Тень в зеркалах

Просыпаюсь от стука в дверь своей комнаты. Раскрываю глаза. Сколько я спал? Хочу было подняться, но понимаю, что в штанах слишком тесно. Придется полежать еще немного. Прочищаю горло и разрешаю маме войти. — Доброе утро, — проходит в комнату, украдкой смотря по сторонам. — Не хочешь прогуляться сегодня? — Можно, — сегодня все равно нет никаких планов. — Отлично. Раскачивайся понемногу, и пойдем, — уже покидая комнату, наставляет мне мама. Раскачался бы хоть сейчас, но в штанах все еще тесно. Обычно стояк не такой навязчивый, сейчас буквально отдает болью. Хм, а я ведь и не надрачивал себе ни разу, если так подумать. Может, пора? Часто ли я делал это в прошлом? Наверняка, в этом не было необходимости, раз у меня была девушка. Тянусь было к резинке трусов, но вовремя вспоминаю, что уединиться напротив зеркала мне едва ли удастся — в любой момент может объявиться тот парень. Тогда пойду в ванную… Нелепо поднимаюсь с кровати, без приключений добираюсь до места «Х» и совершаю все необходимые дела. Напряжение спадает и становится значительно легче. Облегченно выдыхаю. Вернувшись в комнату, включаю музыку на фоне, неторопливо одеваюсь в домашнее. Интересно, куда захотела со мной съездить мама? За последние месяцы выходные вместе мы проводили не больше трех раз, в остальные — отдыхаем порознь. Так что сегодняшний день — неплохое разнообразие. Подхожу к зеркалу с целью расчесать волосы, но густая дымка в отражении дает мне понять, что сейчас попялиться на свое лицо у меня не получится. — Привет, — только появившись, здоровается парень. Сегодня он… выглядит напряженно. — Привет. Мог бы подождать, пока расчешусь, — ворчу я, продолжая лениво водить расческой по волосам. — Уж прости, — пожимает плечами. — Хотел поговорить с тобой, пока ты не ушел. Значит, подслушивал наш разговор с мамой? Я не удивлен. — Если это так важно — валяй, только быстро. — Что ты ощущал после того, как «очнулся»? — без прелюдии, переходит сразу к интересующей теме. Подкорка моего сознания реагирует сразу и меня как током прошибает, даже не знаю, от чего именно: от того, что он рискнул заговорить со мной об этом (вот так, можно сказать, на ходу) или от того, что знает даже это. И это только делает мою недавнюю теорию правдивее: он же, похоже, все обо мне знает. И «обо мне» не только настоящем, но и прошлом. Почему-то я начинаю ощущать нарастающее раздражение — какого он вообще этим интересуется? Нашел время. Да и… я ведь только перестал думать об этом и начал стараться жить заново. — Тупой вопрос, — все же отвечаю я, стараясь сдержать напряжение. — У меня память отшибло, естественно, ощущал я себя не самым лучшим образом, — выходит грубовато. — Нет, ты не понял. Что ощущал, а не как. Снова он начинает это — дотошно привязываться. Как привяжется, хрен отвяжется. Идиотская черта характера. — Пустоту, — цежу сквозь зубы. — И все? — Дискомфорт, — пожалуй, он даже зашкаливал. — И ты, конечно, не смог вспомнить ни минуты своей старой жизни, я прав? — да что ему надо? — И так прекрасно знаешь, зачем спрашиваешь? Разговор мне не нравится, заканчивай, — и это мягко сказано. — Погоди. Думаешь, это не странно? Даже то, что твои вкусы резко изменились? — И что с того? — к чему он ведет? — Без памяти человеческий разум словно чистая тетрадь. — И потому ты даже не можешь объяснить, почему твое собственное отражение кажется тебе чужим. — Я такого не говорил, — не понимаю. Откуда он… — Это было видно и без слов. Каждый раз, когда ты смотрел в зеркало, — грустно улыбается, подходя почти вплотную к зеркалу с той стороны. — Может, ты отвалишь? — невольно отступаю назад. — Начинаешь напрягать. — Но я ведь могу уйти в любую секунду, но почему-то не ухожу. Его взгляд приковывает. Я зол на него, но не