П.С.: Я - твой. Навсегда

Встреча проходит в Хогвартс-экспрессе. Самое последнее купе уже с первого курса числится за Мародерами. Да и с Рождественских каникул в школу едет гораздо меньшее количество учеников, чем первого сентября. По коридору развешены гирлянды снежинок, освещаемые парящими над потолком стеклянными шариками, выполняющими роль фонариков. Осыпающих проходящих мимо студентов хлопьями ненастоящего и поэтому теплого снега. Ремус нервно пытается пристроить куда-то руки. Покрутить перо, полистать очередной учебник, посмотреть в окно — лишь бы чем-то заняться. Судорожно открыть шоколадную лягушку и проворонить ее. Карточка с каким-то драконом падает на раскладной столик, когда Люпин замирает. Он слышит их. Смех Джеймса и голос Сириуса, перемежающийся едва различимыми словами Питера. Ремус не может сдержать улыбку, когда открывается дверь в Их купе. Он замирает на своем месте, и подаренный свитер мнется, когда на Люпина сразу же налетают две большие туши. — Джеймс... Питер, — задыхаясь, смеется Ремус. — Задушите же... Я тоже рад вас видеть, но умирать пока не собираюсь. — Ну вот! Ты должен был приехать! Обязательно было проводить все дни у себя? Мама спрашивала про тебя. Даже Питер выбрался из своей глубинки, а ты знаешь, как ему... — Джеймс плюхается на соседнее место, доставая из кармана уменьшенный чемодан и кидая его рядом. Ремус не слышит продолжение фразы Поттера. Когда тот отодвигается, утягивая Питера за собой, Люпину вновь открывается вид на проход. Небрежно прислонившись плечом к косяку, в расстегнутой на три пуговицы рубашке и с ехидной улыбкой в проходе стоит Блэк. Ремус нервно одергивает свою потрепанную форму, жадно оглядывая чуть приспущенный галстук на груди Сириуса. Тот уже в форме; стоит, скрестив руки на груди. Рубашка закатана до локтей. — Ну... привет, что ли, Луни? — серые глаза Блэка вспыхивают на мгновение, и он разводит руки в стороны. И Ремус тонет. Вскакивает со своего места и попросту влетает в объятья Сириуса, замыкая свои ладони у него на спине. Прижимаясь носом к левому плечу, впечатываясь в Блэка всем телом, вдыхая запах... — А к нам так даже не поднялся, — где-то на периферии звучит голос Джеймса. В груди Люпина что-то сдавливается и ухает вниз. Он передвигает лицо чуть выше, к шее Сириуса, не замечая, насколько крепко Блэк прижимает его к себе, и принюхивается еще раз. Нет. Не показалось. — Ты куришь? — очень тихо, едва слышно, спрашивает Ремус, отодвигаясь и заглядывая прямо в глаза Сириусу. Блэк сначала удивленно на него смотрит, а потом его взгляд смягчается, и одними губами он произносит: — Это секрет. * * * Все пришло в норму. Относительно. Только теперь Ремус старается не оставаться рядом с Блэком слишком часто. Прячется в библиотеке за огромными талмудами. В Северной башне, покрываясь сосульками, так как ее на зиму не утепляют. И даже в башне для сов, до которой нужно еще было добежать по сугробам в обнимку с учебниками. Люпин делает это все с какой-то самоотверженной настойчивостью. И у него получается сталкиваться с Сириусом во время последних дней каникул только в двух местах: в спальне и в Большом Зале. Завтракает он в обнимку с учебником, и друзья не пытаются его отвлечь, так как знают: если Ремус будет не в духе, новое изученное заклинание вполне может прилететь в них. Ремус иногда искоса бросает взгляд на Блэка. Тот о чем-то переговаривается с Джеймсом, даже не глядя на Люпина. Отчего хочется попросту захлопнуть учебник и опустить его с размаху на черноволосую голову. Волк недовольно скулит и царапается. Он не