you are a little in love with your bestfriend

Джордж сам не заметил, в какой именно момент Дрим стал чем-то неотъемлемым. Не просто другом из интернета, не просто голосом в наушниках — а настоящей частью его дня, его привычек, его мира. Раньше он отшучивался, когда кто-то подмечал, что они общаются каждый день. Мол, просто совпадение, просто графики сошлись. Джордж никогда не был из тех, кто привязывается к людям. А теперь… теперь он не мог представить утро без сообщения от Дрима, вечер без их созвона, день без пары мемов в директе. Весна пришла тихо, и вместе с ней как-то незаметно растворились последние попытки осознать, насколько плотно Дрим вплёлся в его повседневность. Просыпаться рядом после стрима — да, пусть даже просто с голосом в ушах — стало чем-то почти привычным. Они играли, записывали видео, обсуждали, как всё прошло, кто из них опять затупил, кто первым засмеялся. Смех, усталость, покалывание в груди — всё это стало рутиной, которую Джордж не хотел бы менять. Он вспоминал, как поначалу между ними была лёгкая неловкость — неуверенные фразы, перерывы в разговоре, будто каждый из них боялся сделать шаг не в ту сторону. А теперь их будто бы невозможно было остановить. Они цеплялись за темы, перебивали друг друга, смеялись до икоты, будто знали друг друга с детства. И это было… по-настоящему. Зрители, конечно, заметили. Комментарии с подначками и шутками про «идеальную пару» появились почти сразу — сначала вяло, потом настойчиво, с мемами, клипами, фанартом. И друзья тоже не отставали. Сапнап, Карл, все они будто сговорились: едва ли ни на каждом стриме находили способ подлить масла в огонь. Хотя, если честно, Джордж их не винил. Они ведь действительно вели себя как… как? Как пара? Он не знал. Но на фоне остальных они всё равно всегда тянулись друг к другу. Даже когда в кадре было ещё пятеро, даже когда тема стрима была вообще не про них — они всё равно находили глазами друг друга на экране, бросали свои мелкие реплики, держались рядом. Дрим долго избегал стримов с другими участниками. Говорил, что некомфортно, что «не его это». Но стоило Джорджу сказать: «Я тоже буду», — и вот, Дрим уже в голосовом, с ворчанием, но подключается. Остальные, конечно, подкололи его за это. А Джордж только смеялся — и внутри у него было странное, тёплое чувство. С каналом у Джорджа всё шло в гору. Он набрал два миллиона подписчиков аккурат с приходом весны. Всё вокруг будто оживало: и он сам, и соцсети, и контент, и настроение. Он знал, что большая часть успеха — благодаря Дриму. Хотел сказать ему это вслух. Поблагодарить. Но стоило только начать, как Дрим запер его в бедроке, тихо засмеявшись, и сказал: «Не начинай». — Джордж, беги! — голос Ника разрывает наушники. Джордж моргает, резко возвращаясь в реальность. Его пальцы судорожно хватаются за клавиши, а сердце уже где-то в горле. Всё происходящее ощущается слишком быстро — слишком громко. Дрим решил продолжить рубрику — спидраны с охотниками. Первые выпуски залетели на ура, и он с азартом предложил продолжить. Джордж с лёгким скепсисом согласился — не потому, что не хотел, а потому что знал, что у него это, мягко говоря, не лучшее амплуа. Он не был мастером спидранов, а уж следовать за Дримом — вообще отдельный квест, в котором он чаще всего проигрывает. Особенно с учётом того, что на предыдущем стриме Дрим даже не пытался убегать. Он просто ждал, пока Джордж покажется в кадре… и убивал его. Теперь же всё наоборот — он убегает. — О, Джордж… — тянет Дрим с насмешкой, и его голос звучит слишком спокойно, учитывая, что он мчится за ним в железной броне, сверкая в экране, как рыцарь на охоте. А у Джорджа — деревянный топор. И ноль шансов. Он резко разворачивается, скачет через реку, задевает блоки, падает, матерится под нос, снова поднимается. Паника бьёт по пальцам, он жмёт не ту кнопку, инвентарь открывается не вовремя, и где-то там — в наушниках — Дрим смеётся. Тихо, но предательски.

