П.С.: Я - твой. Навсегда

Сириусу кажется, что он сходит с ума. После Рождества, которое они не провели все вместе, все пошло наперекосяк. Блэк получает очередное письмо от матери еще дома у Поттеров. Гневное, где она обещает, что если тот еще раз проигнорирует хотя бы один семейный праздник, ноги его в их доме больше не будет. Лица — на гобелене. Они официально от него откажутся. Он станет позором семьи и расстроит всех родственников. Сириус не выдерживает. Его уже настолько достала эта помешанная на чистоте крови семейка, что он готов уже самолично сжечь свой портрет на семейном дереве. Но жалко было оставлять Регулуса. Когда он приезжал домой, мать хотя бы на несколько минут отвлекалась на то, чтобы в очередной раз наорать на Сириуса за какой-либо пустяк, и тем самым он переключал ее внимание на себя, за что младший брат был ему в последствии благодарен. Раньше, когда Регулус был еще малышом, ползающим по полу, Блэк любил играть с ним, читать ему сказки и просто возиться. Теперь мать следила за каждым шагом младшего сына и всячески пыталась оградить его от дурного влияния Сириуса. Лишь изредка ночью Регулус приходил в комнату Блэка. И Сириус усаживал его в кресло, укутывая в плед, и рассказывал очередную, не очень умную, их с Джеймсом выходку. Тогда Регулус позволял себе расслабиться и даже рассмеяться. Контроль матери его подкосил. К сожалению, он вырос не таким непрошибаемым, как Сириус. Теперь они, получается, не могли даже увидеться, кроме как в школе. Да и там особо не разгуляешься. Слизерин и Гриффиндор не в ладах уже много веков. Сириуса это задевает. Глубоко. Настолько, что он подходит к отцу Джеймса и просит у него чего покрепче. Миссис Поттер обеспокоенно оглядывает его с ног до головы, пока Джеймс дочитывает присланное письмо в комнате наверху. Мистер Поттер поднимается с кресла, откладывая на столик газету, и отводит Сириуса к себе в кабинет. — Держи, — он протягивает Блэку блестящую пачку. — Знаю, что нехорошо учить детей плохому. Но по твоему лицу видно, что тебе это необходимо. Лучше так, чем пить. Сириус берет пачку сигарет и удивленно смотрит на Поттера-старшего. — Я не буду спрашивать, что у тебя произошло. Только запомни... Раз в пять лет нужно чистить легкие. Блэк возвращается в комнату. Джеймс тут же подходит к нему и крепко обнимает. — Держись, брат. В конце письма одной строчкой, мелким почерком их личного домового эльфа Кричера, написано «С вас сняты привилегии хозяина. В дом вы можете попасть только как гость». * * * Свою третью сигарету Блэк выкуривает прямо перед отправлением поезда. В голове ни одной светлой мысли. Только две неприятных. Если так пойдет дальше, он сбежит из дома. Вопрос — куда? Джеймс стоит рядом, изредка кидая взгляд на часы. Они еще не опаздывают. Насчет сигарет Поттер молчит, но не осуждает. Сириус закашливается и отбрасывает недокуренную часть в ближащую урну. Проходя через барьер на платформе 9, Блэк все же придерживает Джеймса за рукав и задает мучающий его вопрос. — Джеймс... если я... уйду... — М-м-м? — Поттер, остановившись, серьезно смотрит на него. — Если я уйду, — голос подводит Сириуса, и тот договаривает почти не слышно: — из дома, навсегда... Джеймс легко пожимает плечами. — Не вопрос. Поживешь у меня. * * * Сириус замечает, что Ремус избегает его. Это нервирует, заставляет выдумывать все больше жестокие проделки и претворять их в жизнь вместе с Джеймсом. Поттер решает, что все это по вине семьи. Но Блэка просто бесит то, что Люпин прячется. Не кидает на Сириуса взглядов, заговаривает в самых крайних ситуациях. За последние три дня до учебы они виделись лишь в Большом Зале и в спальне. В Большом Зале высказывать претензии невозможно. Слишком много