П.С.: Я - твой. Навсегда

Они собираются все вместе. Питер, Джеймс, Ремус и Сириус в доме у Поттеров. Чета Поттеров благополучно отбывает сразу же после праздника. Питера забирают родители, а Джеймс убегает, пока родителей нет, к Эванс. Улетает на метле под мантией-невидимкой. Перед этим подмигивает Сириусу, стоящему на расчищенной дорожке перед домом в обнимку с Ремусом и улыбающемуся своим мыслями. Люпин вздрагивает оттого, что объятья Блэка покидают его, и оборачивается, наблюдая за тем, как Сириус пятится назад, прикладывая палец к губам. Останавливается он только на пороге и манит тем же пальцем Ремуса к себе. Люпин не может сдвинуться с места. Сириус стоит под яркими разноцветными лампочками, развешенными по карнизу. Пару часов назад они дрались подушками, наполненными блестками, и теперь его волосы блестят от снега вперемешку с переливающимися частичками. На нем надет обычный красный свитер с вышитыми по краям и на рукавах оленями, которые волшебным образом двигаются по только им известной траектории. Ремус делает шаг, и Сириус застывает сам. У Люпина горят и глаза и губы, нижняя слегка кровоточит: наверняка Рем прокусил ее, когда сильно переживал. Или это Блэк перестарался. Каштановые волосы взъерошены, и Сириус может даже с закрытыми глазами представить, каковы они на ощупь. Но зачем это делать, если оригинал перед тобой? Блэк протягивает Ремусу раскрытую ладонь и шепчет: — Иди ко мне. Люпин улыбается и подходит к Сириусу. Кажется, будто время вокруг остановилось. Снежинки замерли в воздухе, все затихло. Есть только Блэк. Его волосы, пахнущие рождественским печеньем, губы, целуя которые можно почувствовать сладость еще недавно съеденного крема с пирога. Его руки, обнимающие за талию и гладящие по спине, до сводящих все тело мурашек. Его быстро стучащее сердце, которое можно почувствовать, положив ладошку ему на грудь. И его глаза, дающие Ремусу надежду на... На все. Люпин вкладывает руку в его ладонь и закрывает глаза, пока Сириус втягивает его в дом, прижимая к себе, укутывая в объятья. Целует сразу же, притягивая еще ближе. И это уже не те осторожные поцелуи, которые были в начале. Нет той теплоты, нет нежности. Ремус ощущает страсть, нетерпение и какой-то отчаянный голод, словно сдерживаемый до этого слишком долго. Это заставляет Люпина застонать в рот Блэка, который прижимает его к себе так крепко, словно действительно вознамерился сломать. Когда воздуха не хватает обоим, они с судорожным вдохом разъединяются, как будто одно целое разрывается на два кусочка. Больно от нехватки кислорода, но больно еще и от того, что слишком долго пришлось ждать. Сириус, глядя прямо в глаза Ремусу, стягивает с рядом стоящей вешалки теплый шарф. — Доверься мне, — он улыбается и завязывает глаза Люпина шарфом. — Сириус, — выдыхает Ремус, когда Блэк аккуратно поднимает его на руки и осторожно куда-то несет. Люпин слышит, как они поднимаются по лестнице наверх. Чувствует разгоряченное дыхание Сириуса у себя на лице. Внутри все замирает в предвкушении и в то же время страхе. Ремусу страшно, как и Блэку, который, открывая дверь в комнату, опускает Люпина на пол. — Уже можно снимать? — нетерпеливо спрашивает Ремус. — Нет... секунду, — Сириус резко отпускает Люпина, и тот теряет опору, отчего становится еще страшнее. Блэк просто делает шаг назад, берет волшебную палочку, взмахивает ей, что-то шепча, и откладывает, возвращаясь к Ремусу. Обнимает его за талию и тихо произносит, попутно целуя за