Пойдём на крышу, милый?

11 сентября       Антон долго не мог заснуть. Всë вертелся на кровати и время от времени поглядывал в экран телефона. Яркий свет постоянно заставлял парня жмуриться.       Два часа ночи.       Четыре часа утра.       Шесть часов утра.       И уже пора вставать. Так и не проспав ни минутки, парень поднялся с тёплой постели и пошёл в ванную. Веки наливались свинцом, а ноги еле передвигались.       «Да уж… Недостаток сна и активные рыдания плохо сказываются на здоровье. Не будь тряпкой, Антон», — пронеслось в голове Шастуна. Кулаки непроизвольно сжались, и парень опустил голову, позволяя кудрявой чëлке спуститься на лоб. Спустя несколько минут Антон взглянул в зеркало и ужаснулся. Перед ним стоял замученный мальчик с красными стеклянными глазами и опухшим лицом, которое украшали тёмные круги.       Разбитый.       Единственное, что проносится в голове.       Больше его глаза не пересекаются с пристальным взглядом парня из отражения. Шастун открывает кран и, смочив пальцы, брызгает себе водой в лицо, надеясь взбодриться.       Умывшись, зеленоглазый паренёк решил, не завтракая, отправиться в школу. А все потому, что там завтракала остальная часть семьи, с которой не было никакого желания пересекаться. Зачем лишний раз лесть на рожон, правда?       Быстро натянув на себя первое, что попалось под руку, а именно мятую толстовку, небрежно висевшую на спинке стула и чёрные потëртые джинсы, парень оглядел комнату. Взгляд наткнулся на костюм, валявшийся в дальнем углу. Неприятный ком неожиданно подступил у горлу, поэтому Шастун схватил первые попавшиеся кольца со стола и рванул к выходу, надевая украшения на ходу.       Первым уроком была физика, а значит, её можно проспать. Так думал Антон ровно до того момента, как вспомнил о заполнении заявлений на дополнительные по химии. Именно по этому вместо лишних сорока минут сна юноша подписывал все эти странные бумаги, мечтая уже поскорее закончить. Зачем всë это вообще нужно? Просто берёшь и приходишь. Или наоборот. Не приходишь. Именно так и собирался сделать Антон. Но не в этот раз.       Вообще, изначально Тоша даже и не думал идти на допы, но вчерашняя ситуация переубедила. Лучше проводить свободное время за изучением химии, чем сидеть дома в одиночестве и думать, как в восемнадцать он станет главой наркобизнеса. Как закончится его детство. Как все его мечты потерпят крах.       Как его жизнь закончится.       Химия сегодня была последним уроком. Все предметы до неё пролетели настолько быстро, что Антон, вроде только заполнявший бессмысленные бумажки, уже сидел в столовой после шестого урока и пытался сосредоточиться на стакане с чаем. Дурацкие мысли всё продолжали лезть в голову, порой накрывая огромными волнами страха или злости. Иногда и теми, и другими одновременно. Так и не сделав третий глоток, парень вышел из столовой и поплëлся к теперь самому любимому учителю в кабинет.       Антон уже сидел за партой, склонов голову на парту, когда прозвенел звонок.       — Итак, — начал преподаватель, когда противная трель перестала звучать на всë учебное заведение, — Сегодня каждый желающий сдаёт мне заявление. Но это после уроков, сейчас занимаемся химией.       В принципе, если весь урок сидеть в своих мыслях и думать о недалёком будущем, в любой момент могущим разбиться о решение родителей, то сорок минут пролетят совершенно незаметно. И если бы Тоху не толкнула в плечо Эллина, то он бы, наверное, и не заметил конца урока.       — Ты чего застыл? Химия закончилась минуты три назад, — спросила уже собравшаяся Элли.       — Иди сегодня без меня. Мне ещё надо будет зайти в пару мест, — обрывисто пояснил Шаст, и после того, как в классе остались только он и Арсений Сергеевич, подошёл к столу учителя и положил свой заполненный бланк на гору каких-то тетрадей. Вроде для контрольных у восьмиклассников. — Скажу по секрету, не многие сдали заявления, так что скорее всего будем заниматься по-отдельности. Что скажешь?       — Круто, — зеленоглазый показал два больших пальца и уже направился к своей парте, чтобы взять вещи и сбежать отсюда как можно быстрее, но Арс его остановил.       — Может, поговорим?       — О чëм? Может, о том, что мой отец наркодилер? Или обсудим то, что его скоро скорее всего посадят? Или нет. Давайте остановимся на вопросе: давно ли Вы «чёрный» адвокат и как Вас нашёл мой отец? О чëм мне с Вами, чёрт, разговаривать?! — парень чуть не сорвался на крик, но вовремя вспомнил о том, что всë-таки они в школе.       — Успокойся, — приказал брюнет, от чего Шастун вздрогнул. По спине пробежали мурашки. — Это не самое лучшее место, чтобы выяснять отношения, и уж тем более говорить о подобных вещах, не думаешь? — Антон кивнул в знак согласия. Парню не хотелось оставаться в этом здании и вообще говорить о чëм-то в принципе. — Поехали в кафе, здесь недалеко?       Хоть это был и вопрос, или, скорее, предложение, Шастун воспринял фразу как утвердительную. Как призыв к действию.       Как приказ.       Шаст снова кивнул, и они, собравшись, покинули кабинет, в котором с каждой секундой становилось труднее дышать, после чего двинулись в сторону школьной парковки.       