Тень в зеркалах

Первую неделю меня никто не трогает. Сижу в своей комнате в полном одиночестве. Даже мама со мной особо не говорит: лишь стучит в дверь, чтоб позвать на завтрак, обед и ужин. В тишине кушаем, а потом вновь возвращаюсь в свою обитель. Все никак не могу понять: почему каждая вещь в этой комнате кажется мне чужой. Отвратительное чувство. Разобрал стол. Он достаточно большой, поэтому пока меня хватило только на верхние полки. Там стоит литература учебная и любительская, много настолок, фигурки птиц и животных (кажется, я их люблю, потому что и одежды со зверями тоже дофига). Еще нахожу в самом углу верхней полки старые диски с альбомами различных рок-групп. Включал их. Не понравилось. Вообще ничего. Слишком… громко. А в некоторых и вовсе ритма не ощутил. Видимо, не зря эти диски лежали так далеко — давно разонравились. Я пытался узнать себя и через компьютер. Рыскал по папкам, по закладкам в браузере. Какая-то бессмыслица. В браузере в основном ссылки на учебные пособия, игры и сериалы. А в папках на компьютере — уже другие игры, другие методички и другие сериалы с фильмами. А, ну и видео всякие. Еще натыкался на папку «гитара». В ней обнаружил обучающие видео и документы с нотами. Очевидно, я учился играть на гитаре. Вот только таковой в комнате я так и не обнаружил, а мама сказала, что у меня ее и не было никогда. Ни черта не сходится. Лишь больше путаюсь. И была еще одна папка. Под паролем. Который я, естественно, не помню. Но называется она многозначно: «Творчество». Видимо, что-то очень личное. Что даже я сам теперь знать не имею права. Хоть смейся, хоть плачь. Во вторую неделю мама разговаривала со мной почаще. Даже предложила съездить в магазин: прикупить пару шмоток и канцелярии для универа. Я согласился. Мама — родной человек, и с ней не так… страшно. А я, действительно, страшусь. Всего. Надеюсь, вскоре это поганое чувство меня покинет. Что ж, по магазинам мы съездили успешно. Хоть на мир посмотрел немного. И действительно узнавал некоторые места. К сожалению, только те, что видел на фотографиях ранее у себя в телефоне. Но, готов поспорить, я был в каждом уголке этого небольшого городка, потому должен знать все эти улицы. Если уж не все, то большую их часть точно. Особенно центр-то. Но моя память по-прежнему машет мне ручкой. Иди, говорит, ты нахер, сам там как-нибудь разберешься. Ну, спасибо. В парикмахерскую сходил и с удовольствием сказал мастеру обрезать все к хуям. Не под корень, конечно. Подглядел у себя в телефоне, какой была стрижка года четыре назад. Мне понравилось. Решил вернуть этот стиль. А вечером перед понедельником (тем самым, в который я выхожу на учебу) мне позвонили. И, прежде всего, я чуть не обосрался. Ебаный рок на рингтоне! Звонила Микаса. Фотка ее на контактах стоит. Не знаю… даже не могу назвать эту девушку милой. Говорит она негромко, стараясь скрыть волнение, но им сквозит даже через трубку. Ободряюще говорю, что у меня все круто (ага, десять раз), и готов идти на учебу. Старается ненавязчиво узнать про мою память и попытки ее восстановления, коротко отвечаю, что пока результатов нет. На этом наш разговор заканчивается. Вечер и ночь проходят быстро, и вот уже сегодня меня ждут пары. Волнуюсь дико. Но вида не подаю. Волнуюсь даже на счет одежды. Нужно как-то по-особому одеваться? Или в чем захочется? Судя по тому, что спец. одежды в своем шкафу я не обнаружил, сделал вывод, что напяливать можно все, что угодно. Из всего разнообразия цветастых и рваных вещей выбрал более-менее неброское: темные джинсы, сероватую футболку с принтом на спине, а чтобы его скрыть, сверху накинул еще и кофту. Супер. Максимально не привлекаем внимания. Хотя… меня не было больше года. Все, кто меня знает на уровне «знакомых» и выше все равно обратят внимание на мое появление. От этого волнение разрастается лишь больше. Как общаться с людьми, которых не знаешь и с которыми неизвестно, на каком уровне взаимоотношений состоишь? Видимо, выход один — общаться со всеми как с незнакомцами. Думаю, ни для кого не секрет мое нынешнее положение. Волнение выливается за края, когда выхожу из машины (мама благородно подвезла меня) и иду ко входу в универ. Блять, ну что такое, я даже не помню, как он выглядит. Ни снаружи, ни изнутри. Ни-че-го. Хреново. Очень хреново. Пришел я достаточно рано, потому в корпусе народа всего-ничего. Здороваюсь с охранником, подхожу к расписанию. Изучив его, остаюсь на первом этаже. Микаса перед сном вчера написала, что расскажет мне все основное. Чувствую себя максимально некомфортно. От взгляда каждого проходящего мимо студента невольно ежусь: не смотрите на меня, и так тошно. Дождавшись девушку, идем к аудитории, в которой у меня будет проходить большая часть пар сегодня. — Эрен, как ты? — задала она вопрос, пока мы поднимались по лестнице. — Пойдет. Думаю, скоро все встанет на круги своя. — Вру. Не встанет. Даже если мне и посчастливится вспомнить хоть что-то, уже ничего не будет таким, как раньше. Хотя бы потому, что прошло почти полтора гребаных года. — Если что, я с тобой. Помни об этом. — Сжимает она мою руку. А мне не так уж и нужна поддержка в роли ее персоны. — Спасибо, — ради приличия благодарю ее. А уже стоя возле аудитории даю ей понять, что хочу остаться один и встретить чужих мне людей лицом к лицу. Как-никак, теперь мне с ними учиться в одной группе. Когда Микаса уходит, телефон в моем кармане пиликает. На экране уведомлений вижу надпись «Жан» и начало сообщения: «Не скучай там без нас. Зайдем к тебе в обед и украдем на…» Дочитать не получается, потому что возле меня неожиданно оказывается какая-то девушка. Русые волосы, собранные в хвост, очки и улыбка до ушей. — Ты, что, новенький?! — кричит мне прямо в ухо. Невольно морщусь. — Какой красавчик! — добавляет еще громче. — Да, — все же отвечаю на ее скорее риторический вопрос. — Это же прекрасно! Я — Ханджи, — подает мне руку для рукопожатия. — А ты? — Эрен, — протягиваю в ответ свою. Когда с приветствием было закончено, девушка убежала слишком быстро, я было подумал, что меня оставили в покое, однако… Она привела с собой других людей из группы. Видимо, они хорошо общаются друг с другом. — Эрен, это Фарлан и Изабель, знакомься, — представляет она мне людей, стоящих с обеих сторон от нее. Мне приветливо улыбаются и «приветкают». На первый взгляд, приятные. Фарлан — светловолосый парнишка с длинной челкой, спадающей прямо между глаз, приятно улыбается мне. Изабель — рыжеволосая низенькая девушка, с забавными хвостиками по бокам и выразительными зелеными глазами. Эти трое — первые, с кем мне удалось познакомиться до начала первой пары в моей новой жизни. На перерыве ко мне подошли еще несколько ребят, с которыми мы также обменялись приветствиями. Кажется, все не так уж и плохо: мои одногруппники вполне себе неплохие ребята. По крайней мере, я себя этим успокаиваю. На обеденном перерыве меня и правда крадут — Жан с Конни повели в столовую. Я пожалел, что согласился, почти сразу, как мы туда зашли: народа дофига, не протолкнуться. А заняв место и приступив в еде, чуть ли не каждый второй проходящий мимо студент кидал нашему столику приветствия. «Здорова, ребята; Эрен, наконец-то, ты с нами». «Привет, Эрен, ты ли это?» Эрен, Эрен, Эрен. Свое имя я услышал, как минимум, раз пятьдесят. Еще раз убедился в своей «популярности», попросил ребят быстрее заканчивать с едой и убираться отсюда. В ответ надо мной посмеялись, но все же пошли на компромисс, предложив выйти на улицу