Пойдём на крышу, милый?

10 сентября       Вот уже идёт вторая неделя сентября, как, собственно, и вторая неделя обучения, а Шастун все никак не может включиться в работу. Нет, он хорошо учился, его любили все без исключения, и даже химию он хорошо сдавал… До появления Арсения Сергеевича.       Учитель буквально давит на учеников. А все потому, что после девятого класса Антоша решил идти в десятый на профиль биохимии. А значит, сдавать ему это поганую химию.       И если Шаст выбрал биохимию, то его лучший друг Серёжа решил пойти в физмат, ведь ему нужно готовиться к сдаче профильной математики. Из-за этого Тохе приходилось сидеть одному на многих скучных уроках. Одним из таковых являлась химия. Пока Антон не узнал, что Эллина тоже выбрала биохимию.       Сейчас зеленоглазый парень как раз сидел на уроке химии вместе с Элли* и пытался записать всю информацию, которая была записана на доске. Буквы разбегались и не складывались в слова. Химические реакции вообще не укладывались в голове. Антон кое-как пытался держать глаза открытыми и не заснуть. Сегодня он не выспался. Дурацкий кошмар!       Чтобы хоть как-то заставить себя не отключаться, Шастун, недолго думая, начал разглядывать источник голоса, который потихоньку уносил в сонное царство. Учитель стоял спиной к классу и выводил какие-то символы на доске. Широкие плечи и спина, скрывающаяся под белоснежной рубашкой, рукава которой закатаны по локоть. Лопатки напряжены, это видно даже через тонкую ткань одежды. Красиво…       Мужчина поворачивается, и Шастун может разглядеть его ещё раз. Лëгкая щетина, выделяющиеся скулы, на переносице красуются очки. А ему идëт… Даже очень.       Глаза учителя встречаются с изучающим взглядом Антона. Парень вздрагивает и несколько раз моргает, делая вид, что ему что-то попало в глаз. Тем временем губ Арсения касается еле заметная улыбка. Попов, уверенный, что этот жест никто не заметит, утыкается в бумаги на столе. Он прав. Никто не замечает. Кроме Антона… Улыбка. Чëрт, что он творит… Красивый…       — До конца урока остаётся пара минут. Сегодня тетради собирать не буду, — из раздумий парня вывел всё тот же бархатный голос химика. Учитель посмотрел на наручные часы. — После звонка задержитесь на пару минут. Это же последний урок?       — Да, Арсений Сергеевич, - ответил кто-то с передних парт.       — Отлично… - пробубнил себе под нос учитель, после чего раздался звонок. Все начали собираться. — С завтрашнего дня жду всех, собирающихся ходить на мои дополнительные, с заявлениями. И настоятельно рекомендую не записываться тем, кто не знает даже базу восьмого класса.       — А по каким дням будут дополнительные? - также поинтересовался кто-то из учеников.       — Если желающих будет не так уж и много, то с каждым по отдельности. Так будет лучше восприниматься информация. Ну, а если много, то понедельник и четверг. Сейчас прошу всех остаться и взять бланки. Потом можете идти.       Спустя пару минут все взяли по бланку и, собравшись, вышли в коридор. Так как у Сергея с Ирой ещё были уроки, то Шаст с Элли пошли домой, не дожидаясь их. По пути ребята немного поговорили о дополнительных по химии и самом учителе, после чего разошлись по домам.       У Шастунов всё было спокойно. Даже слишком. Отец был трезвым и одетым в костюм. Чему удивляться больше, Антон не знал, ведь и первое, и второе происходило очень редко, а, точнее сказать, никогда.       Мать сегодня красивая, в принципе, как и всегда. Облачившись в чëрный брючный костюм, который парень ни разу не видел, она готовила праздничный стол. А сестра была в пышном голубом платье с заплетëнными на макушке косичками.       — Что происходит? - задал вопрос Антон после того, как перешагнул порог кухни.       — Сегодня мы встречаем важного гостя. Прошу, приведи себя в порядок и спустись… - Шастун старший бросил взгляд на настенные часы, — к шести.       — Понял, - ответил Шаст и поплëлся в свою комнату. «Гость гостем, а уроки по расписанию» — подумал Антон и сел за домашнее задание, попутно включая музыку в наушниках.

