Застывший в янтаре

- Выглядит больно.       Дилюк открывает глаза и смотрит на еще недавно отрезанную руку. Но нет, вот она. На месте. Шевелит на пробу пальцами. - Это и было больно, - он даже не думает скрывать это.       Подожди. - В смысле "выглядит больно"? Откуда ты знаешь? - подозрительно спрашивает Дилюк, не сводя взгляда с Кэйи, который снова сидит около костра. - Потому что я вижу? - слегка удивленно спрашивает Кэйа и придвигается ближе. - Например, первый раз был определенно где-то... здесь, - он лукаво улыбается и прикладывает руку к его груди. Ровно туда, где пришелся удар топора. - Для меня ты покрыт шрамами, рассказывающими только твою историю, Узник. Но в этом нет ничего удивительного, - Кэйа отстраняется и смотрит на пламя костра. - Смерть не может проходить бесследно. Она оставляет шрамы на твоей душе. Какие-то глубокие, какие-то похожи на царапины. - Дилюк. - М? - Кэйа задумчиво смотрит на него, словно и правда не понимает, что он хочет этим сказать. - Мое имя. Дилюк, - терпеливо повторяет он. - Принеси мне следующую душу, Узник, и я подумаю.       Кэйа смеется и игриво смотрит. Бросает вызов. Проверяет на прочность.       Дилюк поспешно отводит взгляд, игнорируя невовремя накатившее возбуждение. Он не до конца понимает, почему Кэйа вызывает в нем столько всяких эмоций. Лишних чувств.       Дилюк никогда не был ни в ком заинтересован в... этом плане. Да, он не может отрицать, что Кэйа красив. Даже не смотря на частично покрытое воском лицо. Дилюк даже не может быть уверен в том, а был ли он когда-либо человеком, или же созданное Бездной существо, чья единственная цель существования это поддерживать видимость порядка во всем этом хаосе? Давать заблудшим душам хотя бы призрачную надежду на спасение?       Может, именно в этом дело? Дилюк всегда был очарован Бездной. И Кэйа - ее живое воплощение. К которому можно прикоснуться. Поговорить.       Сделать своим.       Дилюк вновь смотрит на Кэйю, лишь для того, чтобы увидеть, что он уже не с ним. Улыбается. Смеется. Возможно точно так же обещает запомнить чужое имя, в обмен на души. Или же уже его помнит.       Дилюк чувствует, как горячо в душе разгорается ярость, но безжалостно тушит ее. У него на это нет никаких прав.       Пока что.       Затаив дыхание, он пододвигается ближе, внимательно наблюдая за лицом Кэйи. Пытаясь понять, как много он видит сейчас, когда находится не совсем здесь. Но он не подает никаких признаков, что замечает передвижения Дилюка.       Сердце тяжело бьется в груди. Сильнее, чем от осознания скорой гибели. Все так же не отводя взгляд, Дилюк накрывает его ладонь своей.       Но Кэйа все так же не реагирует. Лишь беззвучно рассказывает что-то.       Дилюк впервые в жизни жалеет, что не умеет читать по губам.       Осмелев, он поднимает руку выше и прикасается к щеке, не скрытой воском. Кэйа на ощупь... холодный. Словно мрамор.       Но все еще никакой реакции.       Дилюк невесомо оглаживает пальцами гладкую, смуглую кожу. Здравый смысл говорит ему прекратить. Остановиться. Ему противно от самого себя. Но он как завороженный. Его тянет, словно мотылька на огонь. И он не против сгорать в этом пламени столько раз, сколько потребуется. Чтобы заслужить эту привилегию - касаться. Не украдкой, словно вор в ночи. А по праву. Чтобы больше никто.       Он проводит подушечкой большого пальца по алым, пухлым губам, растянутым в полуулыбке.       Сердце пропускает удар, когда он понимает, что Кэйа смотрит прямо на него, насмешливо приподняв бровь.       В голове пустота. Дилюк не знает, что сказать, да и стоит ли? На мгновение он цепенеет, но почти сразу же подскакивает и хватается за торчащую из костра рукоятку меча, предпочитая иметь сейчас дело с кучей монстров, что убивали его уже несколько раз подряд, чем с последствиями собственных необдуманных действий. - Дурак, какой же дурак, - Дилюк прячет лицо в ладонях, сгорая от неловкости. Он бы и рад не возвращаться в Бездну какое-то время. Но в этом и проблема. Он до сих пор не понял, как работает время в этом месте.       