ушей. Остается только спальня. Блэк сразу же после душа задергивает полог, пожелав друзьям спокойной ночи, и ждет. Джеймс засыпает сразу же. Он ближе к вечеру эмоционально почти полностью выдыхается. Питер еще раньше, чем он. Тот всегда быстр. Люпин не спит. Сириус знает это, но все равно выжидает некоторое время. Копошащиеся мысли в голове и рой ползающих слов и предложений, с которых хочет начать Блэк, заставляют его медленно закипать. Пижамная куртка летит куда-то в сторону. В спальне тепло и без нее. Храп Питера слышно даже сквозь полог. Пора. Сириус отодвигает ткань своего полога и смотрит на соседнюю кровать, где вот уж точно не спит Ремус. Бордовая ткань едва колышется от созданных заклинаний. Заглушка, хмыкает Блэк, когда касается ее пальцами и тянет на себя. А также свет. Он заставляет зажмуриться. Ремус пугается, видимо, не ожидал. А вот Блэк взял и пришел. Разговор попросту ни о чем. Сириус хмурится: он не понимает поведения Ремуса. Это его попросту бесит, и он не выдерживает: притягивает Люпина за подбородок к своему лицу и четко говорит то, что хотел. И ловит себя на мысли, что надо бы Ремуса поцеловать, чтобы тот уяснил, что именно пытался сказать Сириус. Что хорошо бы еще затащить Люпина в свою постель, обнять и заснуть, чувствуя, как рядом сопит его Луни. Дергается и закрывает полог с другой стороны. Сириус понимает, что все далеко не в норме, когда, тяжело дыша, бредет с закрытыми глазами к своей кровати. Что он только что хотел сделать? Блэк ежится, будто внезапно становится слишком холодно, забирается на постель и укутывается в одеяло. Полог он так и не задергивает, глядя на полог Люпина. Сириус так и засыпает, чуть свернувшись, подложив левую руку под голову. * * * РАЗДРАЖАЕТ! Блэк кричит это с Астрономической башни, стукнув кулаком по перилам. У него есть эти несколько свободных минут. Джеймс на тренировке по квиддичу; Питер тоже где-то там, наверняка наблюдает за Поттером; Рем... У Блэка больше нет слов. Только такое странное чувство пустоты в груди. Словно вырвали с корнем, выдрали зубами что-то очень важное. И этого так не хватает. Этот чертов Лунатик бегает от него еще чаще. На уроках отсаживается, в Большом Зале старается сесть хоть с кем, но только не с ним. Сириус, теряя терпение, хватает Луни за руку и нарочно усаживает рядом с собой, заставляя того странно вздрогнуть. В классе зельеварения пододвигает свой стул к его парте, Мерлин, да он даже в душе его караулит, чтобы только спать пойти вместе. Ремус улыбается... обходит его, пряча взгляд в пол, и молчит. И это раздражает больше всего, потому что на извечный вопрос Блэка «Что происходит?», Люпин всегда отвечает одинаково: «Все в полном порядке». — Брат, зачем ты так изводишь себя? — Регулус в своей мантии с иголочки стоит рядом, прислонившись спиной и облокотившись на те самые перила, что Сириус почему-то невзлюбил. — Тебе действительно так важен этот полукровка? — Я не хочу обсуждать это с младшим братцем, — сухо огрызается Блэк. Регулус только хмыкает и закатывает глаза. — Да-да. Сам спасу мир и все такое. Ты точно прирожденный «гриф». — Он замолкает и бездумно всматривается в небо, запрокинув голову. — Сири... — тянет Регулус. — Ты слишком все усложняешь... С тобой всегда так. Стоит какой-либо маленькой детальке поменяться в твоей жизни и все — считай конец света. Будь проще. Сириус молчит, лишь тяжело вздыхает. — И поговори уже с ним, а то смотреть на твою кислую мину как-то уже надоедает. Я пойду... Регулус неаккуратно подхватывает сумку, и из нее вываливается свиток пергамента, который катится по каменному полу к Сириусу, а тот его поднимает. — Что у тебя там? — протягивает обратно. Регулус пожимает плечами. — Да так, задание по