ГДЕОНА? Vspak

Давай, напиши про хрущёвки и кинь в лс мне свои руки…

      Пусть Тоха и не был круглым отличником, но поддерживать хорошие взаимоотношения с учителями нужно было. Полное выполнение домашнего задания, постоянные олимпиады и всякие поручения. На него можно было положиться.

Искренности погибают, я скорее не Чацкий, а Молчалин.

      С такими мыслями, парень успел доделать уроки и даже сходить в душ до шести часов. В пол шестого, когда Шастун вышел из душа, на стуле его ждал тот самый костюм. Немного помучившись с запонками, Антон подошëл к зеркалу. На него смотрел незнакомец. Узнать в этом костюме даже самого себя было проблемой. Но пиджак сидел как влитой, что очень удивительно, ведь на его рост подобрать какого рода вещи затруднительно. То рукава короткие, то в плечах жмëт, то фасон не подходит. Брюки тоже сидели идеально. Рубашка выделялась и не давала костюму слиться в одно единое чëрное пятно. Она была идеально выглажена. Как у Арсения Сергеевича… Стоп, почему именно сейчас мысли о нём? Какого… Махнув головой, парень еле как уложил свои непослушные волосы и направился вниз, где его уже ждали родители.       Ровно в шесть прозвенела трель домофона.       - Антон, открой дверь, — мама крутилась у стола, — отец сейчас подойдëт.       Коротко кивнув в знак согласия, Антон рванул в прихожую. Ключ несколько раз проворачивается в замочной скважине, и дверь распахивается. Взгляд натыкается на голубые океаны в глазах напротив. Он. На пороге стоит Он. Неужели мысли материальны? Я же просто подумал, а тут…       - Арсений Сергеевич, добрый вечер, — мысли Антона прерывает Шастун-старший, протягивая руку для приветствия, — рады Вас видеть.       Попов всë ещё смотрит на младшего, и в глазах его читается непонимание. Удивление. Страх. Похоже, он не ожидал увидеть здесь своего ученика. Похоже, он на мгновение забыл, что уже встречался с ним на лестничной площадке и даже помогал дотащить его пьяного отца, стоявшего сейчас прямо перед ним трезвого, как стëклышко.       Из мыслей мужчину вырывает женский голос:       - Проходите, что в дверях-то стоять, — еë лицо озаряет почти искренняя улыбка, — за столом обсуждать все дела намного удобнее.       На кухне было тихо. Ровно до того момента, как туда ворвался отец Антона с какими то бумагами в руках. Шастун нервно стучал по поверхности стола, часто бросая всë ещё непонимающие взгляды на человека, сидящего напротив. На Арсения. Тот же, не отрываясь, постоянно смотрел в глаза парня в поисках объяснений.       Обоим было некомфортно.       Обоим было страшно.       - В общем, я позвал Вас сюда для решения одного важного вопроса. Солнышко, поиграй пока у себя в комнате, нам с дядей нужно поговорить, — Шастун-старший погладил дочку по голове, и та, улыбнувшись, вылетела из кухни. Мужчина положил руки на стол, собирая в замок. — Мне нужна помощь с делом, за которое вряд ли возьмëтся кто-то ещё.       Тихое тиканье настенных часов казалось Антону шумом тысячи отбойных молотков. Парень перебирал кольца на пальцах, ожидая продолжение разговора.       - Нам нужно оформить кое-что, — отец Шастуна продолжает свою пламенную речь, будто, наконец, обдумав, как это нужно преподнести. — У меня есть дело, хорошо оплачиваемое, но… — пауза, заставляющая кровь застыть в жилах, — незаконное.       Плечи Попова заметно напрягаются, что не ускользает от Антона. Арсению приходилось иметь дело с чем-то подобным и много раз. Но сейчас ему не нравилось, не хотелось. Он сам не мог понять почему. Хотелось убежать, скрыться, оборвать все связи. Правда, деньги были нужнее, чем вся эта затея с бегством.       - Хорошо, и что же от меня требуется? — в глазах мужчины застыл вопрос. Что же?       - Вы должны оформить документы по передаче наркопроизводства в руки моему сыну, — снова пауза, снова страшно. — Естественно, когда ему исполнится восемнадцать.       