Иногда он отсутствует довольно долго. Пробираясь буквально несколько дней по запутанным улицам, зачищая башни и многочисленные залы, медленно но верно продвигаясь вперед сквозь полчища врагов. Но, когда он возвращается к костру, чтобы преподнести обычные, но все же души, Кэйа ведет себя так, словно они расстались пару минут назад.       Иногда наоборот. Он может вернуться пару минут спустя, вспомнив, что забыл что-то или же попав в засаду. Но Кэйа смотрит на него так, словно с трудом вспоминает его лицо. Впервые за все время Дилюк надеется на второй вариант.       Он делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Первый урок, который он усвоил тяжелее, чем все остальные. Никогда нельзя терять ясность рассудка, иначе ты тут же умрешь. Стоит поспешить, отвлечься, запаниковать - и этим обязательно воспользуются.       Он извлекает клеймор из костра и с усталостью смотрит на лестницу, ведущую вниз. В темноту.       Он уже знает, что там его ждет смерть.       Но он не знает, что с этим делать. Создания внизу очень маленькие и шустрые. Бегут прямиком на смерть, машут кто острыми кинжалами, кто небольшими топориками. Дилюк все еще не уверен. Потому что внизу настолько темно, что не видно ничего. И узкие влажные стены с низким потолком, делающие его клеймор абсолютно бесполезным.       Он по сути-то за этим и вернулся в Бездну. Перепроверить свои вещи, которые он оставил на хранение у торговца (за безумное количество душ, но что делать), потому что не помнил, есть ли у него что-то более легкое или хотя бы что-то, что не будет постоянно цепляться за стены. Но, случился Кэйа и его проклятые губы. Кто вообще смог бы устоять? Так что теперь он застрял здесь с тем, что есть.       Дилюк тяжело вздыхает и вытрясает все с новой походной сумки, которую все же пришлось купить. Потому что нужно быть готовым буквально ко всему и лучше с запасом, а по карманам много различной травы, камушков и склянок с не совсем понятным содержимым не распихаешь.       Он ищет хоть что-нибудь, что поможет пережить ему спуск вниз. Зелье на восстановление выносливости? Оно поможет бежать дольше, а не быстрее. Увеличение защиты? Умрет на несколько секунд позже. Было бы неплохо, если бы у него остались бомбы, но он их все потратил на странных ледяных существ, которые появлялись буквально из под земли.       Точно. Огонь. - Ну же, я же только что видел тебя где-то здесь. Я не мог оставить тебя в хранилище, - быстро шепчет он, заново перебирая склянки.       И правда, спустя несколько минут, он все же находит ее. Дилюк поднимает довольно старую, уже характерно потертую, кожаную перчатку. Он снял ее с мертвого пироманта по пути сюда. Скорее как просто пополнение к своей коллекции найденного оружия. Трофей. Он не собирался ею пользоваться. Не был уверен, что вообще сможет. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер.       Он с трудом натягивает перчатку на левую руку и, нахмурившись, пытается понять, что делать дальше. Пиромантия всегда стояла особняком от всех остальных школ, и, как следствие, была самой закрытой из них всех. Да и Дилюк никогда не интересовался подобным до того, как попал сюда. Он предпочитал надежность холодного оружия.       Он видел, что перчатка горела ярким пламенем на пироманте, даже когда он не использовал заклинания. Но на его ладони она была просто перчаткой. Не подающей никаких признаков того, что она обладает разрушительной силой.       Придется все таки справляться самому. Возможно, дело все же в человеке, что ее носит.       Он хочет уже было снять ее, как слышит неторопливые шаги за спиной.       Проклятье. Он никогда не был здесь так долго, но почему-то был уверен, что твари не поднимаются на эту площадку. Возможно из-за того, что он потушил костер? Как глупо.       Дилюк перехватывает рукоять клеймора поудобнее и тихо цедит ругательства сквозь зубы. Он оборачивается и видит горящие глаза, что смотрят на него из темноты. Одна пара. Две. Три.       