ушком: — Вот теперь можно, — Люпин осторожно стягивает повязку. Первое время глаза только привыкают, и когда Ремусу удается рассмотреть окружающее пространство, он невольно охает и оседает в объятьях Блэка. По всей комнате парят зажженные свечи, вокруг пламени которых вьются маленькие снежинки, словно сам огонь состоит из этих ледяных красавиц. Их несколько десятков. И каждая хоть и в хаотичном порядке, но на своем месте. Каждая освещает свою частичку комнаты. От ног Ремуса по полу до постели разбросаны лепестки белых с розовой каймой роз. Двуспальная кровать. В опустошенной голове Люпина мелькает мысль, что Сириус как-то жаловался: спать на одноместной вдвоем неудобно, но они все равно спали вместе. Постель заправлена белым покрывалом, которое тоже украшают лепестки роз, но уже нежно розового цвета с белой каемкой. — Все хорошо? — настороженно спрашивает Сириус у притихшего Ремуса, тот неопределенно кивает, сглатывая. — Ты хочешь?.. — Мерлин, Сириус! Ты... — Люпин поворачивается к Блэку и сам стягивает с себя свитер, кидая его на пол под изумленным взглядом Сириуса, и говорит: — Три месяца моих нервов... стоят всего этого. Блэк смеется, подхватывает Ремуса снова и кружит по комнате, заставляя того сначала испуганно прижаться к нему, а затем расслабиться и позволить уронить себя на постель. — Ремус... как же я хочу тебя, — сдавленно шепчет Сириус, захлебываясь воздухом, целуя податливые губы Ремуса, лаская руками обнаженную кожу, касаясь ключиц, проводя по груди и вновь поцелуями возвращаясь к губам. — Так возьми, а... — Луни тонет в глубоком страстном поцелуе. Когда Сириус пытается отстраниться, Ремус приподнимается вместе с ним и не позволяет тому оторваться от себя. Люпин помогает стянуть с Блэка рубашку и уже свободно может прикоснуться к его коже. Ладони Сириуса везде — ласкают, поглаживают, мнут. Как и губы, которые расцеловывают каждый дюйм тела Ремуса, отчего тот пытается закрыть рот рукой, чтобы не застонать. Блэк ловит его руку на подходе и в комнате раздается первый, слегка приглушенный стон Люпина, у Сириуса от него все внутри закипает. Штаны с Ремуса он попросту срывает, вместе с бельем, продолжая покрывать теплую кожу поцелуями. Люпин тоже пытается участвовать в процессе, но вскоре только тихо постанывает под ласками Блэка. Сириус осторожен. Сириус нежен. Сириус... Бросает к черту все эти рассуждения и целует Ремуса прямо в приподнявшийся член, проводя дорожку языком к основанию, заставляя Люпина дернуться вперед и зарычать, стягивая простынь в кулак. Сириус замыкает губы на его члене и опускается вниз, позволяя Ремусу самому толкнуться. Смачивает слюной и проводит кончиком языка по крайней плоти. А затем резко отстраняется, вызывая у разметавшегося на простынях Люпина разочарованный вздох. Блэк поднимает голову и видит, как раскраснелись щеки Ремуса. Сириус улыбается и берет один из лепестков розы, проводя им по тем же местам, где еще недавно были его губы. И от этих едва уловимых прикосновений Люпин стонет. Он так хочет большего. Ремус приподнимается и тянет прямо за упрямую черноволосую голову Сириуса к себе, передавая через поцелуй всю свою страсть и желание. Словно, если он этого не сделает, Блэк будет не уверен в том, что Люпину тоже необходимо выпустить наружу все его чувства. Капелька слюны тянется между их языками, когда они отстраняются друг от друга, чтобы на мгновение вдохнуть и снова утонуть в той нежности, что они дарят друг другу. Блэк тянется куда-то