***

— Джордж, ну, пожалуйста, — протянуто, почти жалобно, умолял Дрим, словно капризный ребёнок, клянчащий ещё одно печенье. Джордж закатил глаза, хотя уголки губ уже предательски дёрнулись вверх. Он правда любил своих зрителей, правда ценил всю эту поддержку, мемы, фанарты и бесконечные клипы. Но, если быть до конца честным, иногда ему хотелось просто закрыть ноутбук, зашторить окна и пропасть на пару дней. Без напоминаний и без шипперов. За последние месяцы фанаты буквально окрестили их с Дримом «парочкой мечты». Сначала это казалось просто забавным. Но сейчас? Сейчас это стало своего рода лором канала. Их дружба — как сериал с ожиданием финального признания. А Джордж… просто хотел поиграть в майнкрафт. — Они тебе предлагают пятьдесят долларов! — воскликнул Дрим, как заядлый продавец на аукционе. — Джордж, просто три слова! — Я не буду говорить это, — отчеканил Джордж, делая паузу между каждым словом и стараясь не смотреть в чат, который уже сгорал от флуда. Он чувствовал, как уши начинают гореть, щеки предательски наливаются теплом. Не от злости, нет. От этой странной неловкости, будто его застали на месте преступления — только вот он сам не понимал, в чём именно виноват. Он просто… не умеет в признания. Даже в шутку. Да и кому он вообще когда-либо признавался? Отношений у него толком не было. Всё как-то мимо, всё как-то не то. А теперь — вот он, сидит в прямом эфире, за спиной тысячи людей, и его лучшему другу до боли весело заставлять его краснеть. — Ты же знаешь, что они не отстанут, — ухмыляется Дрим, — пока ты не скажешь: «Я люблю тебя, Дрим.» У Джорджа пересохло в горле. — У меня лагает микрофон, — бурчит он, отворачиваясь от камеры. — Я не слышу, что ты сказал. Он делает вид, что проверяет настройки, щёлкает пару клавиш, но на самом деле просто пытается скрыть лицо от камеры. Щёки горят. В горле — ком. А в груди… будто кто-то осторожно ткнул пальцем в самую середину, и волна мягкого волнения разошлась по телу. С другой стороны наушников — смех Дрима. Никакого злорадства, просто знакомый, тёплый смех, от которого Джорджу становится только жарче. Он резко переключается на игру. Сосредоточиться. Спрятаться за делом. Хотя бы сделать вид, что всё в порядке. — У тебя, кстати, шерсть есть? — спрашивает Джордж, чуть хрипловато, но стараясь вернуть себе обычный тон. Он пересекает луг, краем глаза замечая пару овец, и начинает их обходить, щёлкая мышкой и явно стараясь выглядеть занятым. — У меня есть всё, что тебе нужно, Джордж, — с той самой тягучей, почти бархатной интонацией отвечает Дрим. Джордж замирает. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы в чате вспыхнула настоящая буря: «ОКЕЕЕЕЕЕЙ» «мы ведь это слышали да» «МЫ ЭТО СЛЫШАЛИ ДА» Строка за строкой с такой скоростью, что не успеваешь читать. — Фу, ты отвратителен, — фыркает Джордж, отводя взгляд от экрана, но в голосе уже слышна сдавленная улыбка. — Ты это сейчас про моё предложение или про голос? — невинно продолжает Дрим, изображая обиженного. — Потому что, между прочим, мне вчера написали, что у меня восхитительный голос. — Тебе это твоя мама написала, — огрызается Джордж и театрально закатывает глаза, разворачивая камеру на себя. Щёки слегка розовеют, и он это знает. Камера — тоже. — Нет, это была твоя мама, Джордж. Она сказала, что я тебе подхожу. — О боже… — простонал Джордж, уткнувшись лицом в ладони. Он почти смеётся. Почти тонет. — Как мне его отключить?.. — Ты никогда меня не отключишь, — шепчет Дрим, и голос его становится ниже, чуть хрипловатее, почти интимным. — Я в твоём сердце, Джордж. Навсегда. Джордж судорожно вдыхает, шумно, как будто только вспомнил, что нужно дышать. Он поворачивается к экрану, и чат уже просто обезумел: «ЭТОТ ШЕПОООТ» «КАК ОН ЭТО СКАЗАЛ» «ДЖОРДЖ БУКВАЛЬНО ТАЕТ ОТ СЛОВ» — Ты… ты сумасшедший, — шепчет он. Но на лице у него уже нет и следа раздражения. Только та самая улыбка — мягкая, настоящая, нежеланная, но неизбежная. Такая, которую не спрячешь, даже если попытаться. Он делает вид, что сосредоточен на строительстве крыши — ставит блок за блоком, будто от этого зависит его жизнь. Но пальцы чуть дрожат, и в груди что-то тихо пульсирует. Это не смех, не стресс, не усталость. Это как в школьные годы — когда кто-то за соседней партой дотрагивается до твоей руки, и всё внутри замирает.