Шаркая, они выходят на освещенную площадку. Преувеличенно медлительно, неуклюже. Но Дилюк уже знает, что это лишь напускное. Как только они подберутся на расстояние удара, то обрушат на него целый шквал ударов. По одному они может быть и не представляют из себя угрозы, но когда их так много... Главное не давать себя окружить. Здесь все же лучше, чем внизу, на узкой лестнице. Да, площадка маленькая, но у него есть хоть какой-то шанс, если он сможет правильно рассчитать удар.       Он пытается использовать клеймор на манер копья или рапиры, потому что на нормальный замах все так же не хватает пространства. Но то, что это плохая идея он понимает в ту же секунду, когда тяжелое оружие устремляется вперед, встречая на своем пути лишь воздух, потому что создания отпрыгивают в сторону и тут же устремляются вперед, на него, размахивая своими небольшими кинжалами и что-то невнятно крича. Задевая острым лезвием себя, других тварей по соседству. Но они словно не замечают этого. Перед их глазами лишь Дилюк, кожу которого они хотят покрыть тысячей порезов и оставить его медленно истекать кровью.       Мучительно.       Долго.       Под мерзкий писк и хихиканье.       Они будут резать его снова. И снова. Пока он не ослабеет настолько, что не сможет их даже оттолкнуть.       Чтобы они смогли слизывать кровь прямо с его ран.       Пока он не умрет.       Дилюк не хочет пережить это снова. Настолько, что готов вонзить нож себе в грудь. Но только не снова. Лежать, погребенному под их телами, не в силах пошевелиться. Ощущать на себе эти... прикосновения.       И молиться о смерти.       Он готов признаться хотя бы самому себе, что напуган. До дрожи. Он боится, что не смотря на все старания и попытки обречен переживать это снова и снова. Что это рано или поздно может превратить его в одну из тех черных свечей, что горят по всей Бездне.       Вспомнит ли Кэйа о нем, когда будет зажигать свечу? Расстроится ли он? Почувствует ли хоть что-то? Или же он будет для него лишь кем-то из бесконечной безликой толпы тех, кто оставил надежду?       Был слишком слаб?       Ярость поднимается в груди Дилюка столпом жаркого пламени, сжигающим все на своем пути.       Он не позволит этим жалким падальщикам отобрать у него хоть что-то.       Он убьет их и продолжит путь дальше. Снова и снова. Столько, сколько потребуется. Никто не смеет помешать ему.       Неожиданно, он видит огненный шар прямо перед своими глазами. От изумления он делает шаг назад, опасаясь, чтобы его тоже не опалило.       Существа пронзительно кричат и хаотично бегут врассыпную. Сгорая заживо. Дилюк морщится от неприятного запаха паленой шерсти и плоти. А потом все затихает так же резко, как и началось. Когда последнее из существ останавливается и обугленный труп падает на пол.       Первой его мыслью было то, что он встретил кого-то из других узников. Или же кого-то, кто еще сохранил сознание, как Кэйа или торговец. Но нет. В помещении нет никого, кроме него.       Дилюк опускает взгляд вниз и невольно вскрикивает. Вся его левая рука объята пламенем. Он бросает клеймор и пытается стянуть перчатку, не понимая, почему он даже не заметил, что его тоже зацепило. Но тут же замирает. Потому что яростный на вид огонь лишь ласково лижет языками пламени его руку, не причиняя никакого вреда.       Как завороженный он смотрит на свою руку и довольно хмыкает. - Совсем другое дело.       Он концентрируется, пытается воссоздать те же эмоции, что чувствовал до этого, чтобы понять, как это работает. Вспоминает всю ту ярость, что рвалась наружу. Чтобы сокрушить. Не оставить после себя ничего, кроме пепла.       Улыбается слегка безумной улыбкой, когда удается сформировать на ладони небольшой огненный шар и кинуть его вниз по лестнице.       Дилюк чувствует, как сильно это изматывает его и не уверен, что сможет провернуть этот фокус еще хотя бы раз.       Но крики боли и страха, которые он слышит внизу лестницы - музыка для его ушей.       Определенно стоило того.       