёл конец. С самого своего рождения Тэхён причинял кому-то неудобства, был проблемой. Сначала для отца, затем для матери, а теперь и для Юнги. Так нельзя. Ведь он любит Юнги. Его любовь к Юнги не имеет никаких границ, никаких рамок и пределов. Так любят друзей, так любят братьев, любят отцов, возлюбленных, мужей. Так хотят тянутся к жизни. Юнги — вся его жизнь. Последний росчерк и строки о его приезде домой. Тэхён даже описал этикетку от вина, которое они пили. Не написал лишь то, что чувствовал в те мгновения. Потому что знает, как сильно это ударит по Юнги. Закрывает блокнот и снова ложится спать, задирая платье, чтобы удобнее ползти.

***

Засыпает Юнги только ближе к рассвету, когда веки сильно опухают и наливаются тяжелым свинцом, и ночь не щадит его — кожа на руках исполосована ногтями в попытке содрать. Сердце нещадно болит, голова ноет, руки потряхивает. Войдя вчера в свою комнату, мужчина оседает на пол, и найти в себе сил встать не может. Он чувствует, что что-то случится, он знает, что ничем хорошим это не обернётся. И он может это предотвратить. Но сейчас он опирается на косяк и смотрит на то, как в солнечных лучах Тэхён кружится по гостиной, включив на телевизоре громкую песню. В платье его сестры. С закрытыми глазами и неестественной улыбкой на губах. На свету видны очертания его обнажённой фигуры, и Юнги хочется остановить это безумие. Но он продолжает стоять и смотреть, как тонкие ручки задирают подол платья, как ерошат волосы и вычерчивают линии в воздухе. — За представления нужно платить, — весело пропевает Тэхён, двигаясь так, будто кто-то дергает его за ниточки, а не он сам это делает. Юнги так и стоит в дверях, пока кругами Тэхён не приближается к нему и не врезается спиной в грудь. Невысокий рост мальчишки позволяет ему откинуть голову на плечо мужчины и задвигать своими собственными. — Знаешь, я ночью тебе такой интересный текст написал, — делится Тэхён, хватаясь за чужую руку и выставляя её вверх, чтобы прокружится под ней, — но передумал дарить. — Почему? — Тебе нравится платье? — в ту же секунду меняет тему мальчишка. — Мне нравится. Потанцуешь со мной? — Почему ты мне ничего не сказал, Тэхён? Почему терпел? Я бы забрал тебя! — мужчина прижимает его к себе, окольцовывая, когда Тэхён, не желая давать ответов, пытается ускользнуть. — Отпусти. — Почему? — А почему ты не поговорил со мной? — раздраженно спрашивает Тэхён в ответ, — почему отослал к нему, если знал, что я ни за что в жизни не соглашусь? Почему? Почему ты даже не соизволил сказать мне, что я уезжаю? Почему ты предпочел избавиться от меня, а не поговорить? — Я не избавлялся от тебя, — Юнги фиксирует его руки, чтобы не вырвался, — да, я поступил неправильно, но я не избавлялся от тебя. — А что ты сделал? — хмыкает Тэхён, скалясь. — Обеспечил себе отпуск? — Перестань, Тэхён, ты знаешь, что это не так. — Знаю? Нет, Юнги. Мне казалось, что знаю. Ты лучше расскажи, чем ты занимался? Классно, когда никто не доставляет проблем, да? Когда не за кого краснеть. Признай, тебе понравилось жить одному. — Под конец его голос переходит на тон выше. — Зачем ты забрал меня, мог бы такую себе прекрасную жизнь построить! Ах, точно, папашка же помрёт скоро, о чем это я, недолгосрочный вариант, снова к тебе вернусь! Мужчина крепче вцепляется руками и приподнимает Тэхёна, начавшего брыкаться и кричать, и несёт его в ванну, шипя от ударов затылком по груди. — Пусти! Тэхён сейчас сплошная вспышка гнева, действуя нападением и криками, и ничего поделать он с этим не может. Юнги заслужил, Юнги всё это выслушает, но не позволит говорит глупости, в которых мужчина был бы рад остаться без Тэхёна. Никогда и ни за что. Мальчишку опускают в ванну и включают холодный напор на душе, направляя на пылающее красное лицо. Тэхён мокнет, пинается и начинает плакать, закрываясь от струй. В голове всплывает непрошенное воспоминание из детства, то, что никак не всплывало, его детский разум просто скрыл от него тот момент. Момент, когда мать его топила. Мгновение, и Тэхён впивается пальцами в голову, подбирая к себе ноги и