you are a little in love with your bestfriend

Свой компьютер Джордж устанавливает поздно ночью. Комната ещё не обжита — коробки стоят как попало, на полу кое-где валяются пакеты с одеждой, зарядки и пустая бутылка воды. Одна кровать в углу, без постельного, с мятой простынёй, которую он бросил час назад, потому что сил на большее уже не было. Но компьютер — на месте. И интернет работает. — Есть кто не спит? — бормочет он, когда камера включается. Садится перед монитором, по привычке поправляет челку и смотрит в экран. — Простите, что не предупредил о стриме. Просто… только что установил комп. И знаете, что понял? Он поворачивает голову, медленно оглядывая комнату. Пустая. Чужая. Но с огромным потенциалом. И где-то глубоко внутри закрадывается странная, почти щемящая мысль: «я здесь живу.» — Я хочу её обустроить, — продолжает он вслух. — Я, кстати, договорился заранее с хозяином. Он разрешил мне всё менять, если что. Так что… сейчас вместе всё и выберем. Он открывает сайт Амазона, ища декор, постеры, освещение, и привычно проверяет, не открыт ли случайно какой-то личный чат, не видно ли чего лишнего на экране. Всё в порядке. — Так что мы вместе подберём мне декор для квартиры, — говорит он и щёлкает по вкладке. — А то вам наверняка уже надоела моя белая стена. Он зевает, но не выключает камеру. Стрим идёт уже полчаса. Он без особого энтузиазма зависает на Амазоне, то и дело останавливаясь на разделах с постерами, пытаясь понять, чего он вообще хочет. С Человеком-Пауком? Или всё-таки Железный Человек? И нужны ли постеры вообще? Или проще заклеить стену фотографиями из старых поездок, как он когда-то мечтал? И тут — звонок. Звук дискорда немного выбивает из уюта. Джордж щёлкает мышкой, и на экране появляется значок входящего вызова. Клэй. Он поднимает трубку. — Чел, я никогда не видел, чтобы так долго выбирали, — усмехается тот. Голос знакомый. Привычный. Но теперь — с новой интонацией. Или это просто Джордж стал слышать по-другому? — Я… просто хочу, чтобы всё подошло, — отвечает Джордж, стараясь говорить легко. Он даже улыбается, но сам чувствует, как у него будто внутри всё напрягается. Это первый раз, когда они общаются на стриме после. После имени. После тех ночных разговоров, после квартиры, после песни. И никто в чате об этом не знает. Только он. Только Клэй. — Ладно, — выдыхает Джордж, клацая мышкой по вкладке. — тогда советуй. Только серьёзно. — Чёрт, ты сломал мне весь план, — звучит в ответ смех Клэя. — Я уже добавил в корзину лампу в виде сердца, которое пульсирует, когда кто-то пишет тебе сообщение. — Ужас. Я бы не пережил такой уровень романтики. — Ну ты ещё не видел ночник в виде слова love. Причём оно светится. Красным. — Блокирую тебя. Клэй фыркает, а Джордж отворачивается от камеры, чтобы не показывать, как уголки его губ непозволительно поднимаются вверх. — Вот эта лампа, — сбивается он с мыслей и кидает ссылку, чтобы отвлечься. — Похожа на прожектор, но с мягким светом. — О, идеально. Свет мягкий, как твой характер. Только в моменты, когда ты не хочешь меня прибить. — Я хочу тебя прибить постоянно. Просто не вслух. — Ну тогда тебе подойдёт вот эта свечка. Запах — «пассивная агрессия с оттенком ванили». Можешь поджигать, когда я начинаю флиртовать. — Её придётся жечь круглосуточно. Клэй смеётся, и смех его такой довольный, будто он выигрывает в какой-то невидимой игре. А Джордж всё сильнее пытается не смотреть в камеру. Потому что видит — щеки уже ярко-красные, как будто он только что пробежал марафон по солнечной поверхности. — Ты вообще посмотри, что ты добавил в корзину, — замечает Клэй. — Подушка в виде облака. Ты случайно не романтик, Джордж? — Это функциональный элемент. Уютно. Эстетика. — Да-да. А постер с луной, который ты дважды добавил — это просто совпадение? — Он подходит к стене, Дрим. Это называется композиция. — Это называется ты хочешь, чтобы я пришёл в гости и сказал: «О, ты выбрал луну, потому что она, как я — освещает твою жизнь». — Дрим. — Или вот — картина с чашкой чая. Мы можем повесить её на кухне. Точнее — ты повесишь. А я буду каждый раз говорить: «Точно как тот, что ты мне никогда не сделал». — Ты будешь жить здесь, что ли? — Ну а вдруг. Вдруг я слишком хорошо впишусь в интерьер. Джордж буквально захлёбывается в собственном дыхании. Он хохочет, кидается в экран, делает вид, что закатывает глаза, но при этом морщится, потому что чувствует, как в висках стучит что-то горячее. Это уже не просто флирт. Это нападение. — Ты невыносим, — выдыхает