Он поднимает клеймор с пола и, закрепив его на спине, осторожно спускается вниз. Но не встречает на своем пути никого, кроме еще нескольких обгорелых трупов. Теперь, когда на его руке горит яркое пламя, и разгоняет темноту, он наконец видит, куда идет. Лестница уводит глубоко вниз. Он наверняка где-то либо в каких-то подземельях, либо шахтах. Возможно, тюрьме.       Внизу его ждет дверь и, к его облегчению, она легко поддается. Было бы обидно проделать весь этот путь только для того, чтобы упереться в тупик.       Он поднимает повыше руку, используя ее как своеобразный факел, чтобы осветить себе больше пространства. Очередной небольшой зал, заканчивающийся очередной дверью. Но то, что привлекает его внимание, так это огромная дыра в стене. Он обходит ее по широкой дуге, стараясь держать в поле зрения, опасаясь, что что-то может выскочить оттуда и подходит к дверям.       Которые на этот раз закрыты и не поддаются, сколько бы раз он ни наваливался на них плечом, пытаясь выбить.       Так что ему ничего не остается, кроме как ступить в эту дыру.       Дилюк проводит ладонью по грубо выдолбленной стене и хмурится. Куски отколоты хаотично. Оставляя острые края. Словно кто-то с огромной силой пытался как можно быстрее проделать себе путь. Только куда и зачем? Может оно соединяет с каким-нибудь другим залом, в который никак иначе было не попасть?       Дилюк уверенно шагает внутрь, радуясь тому, что проход получился достаточно широкий, чтобы теперь у него хотя бы не возникало проблем с клеймором. Плюсом ко всему он теперь не будет бродить здесь внизу в полной темноте.       Со стойким ощущением, что жизнь наконец-то налаживается он выбирает левое ответвление в своеобразном тоннеле и идет по нему. Оно намного меньше, чем основная ветка и складывается ощущение, что сделано намного позже и совершенно другими людьми, так что пожалуй стоит проверить его в первую очередь.       И чутье его не подводит. Буквально через пару минут блуждания в темноте и пробравшись через довольно узкие проемы (настолько, что он уже думал возвращаться назад, потому что опасался, что лишь застрянет там), он наконец слышит что-то, кроме звука собственных шагов.       Треск костра.       Дилюк берет клеймор в руки и старается как можно незаметнее приблизиться к нужной нише. Да, твари как правило не разжигают костры. Но и не все люди дружественно настроены.       Все таки каждый здесь сам за себя. - Нет нужды прятаться. Выходи, - слышит он бесцветный усталый голос.       Дилюк заходит внутрь, под своды небольшой подземной комнаты. Но оружие не опускает.       Чем-то эта комната похожа на чулан торговца. Точно такие же кучи различных вещей, сваленных по углам. Оружие, доспехи... Какие-то как новые, другие же явно сняты с мертвецов после яростной битвы и напоминающие скорее груду металла.       Сам человек сидит у костра и даже бровью не ведет, когда Дилюк к нему приближается.       У Дилюка от него мурашки по коже. От его темных как смоль доспехов словно веет самой тьмой. Это не похоже ни на один из элементов, что он встречал ранее.       Что-то чужое. Опасное.       Но умирающее.       Он чувствует эту ауру смерти, которая заполняет здесь все вокруг, мешая дышать. - Очередная шавка, собирающая души? - взгляд человека останавливается на его перчатке и он презрительно хмыкает. - А вы все продолжаете лезть. Словно падальщики, в надежде откусить кусок побольше от когда-то величественной страны. Или же так хочется поиграть в героя, что готовы разбрасываться своей жизнью? - Ты ведь тоже здесь, - невозмутимо отвечает Дилюк, игнорируя нападки, и присаживается у костра, чтобы отдохнуть. Не смотря на явный холод и неприязнь собеседника, он никуда не уходит. Ведь не так часто удается встретить новое лицо. - Дилюк, - говорит он и протягивает руку.       Мужчина настороженно смотрит на нее, но все же пожимает в ответ. - Дайнслейф. И, в отличии от некоторых, у меня не было выбора. Это моя родина. Разоренная. Сгнившая до самого основания. Мертвая, - он задумчиво смотрит, не мигая, на пламя костра. - Но я ее не покину даже такой. Хотя не то, чтобы у меня был выбор, - хмыкает он. - Ты... ты был здесь, когда все это произошло? - не может удержаться от вопроса Дилюк.       