жмуря глаза. — Так лучше?! — Чеён высовывает голову ребёнка из воды и ударяет его по рукам, вцепившимся в её запястье, — уже не так горячо?! Маленький Тэхён пытался себя пересилить и залезть в ванну, но температура воды обжигала его. Чеён это не понравилось. Она принесла ему резиновую уточку и набрала воду, но поведение сына оборвало все хорошие мысли. В воде Тэхён глаз открывать не умеет, только слышит крики матери и чувствует давящую в перепонки воду. А ещё ощущает, как заливается ледяная вода в рот. Повсюду пена и глаза даже не получается открыть, когда мать высовывает его, чтобы встряхнуть. Ему страшно. Очень страшно. Она больно поднимает и опускает его за волосы, вытягивает к металлическим бортикам и кричит в самые уши, когда мальчик не может даже опору найти, чтобы не захлебнуться окончательно. — Вода горячая?! А ты знаешь, какие я деньги за неё плачу?! Знаешь?! Неблагодарный! — Чеён снова опускает его в воду, на этот раз захватывая и тоненькие ладошки, чтобы ребёнок не барахтался и не плескал воду. — Пожалуйста… — изо рта льётся вода, маленький Тэхён давится и защипавшими глазами смотрит на рассерженную мать, — пожалуйста, мама… — Не делай этого, — Тэхён обхватывает себя за плечи, цепляет ногтями платье и крепко сжимает, у него дрожит нижняя губа и сердце бешено колотится. Ну почему всё снова сводится к ней? Юнги сбавляет напор, а затем и вовсе выключает, присаживаясь перед ванной на корточки. Мужчина смотрит на сжавшегося паренька и больше не видит в нём своего прежнего маленького Тэхёна. В нём больше нет этого безразличия к миру, он больше не боится показывать свои настоящие чувства, и вина этого известно какая. — Я никогда не избавлялся и не избавлюсь от тебя. И я поклялся в этом, когда забирал тебя с кладбища десять лет тому назад. Когда впустил тебя в свой дом, в свою жизнь. Услышь меня, пожалуйста. — Юнги отнимает руки затихшего Тэхёна от головы и кладет их на свою грудь. — У меня нет никого ближе и дороже тебя, ты для меня всё. И порой я это забываю. Было столько вариантов прекратить эту дискуссию между нами, но я выбрал самый простой и самый ужасный. Это моя вина, я должен был… должен был… сделать хоть что-то… Тэхён наконец открывает покрасневшие глаза и смотрит ими на Юнги. — Я допустил то, что ты сейчас сидишь передо мной в платье, я допустил существование той фотографии, я позволил ему ломать тебя, я позволил это себе. — Я сам позволил ему это, — хриплым голосом прерывает Тэхён, — все его желания не касались меня, и я думал, что всё не так плохо, как могло быть. Он просил Чеён, я ему её подарил. Но я не знал, что сам превращусь в неё, Юнги, я не знал… — Нет, — твердо говорит мужчина и наклоняется к нему, сгребая в объятия, — ты не Чеён и никогда ей не будешь. Ты не она, в тебе нет ничего от неё, ты Тэхён. Ты Тэхён, которому нравится читать книги и дорожить каждой из них. Ты Тэхён, который обожает лето и высокую зелёную траву, чтобы она щекотала тебе колени, ты Тэхён, ты хороший, добрый мальчик, который никогда не поступал так, как она. Ты лучше неё, ты мой Тэхён, в этом дурацком платье или в той нелепой шапке, одетый или нагой, похожий на неё или нет. ты Тэхён. Юнги зарывается носом в мокрые волосы и ощущает, что сам находится на грани слез. Но сейчас этого нельзя допустить, сейчас нужно быть сильным для его мальчика, тесно прижавшегося к нему в ответ. — Я на тебя накричал, — лишь бормочет Тэхён в плечо, — прости меня. — Это лучше, чем если бы ты закрылся от меня. — Я бы никогда. Мужчина поднимает его из ванны, перехватывая под коленями и поправляя вымокшую ткань, которая в мокром виде превратилась в прозрачный мешок. Заметив это, Тэхён пытается прикрыться, однако особых успехов это не приносит. — Тебе нечего стесняться, — говорит Юнги, прежде чем усадить Тэхёна на стул в его комнате. — Мне нужно переодеться, — не соглашается мальчишка, — праздник жизни окончен. И вздыхает, но в этом действии Юнги слышит всю ту тяжесть, которую он носил в себе несколько недель. Тэхён её выпускает и наконец-то может снова нормально дышать, рядом с Юнги, дышать им.