и «подышать свежим воздухом». Кто-то дышал, кто-то курил, кто-то парил — народа там было не меньше. Да что такое? В этом универе вообще есть место, где народа не так много? «Можно проверить в туалете», — отвечает мне Конни, сам смеется со своей шутки, а я всерьез задумываюсь над этим, потому что слышать свое имя уже порядком надоедает. Когда часовой перерыв, наконец, заканчивается, я с превеликим удовольствием возвращаюсь в аудиторию. Потерпеть сорок человек всяко лучше, тем более они не стремятся со мной контактировать. Кроме троих. Но это не так уж и плохо, даже, наверное, наоборот. После пар ко мне подходит староста — Эрвин, вроде, так его зовут. Светловолосый высокий парень, выглядящий старше меня лет на пять, как минимум. Либо такое ощущение складывается благодаря его серьезности во внешнем виде. — Тебе необходимо зайти в деканат, решить небольшие несостыковки по поводу твоего академа. И еще. Если вдруг возникнут какие-то проблемы или вопросы касательно учебного процесса — можешь обращаться ко мне. Чем смогу, помогу. Киваю, благодарю. Расходимся. В деканат захожу сразу же, а то забуду (мне же не привыкать, да?). Ничего серьезного. Лишь заполнить пару документов. Желают мне хорошей учебы и больше не попадать в неприятности. «Неприятность» — вот как называется моя почти смерть. На первом этаже меня ждут… все. Нет, серьезно. По левую сторону стоят мои новые знакомые: Ханджи, Изабель, Фарлан. Ханджи при этом энергично машет мне рукой. А по правую — мои старые друзья. И я не вижу между ними разницы. Все они для меня новые. Однако киваю тем, что справа и иду влево. — Что-то хотели? — спрашиваю я ребят, в попытке все же уйти к своим друзьям. — Думали, поболтать, пока идем на остановку. Но, если у тебя другие планы, тогда в другой раз! — все также звучно произносит Ханджи и уже машет в знак прощания. С ребятами рядом лишь обмениваемся кивками. Подхожу к другой кучке. Жан тут же не удерживается от комментария: — Эрен-то наш все тот же. Первый день, а уже фанатов от себя отгоняет, — хлопает меня по плечу и смеется во все горло. Конни с Сашей подключаются мгновенно, одна лишь Микаса молча наблюдает за этой картиной. — Жан, прекрати, — говорит она ему со строгостью в голосе, на что упомянутый парень замолкает почти сразу. Мне кажется, или он испытывает к ней романтические чувства? Обратил внимание на это еще в больнице. Постоянно кидал на нее одинокие влюбленные взгляды, а Микаса либо предпочитала не обращать внимания, либо реально не замечала. Но она, вроде как, моя девушка? Может, поэтому они еще не вместе. Отправляемся на остановку. Идем непозволительно медленно. Ребята то и дело останавливаются, чтобы отсмеяться от очередной шутки, а я… А я где-то не с ними. Смотрю на них со стороны и понимаю, что между мной и ими навис невидимый купол. И звуки все будто приглушенные, и эмоции их до меня не долетают — задерживаются в плотной оболочке невидимой завесы и остаются там. Стараюсь делать вид, что все отлично, и вроде как получается. По крайней мере, никто ничего не говорит по этому поводу. Когда почти все уезжают на своих автобусах, на остановке я остаюсь с Микасой. Мы живем не так далеко — в паре улицах друг от друга. После минуты молчания, слышу тихое: — Эрен, ты больше не тот, что раньше, — не спрашивает, а утверждает девушка. Не знаю, что ответить. Сказать, что она не права — соврать, сказать, что права — возможно, поспешно. Или нет? — Давай ты больше не будешь держать меня за руку, — единственное, что мне удается выдавить из себя. Но этого вполне достаточно, чтобы девушка все поняла: да, не тот, и потому нам больше не нужно строить из себя пару. Сдержанно кивает, отходит на шаг в сторону, отпуская мою руку. Так и стоим. Ни слова больше.