он. — Всё. Я выбираю вот эту лампу, — заявляет он, голос всё ещё дрожит от смеха. — Без обсуждений. Ладно, а постеры? — Джордж листает отдельную вкладку, откинувшись на спинку кресла. — Что-то хочется… визуальное. Но не кричащее. Я думал, может, что-то из аниме. Но не уверен. — Аниме? — переспрашивает Клэй с интересом. — Ну-ну. Джордж, у тебя есть вкус. — Не переоценивай. Я просто думаю, может, постер с «Бродячими псами». Или, может, «Атака титанов»… хотя это будет немного крипово над кроватью. — А «Клинок, рассекающий демонов»? Джордж молчит секунду. — Я… не смотрел. Тишина. — Ты. Не. Смотрел? — Нет, — пожимает плечами Джордж. — Я просто… не дошёл. Как-то всё мимо прошло. — О боже, — Клэй стонет. — Мы что вообще с тобой делаем? Я тебе помогу выбрать лампу, подушку, ковёр в цвет твоих носков, а ты даже не знаешь, кто такой Танджиро?! — Я знаю, что у него красная куртка. Всё. — Это кимоно, Джордж. Кимоно. И всё, хватит. Я тебе устрою киновечера. В принудительном порядке. С пледом. С чаем. И если надо, я сам тебе буду зачитывать субтитры вслух. — Ты звучишь как опасная угроза. — Это обещание. Джордж усмехается. Он чувствует, как начинает покалывать в кончиках ушей. Чёрт возьми. Всего лишь мультик. Всего лишь плед. Всего лишь… голос, который будто рядом. Он откидывается обратно, щёлкает ещё пару товаров — коврик в ванную, бутылка с фильтром, ароматические палочки. И вдруг пробрасывает: — Что-то есть захотелось. Но лень идти в магазин. Ближайший круглосуточный — в двух улицах. — Ну так закажи что-нибудь. — Лень. Даже выбирать. — Ладно, — спокойно говорит Дрим. — Но знай: я был бы отличным поваром. Джордж только качает головой, но больше ничего не говорит. Он не замечает, как через минуту, когда он увлечённо выбирает держатель для зубной щётки в виде мишки, на другом конце Клэй уже вводит его адрес. Молча. Без пафоса. Он знает, что Джордж не закажет сам. А он — сделает это без вопросов. — Я вот думаю, — говорит Джордж, — нужно ли мне стеллаж под книги, если я всё читаю в электронке? — Нужно. Чтобы ставить туда вещи, которые тебе дарят. Или которые я тебе когда-нибудь подарю. — Ты всё пытаешься поселиться в мою квартиру, а? — Я строю себе уголок. Ментально. Пока ты не замечаешь. Спустя время Джордж заявляет: — Ну всё, ребята, думаю, на сегодня хватит, — говорит Джордж, лениво потягиваясь перед монитором. — Спасибо, что помогали мне с выбором. Вы лучшие. Даже если пытаетесь всучить мне светильник в виде авокадо с лицом. Чат смеётся, вспыхивает финальными сообщениями, и Джордж тянется к кнопке «Остановить трансляцию», одновременно бросая взгляд на корзину покупок — лампа, постер, пару милых мелочей. Всё ещё кажется немного нереальным. Но уже… своим. Он только тянется, чтобы выключить звонок, как вдруг в дверь звонят. — Подожди, — говорит он в микрофон. Он снимает наушники, идёт к двери, открывает — и на пороге стоит доставка. Аккуратный пакет, тёплый воздух от горячего контейнера. Он моргает, чуть нахмурившись. Потом медленно поворачивается в сторону комнаты, и только в этот момент всё складывается. Он возвращается к компу. Садится. Подключает обратно наушники. — Это ты? — спрашивает он. Тихо, без наигранности. — А кто ещё будет тебя кормить, если ты ленишься даже заказать? — отвечает Клэй, с привычной усмешкой в голосе. — Я вообще удивлён, как ты выжил до этого дня. — Ты ненормальный, — Джордж хмыкает, — но… спасибо. Он достаёт еду, раскладывает её, открывает бутылку газировки. Клэй не говорит ничего, только слышен шорох — видимо, он тоже откинулся на спинку кресла, поставив микрофон ближе. Они продолжают болтать. Джордж ест прямо у микрофона, не стесняясь — слишком устал, слишком расслабился. Он даже не замечает, как улыбка не сходит с лица уже минут десять. Всё как-то слишком просто. Слишком уютно. И в этой простоте — почти опасность. Он ест последнюю ложку риса и откидывается на спинку. — Спасибо, Клэй, — выдыхает он тихо. Почти неосознанно. Просто… от сердца. И тут же замирает. Осознаёт, как сказал. Как прозвучало. Голос дрожит. Челюсть чуть поджата. Щёки снова вспыхнули, как будто возвращение к имени выдало всё, что он пытался скрыть за шутками и едой. На том конце — короткая пауза. А потом Клэй смеётся. Легко. Мягко. Без подкола. Без намёков. Просто… по-настоящему. — Ты даже спасибо умеешь говорить так, будто признаёшься, — тянет он. — Беру в коллекцию. — Заткнись, — бурчит Джордж, уткнувшись в стол. — Я сыт. Мне тяжело сопротивляться. — Я знаю, Джордж. Я знаю.