травологии. Для дополнительных баллов. Хочу раскрыть секрет Гремучей Ивы, — он неопределенно махает рукой в сторону. — Вдруг с ней связана какая-нибудь легенда... или тайна, например. Сириус хмыкает. О да. Он знает эту тайну. Ведь именно эта «тайна» бегает от него по коридорам Хогвартса. — Легенды создают люди, и чаще всего они — просто выдумка, плод воображения, передающаяся на словах. А Гремучая Ива слишком опасна, тем более для четверокурсника... — Бра-а-ат... — стонет Регулус, закрывая ладонью глаза. — Я настоятельно тебе, — как только брат тянется за свитком, Сириус резко отводит его в сторону, и Регулус ловит лишь воздух. А Блэк снова тычет этим пергаментом в него, не отдавая. — Советую держаться от этой штуки подальше. Если не хочешь приехать домой собранным в пакетик, — Регулусу удается отобрать свой доклад и поспешно засунуть его глубоко в сумку. Слегка запыхавшись, он пальцами отбрасывает челку со лба. — А ты поедешь после экзаменов? — Еще не знаю пока... — Я думаю, мама не хотела... ну... лишать тебя... — Регулус, — Сириус взъерошивает волосы поморщившегося брата, портя идеальную прическу. — Не взваливай мои проблемы на себя. Я разберусь, — он подмигивает ему. — Что-то холодно... — ежится, ладонями обхватывая себя за плечи. И улыбается, завидев тонкую фигурку, бредущую по дороге к озеру, уткнувшись в извечный учебник. — И начну, наверное, прямо сейчас, — Сириус, кивнув сам себе, на прощание вновь ерошит волосы младшего брата, вызывая, хоть и сдержанную, но ответную улыбку, и сбегает с Астрономической башни. Туда. К озеру. Где на знакомое ему бревно опускается пятикурсник, проводя ладонью по каштановым волосам. * * * Ремус чувствует себя паршиво. Настроение совсем не весеннее. И вместо того, чтобы радоваться первым лучам солнца, пению птиц, да и просто теплым денькам, Люпин поправляет скособоченный шарф на шее и шмыгает носом. Теперь находиться рядом с Блэком и вовсе невыносимо. Создается такое ощущение, будто с каждым днем эта странная привязанность к нему только растет. И ни капельки не хочет уменьшаться. Ремус не знает, что делать. Хотя нет... Знает. Он закрывает глаза и слегка улыбается, чуть наклонив голову набок. Перед ним Сириус. И его можно коснуться. Провести пальцами по кончикам черных волос, переместиться на висок и пройтись по почти гладкой щеке, остановившись на едва заметной ямочке на подбородке. Коснуться ее, едва слышно вздохнув, и, поднявшись на уголок губ, почувствовать, как Блэк улыбается под этими робкими, невесомыми прикосновениями. Ремус вздрагивает от шороха. И такой, принадлежащий только ему, Бродяга исчезает из головы. Потому что сердце бьется через раз, потому что воздух отказывается поступать в легкие, потому что Сириус, мать его, Блэк сидит рядом. Так близко... что Люпин не успевает отдернуть пальцы, действительно касавшиеся лица Сириуса. По-настоящему задержавшиеся на уголках его губ. Взгляд Блэка мутнеет, и Ремус невольно сглатывает, когда тот перехватывает его за запястье. — Сири?.. — вопрос тонет на полпути, потому что Сириус наклоняется к нему, становясь еще ближе, замирая буквально в дюйме от его лица. — Рем? — хрипло отзывается Блэк, его дыхание касается лица Люпина. Улыбаясь, произносит: — Не двигайся. Я хочу... Люпин отворачивается, пытаясь одновременно вырвать свою руку из хватки Сириуса. Происходящее ему совершенно не нравится. И что еще больше — оно пугает. Что такого задумал Блэк? Подшутить? Будет весьма неудачно. — Не убегай, — просит Бродяга. И звучит это настолько умоляюще, что глаза Ремуса в удивлении расширяются, и он поворачивается обратно к Блэку, проехавшись носом по его щеке. — Я... — Сириус заправляет пальцами прядку волос Ремуса за ухо, убирая ее со