Дайнслейф переводит на него задумчивый взгляд, словно думает, стоит ли рассказывать что-либо постороннему. Но видимо нехватка общения сказывается и на нем, потому что он неохотно, но отвечает. - Не конкретно здесь. Но да, я был в городе. В конце концов я был главой королевской охраны. Все случилось слишком быстро. Никто не успел среагировать. Не было ни шанса даже попытаться спасти от подобной участи ни своих близких, ни друзей. Для нас мир изменился в один миг и мы ничего не могли сделать. Только приспособиться. Кто как умел. - Почему ты не в Бездне? С остальными? - Мой тебе совет. Не возвращайся туда, - резко одергивает его Дайнслейф и хватает за рубашку, напряженно глядя в глаза. Словно пытаясь донести этим что-то жизненно важное. - Делай что угодно, но только не возвращайся. Я был там. Не совершай ошибки, о которой пожалеешь. Все из нас, кто был там...       Дайнслейф замолкает и снова смотрит на огонь, словно в один миг лишившись всех сил. - Я знаю, как он манит, - наконец продолжает он, едва слышным шепотом. - Ты даже не заметишь, когда наступит этот момент. И ты лишишься всего. Как лишились все мы. - О чем ты говоришь? - спрашивает Дилюк. - Мне казалось... - Тебе лучше уйти отсюда. Прямо сейчас, - перебивает его Дайнслейф. - Мне не то, чтобы долго осталось. Лучше тебе не быть здесь. Если, конечно, ты не хочешь умереть.       Дилюк понимает, о чем он. За то время, что они здесь сидели, атмосфера стала еще более тяжелой и удушающей. Словно он зашел в склеп. Он встает и идет к выходу, но в проеме все же останавливается. - Спасибо за предупреждение, - говорит он, не оглядываясь. - Если пройдешь ниже, встретишь кое-кого. Он накопил достаточно душ. Тебе хватит на долгое время замедлить процесс. Просто держись подальше от Бездны.       Дилюк ничего не отвечает на это и уходит.       За своей спиной он слышит, как с хорошо знакомым, чавкающим звуком, лезвие входит в плоть, прерывая жизнь.        Дилюк практически на автомате возвращается на основной спуск вниз. Он не понимает, почему произошедшее оказало на него такой эффект. Точно не из-за того, что ему сказали держаться от Бездны подальше. В конце концом, он слышал эту фразу во всех только возможных вариациях сколько себя помнил. Смерть Дайнслейфа? Он его едва знал. Да и смерть уже давно перестала быть чем-то значимым. Ведь он все равно очнется у того же самого костра.       Дилюк замирает, когда наконец понимает, что именно казалось ему неправильным.       Зачем убивать себя, если ты не можешь умереть?       Он трясет головой, стараясь об этом сейчас не думать. Лишние мысли сейчас ни к чему. Он спросит потом у Кэйи. И если ему достаточно повезет, то даже услышит ответ. А что сделает его наиболее разговорчивым?       Чужая душа.       Дилюк смотрит в непроглядную тьму внизу и начинает спуск по скользким, влажным от сырости ступеням. Если Дайнслейф сказал правду, то там, внизу, как раз таки и должна обитать подходящая душа.       Спуск вниз на удивление занимает совсем немного времени. Вдобавок ко всему ему никто больше не встречается. И Дилюка охватывает тревожное чувство, схожее с тем, что настигает тебя в лесу, когда ты в какой-то момент понимаешь, что не слышишь ни мелких животных, ни пения птиц. Лишь мертвая тишина. Ты знаешь, что где-то притаился хищник, распугавший все живое вокруг.       Кроме глупого тебя, который заметил опасность слишком поздно.       Что ж, это лишь означает, что он на верном пути.       К его облегчению, чем глубже под землю он уходит, тем шире становится проем. Когда он достигает конца лестницы, то видит, что здесь выдолблена просто огромная комната.       Он слышит мерный звук кирки вдалеке.       Перехватив поудобнее меч он идет вперед. Осторожно, стараясь не шуметь. Кроме отблесков пламени от его перчатки - вокруг него все та же беспросветная тьма и он удивляется, как что-то вообще может существовать здесь. С какой целью?       