могу прервать наш зрительный контакт, как будто привязали меня к этому парню. Неприятное чувство. — Сколько раз тебе говорили, что ты сам не свой, — приближается максимально близко, опираясь рукой о зеркало. Вид у него... агрессивный. У меня ощущение, что он сейчас разобьет эту преграду между нами и вылезет из своего зазеркалья прямиком ко мне. А потом… убьет? Именно так. Не знаю уж, за что, но ничего хорошего я от него точно не ожидаю. Вновь испытываю страх к этому парню. Галлюцинации же могут калечить своего «создателя»? Думаю, моя точно сможет. — Естественно, я же потерял память, — глупо отвечаю я, а голос предательски подрагивает. Лучше молчать. — Если бы было что вспоминать, давно бы вспомнил. Хоть что-то. А за двадцать лет жизни ни одно воспоминание не просочилось. От падения со второго этажа, и то на куст. Это уже походит на насмешку. Что, надо было падать с этажа повыше? Я легко отделался, а этот парень еще и недоволен. Точно, убить меня хочет. — Тем не менее, чуть не умер. — Чуть не умер ты от другого. Шею свою не рассматривал? — показывает на себе пальцем на область трахеи и кадыка. — Шрамы. — Не могу скрыть удивления. И правда — не замечал. И не говорил мне никто об этом. — Вот тебе и ответ. Дело тут в другом. — И в чем же по-своему? Говори уже, заебал тянуть резину. Хочу уйти. — Усмехается. Наверное, довольный тем, что уйти прямо сейчас у меня магическим образом не получается. Сука, он невыносим. — Потому что это не твое тело, Эрен. Даже не так. Эрен это и не ты. — Будто объясняет очевидное тупому ребенку — так он выглядит, произнеся эти шокирующие меня слова. Вот так новость, блять. — Ты придурок? — прихожу в себя. — А кто я по-твоему? Хуй с горы? Что за идиотизм. — Этого я не знаю. Но знаю, что лицо, на которое ты смотришь каждое утро — мое. А это, — показывает на себя, — твое. Охуенное заявление. Мои галюны теперь будут пытаться мою личность забрать? Что-то новое. — Ага, десять раз. Ещё что-то? — отказываюсь в это верить. Бред полнейший. И как я мог решить, что видение в зеркале не повернется мне боком однажды? Вот оно. Прогрессирует. — Впрочем, неинтересно. Сгинь. — Как и в первые дни нашего знакомства — показательно машу рукой, отгоняя «нечто» подальше. — Просто подумай об этом. — Уже тише добавляет парень. Его взгляд, наконец, теряет прежний напор, и я могу расслабиться. Мышцы непроизвольно находились в тонусе все это время, а сейчас отпустило. Устало падаю на кровать. Парень из зеркала исчезает, благородно представляя мне мое отражение. Мое… Густая копна русых волос, зеленые глаза, острый нос и скулы, и… откидываю голову немного назад, представляя свету шею. Шрамы. И правда. Там, где он и показывал. Небольшие, еле заметные — поэтому я не заострял на них внимание? А он заметил. Он, кажется, все замечает: слушаю ли я музыку, делаю ли домашку, нахожусь ли где-то вне доступа зеркал… Вновь начинаю злиться. Следил за мной хер знает сколько времени, явился, заеб своими разговорами, заставил ощущать себя чокнутым, а теперь еще и заявляет, что я — это не я? Он надо мной издевается?! Совсем уже охуел! Надоело! Соскакиваю с кровати. В висках начинает неприятно пульсировать. Как же я зол. Гребаный незнакомец в чертовом зеркале возомнил о себе слишком много. Хуй я клал, знакомы мы были раньше или же нет — похуй! Абсолютно поебать. Чужую жизнь я живу? Да пожалуйста! Значит, пора сделать переборку, чисто под свой новый вкус — отпустить тупое неизвестное прошлое раз и на всегда! Хотел же как лучше: вспомнить все, думал, что все эти вещи и люди вокруг меня помогут, но раз ни черта в этом нет смысла, и ничего оно мне не даёт, кроме человека в зеркале, говорящего мне из раза в раз полную ахинею, тогда избавлюсь от этого здесь и сейчас. Тупые футболки с