Кафе было двухэтажным, светлым и довольно просторным. Первый этаж по канону: на стенах светлого нежного оттенка расположились картины и фотографии, подходящие под эстетику заведения. Большие окна, половина из которых была завешана тëмно-синими шторами, не давали залу погрузиться в темноту. Через них пробивались лучи яркого, но уже почти не греющего солнца. Столики из тёмного дерева стояли хаотично. Казалось, что среди них можно заблудиться, и только снующие из стороны в сторону официанты знают выход из этого лабиринта. На мягких диванчиках сидели люди и о чëм-то оживлëнно болтали. Хоть рабочий день ещё и не подошёл к концу, народу в помещении было более, чем достаточно.       Антон ещё раз окинул взглядом обстановку и наткнулся на лестницу в противоположном от него конце кафе. Ступеньки закручивались, образовывая спираль, уходящую куда-то вверх. Недолго подумав, Шастуна осенило. Это было то самое новое кафе, открывшееся несколько недель назад. А известно оно было как раз своим вторым помещением на крыше, прямо под открытым небом, куда и вела та лестница. Те же столы, диваны, кресла, пара растений и диджейский стол, по бокам от которого стояли две большие колонки. Днëм тут играла спокойная музыка, не позволяющая мозгу перегружаться, а ночью тихое кафе превращалось в клуб, где можно отвлечься и просто расслабиться.       Парни разместились на первом этаже, так как на улице шёл небольшой дождь, а промокнуть никому на хотелось. Заняли самый дальний столик, дабы скрыть свой тайный и не очень «правильный» диалог от посторонних ушей.       — Добрый день, что будете заказывать? — к столику подбежал молодой симпатичный официант. Видно, что он замотался и ничего не успевает, ведь с каждой минутой людей в заведении становится всë больше. Именно поэтому он даже не мог поднять глаза на парней, сидящих перед ним, и буравил свой блокнот взглядом, будто пытаясь найти там ответ: как всë успеть?       — Здравствуйте, мне кофе, а… — мужчина повернулся к Антону, — ты что будешь?       — Мне горячий шоколад с корицей и эклер со сгущенкой, — официант повторил заказ и, назвав примерное время ожидания, испарился, будто бы его и не было вовсе. — Так о чем Вы хотели поговорить, Арсений Сергеевич?       — Так как нам ещё долго общаться во вне рабочее время, попрошу на «ты».       — Хорошо, Арсений.       — Итак, Антон. Насчёт вчерашнего… — Арс отвёл взгляд от Шаста и посмотрел на свои руки, которые сейчас прокручивали кольцо на среднем пальце. — Я постараюсь помочь твоему отцу всем, чем смогу. У меня неплохой опыт в таких… — голубоглазый запнулся, подбирая подходящее слово, а после вновь посмотрел в глаза Шастуна, — делах.       — В «таких»?       — В «чёрных» делах. У меня есть опыт. Прошу, только не лезь. Не пытайся узнать что, где, когда и откуда? Не веди расследования о том, кто я и как вообще появился тут. Главное — делай всё, что тебе говорят. И без самодеятельности. Иначе будет только хуже.       — Хуже для кого? Если на меня перейдет его, — парень наигранно улыбнулся и сделал кавычки в воздухе, — «бизнес», будет хуже мне! Я не хочу участвовать в его наркомании. Причём в прямом смысле!       — Тош, успокойся, — после такого обращения у Антона дернулась нога. Его так не называют вот уже семь лет. И даже если где-то иногда проскакивала такая вариация его имени, то внутри ничего не щëлкало. Не загоралось. Не разливалось тепло по венам. — Я не собираюсь переписывать на тебя все это до тех пор, пока ты сам этого не захочешь. Но, прошу, делай всё так, как я скажу. Это важно. Я буду очень стараться, но ты должен мне помочь, понимаешь?! — учитель в порыве эмоций накрыл руку Антона своей и сжал, продолжая чуть ли не молить Антона о бездействии.       — Не понимаю, Арс. Я не понимаю этого! Я не могу бездействовать… Это. это невыносимо… — теперь уже была очередь Попова широко раскрыть глаза. Арс… Так его называли немногие. Лишь самые близкие люди. Но из уст мальчишки, сидящего напротив него, это звучало как-то иначе. Как-то… Нежно?       Арсений мотнул головой, пытаясь прогнать все мысли кроме их главного вопроса, но это получалось трудом. В мозгах застряло лишь одно.       Арс…       — Прошу, постарайся. Я обещаю тебе, — рука Попова крепче сжалась на запястье юноши и продолжала поглаживать кисть большим пальцем, — ты справишся, ты сильный. Просто нужно вытерпеть. Я дал слово, что спасу тебя их этого ада. Если не сдержу, то гореть нам нам вместе.       Арс невесело усмехнулся и опустил взгляд в стол. По телу пробежался холодок, когда что-то докоснулось сначала до его пальцев, а потом до ладони. Давно он никого не подпускал к себе так близко. И сам не привязывался ещё дольше.       Но этот мальчик…       Что-то в нём особенное…       — Хорошо, я верю Ва… тебе, — улыбается Шастун и сдержано улыбается, — я верю, что мы сможем. Верю.       — Мы?.. — переспрашивает Арсений, думая, что ему показалось. Что это просто плод его воображения.       — Мы, — смущается Шастун и убирает руку. Арс расстроено выдыхает. — Я хочу верить в то, что вместе мы пройдëм через это. Звучит странно, но, думаю, смысл ты понял. — Антон тихо смеëтся, на что Попов улыбается и кивает.       За окнами темно, пора домой. Одному делать домашку.       А другому думать о несчастном парне, который как-то очень быстро покорил сердце мужчины.       Только вот понять бы, в каком именно смысле покорил…