Когда Дилюк все же видит существо, то все внутри него переворачивается от отвращения. Тварь просто огромная, головы на три выше него. Но при этом это практически скелет. Обтянутый белой, не видевшей неизвестно сколько времени солнечного света, кожей. Плоть местами гниет и отходит целыми кусками, обнажая кости. Существо не переставая орудует киркой, зажатой в руках до побелевших костяшек и, явно уже из последних сил, откалывает от стены крупные камни.       Но самое ужасное это его тихий вой, от которого кровь стынет в жилах.       Дилюк подходит ближе, намереваясь нанести первый удар в спину, пока противник его не видит. Но наступает на один из множества камней под ногами и он предательски откатывается в другую сторону.       Существо тут же прекращает работу и, замерев, прислушивается.       Дилюк практически не дышит. Ему совсем не хочется мериться силами с тем, кто выдолбил столь огромную комнату. В камне. В одиночку. - Мааааааа ма! - с жутким воплем существо оборачивается и с огромной силой в безумном порыве бьет несколько раз киркой буквально в полуметре от него.       Дилюк смотрит в пустые, слепые глаза чудовища и улыбается.       Осторожно, стараясь не совершить ту же ошибку снова, обходит его со спины и заносит клеймор.       Удар приходится прямиком на широкую спину. От существа отходит очередной кусок плоти, а вместо крови хлещет что-то, похожее больше на гной. Тварь истошно кричит и резво разворачивается, хаотично махая киркой из стороны в сторону, стараясь задеть обидчика.       И ему удается. Дилюк от удара отлетает к ближайшей стенке. Воздух выбивает из легких. Клеймор выскальзывает из рук и отлетает куда-то в темноту. - Ну уж нет, - цедит Дилюк сквозь зубы, смотря на надвигающуюся тварь и поднимает руку, на которой уже начинает формироваться огненный шар. - Я не собираюсь умирать здесь.       Существо вспыхивает, словно спичка. Кричит, истошно катаясь по земле, в попытке сбить пожирающее плоть пламя.       Но все тщетно.       И через какое-то время оно замирает.       Дилюк с трудом встает на ноги, вынужденный опереться на шершавую стену. Ноги словно ватные. Использование перчатки настолько вымотало его, что он не уверен, сможет ли пережить еще одно нападение. Нужно вернуться к костру. В Бездну.       Но для начала...       Он, пошатываясь, медленно подходит к тому месту, где умерло в муках существо. Приседает на корточки и разгребает руками пепел, ища уже такой знакомый небольшой шарик. Дилюк подносит его ближе к глазам, как только пальцы натыкаются на гладкую стеклянную поверхность и рассматривает заточенную там душу.       Чувствует, как тошнота подкатывает к горлу.       Душа клубится под стеклом грязно-желтым туманом. От нее тянет безумием. Словно само ядро, сама душа - больна и искорежена до неузнаваемости.       Он брезгливо убирает ее во внутренний карман, стараясь игнорировать знакомое манящее желание обладать. Пусть даже такой разбитой, искалеченной душой.       Дилюк поднимает руку повыше, освещая каменный пол и осматривается в поисках отлетевшего в сторону клеймора и убирает его на привычное место за спиной.       Возвращаться в таком состоянии назад к дальнему костру ему совсем не хочется. Так что он начинает обходить помещение по периметру, в надежде наткнуться на еще один проход или ответвление. И он находит их. Десятки выдолбленных арок в поверхности стены. Похожие на улей.       И все как один заканчивающиеся плотным туманом, через который невозможно пройти.       Тупик. Придется возвращаться назад.       Он мог бы пройти лишь пол пути и попытаться воспользоваться костром, что он видел у Дайнслейфа. Но чутье ему подсказывает, что это плохая идея.       Так что, собрав оставшиеся силы, он начинает изматывающую дорогу назад.       Когда он наконец возвращается в Бездну, он уставший настолько, что ему уже плевать на то, отреагирует ли Кэйа хоть как-то на предыдущее событие или же оно уже стерлось из его памяти.       