принтами? В мусор! Рваные джинсы? В мусор, нахуй! Что это за стиль школьника вообще? Хуевая у вас мода, господа. Не хочу даже видеть эти шмотки. Беру в руки телефон, прекрасно помня, как многое меня в нем напрягало. Ебаный тупой рингтон — больше всего! И песни эти орущие в плейлисте — так и оглохнуть можно. Ненужные переписки, лишние «друзья-знакомые» — всех удалить. Старые диски на верхней полке стола? В пизду. Тупые сериалы на компьютере? В пизду. И закладки в браузере — очистить. Все убрать. Все. Все… Жизнь сильно меняется, знаете ли, когда от прошлого остаётся целое «нихуя». И речь о прошлом в голове. Потому что вещи из прошлого не имеют тогда никакого смысла. Лишь тупые мысли и догадки. Не лучше ли тогда начать все с начала? С чистого, мать его, листа. Вот именно. Отличный выдался шанс. Видимо, моя жизнь была максимально дерьмовой, раз мне было суждено забыть о ней. Так и сделаю. Чистый лист. А ты «Эрен» в Зазеркалье, иди-ка нахуй. Обессиленно сажусь на пол. Порвало так порвало. Смеюсь себе под нос. Настолько разозлился на этого придурка, что решил доказать ему что-то. И зачем, спрашивается? Но все равно считаю, что поступил верно. Зачем хранить что-то, когда оно не нужно? А этот парень… Лучше будет его игнорировать. Побегает и успокоится, глядишь, и отстанет. Решительно поднимаюсь, смотря на весь «мусор», оказавшийся на полу. Осталось запихать все это в мешок и можно нести на помойку. Иду на кухню за тем самым мешком. Быстро складываю все ненужное тряпье туда, отношу в прихожую. Вот как раз пойдем с мамой на улицу и выкину это. Замечательно. — Эрен? Невольно дергаюсь. — А? — оборачиваюсь к маме. — Что это? — Мусор. Решил сделать переборку. Подходит к мешку и заглядывает внутрь. Удивленно «охает», доставая пару вещей. — Эрен, тебе же так нрав… — не договаривает, осознав, что сказанула лишнего. — Вещи совсем новые, лучше будет их отдать кому-нибудь. — Более сдержанно меняет суть фразы. — Как хочешь. Мне это больше не надо, — брезгливо тыкаю пальцем на мешок и ухожу. Перекушу и можно ехать. Правда, настроение ниже плинтуса. Надеюсь, мама придумала что-то интересное, иначе весь день — коту под хвост. А все из-за чего? Лучше и не вспоминать. Забудь. Может, тогда получится не замечать. Едва ли. Вижу его тень в каждом зеркале и в каждом стекле, которое прохожу. Стараюсь не смотреть, не замечать, но не получается. Он не старается приблизиться настолько, чтоб стать видимым силуэтом — лишь тень. Небольшая, серая, словно переросшая мошка перед глазами. Как будто… просто хочет быть рядом, на случай чего, но не более того. Он ведь знает, что я злюсь на него. И что переворотил всю комнату. Видел же, по любому. И, наверняка, понимает, как бредово звучат его слова. Так зачем все это? Мама касается моего плеча. Задумался и не заметил, что мы уже подошли к нужному месту. Парковка рядом с кинотеатром забита — выходной, как-никак, потому пришлось оставить машину в нескольких домах дальше. Здание кинотеатра поражает своим масштабом. Отделка красная, множество афиш со всех видимых сторон. Ко входу гурьбой идут люди — возможно, скоро начнется сеанс на один из фильмов. — На какой пойдем? — спрашиваю я маму, когда мы уже стоим возле терминала безналичной оплаты. — Что-нибудь не страшное, пожалуйста, — посмеивается. — Не люблю ужасы. В ответ лишь киваю. А какие жанры фильмов люблю я? Самое время начать узнавать. Долго решаем. Только и успеваю гуглить названия фильмов и прочитывать описания. Сложный выбор. Особенно, когда появляется несколько хороших вариантов. В итоге останавливаемся на юморе. Думаю, сегодня он мне не помешает. До сеанса еще полчаса, потому подходим к прилавкам с попкорном и прочей ерундой, закупаемся и присаживаемся на один из свободных диванчиков. Мягкий. Блаженство. Довольно