хочет причинять своей собственности вред... Собственности? Люпин мотает головой и все же удостаивается взгляда. Правда — Питера, который чуть позже попросит его передать плавленый сыр, стоящий рядом с Ремусом. Блэк, если и заметил явное избегание своей персоны, то, по-видимому, его это никак не взволновало. И Ремус уже перестал шугаться каждого шороха. Вечером, когда друзья уже спят, Люпин сидит на своей кровати, подперев щеку рукой и... читает. Трансфигурацию. Сириусу он, похоже, и не был интересен, так как кроме по необходимости они и не общались. Напряженность, создавшуюся только между ними, постоянно снимал либо Джеймс очередной шуткой, либо Питер со своей маниакальной невезучестью. Ремус сегодня так вымотался с этими ненужными перебежками, что даже не замечает, как задернутый полог открывается. Но замечает, когда проседает кровать. — И как это понимать? — Сириус хмурится, а Ремус пытается испуганно отодвинуться назад, отчего Блэк хмурится еще сильнее. — Эм?.. — слова опять вылетают из головы, и Люпин почти ругает себя за то, что в ней, когда поблизости Сириус, становится пусто. — Рем, все нормально? — спрашивает Блэк. И ведь точно знает, что нет. Но спрашивает, значит, оставляет право выбора за Ремусом. — Все прекрасно, Бродяга. Чего не спишь? — Люпин пытается хотя бы пододвинуть к себе учебник, чтобы хоть как-то закрыться, но на пожелтевшие листы резко опускается ладонь Сириуса. — Тебя жду. Свет мешает. Это неправда, хочет сказать Ремус. Так как он лично накладывал на полог не пропускающее свет заклинание. Зато с внутренней стороны одна из тканей мягко освещает пространство. Сириус сидит перед ним в одних пижамных штанах, косо спустившихся с правого бока. Люпин резко сглатывает, возвращая взгляд на лицо Блэка и стараясь всеми правдами и неправдами удержать его там. — Рем, ответь мне только честно. Это из-за сигарет? Оборотня запах раздражает? — скрещивая руки на груди, серьезно спрашивает Сириус. У него на лбу образовывается складочка, которую хочется сцеловать губами, разгладить, распрямить. Это значит, что Блэк настроен решительно. — Нет... — хрипло отзывается Ремус, облизывая враз пересохшие губы. — Тогда почему ты последнее время постоянно уходишь? — Сириус сам, будто прочитав мысли Люпина, трет лоб двумя пальцами, не сводя взгляда с Ремуса. Но тот, не удержавшись, окидывает взглядом плечи Блэка, словно обнимает, трогает, пробует. Волк внутри него сдавленно хрипит, словно сдерживает смех. — Ладно. Пойдем другим путем. Рем, мы друзья? — эта фраза отрезвляет Люпина, и тот резко смотрит Блэку в глаза. И Сириус понимает, что этот вопрос не стоило задавать. Слишком обидно прозвучали слова. Так, будто он сомневается в их дружбе. — Да, — чеканит, чуть повысив голос, Ремус, копируя жест Блэка — скрещивая руки на груди. — Тогда в чем проблема, ты можешь мне объяснить? — мягко спрашивает Сириус. Он умеет так. Сначала наброситься, а потом мягко успокоить. Но Люпин еще не может простить ему, что тот усомнился в нем. Поэтому молчит. — Ясно, — Блэк взъерошивает волосы на голове и поднимается с постели. Хватает крепко, но не до боли, подбородок Ремуса, придвигается к его лицу ближе и шепчет: — Прекращай избегать меня, Луни. Мне — неприятно, — отпускает и также бесшумно исчезает за пологом. Ремус медленно убирает учебник и гасит волшебной палочкой свет. Ложится, закрывает лицо руками и так и засыпает, словно ладошками можно отгородиться от всего мира, так как от такой близости с Блэком становится слишком жарко внизу. * * * Люпин старается сократить их общение к минимуму.