Все что он хочет это несколько спокойных минут у костра, чтобы перевести дух.       Но когда его желания учитывались?       Кэйа словно материализуется рядом с ним, но молчит. Лишь пристально смотрит туда, где лежит чужая душа.       Дилюк тяжело вздыхает и так же молча передает ему в протянутую руку стеклянный шарик.       Он снова вспоминает о предупреждении Дайнслейфа, когда видит, с какой жадностью Кэйа вглядывается в прозрачную поверхность. Но гонит от себя все тревожные мысли.       Иначе что у него останется, если он покинет единственное место, которое служит ему убежищем? - Ох, он был совсем плох, - с печалью в голосе произносит Кэйа, прежде чем разрушить очередную хрупкую оболочку и поглотить душу. - Бедняга даже больше не помнил своего имени. - Ты знал его? - Нет, что ты. Ты слишком хорошего мнения обо мне, если ты думаешь, что я знаю здесь каждую проклятую душу, - Кэйа устраивается рядом. Близко-близко. Настолько, что они соприкасаются плечами. От него все так же едва уловимо тянет прохладой, но Дилюк совсем не против. Скорее даже наоборот. - Но я видел его пару раз, да. Это был приглашенный архитектор. Кажется, его наняли, чтобы привести в порядок нижние залы. Возможно расширить. Мне это было не особенно интересно, так что я уже практически не помню. Он вообще не должен был попасть под проклятье, - Кэйа качает головой. - Он был чужеземец. Не имевший никакого отношения к произошедшему, но все равно обреченный здесь, с нами. Вдали от всех, кого он любил.       Дилюк вспоминает многочисленные прорытые ходы в зале и чувствует, как стынет кровь в жилах.       Существо не бесцельно разрушало все внизу.       Оно отчаянно искало хоть какой-то путь наружу.       Обезумев, забыв обо всем, чем оно когда-либо было.       Но сохранив в мыслях лишь эту единственную цель.       Дилюк смотрит в единственный видимый глаз Кэйи, в котором отражаются бесконечные звезды Бездны и думает о том, а не ждет ли их всех подобная судьба. - Что насчет тебя? - спрашивает Кэйа. - М? - У тебя остался кто-нибудь там? По ту сторону тумана? Кто-то, кто будет ждать твоего возвращения?       Несколько мгновений Дилюк непонимающе смотрит на него. Смысл его вопроса ускользает от него, как песок сквозь пальцы.       Он было открывает рот, чтобы уточнить, что он имеет ввиду. И тут он вспоминает.       Родной город. Своих близких. Людей. Все те места, что он больше никогда не увидит.       Потому что он мертв.       Все эти воспоминания словно подернуты туманной дымкой. Как и все здесь вокруг. Он с ужасом понимает, что уже с трудом может вспомнить лицо своего отца.       Как звали его отца? - Не думаю, - наконец отвечает Дилюк, с трудом вспоминая хоть что-то из прошлой жизни. - Мой отец умер незадолго до того, как я отправился сюда. Другие... думаю догадывались, что рано или поздно я закончу здесь. Да и какая теперь разница? - И правда, - согласно хмыкает Кэйа. - А у тебя? Твои близкие же должны быть где-то здесь, верно?       Дилюк жалеет о заданном вопросе в ту же секунду, как он срывается с его губ. Дурак. Даже если они и здесь, то скорее всего окончили так же, как все остальные. Безумные существа, не узнающие собственного сына.       Может быть именно по этому Кэйа так отчаянно всматривается в каждую принесенную ему душу? В надежде снова встретиться с ними хотя бы так? Удостовериться, что в них осталось хоть что-то от их жизни. - Я не знаю, - легкомысленно отвечает он. - Возможно они все еще здесь. Возможно нет. Я умер раньше, чем проклятье вступило в силу. Да и собственно мне плевать.       Дилюк с сомнением смотрит на него, но ничего не говорит. Он знает, что отношения внутри семьи могут быть весьма напряженными. - Что ж, ты сдержал свое обещание, - нарушает установившуюся тишину Кэйа и мягко улыбается. - А я всегда держу свое. Дилюк.       Он продолжает лукаво улыбаться. Смотрит томно из-под ресниц. Знает, определенно знает, какую реакцию вызывает в нем. И беззастенчиво этим пользуется.       Дилюк готов принести ему тысячи душ, лишь бы он продолжал смотреть на него так.