***

Юнги напряженно сжимает руль в руках, когда Тэхён не отвечает на вопросы. Мужчина не может понять, как меняется его настроение: вот он просит взять его с собой в город, но затем молчит всю дорогу и пялится в окно, даже не двигаясь. Это можно понять, Юнги боится представить, какие мысли сейчас у Тэхёна в голове копошатся. — Так зачем тебе в город? — Ты ведь мне не ответил и я тебе не отвечу. Да, Юнги сказать причину своей поездки не мог. Но зачем Тэхёну-то ехать в многолюдное место, которое он так ненавидит? — Я же сказал, это не то, о чем ты должен знать. — Ну вот. Выкинешь меня на книжном и поедешь по делам, потом заберешь там же, — Тэхён подтягивает рукава свитера ближе к середине ладоней и шмыгает. — Тэхён. — Не хочу я сидеть там один, — отрезает парень и сводит брови к переносице. — А если я надолго? — снова спрашивает Юнги. С цоканьем Тэхён поворачивает к нему голову и долго, терпеливо смотрит, прежде чем мужчина наконец-то поворачивает к нему голову. Их глаза встречаются, и за несколько мгновений Юнги принимает поражение, коротко кивая. На мужчине чёрное пальто, водолазка с высоким горлом и кожаные перчатки. Это выглядит красиво. Это выглядит сексуально? Тэхён опускает взгляд на свои замерзшие руки, медленно сжимая их в кулаки. — Мне плохо. — Открыть окно? — тон мужчины сразу приобрёл волнение, а руки запрыгали по панелям. Парнишка качает головой, сухо сглатывая и ощущая мелкую резь на стенках горла. — Не физически. У меня такое ощущение будто я схожу с ума и… — Тэхён зажевывает нижнюю губу, — у меня странные мысли. — И в чем их странность? — Я думаю о том, о чем никогда бы не стал задумываться. Я по-другому смотрю на мир. Я по-другому смотрю на тебя. — Это плохо? — за окном виднеются вывески, и Тэхён рад тому, что они приехали так быстро. — Да. Юнги глушит машину, припарковываясь на аварийке возле книжного магазина и смотрит на улыбающегося Тэхёна. Рука тянется к чужому бедному лицу и аккуратно касается скулы, парень напрягается и сглатывает, а после и вовсе отстраняется, отстёгивая ремень и выходя из машины. Тэхён не оборачивается, потому что знает, что Юнги непременно будет смотреть выжидающе ему в спину. Вместо этого парень смотрит по сторонам, отмечая, что в городе как-то совсем тускло всё и не по-летнему совсем. Излюбленный колокольчик уже не звучит так ласково как раньше, яркий свет режет глаза, и в нос врезается запах новых книг. На стендах новинки, а людей как обычно немного. Вывески с разделами книг перекрасили, и Тэхён не может смотреть на то, как нежную романтику поменяли на кислотно-зеленый цвет. В помещении холодно и как-то слишком пусто. Здесь всё поменялось, это больше не уютный магазинчик с книжками, а склад макулатуры с большой наценкой. Парень шагает вглубь стройных рядов, проводя ладонями по полкам и оглядывая корешки книг. Ничего не вызывает интерес. И даже полка с Нилом Гейманом, возле которой он останавливается. «Океан в конце дороги» в новой обложке, Тэхён проводит по ней пальцем. Тэхён помнит, как тот ребёнок испортил его любимую книгу. Как отреагировал на это Юнги. Как ему было плевать. — В перевыпуске плохая печать, чернила размазываются. Чужой бархатистый голос раздаётся совсем близко, и Тэхён чуть поворачивается, глядя на платинововолосого парня с банданой на голове и толстой книгой «никогде» в руках. — Если и брать её, то только для коллекции, — продолжает парень и подходит ближе, доставая книгу с полки и раскрывая, — вот, — он проводит большим пальцем по странице и вслед за ним по странице появляется чернильная тень от слова. — Вряд ли кто-то будет обводить каждое слово, — пожимает плечами Тэхён, — к тому же это твёрдая обложка. — Это не показатель качества книги. — Не показатель, — кивает парень, — но это удобство и долговечность. — Смотря как обращаться с книгой, некоторые и твёрдую обложку способны переломить и корешок испоганить. Ты же просто так посмотрел на эту книгу и не взял. — У меня уже… была такая книга. Незнакомец хмыкает и ещё раз оглядывается книгу. Его блестящие кудри подлетают от движений и гармонично смотрятся с чужим мягким лицом. — Ты красивый. Сначала Тэхён шугается того, что незнакомец умеет читать мысли, а потом доходит, что это было сказано о нем. — В каком… смысле… — А должен быть смысл? Ты просто красивый и я просто говорю об этом, — улыбается парень и чешет нос, — меня зовут Чимин. — Обычно такое говорят извращенцы, — морщится Тэхён, но зачёсывает прядь за ухо, потому что его это смутило, — я Тэхён. — Не повезло тебе, раз слышал такое только от извращенцев, — Чимин улыбается, — сколько тебе лет? — Пят— Тэхён чертыхается от неожиданного прикосновения к щеке. — Зачем ты трогаешь меня? — Расскажешь мне о книгах? Чужая рука скользит до подбородка и аккуратно его приподнимает. — Тебе… правда интересно?