улыбаюсь, начиная уплетать попкорн. — Эрен! Еще рано. — Ой… — Лучше подождать, да, а то съем все до начала фильма. Так и просидели мы эти полчаса. Мама то спрашивала меня об учебе и друзьях, то рассказывала истории из своего студенчества. Я в ответ поспрашивал ее о работе (оказалось, у нее начался отпуск). Убедился, что хреновый из меня сын — ни черта о своей матери не знаю и узнать не спешу. Однако, еще не поздно это изменить, правда? Разговоры у нас клеятся уже намного лучше, чем тот же месяц назад, чему я очень рад. Мама тоже светится от счастья каждый раз, когда нам удается поговорить, пусть даже этот разговор будет недлинным. В общем, посмеялись, наболтались и уже в хорошем настроении пошли на фильм. С выбором мы не прогадали. Комедия оказалась действительно комедией, а не пародией на нее. Посмеялись от души. И наелись… Я — особенно. С дури упросил маму купить много покорна, еще и чипсы. Наелся, но еще же хочется, как это не доесть? В общем, из кинотеатра я выползал. Дополз до машины и засыпал по пути домой. Мама весело рассказывала какой-то случай из жизни — фильм напомнил ей об этом, я же слушал в пол уха. Рубит. Даже не замечаю, как отключаюсь. Просыпаюсь уже от маминого: «Эрен, приехали». Теплота ее голоса заставила улыбнуться. Все же хорошо, что мы провели этот день вместе. Одиночество, либо же друзья — все это хорошо, но время, проведенное с семьей, тоже по-своему необычно и не менее ценно. К сожалению, дома меня ждет домашка. Завтра четыре пары и хотелось бы выспаться, поэтому желательно приступить к работе прямо сейчас. По крайней мере, попытаться. Сказали разобраться в новой программе, которую сперва нужно установить на компьютер. И уже тут начались проблемы. Я ее и так, и сяк — а она «ошибка, ошибка». Вот сука! Чувство напряжения заполняет меня слишком быстро (завожусь с пол оборота сегодня). Пишу одногруппникам — не отвечают слишком долго. Тогда берусь за другое задание. А там снова нихера непонятно. Бесит! Внатуре, вот прям дико бесит. Сижу тут уже третий час и, по сути, ничего не сделал. Чертова учеба. Гуглю, читаю бесконечное количество текста, пытаясь найти то, что мне нужно. Скачу с одного на другое в попытке сделать хоть что-то (хер ли домашки так много на завтра?), но в итоге, когда часы показывали уже двенадцатый час ночи, мои нервы не выдержали и я решил закончить с этой херней. Не судьба, как говорится. Все еще злясь, быстро клацаю мышкой, закрывая дохуймиллион вкладок браузера, как вдруг за спиной слышу… смешок. Вот сука. Опять он?! Резко оборачиваюсь. Ну, конечно, этот парень снова сидит в моем зеркале и пялится. Ещё и ржёт. Посмотрел бы я на него, будь он на моем месте. Что, тоже бы смешно было? — Чё ржешь? — Ты забавно злишься, — легко отвечает мне парень, а у меня возникает дикое желание его заткнуть. Достаточно он мне нервы потрепал сегодня. И что раздражает меня еще больше — до сегодняшнего дня еще ничего не могло взбесить меня настолько, как этот парень своим заявлением, а теперь еще и просто видом. Дергает по нужным местам. — Не вижу ничего забавного. — Конечно, ты же не можешь смотреть на себя со стороны. А я — могу, — с гордостью отвечает. И эта его самоуверенность в голосе срывает мне крышу окончательно. Может он, блять? Да пошел ты в жопу. Соскакиваю с кресла, беру его за ручки и с размаху швыряю в зеркало. Заебало. Все заебало. А этот придурок — особенно. — Все ещё смешно? Но в ответ мне тишина. Да и в зеркале вижу только себя. Себя в десятках осколков, которые вот-вот упадут на пол. Ну и хер с ним. Свобода, ха! Пусть смотрит на других и смеётся над другими. Даже дышать легче стало. Давно нужно было убрать это зеркало. Прямо-таки день перемен у меня сегодня. Замечательно. Теперь и спать спокойно можно.