***

Если бы я знал, что такое универ — то никогда бы не очнулся, правда. Это же пиздец. Ничего не понимаю, вообще ничего. Голова кипит с каждой отсиженной парой все сильнее. Смотрю в книгу — вижу фигу, — описывает меня сейчас идеально. Да, дело, скорее всего, в том, что я внезапно очутился на третьем курсе ни грамма не зная с прошлых двух, но чтоб настолько? Мои мозги точно повернуты в эту сторону? Кажется, это не моя специальность, еще не поздно перевестись? Я бы тратил перерывы на более углубленное понимание материала, но едва ли мне это удается. Когда Ханджи подходит ко мне с фразой: «Эрен, тебе помочь?» — это значит далеко не помощь, я вам скажу. Это значит, что ровно одну минуту она уделит моим конспектам, а потом начнет говорить не по делу. Обо всем и ни о чем сразу. А если уж присоединятся Фарлан с Изабель — пиши «пропало». Общих тем для разговоров у них много, как я успел заметить. И, что может быть странно, их мне слушать куда приятнее. Истории их мне как-то ближе. Изабель рассказывает о том, как прошлым вечером прогуливалась по парку, встретила белку, которая подбежала близко к ее ногам и не уходила. История проста, непримечательна, но то, с каким воодушевлением девушка ее рассказывала — заставило меня проникнуться и даже появилось желание посетить тот парк. Ребятам, видно, тоже история понравилась — сидели умиленно улыбались. С каждого по истории — небольшое правило этой компании. И, видимо, я стал ее частью (очень быстро они меня приняли, а главное — почему?), потому что историю потребовали и от меня. А что я? Историй у меня целое «нихуя», потому рассказал, как недавно ходил возле дома и слушал музыку, пытаясь понять себя самого. Знают ли они обо мне хоть что-то? Очевидно — нет. Но и выкладывать всю правду вот так сразу я не стал. Пусть хоть кто-то не считает меня обиженным судьбой. Так и проходят пары. Понедельник, вторник, среда, четверг… В пятницу их почему-то отменили; просидел дома. Однако… Новые знакомые не переставали идти со мной на контакт. Быть может, мы даже подружимся. На выходных устраиваю генеральную уборку. Раскладываю вещи в порядке значимости и адекватности. Слишком цветастое уходит подальше. Отмечаю, что не помешало бы еще сходить в магазин за чем-то новым, однако чуть позже. Удивляюсь даже с носков: тут тебе и арбузы, и помидоры, персонажи мультфильмов и животные. А можно обычные черные носки? Видимо, те три пары, что я сменял прошедшую неделю — единственное. Невесело усмехаюсь. Что я за человек-то такой был? И как сильно надо было удариться своей головой, чтоб настолько теперь не устраивало абсолютно все, что касается прежней жизни. Думать об этом не могу перестать ни на минуту. Это меня мучает больше всего. Успокоиться бы уже и попытаться принять свою судьбу. Перед сном пролистываю диалоги в социальных сетях. Меня хватает лишь на небольшую их часть. Сплошные бессмысленные сообщения. Я общался, как придурок, по другому не назвать, серьезно. Как будто единственное, что посещало мою голову — это ветер. Настолько я сам себе показался… поверхностным. Что немного даже расстроило. Однако надежда на то, что я был не таким-то простачком все еще таилась, потому что… не было ни одного сообщения ни с кем из друзей и знакомых, где я бы упоминал свои личные интересы. То же самое «творчество», что не дает мне покоя в виде запароленной папки на компьютере. Чем же я таким занимался-то? И ни с кем ведь не делился. Неужели все эти друзья были лишь… фальшью? Когда перед глазами начинает плыть, решаю укладываться спать. Кстати, об этом… Сны — отдельная загадка человечества. Мозг людей способен на невообразимые вещи, в том числе создавать что-то новое, либо перерабатывать старое, анализировать, совмещать и разделять, и, в итоге, преподносить в новом виде. Если днем наш мозг беспрерывно получает информацию, откладывая ее на разных уровнях важности, то ночью, логически, он должен отдыхать. Однако… сны. Не это ли еще одно наглядное доказательство того, что мозг работает даже ночью. Конечно, на то есть и научные подтверждения, но нам, простым обывателям, наличие снов уже говорит о чем-то. А что нам скажет их отсутствие? Или все это брехня, и на самом деле снов не может не быть, они лишь мгновенно забываются после пробуждения? Однако, почему порой из них помнится каждая деталь? Дело все лишь в тех самых фазах? Сны… Мне хотелось бы их увидеть. Эта чернота начинает надоедать. Особенно вдохновился после прочтения своих старых диалогов. Как же часто я рассказывал о своих наркоманских снах кому не попадя, и ведь действительно забавно все это. То за мной гнались гигантские бобры, которые в итоге хотели лишь, чтоб я их погладил; то я посещал различные страны, и все в них выглядело как настоящее, с фотографии — не круто ли? И многое, многое другое… С того дня, как я вылез из пустоты, мои сны были неразборчивы — череда картинок, не более. Затем я начал вспоминать какие-то отдельные кадры, фразы и ощущения, которые, по-видимому, мне снились. И на этом все остановилось. Неужели мой мозг, после перенесенной травмы, больше не может транслировать мне полноценные сны? Каждый вечер, укладываясь на кровать, заглядываю в зеркало, что висит прямо напротив. На дверце шкафа, во всю его длину. Не знаю, почему, но спать напротив него немного неприятно. Заглядываю в черноту своего отражения. Хватит мыслей на сегодня. Устал. Выключив свет, поставив будильник на завтра, отворачиваюсь к стене и довольно быстро засыпаю…