через кровать, пока Ремус снимает с него брюки. Сириус выгибается, когда коготки Люпина проходят по низу его живота, и он целует Блэка в ямочку ниже спины. Блэк вздрагивает и поднимается на постели, держа в руках прозрачную баночку. Ремус тут же оказывается на спине, утопая в ласковых поцелуях, оставляющих след на его коже. Сириус не скупится на засосы, попутно окуная пальцы в гель, размазывая его по внутренней стороне бедра Люпина, заставляя того раздвинуть ноги шире. Буквально раскрыться целиком и полностью перед ним. Тем временем губы Блэка оказываются на сосках Ремуса, поочередно кусая их и тут же зализывая, заставляя дыхание Люпина сбиваться, а самого его хвататься за Блэка в желании притянуть его ближе. — Ну же... — еле слышно шепчет Ремус, когда Сириус осторожно касается пальцем сжатого колечка ануса Люпина. Ремус не выдерживает и сам насаживается на него. И зажмуривает глаза от боли, стискивая зубы. — Дурачок, ну куда же ты торопишься? — ласково целует его в покусанные губы Блэк, не вынимая пальца, потому что понимает, что сейчас надо потерпеть. Но, черт, как же хочется самому оказаться в этой тесной, жаркой, мокрой от смазки дырочке. Ремус наконец-то расслабляется и позволяет Сириусу немного подвигать пальцем, растягивая проход. Когда Блэк касается сжатого бугорка внутри него, окружающее пространство для Люпина сразу же сжимается, заставляя ощутить непревзойденный кайф, о чем тот не применит простонать враз пересохшими губами: — Еще... пожалуйста, — просит он Сириуса. Блэк, обводя языком пупок Ремуса и касаясь подбородком вновь поднявшегося члена Люпина, хмыкает и вставляет сразу же два пальца. Держа себя в руках и не давая кончить раньше времени Ремусу. Сириус перехватывает его руки, потянувшиеся было к члену. — Ты готов? — спрашивает он, одновременно вводя пальцы внутрь Ремуса и целомудренно целуя того в нижнюю губу. Люпина хватает только на то, чтобы выдохнуть: «Да». Сириус принимает это как сигнал к действию. Вынимает пальцы из приоткрывшегося прохода Ремуса и быстро размазывает остатки смазки на своем члене, сразу же пристраивая головку и слегка надавливая на анус. — Закрой глаза, — говорит Сириус. — И чувствуй... Ремус подчиняется и вскрикивает, когда Блэк резко входит в него на всю длину. — Так легче, — шепчет Сириус. Вот только Люпин слишком сильно сжал пальцы на его плечах. — Я так хочу тебя, Рем. Так хочу... Ты мой... Наконец-то. Мой... и больше ничей. Только мой, — Блэк сцеловывает слезы, выступившие в уголках глаз Ремуса, успокаивая и поглаживая его по плечам, груди и животу. Не двигаясь и позволяя привыкнуть. Наконец боль от первого вхождения уходит на второй план, и Люпин приоткрывает глаза. Соблазнительно прикусывая нижнюю губу. — Двигайся, чего же ты замер? — небрежно спрашивает он, улыбаясь. Хотя улыбка выходит кривая, потому что мир для него вновь взрывается вместе с толчком Сириуса и его рукой, оказавшейся на люпиновском члене. Улыбка исчезает, зато появляются рванные вдохи и выдохи, когда Блэк начинает быстрее двигать рукой по плоти Люпина и в том же ритме двигаться сам. По телу выступает пот, и Ремус сквозь стон, обхватывая лодыжками талию Блэка, дотягивается пальцами до макушки Сириуса, хватая его за волосы и оттягивая их назад, кусая в районе шеи, языком зализывая место укуса и выступившие капельки крови. Ремус стонет, и этот стон отдается в ушах Блэка, заставляя его совершать толчки еще резче, рвать дыхание на двоих в очередном поцелуе. Захлебываться