***

С горем пополам, но через пару дней Джордж всё-таки распаковывает последние коробки. Комната постепенно перестаёт выглядеть как склад. Он сдувает пыль с забытых книг, аккуратно складывает свитера по полкам, раскладывает провода, которые вечно путаются, и зависает на одном месте с кружкой в руке, не зная, куда деть три одинаковые баночки для чая, которые он зачем-то купил. Доставка с Амазона приходит позже, чем ожидалось, и теперь вокруг — куча упаковочной бумаги, пустые коробки и слишком много… всего. Вещей. Декора. «Уютных мелочей», которые казались необходимыми в момент покупки, а теперь вызывают только лёгкое недоумение. Он включает музыку, не слишком громко — просто фоном, чтобы глушить тишину, и с головой уходит в выравнивание рамок, протирание стола, развешивание одежды. Комната постепенно начинает наполняться собой. Его выбором. Его вкусом. Когда Джордж снимает сторис для инстаграмма, он осторожно кадрирует — так, чтобы остались в поле зрения только «нейтральные» зоны: новая лампа, аккуратно застеленная кровать, книги, свет из окна. Он показывает, как уютно теперь в спальне, как аккуратно сложены вещи на стеллаже. Он проверяет сторис несколько раз. Убедился, что ничего лишнего не видно. Ни фигурки Дрима. Ни толстовки. Ни открытки, которую он «по ошибке» оставил на рабочем столе — та, что пришла по почте. С подписью от руки. Он выкладывает истории и откидывается на спинку стула.

***

​Спустя месяц после переезда Джордж полностью обжился в новой квартире. Жизнь наладилась: встречи с Филом и Томми стали регулярными, особенно когда Томми получал разрешение выходить из дома. Всё казалось спокойным и размеренным, пока не настал день очередного чемпионата по майнкрафту.​ Судьба вновь свела Джорджа и Дрима в одной команде. Джордж, мельком взглянув на список участников, усмехнулся: ​ — Опять вместе, Дрим. Не слишком ли часто нас объединяют? ​ Дрим, с привычной лёгкостью в голосе, ответил: ​ — Может, это знак, Джордж? Судьба, знаешь ли, не терпит случайностей.​ Джордж почувствовал, как его щёки начинают предательски гореть. Он отвернулся от камеры, надеясь, что зрители не заметят его смущения.​ С началом стрима Дрим, казалось, поставил перед собой цель не столько выиграть, сколько довести Джорджа до состояния спелого помидора своими постоянными подколами. Игра только началась, а Дрим уже начал: ​ — Джордж, если мы победим, я приеду к тебе и приготовлю ужин.​ Джордж поперхнулся воздухом, пытаясь сосредоточиться на игре.​ — Сосредоточься на задании, Дрим. Нам нужно выиграть.​ Дэрилл и Фанди, их товарищи по команде, усмехнулись, но промолчали, решив не вмешиваться в этот словесный поединок.​ Однако Дрим не унимался: ​ — Знаешь, Джордж, я тут подумал… Если бы мы жили вместе, наши стримы были бы ещё интереснее.​ Джордж почувствовал, как его лицо снова заливает краска. Он попытался перевести разговор: ​ — Дрим, давай обсудим это после игры. Сейчас важен результат.​ Чат взорвался комментариями: ​ «​ДЖОРДЖ, ТЫ КРАСНЕЕШЬ!» «​ДРИМ, ПРОДОЛЖАЙ, ЭТО ВЕСЕЛО!» «​ЭТО ЛУЧШИЙ СТРИМ В МОЕЙ ЖИЗНИ!"​ Джордж закрыл лицо руками, пытаясь скрыть улыбку.​ Несмотря на постоянные поддразнивания, команда действовала слаженно. В решающие моменты Дрим становился серьёзным, и они уверенно шли к победе. Однако между раундами Дрим снова возвращался к флирту: ​ — Джордж, после победы я жду от тебя приглашения на ужин.