***

— Юнги?.. Мужчину обдает жутким запахом медикаментов, а ещё чего-то мерзкого, но он знает, что ничем подобным не пахнет в реальности — это аура над этой мразью. — Тэджун, — кивает Юнги и, не дожидаясь, когда тот выйдет из ступора, ступает в квартиру, прикрывая за собой дверь. — Зачем ты… приехал? М-мы же договорились что— — Тэхён весьма неплох, правда? — Юнги осматривает скромную квартирку и морщится от неприятного запаха, бьющего в нос. — В каком смысле? — Ну, — мужчина проходит дальше, — милый, добрый мальчик. Тэджун нервно сглатывает и пятится в гостиную, встречая спиной с косяками. — Где он спал? — любопытно обводит взглядом маленькую кровать Юнги. — Там с диваном проблемы и— Юнги стремительно уходит в гостиную. — Вместе значит, — отрезает, подходя к небольшому серванту с посудой и примечая бутылку коньяка. — Скажи, зачем ты здесь? — Тэджун, мы с тобой похожи, знаешь, — вместе с коньяком Юнги достает и два бокала, весело побрякивающих от соприкосновения. Свет в квартире приглушенный, желтый, оттого коричневая жидкость красиво переливается в бутылке, и это то, отчего Юнги незадумчиво улыбается. За окном закат и это только придает эстетичности моменту. Триумф? Он ли это? Юнги разливает жидкость по бокалам. — В чем мы похожи? — осмеливается спросить присаживающийся на диван Тэджун. — Тэхён сам того не подозревая произвел на меня и тебя особый эффект. — Эффект? — С первой нашей встречи я знал, что в нём есть то, чего нет в других. И дело даже не в том, что в нём моя кровь, — Юнги ухмыляется, — хотя твоей там, конечно, больше, — дно бутылки стукается о столешницу, и он подносит бокал к губам, — Тэхён тот человек, которого я готов принять любым. Похожим на девчонку или нет, носящим женскую одежду или предпочитающим ходить нагишом. Любое его решение. Любое желание. — Ты переобуваешься. — Ты прав, — кивает мужчина, осушая бокал и вставая со своего места, — я меняю свои решения касательно Тэхёна со скоростью света. Потому что ищу благоприятный для него исход. Я ошибаюсь, и я ищу другой выход. — Я так и не понял, в чем мы похожи, — настороженно переспрашивает Тэджун, так и не прикасаясь к алкоголю. — Увидя Тэхёна ты ведь увидел в нём что-то, что не смогло дать тебе покоя. Даже если это моя сестра. Юнги берёт в руки бутылку коньяка и рассматривает этикетку, медленными шажками направляясь к серванту, заходя Тэджуну за спину. — Никак правда не пойму, кто разрешил тебе трогать его. И почему ты думал, что доживешь свои жалкие денечки спокойно. — Он сам согласился! Бутылка с звонким хрустом разбивается о затылок мужчины, и Юнги вздыхает, вытаскивая кряхтящего мужчину из щели между диваном и столиком. Мужчина бьет в нос, сворачивая ткань на груди в тугой комок. «Это неправильно», — маленький Тэхён хмуро смотрит на то, как бродячая кошка жует пойманного воробья. «Это природа, ничего не поделать», — держащий его на руках Юнги закрывает вид. Это природа, а по её законам можно совершать самосуд. Это именно то, чем занимается Юнги, не удосуживаясь даже стереть капельки крови с лица. Вместе со стеклом разбиваются его воспоминания о прежнем Тэхёне, о его простоте и беспечности.

***

Когда машина Юнги наконец-то подъезжает к нему, на улице совсем темно, Тэхён стоит замерзший и с задумчивым лицом. Его нос красный, и мужчина прикасается к нему большим пальцем, пока чужие блестящие глаза скользят по плохо отмытой с лица крови. Он всё понимает, Юнги видит это в чужих глазах. Ему спокойно, надежда на то, что и Тэхёну однажды станет спокойнее. — Я так и думал. — Я не хотел, чтобы ты это видел, — Юнги улыбается. Кажется, крыша совсем едет, но на душе легче становится от мысли, что этот ублюдок сейчас вряд ли в состоянии ровно вздохнуть. Тэхён руками стирает капельки с чужого лица и сам начинает улыбаться. А затем привстаёт на носочки и тычется языком в красные разводы, слизывая-стирая их. У парня диссонанс в глазах, там плетётся что-то умиротворённое, но совершенно безумное. Тэхён, вероятно, не думает, когда в то же мгновенье с секундной задержкой на взгляд в чужие глаза тычется в мягкие, холодные губы, горячеющие за считанные секунды. «Любое его желание».