от эмоций и одновременно парить от счастья обладания. Наконец-то они вместе. Действительно вместе. Соединились в одно целое. — Я люблю тебя, — сердце словно останавливается. Зрачки Сириуса расширяются, он еще два раза толкается в это любимое тело и чувствует, как они одновременно достигают пика наслаждения, сотрясаясь в оргазме. В голове Блэка, упавшего на Ремуса без сил, все еще звучат слова Люпина. — Я люблю тебя, — повторяет он их вслух, буквально кожей ощущая, как Ремус улыбается. Люпин обнимает Сириуса и закрывает глаза. Волк внутри него спит все Рождество. Тихоня снаружи проваливается в дрему. В его душе царит мир и покой, в ней будто выжжены огненными буквами слова Сириуса: «Я люблю тебя». И сейчас Ремусу больше ничего не надо. * * * Утром Ремус просыпается от того, что чувствует, как Сириус пытается выбраться из его объятий. Блэк осторожно убирает с себя руки Луни, поднимается, укрывает Люпина одеялом — у Сириуса еще хватило вчера сил их им прикрыть. Невесомо целует Ремуса в губы и встает с постели. Тихонько крадется по комнате — Ремус следит за ним сквозь полуопущенные веки, стараясь сдержать улыбку. Подбирает штаны и натягивает на себя, изредка кидая взгляд на постель, где притворяется спящим Люпин. Странно, что Блэк хоть уже и подходит к двери, Ремуса не отпускает его запах, мягкими нотками звучащий где-то рядом. Словно Сириус остается рядом. Блэк зевает и, взяв волшебную палочку с тумбочки возле двери, машет ей. Парящие свечки, потухшие еще ночью, аккуратно опускаются на пол, затем Сириус выходит из комнаты. Ремус садится на постели и морщится. Низ спины сводит от боли, но все же это приятная боль. Произошедшие вчера события вмиг проносятся в голове Люпина, заставляя его щеки вспыхнуть. Ремус хватается за них, пытаясь одновременно унять сладостную дрожь от воспоминаний. Сириус. Мерлин, какой же он... невероятный. У Ремуса попросту не хватает слов, чтобы описать все его чувства. Он укладывает их в одно простое слово. Счастье. Он — счастлив. Безмерно. Безгранично. Ремус поднимается и, кутаясь в покрывало, ковыляет к выходу из комнаты. Ходить еще больнее, но интересно, куда пошел Сириус. Он находит Блэка на кухне. Устало прижимается к дверному косяку и наблюдает весьма милую картинку: Сириус, насвистывая мелодию какой-то песенки, колдует возле плиты, на которой что-то кипит, варится... Ремус, как ему кажется, тихо выдыхает, улыбнувшись. Блэк замирает и, не оборачиваясь, произносит: — Иди в постель. Я завтрак принесу. Люпин удивляется, как Сириус смог услышать его. Но Блэк уже стоит рядом и ласково проводит костяшками пальцев по его щеке. — Ты в порядке? — заботливо спрашивает он. В его глазах волнение с примесью чего-то нежного, обволакивающего. Ремус касается его подбородка и притягивает к себе, мягко целуя опухшие губы. Наконец-то Люпин смог дать Сириусу прочувствовать «зацелованность до изнеможения» на себе. — Бродяга, — выдыхает он, и звучит это настолько интимно и соблазняюще, что Сириус закидывает Люпина на плечо и тащит обратно в комнату, пока Ремус смеется. Весь день они не вылезают из постели. Разве что Сириус все-таки спускается вниз за их завтраком и кормит Ремуса с ложечки. В большинстве случаев измазывая Люпина и слизывая еду языком. Ремус в свою очередь позволяет облизывать кончики пальцев, когда кормит Сириуса. Все это перетекает в гораздо более сладкие действия. Ласки, поглаживания, поцелуи, объятья — и Ремуса вновь уносит по реке под названием «Сириус Блэк».