Ужас. Он застыл не только глубоко в сердце Арсения, но и в глазах самого Антона. Его тело онемело, глаза округлились, а рот застыл в немом крике. Парень и не думал, что всë так повернëтся. Он не хотел.       - Что-о? — Тоша сам не заметил, как его голос дрогнул. Он… напуган? — За что?.. Я не собираюсь продолжать твоё гнусное дельце, понял? Ты кто такой, чтобы решать за меня всё. Кто?       Крик Антона застрял в голове Арсения, заставляя подкатить тяжёлый ком к горлу. Он видел, как парень боится. Он видел, как ему тоже хочется убежать, скрыться.       Он видел, как ломается его жизнь.       Шастун подрывается с места и как пуля улетает в свою комнату, напоследок громко хлопнув дверью. Казалось, стены задрожали. Но не только они. Ноги Арса пробовала мелкая дрожь. Хотелось встать и побежать за парнем, чтобы поддержать, успокоить.       Это он и сделал. Спустя пару минут после ухода Антона, в которые они с Андреем Шастуном уже успели обговорить несколько вопросов, Попов извинился и, выйдя из-за стола, направился к парню. Тихо открыв дверь, он вошëл в комнату. В окно бились последние лучи солнца, уходившего за горизонт. Один из них, проскользнув сквозь стекло, освещал макушку Шастуна. Тот сидел на кровати, согнувшись и уперевшись локтями в колени. Пальцы зарывались в кудрявые волосы и сжимали их до такой степени, будто хотели вырвать с корнем.       Арсений медленно прошёл к парню и, не говоря ни слова, сел перед ним на корточках, разглядывая лицо напротив. Он заметил что-то блестящее на щеках. Это… слëзы? Шастун часто дышал, порой всхлипывая. Сильный мальчик разбит. Его сломали. И сделали это самые родные люди — родители.       - Уходите, я хочу побыть один. Уходи! — Антон хотел выкрикнуть это, но с его губ слетел лишь жалкий хрип. Резко подняв голову, он тянется за пачкой сигарет, спрятанных под подушкой, и поджигает одну. Ему плевать, что они комнате, что за стенкой родители, что перед ним сидит учитель, готовый сломать его жизнь парой бумажек. Или не готовый?       - Антон, посмотри на меня, — мужчина дотронулся до подбородка Шастуна, но тот резко отвернул голову, — Я не дам тебя в обиду. Меня самого эта затея совсем не привлекает.       Арсений всë-таки заставляет парня посмотреть ему в глаза, нежно поворачивая его лицо к себе. Глаза в глаза. Синие водопады встречаются с зелёными равнинами. Со стороны может показаться, что это просто дружеский жест, поддержка.       Но не для них.       Между лицами проскакивает что-то новое. Для двоих. Антон часто хлопает глазами, а после замирает. На лице Попова появляется мимолетная улыбка. Шаст улыбается в ответ. В его глазах загорается огонëк надежды. А следом ещё один, но незнакомый ему. Какое-то непонятное чувство внутри разливается по венам, проникая в самые укромные места.       - Вы обещаете? — дрожь в голосе потихоньку сходит на нет. Конечно, он обещает, ага. Он просто его учитель. Их ничего не может связывать. Антон, на что ты вообще надеешься?       - Обещаю, — одно слово, но сколько в нëм смысла. Оно всё же заставляет парня поверить во что-то хорошее. В глазах снова загораются искорки. Тëплые ощущения снова разливаются по телу.       - Спасибо, — еле шепчет Антон, надеясь, что учитель не услышит его. Но тот прекрасно улавливает это слово. Резко выпрямившись, Арсений хватает своего ученика за руку и тянет на себя.       Момент, и он уже обнимает парня, стараясь вложить в это, казалось бы, самое обычное объятие всю свою поддержку. Он пытается вселить надежду. Антон распахивает глаза и замирает. Он не ожидал. Совсем не ожидал. Немного погодя, он всë же прижимается к телу мужчины, давая волю эмоциям, и впивается пальцами в его спину, будто ища спасение в этом человеке.       Солнце за окном закатывается за горизонт, погружая город в сумерки. Но в душе только начинает полыхать рассвет. У обоих. Они понимают, что это не конец.

Это только начало.