лба, а потом медленно наклоняется и, прикрыв глаза, легонько касается губ Люпина. Невесомо, почти неощутимо, но слишком... Неожиданно? Внутри Ремуса все как будто застывает, а щеки медленно покрываются румянцем. Это ведь ему снится? Он просто заснул рядом с озером и это — нереально. Решив именно так, Люпин не дает попытавшемуся было Сириусу отстраниться от себя. Он проводит языком по сомкнутым губам Блэка и касается их своими, прикрывая веки и не видя, как теперь в изумлении раскрываются глаза Бродяги. Хотя Сириус гораздо меньше Ремуса раздумывает над этим — подается навстречу, раскрывая губы и зарываясь рукой в мягкие волосы Люпина. Сириус не медлит, стукается зубами о зубы Ремуса и улыбается, чувствуя, как напряжение покидает его Луни. Ему нравится вот так касаться теплых губ друга. Нравится их сжимать, проводить языком по нижней и проникать в чужой рот, мягко щекотать язык Ремуса, чувствовать, что Ремус прижимается к нему еще ближе, позволяя углубить поцелуй. Еще крепче. Так, что сердце Сириуса делает несколько сальто внутри него. В голове все мутнеет, как и во взгляде. — Прости, — прямо в губы, которые еще недавно целовал, говорит Сириус, отстраняясь. Его дыхание уже давно сбилось, пальцы все еще перебирают волосы Люпина на затылке. — Не знаю, что на меня нашло. — Это неправильно, — шумно дыша, опустив взгляд и все еще сжимая в руке мантию Блэка, шепчет Ремус. — Друзья так не должны... Сириус слишком поздно вспоминает про это слово. Что они — «друзья». Будто эти шесть букв способны наложить на них цепи, что их соединяют и в то же время ограничивают. И это... просто случайность. — Мы еще дети, — Блэк смотрит на Ремуса прямо в упор, но тот все еще прячет взгляд. — Нам можно совершать ошибки... — убеждает Сириус. Словно его слова как бы дают шанс «им». А кто эти «они» — он еще не уверен, но точно знает: целовать Ремуса приятно. Даже более чем. Они еще только подростки — им можно все. В том числе и это. — Ошибки? — Люпин так не считает. Сириус решил поиграть? Если он думает, что все это просто случайность или какая-то игра, Ремус не согласен. Рем знает: такие игры его до добра не доведут. Он чувствует это. Стоит дать только один шанс на «они» — и все. Люпин пропадет, вот только Блэку он рано или поздно будет не нужен. Когда они вырастут, и тот перестанет быть подростком, которому еще можно совершать ошибки. Ремус отталкивает от себя Сириуса и резко поднимается с земли. — О... — звучит горько, но Рем понимает, что нужно только так. — Ты прав. Поэтому забудем эту... ошибку и будем как раньше. Друзья. Хорошо? — все внутри замирает. Потому что от следующих слов, кажется, зависит вся судьба Ремуса. Внутренне Люпин молится, чтобы Блэк согласился с его предложением, и они вернулись бы к тому, что Сириус нравится Ремусу, а тот ничего об этом не знает. Но остается волк. Он хочет, чтобы Блэк подчинил его. Желает быть рядом навсегда. И это пугает. Пугает Рема настолько, что тот даже делает несколько шагов от Сириуса, прежде чем слышит его ответ: — Хорошо... Слава Мерлину, он согласился. — Прекрасно, — выдыхает Люпин, не обращая внимания на разочарованный вой волка внутри себя. — Забыли. Я и так... уже забыл. А сейчас мне надо... в общем... мне надо... Судорожно схватив упавший учебник, Ремус бегом направляется в замок. Лишь бы Сириус не пошел за ним. Лишь бы не остановил, иначе Люпин был бы согласен на все, что мог бы предложить ему Блэк. Абсолютно на все. И только в коридоре третьего этажа Ремус позволяет себе оглянуться. Но нет... Сириуса за спиной нет. И тяжело выдохнув, Люпин закрывает глаза и дрожащими пальцами прикасается к губам, проворачивая в замедленной съемке в воспоминаниях тот поцелуй. — Мерлин, за что мне это?