​ Джордж, пытаясь сохранить самообладание, ответил: ​ — Посмотрим, Дрим. Сначала давай выиграем.​ Внутри него всё кипело от эмоций. С каждым днём он всё больше осознавал, насколько глубоко увяз в чувствах к Дриму. Песня «Heat Waves» от Glass Animals стала его личным саундтреком, отражая внутренние переживания. Флирт Дрима ощущался на новом уровне, заставляя Джорджа надеяться, что всё это не просто шутки. Они снова победили. Это уже стало чем-то вроде традиции — когда Дрим и Джордж в одной команде, результат предсказуем. Победа. Но в этот раз всё ощущалось иначе. Потому что весь стрим был не просто игрой — он стал ареной для самого открытого флирта, который когда-либо видели их зрители. — Ну что, Джордж, — сказал Дрим уже после финального раунда, когда напряжение спало, а победный шум наполнял чат. — Теперь точно время ужина? Или мне паковать чемодан? Слова прозвучали настолько непринуждённо, что зрители не успели оправиться от финала турнира, как уже начали спамить в чате: «ГОСПОДИ, ОНИ ФЛИРТУЮТ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ!» «ДРИМ, ЭТО УЖЕ НЕ ФАНСЕРВИС!» «ДЖОРДЖ, ТЫ КРАСНЕЕ ПОМИДОРА» Джордж постарался сохранить самообладание, но чувствовал, как пылают щёки. Он почти физически ощущал, как камера передаёт каждый оттенок его смущения. Он выдавил в ответ: — Ты не оставляешь мне выбора, да? Может, ты и правда должен приехать. Он попытался сказать это с иронией, но в голосе проскользнула нежность, которую невозможно было скрыть. Он сам это услышал — и это только усилило панику внутри. — Джордж, я отлично готовлю, — продолжал Дрим, явно наслаждаясь происходящим. — Начнём с пасты, а там… посмотрим, как вечер пойдёт. — Главное, чтобы без кухни в огне, — пробормотал Джордж, зарываясь лицом в ладони. Чат уже буквально орал. Сердечки, крики, капслок, миллионы «СКРИН» и «Я ЭТО ЗАПИШУ И НЕ ЗАБУДУ НИКОГДА». — Джордж, — не унимался Дрим, — если я приеду, гореть будешь только ты. Эта фраза заставила Джорджа выдохнуть резко, чуть ли не поперхнувшись. Он уставился в экран, в окно игры, в пиксели, в что угодно, лишь бы не смотреть в камеру. Но всё было бесполезно — щёки вспыхнули, как лампочки на рождественской ёлке. Он попытался было отшутиться, но всё, что получилось: — Ты… ты ужасен, — сказал он, уже не сдерживая смех. Он старался держаться. Правда. Пытался отвечать нейтрально, уводить разговор, фокусироваться на задании. Но каждый раз, когда Дрим говорил что-то с этой своей мягкой, будто случайной интонацией, слова сами вырывались из Джорджа. И чем больше он пытался скрыть волнение, тем очевиднее оно становилось — и для чата, и для Дрима, и, в первую очередь, для него самого. И вот он сидел, влюблённый, пылающий, с дрожащим голосом и бессмысленно бьющимся сердцем, и понимал: весь мир может смотреть на него, но ему всё равно. Потому что быть рядом с Дримом, вот так — с флиртом, с поддразниваниями, с теплом в голосе — было слишком приятно, чтобы прятаться. Да, он всё ещё боялся. Это же Дрим. Его друг. И одновременно — человек, рядом с которым он ощущал себя живым. А вдруг и правда… не всё было просто игрой? Джордж решил не думать. Не анализировать. Он просто позволил себе чувствовать. И, честно говоря, это было лучше, чем любая победа.